Обеспокоенные родители (гет)

Когда их милая дочурка сообщила, что у неё появился бойфренд, Эмма и Даниэль Грейнджеры обрадовались. Их мечта обзавестись внуками наконец-то могла осуществиться. Однако радость двух стоматологов длилась недолго: ровно до того момента, как Гермиона привела этого самого бойфренда на знакомство с ними.

Гарри Поттер, её давний друг, выглядел крайне странно: длинные, давно не стриженные волосы топорщились в разные стороны, одежда — явно не по размеру, с чужого плеча — сидела на нём, как мешок на черве и, кроме того, была до невозможности старой. Сам Поттер при этом с восторгом озирался по сторонам, постоянно улыбался и не переставая отвешивал комплименты в сторону Гермионы, не забывая лезть к ней с поцелуями да объятиями.

Грейнджеры-старшие беспокоились. Гермиона, вне всякого сомнения, девушка умная, вот только очень неопытная. До сего времени романтикой она не интересовалась и вполне могла вляпаться в неприятности.

— Не нравится мне этот парень, — произнёс Даниэль, устроившись ночью рядом с женой в кровати. — Странный он.

— Конечно, странный. Столько лет они дружили в этой своей школе, а близко она нас с ним знакомит только сейчас! Небось внимания на неё не обращал, пока зубы себе не поправила да не... повзрослела.

— Да и чёрт с этим, не он первый, не он последний так делает. Скажи лучше, милая, ты видела, как горели его глаза, когда он увидел, какой богатый у нас дом? Как оглядывался по сторонам?

— Видела! Всё видела, — Эмма закивала головой, а в её глазах засветился огонь раздражения. — И в обносках ходит. Наверняка этот Гарри — обычный малолетний преступник. Соблазнил нашу милую девочку, чтобы пробраться в дом пороскошнее, обчистить и бросить её, заполучив желаемое. А перед этим заодно украсть её честь!

— Правда, тут несостыковочка, Эми, — супруг постучал пальцами по прикроватному столику. — Я читал кое-какие волшебные книжки, и этот мальчуган среди их братии весьма известен. Впрочем, это ещё хуже: если известен, значит, мажор, а мажоры лучше соблазняют, и закон на их стороне! Проклятый мальчишка! А ещё обноски носит! Жалость к себе вызывает! «Смотрите, я в тряпках хожу! Я сирота!»

— Что? — жена повернула голову в сторону супруга.

— В книге той было написано, что его родителей убил какой-то злой маг. А что? — спросил Даниэль.

— Что? Ты ещё спрашиваешь, что? Да это же ещё хуже! Если над ним не было родительского контроля, он ничего святого не имеет! И по статистике треть малолетних преступников вышла из безотцовщины! Буди его, Дэн, ему не место в нашем доме!

— Да погоди ты, женщина! — мистер Грейнджер едва успел удержать вскочившую жену за руку. — Это видим мы с тобой! А Гермионе он запудрил мозги романтикой! Она нам ни на грош не поверит и будет на его стороне, бросится за ним! И мы её не удержим, потому как она — волшебница! Вряд ли парень настолько глуп, чтобы вскрывать наш сейф сейчас. Время есть.

Женщина задумалась. Размышляла она долго, муж даже успел задремать. Но, осенённая какой-то мыслью, миссис Грейнджер щёлкнула пальцем, разбудив его.

— Есть идея. Он с нашей дочерью, потому как преследует две цели: наши деньги и её привлекательность. Мы сможем вывести его на чистую воду очень просто. Гермиона очень похожа на меня. Завтра, когда дочь отвлечётся, я его соблазню, а ты, муженёк, поменяй код на сейфе — нынешний он мог выведать. Гермиона нас увидит и рассорится со своим дружком. Он уйдёт, но вернётся ночью, попытается взломать хранилище, тут-то мы его и накроем.

— Ты не учитываешь один момент: если он может, в придачу к деньгам, получить молодую и красивую, то зачем ему смотреть на менее молодую и кр... эм-м... я хотел сказать, уже расцветшую женщину в самом соку?! 

— Дорогой, ты на что намекаешь? — прошипела женщина. — Что я... Нет уж... Я ещё многое могу! Я докажу тебе это! Завтра же и докажу!

Она отвернулась, завернувшись в одеяло.

«Мда, — подумал Даниель. — Теперь ясно, откуда дочь-волшебница. С такой ведьмой иного ждать не приходится».

Гарри отрыл глаза. Протёр их и надел очки.

Гостевая комната Грейнджеров, где ему была выделена кровать, ничем не отличалась от всех остальных комнат, виденных им в жизни. Само собой, отличия здесь были, но юноша в них не вглядывался, да и, что уж греха таить, не искал. Зачем? Люди живут в замечательном уютном доме, который обязательно будет нести в себе отпечаток их личности, что же в этом такого?

Вот только что это за люди, Гарри понять не смог: они провели весь вечер в молчании и то и дело о чём-то перешёптывались между собой, бросая в его сторону оценивающие взгляды. Он решил, что таким образом они оценивают жениха своей дочери, и надеялся произвести на них хорошое впечатление. Но всё же хотелось бы знать, что творится в их разуме.

Об этом он думал, пока умывался. А потом — возвращаясь в ещё полусонном состоянии в комнату. Дом дышал тишиной. Поттеру казалось, что дом спит.

— Ты уже встал? — раздался голос Гермионы.

Гарри обернулся. Подруга стояла в дверях кухни в светло-зелёном переднике и широко улыбалась, не переставая помешивать что-то в небольшой миске. Парень подошёл ближе и поцеловал её в щёку.

— Не целый же день мне отлёживаться, верно? — усмехнулся Гарри. — Помощь не нужна?

— Только если расставить посуду на столе, — девушка широко улыбнулась и отошла в сторону, пропуская любимого на кухню.

Помимо неё самой на кухне находилась лишь её мать. Она была, казалось, всецело увлечена готовкой, но, повернув голову, поприветствовала юношу и вступила с ним в разговор.

На взгляд Гарри, ей было под сорок лет. Во многом своей внешностью Эмма походила на дочь, за исключением ещё более длинных волос, завивавшихся в кудри, нескольких морщинок на лице и смугловатой кожи. Правда, оделась сегодня она очень странно: в облегающую ослепительно-белую блузку и едва достававшую до колен чёрную юбку, столь тесную, что было заметно, как женщине трудно ходить.

Помотав головой, парень поспешил подруге на помощь. В конце концов, что ему за дело до чужой манеры одеваться?

Занятые приготовлением завтрака, они не услышали приближающихся шагов и не сразу заметили, как в дверях появился мистер Грейнджер.

— Гермиона, — произнёс он, окинув взглядом жену. — Помоги мне передвинуть стол в кабинете. Нужно достать кое-что, а он мешает.

Девушка посмотрела на отца, явно удивлённая такой просьбой, но проследовала за ним.

— Гарри, а на каком курсе ты... оценил мою дочь? — спросила Эмма, оставив посуду в покое.

— Я всегда её ценил, — Поттер повернул голову к собеседнице и посмотрел ей в лицо. — Красавицу в ней заметил на четвёртом курсе, а окончательно влюбился на седьмом.

— Окончательно? Значит, чувства пробудились раньше? — женщина подошла ближе. Её голос стал совсем тихим. — А когда? И что тебя привлекло в Гермионе?

Гарри застыл, не зная, что ответить. Не рассказывать ведь, как они ходили по лесам в поисках крестражей и стали намного ближе, чем в предшествовавшие годы?

— А в её внешности что тебя привлекло? — не унималась Эмма. — Мы с ней очень похожи, можешь показать на мне.

Юноша воззрился на будущую тёщу, не понимая, что конкретно ей нужно. Как и зачем ей что-то показывать, если в любимой его привлёк сильный и волевой характер?

Из этой ситуации его спасли раздавшиеся шаги и голос Гермионы, объяснявшей отцу что-то из законов волшебства. Миссис Грейнджер отошла от него, и Гарри вздохнул с облегчением.

Вскоре после завтрака Гермиона вывела любимого в сад, чтобы показать ему, как цветёт посаженная её отцом яблоня. Гарри, не раз видевший цветение и яблонь, и вишен, и других деревьев, не нашёл, тем не менее, в себе сил отказать девушке. Она так улыбалась, в её глазах плясали такие искорки, что юноша готов был пойти, куда она скажет, и смотреть на всё, что ей будет угодно, лишь бы подруга оставалась такой же счастливой.

— Что такого спрашивала у тебя моя мама? — поинтересовалась она, пока они шли по тропе. — Когда я вернулась, выражение твоего лица было такое странное.

— О наших с тобой отношениях, — ответил Поттер, сжимая её руку в своей. — Как и когда мы с тобой сошлись в пару, когда я понял, что люблю тебя. Примерно так.

— Не переживай, рано или поздно мама и папа смогут смириться с нашими отношениями. Дай им время. Смотри!

Они остановились около старого дерева, на ветвях которого распускались белые бутоны, источавшие сильный, сладкий аромат. Гарри приобнял Гермиону за талию, прижав к себе. Она же в ответ опустила голову на его плечо.

Но постоять спокойно в романтичной обстановке им не позволили. За спиной раздались шаги, а за ними — покашливание.

Обернувшись, подростки увидели мистера Грейнджера, смотрящего на них странным взглядом.

— Гермиона, — сказал он ровным спокойным голосом. — Сегодня обед будем готовить мы с тобой.

— А Гарри присоединиться может? — спросила девушка. — Он...

— Нет. Для него есть иная работа. Упал навес над скамейкой в дальней части сада, и твоя мама просит его помочь ей водрузить его на законное место. Идёмте.

Гермиона вздохнула, торопливо провела Гарри в нужном направлении и, чмокнув парня в щёку, отправилась за отцом.

Едва приблизившись на расстояние нескольких метров, Поттер на мгновение впал в ступор: Эмма Грейнджер была всё в той же юбке и той же блузке. Однако несколько пуговиц последней было расстёгнуто, создавая декольте, открывающее приличный обзор на выдающуюся грудь.

— Гарри, что с тобой? — спросила женщина сочувственным голосом.

— Ничего особенного, — выдавил из себя юноша. — Куда его вешать?

— Встань-ка... Нет, давай, я покажу, как.

Миссис Грейнджер взяла его за плечи, встав так, что Поттер поневоле прижался к ней, а глаза, если их отвести в сторону, смотрели на её бюст.

— Вон там. Видишь?

Гарри кивнул, с трудом удерживаясь от искушения посмотреть на будущую тёщу. Кое-как он проследил за направлением изящной руки, после чего вырвался, встал по одну сторону навеса и стал ждать указаний.

Следующие несколько минут были полны, помимо работы, неловкости. Ужасной неловкости. Юноша пытался смотреть куда угодно, лишь бы не в сторону Эммы. С учётом того, что она постоянно расспрашивала его о чём-то, выходило плохо. Потому, когда работа была завершена, бывший гриффиндорец вздохнул с облегчением и хотел уже пойти в сторону дома, чтобы присоединиться к любимой в её кулинарных начинаниях, когда миссис Грейнджер заключила его в объятия, прижала к себе и зашептала:

— Спасибо, Гарри. Ты мне очень помог! Ты такой сильный. Ты уже носил Гермиону на руках?

Поттер едва не выругался. Он совершенно не понимал, что нужно этой женщине: неужели она решила поставить его в двусмысленную ситуацию и устроить блиц-опрос? Иного объяснения мозг Избранного, занятый поиском выхода из ситуации, не видел.

— Приходилось, — выдавил он.

— Тогда, может, донесёшь меня до дома?

Эмма выпустила его и начала обходить. Воспользовавшись этим, Гарри побежал к дому. Он слышал какие-то крики, но не оборачивался. В голове звучала одна мысль: поскорее оказаться рядом с Гермионой. От неё подобных странностей ждать не приходилось.

— Гарри, ты ничем не занят? — миссис Грейнджер выглянула из своей спальни.

— Нет, — ответил юноша, дожидавшийся Гермиону, чтобы вместе с ней сходить в магазин.

— Можешь зайти на минутку? Я одна не справлюсь.

Поттер без слов прошёл за ней. Если его просят о помощи, значит, нуждаются в ней, тем более, если просьба исходит от матери Гермионы: его девушка была одним из самых честных людей среди всех, кого он знал. Кто ещё мог воспитать её такой, как не родители? Значит, врать миссис Грейнджер не станет.

Но стоило только ему переступить порог комнаты, юноша впал в некоторый ступор. Хозяйка дома мало того, что расстегнула ещё несколько пуговиц на блузке, так ещё и подняла юбку выше. И теперь обнажены были не только её колени, но и бедра, а если приглядеться...

Гарри вздрогнул и отвёл глаза. Приглядываться он не хотел, это было неприлично.

— Гарри, ты меня слышишь? — женщина дотронулась до его щеки, заставив его снова вздрогнуть. — Поможешь мне поменять постельное бельё?

— Да, конечно, миссис...

— Оставь. Зови меня Эммой, мы ведь почти семья! — с этими словами она обняла его, прижав головой к плечу, и повела к кровати.

Поттер зарделся, как девица, когда Эмма наклонилась, чтобы вытащить из-под матраса края простыни. Парень решил заняться тем же самым, надеясь отвлечься, но женщина, оступилась и, дабы не упасть, упёрлась в него рукой и соприкоснулась с ним бедром.

— Прости, я такая неуклюжая, — прошептала Эмма. — А ведь мы ещё не начали с пододеяльником.

— Ничего страшного, ми... Эмма, со всеми случается, — Гарри помог ей принять стоячее положение и, как ни в чём не бывало, принялся стаскивать с подушек наволочки.

— Какой ты милый! — тёща обняла юношу и потёрлась щекой о его щёку. — Помогаешь, спасаешь от неловкости. Оставь подушки, они не убегут. Помоги с одеялом. Это самое трудное.

Гарри не стал спорить. Он с женщинами не спорил, если они не были Пожирательницами смерти. Но сейчас юноша пожалел о своём решении: миссис Грейнджер бросала на него странные взгляды, то и дело улыбалась и норовила обнять. Поттер, которому даже смотреть в её сторону было неловко, не знал, куда себя девать — увернуться от прикосновения он не мог, не рискуя обидеть Эмму: вдруг та подобным образом проявляет расположение к будущему зятю?

Додумать эту мысль Поттеру не удалось: Эмма снова запнулась и повалилась на кровать. Попытка удержаться, схватив помощника за плечо, — и уже в следующее мгновение оба лежали, прижавшись, друг на друге.

Спасли Избранного из этой ситуации мгновенная реакция ловца — парень скатился с женщины и вскочил на ноги — и торопливые знакомые шаги.

— Гарри, ты не ушибся? — спросила Гермиона. — Чуть-чуть не успела. Позвали бы меня, я бы помогла.

— Да всё ведь хорошо, Герми...

— Хорошо? — девушка почти кричала. — А если бы вы расшиблись? А если бы сломали что-то? Нет, так не пойдёт. Давайте я вам помогу!

Тон её был ясен: возражений она не потерпит. Гарри вздохнул, встал рядом с ней. Мгновением позже к ним присоединилась миссис Грейнджер. Правда, шутить и улыбаться она прекратила, как и пытаться обнять Поттера. Причин столь резкой смены поведения юноша не понимал.

Когда миссис Грейнджер незадолго до ужина позвала его на террасу, Гарри не видел причин отказывать: не станет же она делать это без веской причины? Правда, его беспокоило, не станет ли женщина вести себя так же странно, как на протяжении всего этого дня. Но ничего ужасного в этом парень не видел. Конечно, в её поведении были некоторые странности, однако, по сравнению с Дурслями и их отношениям к людям, это были мелочи, на которые не стоило обращать внимания. Пусть Гермиона ни о чём таком не предупреждала, она вполне могла забыть о таком характере матери за всё время, что провела вдали от неё, или надеяться на способность сдержаться при госте.

Но очень скоро ему пришлось поменять своё мнение, ибо, едва оказавшись на террасе, он оказался в объятиях Эммы. И всё было бы ничего, если не принимать во внимание тот факт, что она была одета исключительно в нижнее бельё. Блузка и юбка лежали в стороне у стены.

— Я решила принять солнечную ванну! — жизнерадостно сообщила она, поднимаясь навстречу будущему зятю. — Подумала, что стоит пригласить тебя, ты всё же гость. Муж всё равно не очень любит загорать, а Гермиона занята. Составишь мне компанию?

— Не слишком ли поздно для этого, миссис Грейнджер? — спросил Поттер, слегка удивляясь причине приглашения.

— Раньше у меня не было времени, — ответила женщина, нежно беря юношу за запястье и усаживая рядом с собой. — А принимать солнечные ванны никогда не поздно, иначе зачем людям солярии?

Эмма откинулась на спинку небольшой скамьи и повернула к Гарри сияющее улыбкой лицо, накручивая один из локонов кудрявых волос на указательный палец.

— Расслабься, — рука прошла по его волосам, а затем будущая тёща прильнула к Гарри, устроив голову на его плече. — Мы здесь одни. В доме все свои, чего нам бояться? Обними меня, если не против.

— Миссис Грейнджер...

— Эмма, Гарри, называй меня по имени.

— Хорошо, Эмма, — Поттер вздохнул, борясь с желанием спихнуть с себя её руку. — Может быть, лучше пройти в дом? Скоро ужин, а завтра будет солнечный день, и мы позагораем, сколько нам заблагорассудится? Сейчас ведь уже закат, да и комары повсюду.

Женщина рассмеялась.

— Ты так говоришь, мальчик мой, потому что всё ещё не снял рубашку, — улыбка собеседницы была ослепительной. — Давай-ка мы это исправим.

Тут Гарри не удержался: приличия, причуды, обиды — всё перестало иметь значение. Он вскочил и отшатнулся от матери своей невесты. Хотел было что-то сказать, но этому помешали два обстоятельства: во-первых, слова от шока застряли в горле, а дыхание сбилось. Во-вторых, Эмма вскочила на ноги и стала сокращать расстояние между ними, облизываясь, как хищница, и раскинув руки в стороны, словно хотела его обнять.

Парень, действуя на инстинктах, бросился в сторону. Подхватил предметы одежды с пола и кинул их в женщину так ловко, что та на секунду замешкалась. Сам Гарри воспользовался моментом, рванул на улицу и понёсся к дому, надеясь там найти помощь.

Пока он бежал, в голове его постепенно складывалась картина происходящего. И картина Избранного отнюдь не радовала: мать Гермионы оказалась нимфоманкой. И возжелала жениха своей дочери, отчего и пыталась на протяжении всего дня его соблазнить, а теперь потеряла всякое терпение и вошла в раж. Остановить её самостоятельно не представлялось возможным, а значит, ему нужна была помощь.

Даниэль со вздохом встал у вмонтированного в стену сейфа, наклонился и ввёл новый код. Некоторое время походил по комнате, помотал головой. Новый код он посчитал слишком простым для разгадки. Потому мужчина вернулся и повторил свои действия.

Именно этим он занимался весь день: прятал деньги и ценности от Гарри Поттера. В этом ему посильную помощь, сама о том не зная, оказывала Гермиона: именно она помогла отцу этим утром передвинуть массивный стол, чтобы перекрыть юнцу обзор на тумбочки, где хранились старинные шкатулки с дорогими вещами — подарками от богатых пациентов; именно она, пока готовила обед, задвинула в самую глубину шкафчика дорогие марки вин и виски, пока Даниель прятал драгоценности Эммы. После отец и дочь, с подачи первого, затеяли уборку, и кошельки Грейнджеров перекочевали в более безопасное место.

Покоя хозяину дома не давал только сейф, вернее, код от него. Стоило ввести комбинацию, как перед глазами возникал Поттер, взламывающий сейф с хитрой ухмылкой на лице и рассказывающий самому себе под нос, каким образом он сумел добыть новый пароль. И всякий раз мужчина бросался обратно и срочно вводил новый код, надеясь, что в этот раз наглого юнца в обносках ждёт фиаско. Пару раз его заставала за этим занятием дочь, но значения, очевидно, не придала. И правильно, нечего лезть в дела взрослых!

Так повторялось раз, наверное, пять или шесть за весь день. Так было и теперь. Вот только поменять комбинацию снова ему не дали: в гостиную ворвался запыхавшийся Поттер.

— Мистер Грейнджер, — Гарри закрыл за собой дверь, оглядевшись по сторонам. Голос мальчишки так и сквозил паникой. — Мне нужно срочно поговорить с вами.

— Мы с женой уже просили звать нас по именам! — мужчина отвлёкся от смены кода на сейфе и, смерив Гарри тяжёлым взглядом, прикрыл руками клавиатуру. На случай, если он успел что-то заметить. — Что случилось?

— Вы простите, но ваша жена, по-моему, меня преследует. Кажется, она... — он затравленно оглянулся. — Нимфоманка! Она весь день пытается меня соблазнить! И каждый раз всё настойчивей!

Дантист вздохнул. Идея жены с соблазнением мальчишки ему не понравилась изначально: во-первых, он может что-то заподозрить и станет осторожнее, во-вторых, она сама сказала, что делает это, дабы доказать ему, своему супругу, что ещё способна на многое в постели. А вдруг ей понравится? И потом, велик риск ссоры Герми не только с этим парнем, но и с ними. А тут ещё мальчишка оказался догадливей. Хотя это, скорее, Эмма переусердствовала. Надо бы успокоить его.

Но пока Грейнджер раздумывал, как это сделать, дверь распахнулась, и в комнату ворвалась жена. Крайне возбуждённая, в одном белье, что-то вопящая. Она столкнулась с парнем, повалив того на пол, и оседлала, совершенно не замечая мужа.

Какое-то время они боролись, пока женщина не ухитрилась укусить его в руку и, воспользовавшись заминкой, разорвала рубашку, после чего чмокнула куда-то в лицо, завела руки назад и завозилась с застёжкой бюстгальтера, сопротивляясь попыткам юноши скинуть себя.

Но больше сделать она ничего не успела: комнату озарила голубоватая вспышка, а в следующую секунду Эмма лежала на диване.

В дверях стояла Гермиона. На лице девушки смешались удивление и злость. Гарри, однако, бодро вскочив, кинулся к ней, достал палочку и вжался в стену.

— А теперь, — голос Гермионы дрожал, — объясните, что здесь происходит?

— Будьте так любезны, — повторила Гермиона через минуту. — Объясните мне, что здесь происходит?

— Твоя мама — нимфоманка, вот что! — крикнул Гарри истеричным голосом. — С самого утра меня преследует.

— Ой-ой! — Эмма встала на ноги и положила руки на пояс. — Вот только не надо строить из себя невинность! Ворюга!

Гарри с Гермионой застыли, переглянулись. Даниэль и его жена улыбнулись. Между этими двумя нарастало напряжение.

— Так, — юноша приставил палочку к своему виску, вытянул оттуда белую нить, которую затем втолкнул в голову девушки. — Полюбуйся на мой сегодняшний день, Герми. Может, ты сможешь что-то понять?

Та несколько минут стояла с расфокусированным взглядом, пока не покраснела, как маков цвет.

— Какой стыд, — простонала она, закрыв руками лицо. — Моя мать ведёт себя как желтобилетница! И как ты сдержался, Гарри? Мне до таких фигур далеко... Будь здесь Рон, он бы её раз десять поимел. Следующий уикенд проведём у тебя.

— У кого-то из его родичей? — спросила Эмма.

— Нет, в его доме. У Гарри собственный особняк в Лондоне, доставшийся от крёстного. Гарри — более чем состоятельный молодой человек, у него большое наследство.

— Если оно такое большое, почему он одет, как нищий?

— Это стиль такой, мама. «Гранж» называется. Сейчас вся прогрессивная молодёжь так ходит. Какая же ты старомодная. Постой-ка... — Гермиона вышла из шокового состояния и прищурилась. — Ворюга?

Всего ждали Грейнджеры, но не дикого смеха, от которого дочурка была вынуждена опираться на стену, чтобы не упасть.

— Гарри, — проговорила она сквозь хохот. — Эти люди подозревали, что ты — уличный преступник и соблазнил меня ради их накоплений! Ха!

Гарри постоял, собираясь с мыслями, а потом опустился вниз, потирая лицо.

— И это что, проверка была?

— Да. А я-то думаю, зачем папа код на сейфе меняет! Да, я это заметила, — девушка вскинулась. Её глаза горели злостью. — Сколько там? Фунтов триста, пятьсот? Да Гарри баснословно богат — в его кошельке всегда сумма больше всех ваших накоплений! Гарри, сколько там у тебя?

— Галеонов триста. Тысяча пятьсот фунтов. Ты же сама просила носить на случай непредвиденных обстоятельств.

— Видите? Ну и для чего нужен был этот цирк? Как вы могли подозревать Гарри в таких гнусностях?

Она злилась. Глаза её горели, меж волос проскакивали молнии. Парень, заметив это, подскочил к ней и обнял, зашептав что-то на ухо. Но и Даниэль, и Эмма хорошо его слышали:

— Завтра сходим в книжный. Я куплю тебе всё, что ты пожелаешь. А может, хочешь порыться в старых свитках? Мне в наследство достались черновики Дамблдора. Он работал над монографией, но так её при жизни и не издал...

— Так получается, что это ты сошлась с ним из-за денег? — вышел из ступора её отец, спросив первое, что пришло на ум.

Волшебница зарычала и попыталась вырваться, но юноша удержал её, пробормотал извинения — и уже через секунду они оба исчезли.

А Грейнджеры, постояв несколько минут, с бессильным стоном опустились на диван, осознавая, что сотворили.

— Доставай деньги, — произнесла Эмма. — Сходим в ресторан. Нам обоим надо выпить. Боже, стыдно-то как! Мы же им в глаза смотреть не сможем!

Даниель был согласен с женой. Поэтому встал, сделал несколько шагов к сейфу, но внезапно остановился.

— Дорогая, я забыл код... — прошептал он.

— Что?

— Я так часто менял сегодня пароль, что забыл, какой был последним!

Женщина поглядела на мужа, вздохнула и откинулась на спинку дивана.

— Класс! Мало того, что я из-за тебя опозорилась, так ещё и забыться не смогу!

— Почему из-за меня?

— А кто начал этот разговор? «Он сирота! Он одет в лохмотья!» То, что мальчик — вор, твоя гипотеза!

— Я не предлагал тебе его соблазнить! Не перекладывай с больной головы на здоровую! Я пытался отговаривать, но ты не слушала!

Женщина подлетела к нему и ударила по щеке:

— Больной головы? — её голос был тих и ужасен. — Ты меня не отговаривал, ты меня оскорбил! Заявил, что я никому не интересна!

— Это не повод насиловать жениха дочери!

Слово следовало за словом, голоса становились громче. Ссора обещала быть долгой.

* * *

А Гарри и Гермиона, совершенно не зная об этом, сидели за столом на Гриммо. Пили чай и целовались. Они были счастливы и почти забыли о происшествиях этого дня.