Когда приходит мангуст (гет)

Есть люди, которые приходят и приносят с собой что-то неуловимо своё. Не столько себя самого, сколько атмосферу.

И когда камин в доме друзей предупредительно заискрил зелёным, они все это почувствовали.

— Привет, — сказала Луна, перешагивая через обрешётку и снимая с плеча сумку, утыканную перьями неведомой птицы. Её распахнутые глаза будто обняли комнату и каждого из них, остановившись на Севастиане, который замер с чашкой ежевечернего чая — в любую погоду. — О, вы уже не мангуст. Как удобно.

— Мисс Лавгуд, — он кивнул с предельной сдержанностью, но пальцы сжали фарфор чуть сильнее. — Благодарю за… доставку.

— Не за что.

Гермиона, подавив вздох облегчения: нет, новый питомец им не грозил, — и усадила Лавгуд в своё кресло.

— Луна, что случилось тогда? Как ты поняла, что с Сева… мистером Снейпом что-то не так?

— Поняла? — Луна наклонила голову, серьги в виде крошечных ракушек-конусов закачались. — Я просто его спасла. В зоопарке на него уже смотрели Не Те Люди. Один ухаживатель всё время что-то записывал в блокнотик и пытался его накормить говорящим паучком. А говорящих паучков, как известно, не существует. Значит, он что-то замышлял.

Севастиан издал какой-то странный звук.

— Ты почувствовала его… особенность? — спросила Гермиона, переводя разговор в научное русло. Она смирилась в тем, что Лавгуд, очевидно, видит этот мир иначе, нежели обычные волшебники, и выражается так же.

— О, да. Он был как занозка. — Луна сделала глоток чая из предложенной Грейнджер кружки, её взгляд расфокусировался. — Представьте: ткань реальности — это вязаный свитер. Иногда из него выдёргивают ниточку — это смерть. Но если ниточку выдернуть не до конца и бросить, она может зацепиться за другую петлю. Не на своём месте. Колючая. Мистер Снейп так и висел. Я просто помогла занозке вылезти, чтобы она не нарывала. А куда её девать, я не думала. А вы это умеете.

— Думать?

— Лечить занозки.

В комнате повисла тишина. Образ был на редкость ясным и при этом совершенно безумным.

— И… откуда взялась эта «занозка»? — тихо спросил Севастиан. В его голосе не было сарказма, одно только усталое любопытство.

Луна посмотрела на него прямо.

— Кто-то очень сильный попытался вас выдернуть. Но сделал это в самый разгар большой магической бури. Ниточку порвало, перекрутило и зашвырнуло так далеко, что она прицепилась к первой попавшейся жизни, которая была… пустой. Как пузырь. Вы были мангустом. А мангуст, по счастью, был вами.

— Буря? — переспросила Гермиона. — Гибель Воландеморта? Крестражи?

— И ваша смерть, — кивнула Луна Севастиану. — Всё в одной точке. Очень громко. Очень ярко. Реальность там треснула. А в трещины иногда затекает то, что не должно было вернуться.

Она допила чай и встала.

— Не ищите ритуал. Его не было. Просто живите, раз вы теперь не занозка. Мне пора, у меня в сумке живёт кусочек горного эха, его нельзя надолго оставлять без звёздного света.

Камин вновь полыхнул, уводя её куда-то дальше. После Луны остался лишь лёгкий запах озона и тяжёлое, щемящее сердце понимание: они имели дело не с магией, а со шрамом на самой реальности.

— Мерлин Всемогущий, — Гермиона схватилась за голову, будто пытаясь удержать мысли в ней, — Вы что-нибудь поняли?

— О, да. Свою необыкновенную уникальность, — с сарказмом отозвался Севастиан.

Чуть позже решившие проверить некоторые догадки, Джонс и Грейнджер синхронно опустили палочки и пристально взглянули на схему, плавающую в воздухе между ними. Это была визуализация его магического отпечатка: не ауры, не диаграмма диагностики физического состояния, а чего-то более глубокого, «слепка души», полученного с помощью модифицированного зелья Ясного рассудка.

— Вот здесь, — Гермиона ткнула палочкой в узел искривлённых линий, напоминавший рубец. — Словно и не часть вас, а как… шов.

— Какие нездоровые отсылки к крестражам, — пробормотал Севастиан, вглядываясь.

Но нет, это определённо не походило на столкновение с запретными видами магии и некоторыми далекими от этики чарами.

Он сел и откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. За окном темнело, и в лаборатории зажглись мягкие светильники.

— Я помню момент, — сказал мужчина негромко, глядя не на напарницу по решению сложной задачи, а куда-то сквозь стены. — Не боль. Не слова. Мгновение между последним ударом сердца и… ничем. Тогда уже не было мыслей. Лишь импульс. Осколок желания.

Он замолчал.

— Какого? — осторожно спросила Гермиона.

— Не «не умирать». Слишком… громко для того состояния. Скорее… «ещё не всё». Как если бы книга закрылась на середине предложения. И это предложение… оборвалось на последней фразе.

— «Занозка», — прошептала Гермиона. — Ваше незавершённое предложение, ваш неисполненный долг, ваша… боль. Всё это, сжатое в магический импульс, в момент, когда ткань мира треснула от гибели Тёмного Лорда, создало парадокс. И реальность… решила его, заткнув дыру тем, что было под рукой. Вами. Но в другой форме.

Севастиан медленно кивнул.

— Значит, в точности это не повторится. Невозможно воссоздать такую же бурю. И невозможно найти «виноватого». Разве что… саму реальность?

— Что делает вас не нарушителем, а… естественным явлением. Аномалией. Уникальным артефактом, — заключила Грейнджер.

— Теперь хотя бы понятно, что так привлекло Отдел Тайн, — мрачно произнёс он, скрещивая руки на груди.

— Аврорат вовремя вас забрал, — сказала Гермиона, взмахом палочки заставляя мираж раствориться в воздухе. — Думаю, надо ещё кое-что сделать. Не скрываться и не прятать, а сделать так, чтобы сама мысль об изучении казалась им… слишком… Да всё слишком!

На губах Севастиана дрогнуло подобие улыбки.

— Продолжайте, Гермиона. Вы начинаете говорить на языке, который я понимаю.

Они ещё немного посовещались, заранее прикинув возможные варианты. Аврорат, безусловно, стал основной стеной между Отделом Тайн и Джонсом, но это не помешало отправить им ещё один запрос за подписью одного из заместителей министра. В запросе мистеру Джонсу вежливо, но безапелляционно предлагалось посещать Отдел для ежемесячных замеров и анкетирования. Оттого стена требовала укреплений. Гвендолен Шор, безусловно, ещё немало попортить крови в попытках дать официальный отказ, но это не уберёт опасность сгинуть во время одного из постоянных визитов в недрах Отдела.

И каково же было удивление ледяной леди Шор, когда явившийся к ней прямиком из кабинета Малькольма Джонс сказал: «Подпишите согласие. На условиях нашего регламента».

Однако когда она вчиталась в этот самый регламент, улыбка ей приобрела стальной блеск, а руки сами потянулись к перу.

Немногим позже зельевар опубликовал выкладки по работе со стабилизирующим зельем в соавторстве с Гермионой Джин Грейнджер — не для прикрытия одной из Золотого Трио или в качестве попытки примазаться к имени умнейшей ведьмы своего времени — просто так было честно. И гонорар он так же честно поделил пополам, не принимая отказа.

Научные СМИ мира волшебников забурлили, переваривая полученные данные. И пусть это было временно, но кто сказал, что он остановится на достигнутом?

Несколько интервью, научный диспут — не то, чтобы он их любил, но вариант оказался удачным. Хотя и несколько рискованным, потому что Севастиан Джонс никогда не рождался в этом новом мире, он был неизвестным одиночкой без корней, и пожелай кто-то копать по-настоящему глубоко, то дело могло обернуться не очень приятной стороной.

Однако министерский щит Аврората был воистину крепок. После того, как Хокс пробы ради отправил Джонсу на экспертизу несколько образцов и получил результат выше ожидаемого, он задействовал и личные связи. Безусловно, прикрытие Золотого Трио — это чудесно, но когда в дело вступают старые матёрые хищники, то покушение на их имущество приобретает совсем другую окраску.

И Севастиан стоически переживал первую, самую высокую и мощную волну интереса к своей персоне.

* * *

Благотворительный бал и сопутствующий ему Аукцион зелий и изобретений стал мероприятием ежегодным и для многих долгожданным. Где ещё в неформальной обстановке можно встретить толпу волшебников, чтобы и на них посмотреть, и себя показать. Пара-тройка необременительных, но полезных знакомств, ещё никому не вредила.

А собранные с аукциона средства традиционно отправляли в Мунго и в приюты для сирот магических войн.

Джонсу тоже пришло персональное приглашение, и в день икс он в подобающем виде дожидался остальных в гостиной с чашкой чая и «Пророком», где должны были напечатать его интервью.

Вскоре к нему присоединились и Гарри с Гермионой.

Поттер на мгновение оторопел: так резко контрастировал привычный домашний образ девушки с тем, что он видел сейчас.

— Готова? Лот с собой? — негромко спросил он, чуть хрипло от волнения.

— Немного укрепляющего зелья с улучшенным составом, — кажется, она светилась изнутри, когда смотрела на друга, непривычно торжественного в официальном наряде. Ещё и бабочка, и зачем-то очки, необходимость в которых давно отпала. Скорее всего надел их, чтобы хоть немного отвлечь внимание с себя на такие вот детали. Или просто для образа привычного тем, кто видел его исключительно на редких светских мероприятиях.

— А у тебя?

Гарри продемонстрировал связку из десятка ярких артефактов-«потеряшек», какие обычно тревожные родители запихивали в карман подросткам, а те пытались оставить дома, чтобы тайком улизнуть. Они переливались маленькими искорками, отражаясь в золотистого цвета запонках.

— Ну что, выходим? — Рон показался из своей комнаты, неловко поводя плечами. Ткань подозрительно затрещала. — Чёрт, я опять вырос, кажется.

Севастиан окинул его взглядом, и его лицо перекосило. Выхватив палочку, он тремя точными жестами привёл Уизли в надлежащий вид: мантия стала на размер больше, складки разгладились — и не забыл про «бабочку», задорно расправившую края.

— Теперь можно и выходить.

* * *

Торжественное мероприятие в этом году проводился в одном из специально обустроенных залов министерства магии.

Взгляды окружающих волей-неволей возвращались к странной парочке: худощаво-пластичный шатен с бездонным омутом чёрных глаз и тонкими чертами лица и плечистый рыжий парень, словно заполнявший собой все пространство вокруг.

Если Джонс-Снейп, безупречные манеры которого нашли отклик в сердцах даже здешней аристократии, всеобщий интерес холодно игнорировал, то Уизли купался в лучах всеобщего внимания и подогревал его сильнее, старательно перебивая навязчивые мысли о том, что стоило позвать с собой Софию. Но он прекрасно понимал, насколько некомфортно ей могло бы здесь быть.

Обнаружив стол с закусками и напитками, Рон занял позицию неподалёку с видом человека, выполняющего важную миссию по дегустации. Его быстро нашёл старый знакомый по Хогвартсу, Захария Смит, чей взгляд то и дело скользил от Рона к Гарри с Гермионой в центре зала, которые как раз прибыли и теперь разговаривали с распорядителем.

— Что-то вы сегодня поодиночке, — начал Захария с притворной невинностью, поприветствовав бывшего соученика. — Грейнджер с Поттером, а ты... тут.

Рон, отхлебнув из бокала, посмотрел на него с искренним недоумением.

— Ты о чём?

— Разве вы с Грейнджер не встречаетесь?

— А каким боком это касается тебя?

Уизли с ухмылкой посмотрел на собеседника.

— Но раньше вы всегда были вместе, — не сдавался тот, и тут Рон разглядел значок репортёра на лацкане его мантии. — Расстались?

— А ты что, когда-то видел в газете официальное объявление о помолвке? — Уизли посмотрел пристально и чуть набычился. — Или поговорить не о чем? Хочешь появиться на первой полосе под заголовком «Рон Уизли причинил тяжкие телесные Смиту»?

— Э… — пошёл на попятный Захария, — нет…

— Ну и хорошо, — тут же подобрел Рон и засунул в рот тарталетку. Между прочим, вкусную.

Тем временем Гарри и Гермиона тактически затерялись среди гостей, пока фокус не сместился на них. Вышло мастерски: на подобных мероприятиях они бывали не раз, и никому не хотелось превратиться в выжатый лимон в самом начале от бесконечных рукопожатий, маленьких разговоров и прочего.

Тем более что друзья уже отыскали распорядителя и вручили ему свои лоты. Тот, разумеется, напомнил, что танцевальную часть мероприятия им придётся открывать в числе первых. Консервативность волшебников во всей своей красе.

Обычно Гарри кружился с Джинни, а Гермиона танцевала с Роном — проще и ожидаемо. Особенно когда она заставила Уизли посетить несколько уроков у хореографа, начав всерьёз опасаться за свои ноги после первого бала. Но...

— Не будешь против, если я приглашу тебя? — попрал традицию Поттер, чуть нервным движением поправляя очки в красивой оправе под цвет мантии. Гермиона поторопилась с ответом, просто чтобы не передумать.

— С удовольствием соглашусь, — выпалила она, чувствуя, что воздух комом застрял в горле. Но отвлеклась она быстро и качественно: щелчок, вспышка — друзья даже не дёрнулись, но на лицах обоих отразилось лёгкое раздражение. Пусть их популярность слегка остыла («наконец-то!» — сказали бы оба), но не в достаточной для спокойной жизни мере. И уж точно не настолько, чтобы их первый публичный танец друг с другом прошёл незамеченным…

«А ведь и правда мы никогда с тех пор вместе не…» — со странным чувством припомнила Гермиона тот случай в палатке, даже мысленно запнувшись. Наверное, это была та граница, которую они оберегали годами. Танцевать с кем-то другим, пусть даже знакомым и близким — безопасно и ожидаемо. И пусть всё дело только в её, Гермионы, личном к нему отношении, принять его приглашение было равноценно заявлению. Тихому, но недвусмысленному, и от этого сердце ёкало от смеси страха и ликования.

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер! — привлекая внимание затараторила молодая журналистка. — Всего несколько вопросов!..

Издание, к счастью, было серьёзным, чтобы вопросов оказалось на самом деле немного и приемлемо нейтральных. Потом друзей нашли бывшие сокурсники. Встречались они нечасто, ведь каждый строил свою жизнь на обломках войны как умел. Кто-то был удачливее, кто-то — в меньшей степени, но никто не сдавался на милость судьбе. Гарри краем глаза зацепил долговязую фигуру Вуда, который вдохновенно жестикулировал, что-то доказывая смущённому чиновнику из Департамента магических игр, и Оливер, увидев бывшего ловца, отвлёкся от жертвы и энергично махнул ему в знак приветствия.

Рон и Севастиан подошли как раз в тот момент, когда Невилл рассказывал уморительную историю о происшествии на последнем уроке Травологии. Теперь этот курс был разбит на теорию и практику, и вот как раз последнюю он и отвечал. Слушатели, в числе которых были сёстры Патил, Алисия Спиннет и Кэти Белл, покатывались со смеху. Стоявшие рядышком в одинаковых мантиях близнецы Уизли, кажется, черпали вдохновение из этой истории.

Бедняга Лонгботтом вдруг споткнулся на полуслове, лицо его приобрело странное выражение, и он вытаращился на спутника Рона глазами испуганной лани.

— Невилл, ты чего? — удивилась Ханна.

— Всем привет! — громко сказал Уизли и представил Джонса. Фред, которого теперь от брата отличала совсем короткая стрижка и выражение лёгкой, будто привычной усталости, медленно, с едва заметной рассеянностью повернул голову в их сторону.

Все принялись здороваться и представляться, за исключением Невилла. Рон сжал его плечо и тихо проговорил: «Знаю, но тебе показалось», будучи твёрдо уверенным, что боггарт школьного приятеля до сих пор имеет всё то же обличие.

— А... ну ладно... — недоверчиво пробормотал Лонгботтом, в глубине души будучи уверенным, что его надули.

* * *

После первого танца Гарри продолжил тихий обход, держась неподалёку от Гермионы, но не навязывая ей своё внимание.

Он не натягивал на себя улыбку Героя. Его лицо было спокойным, почти отстранённым, но глаза — зелёные и неожиданно холодные — методично сканировали пространство вокруг Гермионы. Когда к ней чересчур резво с восторженными комплиментами подлетел молодой чиновник из Департамента международного сотрудничества, Гарри появился рядом буквально из воздуха.

— Простите, — его голос был тихим, но от стальных ноток клерк отступил назад. — Мисс Грейнджер обещала следующий танец мне.

Он даже не смотрел на мужчину, его взгляд был прикован к Гермионе, и в нём читалось не только обещание оградить от неприятных разговоров, но и немой вопрос: «Всё в порядке?». Получив в ответ едва незаметный кивок согласие и другой — чуть в сторону, он мягко, но неотвратимо увёл её, оставив чиновника с неловким чувством, будто он только что сунул нос в клетку со спящим драконом и чудом отделался лишь слегка подпаленным задом.

Гарри не сомневался, что завтра в светской хронике появится ворох намёков и сплетен по поводу его поступка. И по поводу того, что они вновь кружатся вместе с Гермионой. Но раздражения не чувствовал, скорее, удовлетворение. Пусть смотрят, шепчутся и делают выводы.

…Танцевать с человеком, который прекрасно знает тебя, который тебе нравится от всего сердца и…

«… и просто не думай сейчас об этом с таким лицом».

За их спинами и без того слышались недоуменные шепотки: «Они вместе? Почему? Как?».

Плавный поворот и стремительный маневр — соседняя парочка слишком занята друг другом и едва не врезалась в них. Но реакция Гарри выручила. Собственная нет.

Особенно когда парень слегка отодвинулся после внезапно крепких объятий и, ничего не спрашивая, заглянул ей в глаза.

Невербальные диагностические чары мокрым пёрышком чиркнули по позвоночнику сквозь тонкую ткань. Девушка вздрогнула от неожиданности, рефлекторно чуть подавшись вперед, избегая неожиданного касания. На секунду ей показалось, что она ощутила, как бьётся под парадной мантией сердце Гарри, в унисон собственному заполошному трепыханию пульса.

— Ой! Я правда в порядке, спасибо, — негромко проговорила она. Губы парня шевельнулись, как будто он хотел что-то спросить, но тут музыканты взяли паузу, и паре пришлось отойти в сторону.

Воздух в бальном зале был густым от духов, магии и непрошеных взглядов. Севастиан чувствовал этот зудящий интерес на своей шкуре — и человеческой, и звериной. И в отличие от троицы, он создавал вокруг себя зону отчуждения. Да, на него косились, откровенно рассматривали, поглядывали, но подходить решались единицы.

Мужчина пришёл сюда лишь для того, чтобы быть увиденным, и потому стоял у колонны, в безупречном, строгом костюме, ни с кем не заговаривая первым. В расслабленной позе мужчины чувствовалась хищная грация мангуста. Его тёмный, непроницаемый взгляд скользил по толпе, и те, кто ловил его на себе, невольно отводили глаза, чувствуя холодок неосознанного страха. Ведь самый действенный способ избежать лишних вопросов — заставить людей бояться их задавать. Интрига вокруг «загадочного мастера Джонса» росла, но теперь она была окрашена в тона осторожности и уважения, а не праздного любопытства.

И когда к нему приблизился незнакомый мужчина, Джонс напрягся. Мужчина с виду был не выразителен. Неброское тёмно-синее одеяние, которое было чересчур безупречным, чтобы позволить его носителю слиться с толпой. Улыбка незнакомца была профессионально-вежливой, глаза — цвета мутной воды, и отвратительно внимательные.

— Мистер Джонс, полагаю? — мягкий, почти бесцветный голос. — Слышал о ваших работах по стабилизации сложных соединений. Поразительно для... частного практика.

Севастиан медленно перевёл на него взгляд.

— Вы что-то хотели, мистер...?

— Кольер. С девятого уровня, — мужчина чуть наклонил голову, как бы делясь секретом. — Ваша методика... почерк её создателя показался нам знакомым.

Тишина вокруг них не изменилась, музыка играла, люди смеялись. Но вокруг собеседников воздух ощутимо потяжелел.

Севастиан не дрогнул, его глаза наполнила бездонная пустота, выбивающая пол из-под ног.

— Любопытно, — произнёс он, и его голос, тихий и вкрадчивый, приобрёл чуть ядовитый оттенок. — Мне тоже довелось ознакомиться с некоторыми почерками. Сейчас я вижу перед собой почерк человека, который рылся в архивах без надлежащего разрешения. В архивах Аврората с особым грифом. Интерес к покойным специфичен. Подозреваю, возникнет ряд вопросов. Например, почему сотрудник Отдела Тайн грубо нарушает пределы своих полномочий.

Кольер слегка побледнел. Обычно всегда работающий подход «подкрасться-огорошить-заполучить» дал осечку. Он ожидал замешательства, оправданий, испуга, а получил контрнаступление.

— Я не уверен, о чём вы... — начал было он.

— Я уверен, — перебил Севастиан ещё тише, сделав малюсенький шаг вперёд. Этого было достаточно, чтобы Кольер инстинктивно отступил. — Уверен, что Малкольм Хокс, который, кстати, только что прошёл мимо и весьма заинтересованно на нас посмотрел, будет не в восторге от попыток переманить его ценного консультанта сомнительными намёками.

Он не стал ждать ответа. Просто медленно, с убийственным презрением, отвел взгляд, словно Кольер превратился в неинтересное пятно на стене. Разговор был окончен. Засланец с девятого уровня постоял секунду, поняв, попытка провалена: объект окончательно перехватил хищник позубастее. Он кивнул, больше самому себе, чем собеседнику, и растворился в толпе так же незаметно, как и появился.

Через пару минут, когда Севастиан наблюдал, как Поттер ведёт Грейнджер в новый танец, к нему присоединился Хокс с бокалом шампанского, к которому не притронулся.

— Раздражают, да? — спросил Хокс, не глядя на Севастиана. Он тоже посмотрел на яркую пару, кружащую на паркете.

Севастиан кивнул, тоже не поворачивая головы.

— Надеюсь, ваш вариант окажется выигрышным.

— На время, — Хокс поднёс бокал к лицу, понаблюдал за пузырьками, и вновь опустил. — Но хорошая работа, Джонс. Чисто. Без шума. Именно так и надо. Помните: вы не скрываетесь. Ваши клыки достаточно остры, чтобы не хватать вас голыми руками. Наслаждайтесь балом. Насколько это возможно.

И он отошёл, оставив Севастиана на его импровизированном посту, как стражника своей собственной тайны.

* * *

Возвращались все вместе, поздно, порядком уставшие и оттого молчаливые. Аппарировали по очереди, выждав пару минут, друг за другом, чтобы не толкаться в прихожей.

Гарри уходил последним. Он бросил взгляд на пустеющий зал и ощутил мимолётное сожаление пополам с наполняющим сердце счастьем, на мгновение сжав пальцы, будто хотел удержать ощущение девичьей ладошки в своей руке.

Впрочем, каждый из них ощущал полное удовлетворение от бала, пусть и хлопотного, но принесшего не то, чтобы пользу, а скорее утвердившего для каждого из них что-то своё.

В это время Гермиона, рассеянно бродила по своей комнате, и планировала с головой нырнуть обратно в свою научную работу и… Возможно составить план дальнейших действий относительно Гарри? Потому что дальше прятать голову в песок уже нельзя, да просто невозможно.

Она невольно вспомнила ощущение его рук на своей талии, когда они кружились по министерскому залу, то, как он смотрел, как просто-напросто увёл из-под носа какого-то незадачливого чиновника… Ей ведь не показалось, это и вправду было немножко сверх обычной заботы?.. Или она выдаёт желаемое за действительное?

Дабы привести свои мысли в порядок, на следующий день Гермиона затеяла уборку в лаборатории. Пусть Джонс и был крайне аккуратен, рабочий процесс вносил свой дисонанс. И когда последняя колба засверкала чистотой, а девушка собралась уединиться в своей комнате с интересной статьей и чашкой чая, жизнь, как обычно, внесла свои нежданные коррективы.

Приглашение было в такой нежно-сахарной цветовой гамме и так дышало блестками, что Гермиона некоторое время не решалась взять его в руки, хотя сова уже недовольно ерошила перья и топталась на месте.

Решившись, девушка аккуратно стащила письмо с её лапки.

Подхватившееся с картона облако блестящей пыльцы коварно окутало девушку, создав на ней полупрозрачный мираж коктейльного платья. Прямо поверх домашнего сарафана, что выглядело нелепо, но забавно.

Младшая из кузин Флёр Уизли приглашала её на свой девичник, который должен был состояться этим же вечером. Отсюда же вытекала неизбежная необходимость посещения свадьбы. Но, надо отдать Флёр должное, она никогда не позволяла родственникам злоупотреблять попытками создать связь с Золотым Трио. Значит, пойти придётся. А свадьба… Пусть Рон отдувается, он явно будет за всеми конечностями…

…Когда самая шумная часть мероприятия закончилась, Флёр пригласила Гермиону и Джинни посидеть с бокалом вина в одной из уединенных тихих комнатах верхнего этажа. Грейнджер подумалось, что молодой матери, наверное, иногда не хватает таких вот моментов покоя. Рон рассказывал, что племяшка Вики умничка, но та ещё егоза: «Вся в Билла».

С открытого балкона долетали тихий плеск воды, летний ветер приносил запах соли и каких-то сладких цветов, образуя странно притягательную игру ароматов.

Флёр забралась в широкое кресло с ногами, обняла колени и слегка покачивала бокал на тонкой ножке, любуясь игрой света и виноградного сока, и изредка кидая взгляды на гостий. Джинни по-царски развалилась на диванчике, закинув ногу на ногу, и щурила глаза на магическое пламя в камине. Гермиона заставила себя расслабиться и откинуться на спинку плетёного кресла.

— Без обид, Флёр, но если твоя кузина не отравит своего жениха в первый год совместной жизни, ему крупно повезёт, — сказала вдруг Джинни весело, намекая на совершенно несъедобный лавандовый лимонад, который кузина вейлы лично приготовила. Пробовать его никто так и не рискнул.

— Не всем везёт разойтись мирно, — заметила Флёр многозначительно посмотрев на сестру мужа. В её голосе не было осуждения, лишь констатация факта.

— Ну... — беспечно пожала плечами Джинни, нарочито громко поставив бокал на столик — блюдца с закусками тренькнули в такт, — просто мы поспешили с отношениями. Гарри ни за что бы не разорвал помолвку, поэтому я вернула кольцо сама. И убитым горем он не выглядел.

— Ох, эти мужчины... — закатила глаза вейла, но в уголках её губ играла понимающая улыбка. — Ты ведь не ожидала, что он упадёт на колени и будет в слезах умолять начать всё заново?

Джинни захохотала, но веселья и задора в её смехе было ничтожно мало.

— Он и не умолял. Даже не спросил «почему». Просто принял, как приказ. Иногда думаю, что скажи я ему «прыгни с обрыва», он бы сначала кивнул, а потом спросил, с какой высоты. Ладно, буду честной: Гарри — хороший человек. Герой, самоотверженный, честный до мозолей на душе. Но жить с иконой — занятие на любителя. А я, как выяснилось, не любитель.

— Ожидания не совпали с реальностью? — уточнила Флёр, и в её голосе зазвучал неподдельный интерес. Словно эти события были сюжетом романтического фильма, за героев которого она искренне переживала, но отдавала себе отчёт, что они не настоящие.

— Ожидания были детскими, — по-кошачьи фыркнула Джинни. — Война, слава, все эти истории... Он был кумиром. А кумиры на поверку оказываются людьми. Со своими... — она поискала слово, — призраками, которые важнее для них, чем живые люди рядом. Он не виноват. И я не виновата. Мы просто... разные.

Гермиона молчала, сжав руки вокруг чашки. «Призраки важнее живых людей». Она знала этих призраков: Лили, Джеймс, Сириус, Люпин... Снейп. Вечная вина, вечный долг. Но была от всего сердца не согласна с её этим «важнее» по отношению к Гарри. Пыталась ли младшая Уизли хоть немного его понять? Или пнула раздражающую «стену» и отвернулась?

— Ты не злишься? — спросила Флёр, наблюдая за обеими.

— Злиться? — Джинни фыркнула. — Нет. Сожалею. Но не жалею. Он сделал свой выбор. Точнее, он его давно сделал, просто я раньше не замечала. А Гарри... — её взгляд неожиданно скользнул по лицу Гермионы, — …так снитча и не поймал.

Гермиона отвернулась, сделав вид, что потянулась за крошечным пирожным. Она знала, что расставание далось тяжело и для той, и для другого. И — возможно, — к лучшему, что Джинни так спокойно это обсуждает, но... Раздражает. Ей эгоистично не хотелось напоминаний о том, что Гарри был привязан к кому-то, хотя она ни словом, ни делом никогда этого не показывала. Как и неприязнь в Джинни. Раньше можно было заглушить её, ведь Гарри испытывал к Уизли тёплые чувства, а раз хорошо ему, то рада и Гермиона. Но не теперь, не...

— ...так что?

— А?

Светловолосая миссис Уизли и огненногривая мисс Уизли с любопытством таращились на Грейнджер.

— Ты встречаешься с кем-то? — повторила Флёр и на панический взгляд Гермионы пожала тонкими плечами. — Что ещё делать на девичнике, как не обсуждать чужие романы?

— Да когда мне, — растерянно отмахнулась девушка. — Надеюсь успеть со своей статьёй до того, как редактор «Мира магических новшеств» отправит кричалку. Ещё и проект с Джонсом. Хотя он очень интересный…

— Мужчина? — оживилась вейла.

— Проект, — не дала себя сбить с толку Грейнджер. — А Севастиан… блестящий алхимик. И сложный человек, — дипломатично добавила она и специально для них уточнила. — Это рабочее партнёрство.

Джинни со стоном откинулась на гору пушистых подушек, бормоча что-то про занудных учёных дев.

— А Гарри? — тон Флёр стал провокаторским.

Треск поленьев в камине стал оглушительным.

Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она сделала крошечный глоток вина — предел её дозы «адекватности» был близок, — чтобы выиграть секунду и неопределенно качнула головой.

— Ой, да брось, — Джинни восстала из мягкого облака и уставилась на Гермиону блестящими от алкоголя глазами. — Врать своим ты никогда не умела. Ты не знала, что мы с тобой летели буквально плечом к плечу? Просто я тебя опередила. Инициатива — и умение быть в нужном месте в нужное время.

Гермиона почувствовала иррациональное желание запустить бокалом в её прикрытий рыжей челкой лоб. Так, чтобы осколки во все стороны брызнули. Вместо этого она сознательно долила себе ещё вина и протянула его собеседнице — та в ответ качнула своим и раздался мелодичный звон.

Доза адекватности была преодолена.

В конце концов, она никогда не занималась театральным заламыванием рук с причитаниям о том «что было бы, если бы не бы?!..»

Каждый сделал свой выбор.

— Что ж, хорошо, что теперь нам с тобой не нужно в одну сторону, — с чувством произнесла Гермиона.

* * *

Встрепенувшись, Гарри растёр лицо, чтобы окончательно проснуться, и потянулся к настольному почтовому ящичку, тревожно мигавшему красным. Отправителем числился Билл.

«Гарри, ради Мерлина, встретьте Гермиону. Девичник младшей кузины Делакур удался, девочки напровожались холостяцкую жизни. Поторопись, пока она не нарвалась на кого-нибудь. Ну или на неё кто-нибудь».

У Поттера засосало под ложечкой. От предвкушения… или предчувствия. Даже немного выпив, Гермиона находила невероятные приключения, а наутро совершенно ничего не помнила. Шалости, впрочем, были безобидные. Даже не особо себя контролируя, закона мисс Грейнджер не преступала.

— Вам бы поспешить, — прозвучало над головой. Снейп ловко увернулся от затылка резко подскочившего парня, сцедил усмешку в массивную кружку с целебным отваром и важно удалился к себе, бросив на ходу: — Уизли, очевидно, занят. Я здесь бесполезен.

…На мосту было тихо и безлюдно. Тёплый ночной дождь легко моросил, где-то вдалеке ворочался гром, обещая вскоре неистовую июльскую грозу… или, быть может, небеса лишь грозятся, и до освежающего ливня так и не дойдёт…

Фигурку в легком платье Гарри увидел сразу. Влажный подол обрисовывал бёдра, перехваченные за ремешки туфли раскачивались в такт шагам.

— Чудесная погода, — поприветствовала его девушка, оборачиваясь. Её расслабленное состояние выдавали разве что мурлыкающие нотки в голосе. И лёгкая поволока во взгляде. Сглотнув, Поттер кивнул. Ещё полшага… стоп. — Прогуляешься со мной?

— Идём, — он протянул руку, и тёплая ладошка послушно скользнула в неё.

…Дождь утихал.

Будто вспомнив о чём-то, девушка остановилась, повернулась к спутнику и чуть подалась вперёд, желая что-то сказать. Но промолчала. Молчал и парень. По мере того, как ресницы Гермионы опускались, Гарри наклонялся всё ближе к ней, пока их губы не встретились в невесомом намёке на поцелуй.

Тишина разбилась.

— Подожди, — парень отстранился, придерживая подругу за плечи. — Так неправильно.

— Потому что я пьяна? — прищурилась девушка.

— Именно, и пользоваться этим я не буду, — решительно ответил Поттер.

Она переливчато рассмеялась, покачав головой, пробормотав что-то про грёбаное благородство, и так резко притянула его к себе, что Гарри пошатнулся.

— А я — буду, — прошептала Гермиона ему в лицо, легонько цапнула за губу и отпустила. Отвернулась, не спеша побрела вперёд. Он нагнал в несколько шагов, обнял сзади, не давая двигаться. Сердце зачастило, дыхание — сбилось. Гарри скользнул губами к её виску, наклоняясь к уху.

— Аппарируем.

— Без меня, — взбунтовалась девушка. — Хочу пройтись.

— Извини, но нет.

Мир крутанулся, и запах дождя и улицы сменился запахом дома. Но привычного спокойствия от этого не чувствовали ни он, который не спешил отпускать, ни она, неподвижно стоявшая в кольце его рук.

За окном громыхнуло так, будто небо обрушилось на землю, и девушка вздрогнула, прижимаясь к парню спиной. Объятия стали крепче.

— Гермиона Джин Грейнджер, прекрасно знаю, что на утро ты ничегошеньки не вспомнишь, — прошептал Гарри, — поэтому позже придётся повторить…

— Тогда не забудь, — назидательно ответила девушка, выбираясь из его объятий и аккуратно ставя туфельки на обувную полку. Потом обернулась, погрозила ему пальцем, и чуть пошатываясь ушла в свою комнату.

— О, поверь, я запомню, — спрятал в тени свою усмешку Гарри.

Там, снаружи, начиналась гроза, а внутри него словно запылало рассветное солнце.

Теперь ему не хотелось спешить.