Silent Hill: Начало Начал (джен)

Растерявшись, Юдифь замерла в нерешительности. Выйти наружу и попробовать бежать домой или же наоборот вмешаться, пытаясь примирить врагов? Спрятаться в самый дальний угол и молиться, чтобы все закончилось с наименьшим числом жертв? Ее взгляд упал на какой-то темный предмет на циновке рядом с полой ее платья и зрачки Юдифь расширились от изумления: это было перо, угольно черное перо. Словно из недавнего сна! Несколько долгих мгновений она завороженно смотрела на этот предмет и сейчас грань между явью и сном казалась ей необычайно тонкой, будто едва существующей. Но тотчас она одернула себя (и в этот раз голос рассудка был больше похож на голос отца, капитана Таунсенда): это жилище индейцев, которые часто украшают прически и головные уборы перьями разных птиц, чему же тут удивляться, что в хижине может найтись перо? Это просто совпадение! Тем не менее, Юдифь не удержалась и, смущенно оглядевшись по сторонам, спрятала перо, заткнув его за поясок платья. Почему-то ей показалось, что она пожалеет, если оставит его здесь.

Все еще думая о странной находке, она наконец-то решилась встать и, пошатываясь, подошла к выходу из хижины. Ее сторожа, сидевшего у входа, не было видно, как и других людей. Ночную темноту освещали дрожащие багровые отблески — горело одно из бревенчатых жилищ в деревне, в воздухе витал запах гари и пороха. Изредка слух улавливал отдаленные раскаты то ли грома, то ли мушкетных выстрелов. Вдруг Юдифь показалось, что на ее щеку что-то капнуло сверху, а затем нарастающий шорох возвестил о падении все новых и новых капель. Неужели собрался дождь? В ее душе шевельнулась слабая надежда: ливень может потушить подожженные дома и испортить порох, не давая палить из мушкетов, так что может быть это станет одной из причин прекратить битву. Но что-то было не так. Девушка не сразу поняла, в чем дело, рассеянно взглянув на свою ладонь, которой смахнула каплю с лица. Пальцы были испачканы красным и пахли железом и солью.

Юдифь отшатнулась от порога, рефлекторно вытерев окровавленные пальцы о юбку и снова прикоснувшись к лицу. Она была в смятении: над озером Толука шел настоящий кровавый дождь? Что же творится здесь, ведь это уже не сон? “Ведь не сон?” — спросила она сама у себя, испытывая нарастающий страх и растерянность. Все выглядело, звучало и пахло так, будто ее кошмары начали просачиваться в реальность. “А я так и не научилась укрощать их” — подумала она, испытывая одновременно чувство вины, стыда и ужаса перед перспективой оказаться в кошмаре, от которого уже никуда не сбежишь. “Я должна… найти мою маму, только она знает, что со всем этим делать!”.

Девушка набралась духу и вновь подошла к порогу хижины, глубоко вздохнула и поспешно вышла под зловещую морось, которая тут же принялась чертить алые полоски на ее бледной коже, будто бы сама Юдифь плакала кровавыми слезами. Она решила найти любого из мужчин или женщин племени, надеясь что сейчас-то уже никто не будет мешать ей повидаться с матерью — не каменные же у них сердца! Разве что у Красного Холма. Да и насчет него Юдифь сомневалась, думая что его суровость лишь скрывает пережитую боль и одиночество. Быть может, даже он бы сейчас наконец-то был тронут ее порывом и тоской, желанием хотя бы взглянуть на маму.

Она кралась между темных жилищ, то и дело смахивая алые капли с лица, и внимательно искала хотя бы одного из нипмук, но все вышло иначе, чем она ожидала. Она едва не нос к носу столкнулась с едва знакомым ей парнем из числа колонистов — Якобом Сандерлендом. Обычно веселый и насмешливый, сейчас он был бледен и выглядел напуганным, а его пальцы до белизны в суставах стискивали дымящийся мушкет. Его одежда, шляпа, лицо и руки были испачканы в крови, как и сама Юдифь. Было ли то из-за жуткого дождя или чего-то еще, оставалось неясным — но когда Якоб увидел Юдифь, то шарахнулся от нее в сторону и наставил мушкет, видимо не сообразив от страха, что тот не заряжен.

— Что… что ты тут делаешь? — сбивчиво выпалил он, озираясь по сторонам и подозрительно косясь на Юдифь, будто та была привидением.

— Тише, Якоб, не бойся. — она застыла на месте, стараясь не провоцировать его на необдуманные поступки. — Я… хотела навестить маму и заодно надеялась убедить индейцев уйти без боя.

— Очень глупо. — нервно скривился Якоб. — С чего бы им тебя слушаться, кто ты для них?

— Ты прав, их вождь тоже так и сказал. — она опустила взгляд.

— Это не важно. Ну и мерзость, словно казни египетские… — поморщился парень, стер с лица пот и кровавые потеки и затем нервно огляделся по сторонам. — Скажи лучше, ты не видала здесь этих… дьяволов?

— Ты говоришь про индейцев?

— Если бы я говорил про них, то так и сказал бы! — вспылил Якоб и в его голосе слышались нотки истерики. — Я говорю про настоящих дьяволов! Тех, которые напали на нас, когда мы пришли сюда ночью!

Потрясенная, Юдифь не знала что ему и ответить. В ее голове кружилась целая метель мыслей, догадок и страхов.

— Как они выглядели? — бесцветным тихим голосом спросила она.

— Как… Я не знаю. — беспомощно прошептал Якоб, а затем снова заговорил нервно и грубо: — Как мертвецы, что вылезли из могилы, может быть. Или как грешники, вылезшие из Геенны огненной! Как дьяволы, говорю же! Краснокожие вызвали их, клянусь Господом, Преподобный предупреждал нас, что они служат самому Сатане…

— Тише, тише! — она примиряюще подняла ладони, надеясь его успокоить, в то время как перед ее мысленным взором встали тревожные образы дрожащих и трясущихся существ, покрытых гниющими язвами. Те, что пришли за кровавым гигантом с вороньим клювом. Неужели он тоже их видел… — Могу я пойти с тобой?

— Ты, со мной? — на лице Якоба мелькнула подозрительная гримаса, только укрепившая у Юдифь уверенность, что парень был уже не на грани, а за гранью срыва и убеждать его было уже бесполезно. — Ты сама наполовину дикарка и ведьма к тому же, так что держись от меня подальше! Это твои сородичи вызвали их! Все из-за вас!

Глядя на нее со страхом и презрением, Якоб попятился от Юдифь — а она в свою очередь отступила назад.

— А где остальные, где Преподобный?

— Я… не знаю, я потерял их в темноте, когда появились те твари! Мы услышали ужасный рев, от которого дрожала земля, начался этот проклятый дождь, а потом… Я не мог, я не знал, куда они подевались… — он отвел взгляд, будто стыдясь, что Юдифь упрекнет его в чем-то, хотя он еще минуту назад называл ее дикаркой и ведьмой.

— Хорошо, как скажешь. Будь осторожнее, Якоб. Да хранит тебя Бог.

— Даже не поминай его имя здесь! — мрачно откликнулся парень, но больше ничего ей не сделал. Наконец он повернулся к ней спиной и ушел, испуганно оглядываясь по сторонам.

Вскоре они потеряли друг друга из виду, но через минуту Юдифь услышала душераздирающий крик с того направления, куда ушел во тьму Якоб. По ее коже побежали мурашки от этого воя, полного боли и ужаса. Она еще никогда не слышала, чтобы человек или зверь так кричал, что могло заставить его сделать это? Она не хотела даже думать об этом, но ее все равно начало трясти крупной дрожью. Неужели то, о чем он говорил, реально? Она ведь видела сон, который показал ей: грядет что-то ужасное — и оно связано с духами этой земли. “Я должна знать” — звенело у нее в голове, пока ее башмаки чавкали в темной кровавой каше, в которую превратилась трава и земля под ногами.

— Юди-ифь! — вдруг донеслось до нее из тьмы. Девушка остановилась как вкопанная: это был голос Анны. Ее подруга тоже здесь, блуждает во мраке среди оживших кошмаров. Испугавшись за Анну больше, чем за себя, Юдифь поспешила навстречу ее голосу и вскоре различила во тьме ее светлые волосы, пусть и испачканные в крови, как и все вокруг. Они с подругой поспешили обнять друг друга и Юдифь долго не отпускала Анну из рук, будто боясь, что та тоже исчезнет во тьме и они больше не встретятся.

— Как же я рада, что нашла тебя! — размазывая по лицу слезы пополам с кровью, призналась Юдифь.

— Да, я тоже! — Анна погладила ее по голове. — Давай найдем крышу над головой и ты отдохнешь, а потом…

— Мне поскорее нужно найти мою маму! — перебила ее Юдифь, все еще охваченная нервным возбуждением от всего пережитого. — Пойдем вместе, я познакомлю вас…

— Тебе незачем торопиться, девочка. — прозвучал спокойный женский голос, который Юдифь узнала не сразу. — Скоро, быть может, тебе не придется торопиться вовсе.

— Госпожа Кристабель?

Тихое Озеро удивленно смотрела на повитуху, что стояла в нескольких шагах позади Анны. Ее волосы были прикрыты от кровавого ливня капюшоном, в котором Кристабель выглядела величественно и даже немного зловеще, особенно с учетом странной улыбки, что играла на губах женщины. Когда Юдифь видела ее прежде, Кристабель казалась ей очень скромной и сдержанной дамой, но сейчас она видела в ее манерах и жестах властность и самодовольство.

— Мы обе, Анна и я, очень рады видеть тебя, Юдифь. — улыбаясь, сказала Кристабель. А затем плавным жестом обвела темноту перед собой: — Все случилось именно так, как гласили пророчества, твои в том числе.

— Мои пророчества? — ошеломленно переспросила Юдифь.

— Ты забыла? В своих снах ты увидела этот город. Наш будущий Рай, для тех, кто достоин его. — напомнила ей Кристабель. — Но были и другие, задолго до тебя. Подвижники истинной веры давно знали, что из царства зла, называемого земным миром, можно найти выход на небеса, где боль и смерть будут побеждены, пороки — наказаны, а добродетели вознаграждены…

— Вы говорите как Преподобный Смит. — глупо улыбнулась Юдифь, невольно взглянув на Анну, но та опустила взгляд.

— Смит просто глупец! — небрежно махнула рукой Кристабель. — Глупец, упорный в своих заблуждениях. Такие, как он, отправили десятки моих братьев и сестер на костер, там, в старой Англии, заставили меня бежать на корабле на другой конец света. Его грубые молитвы — мычание немого, невнятное Богу. Он даже не осознает, что его вера ложная и бесполезная. Но я, то есть мы… — она с усмешкой взглянула на растерянную Анну. — …Мы знаем, как нужно действовать. Всегда знали. Как и твои краснокожие сородичи. Нужны замок и ключ, змей и тростник. Святое место, полное духовной силы, собравшее тысячи душ — и человек, способный открыть его и стереть грань между сном и явью, найти Истинного Бога и построить истинный Рай. Это ты, дочь моя, всё благодаря тебе! Осталось лишь завершить начатое…

Потрясенная, девушка пыталась осмыслить услышанное. Кристабель только что призналась в том, что состояла в еретической секте, если не хуже того. И она заявляла, что все происходящее каким-то образом связано с самой Юдифь. От мысли, что она виновата в случившемся, мороз шел по коже и приливной волной подступало беспросветное отчаяние.

— Я… ничего не делала! — слабо попыталась оправдаться она.

— Ты не осознавала, но сделала очень многое. — покачала головой Кристабель. — Ты открыла мне душу и мысли. Ты не противилась своему дару и не пыталась совладать с ним, а лишь позволяла силе течь сквозь тебя. Наконец, ты не позволила своему отцу остаться в стороне от войны колонистов и племени — думая, что ты в плену у дикарей, капитан повел своих солдат вместе с людьми Преподобного. И это заставило Красного Холма сделать то, что он сделал, пойти на самую крайнюю меру. Я волновалась, что ты можешь испугаться и свернуть с полдороги, но мои друзья в племени рассказали, что ты всё сделала правильно.

— Что сделал Красный Холм? — упавшим голосом спросила Юдифь, страшась услышать ответ.

— Он запятнал святую землю на Острове Мертвых кровавым обрядом. — торжественно улыбаясь, тихо ответила Кристабель. — И воззвал к древнему богу, который долго был забыт его племенем. Кзучилбар, Красный Охотник, Кровавый Ворон, Темный Старец — у него много имен и от каждого веет кровью, болью и страхом. Этот защитник берет огромную цену, вот почему Красный Холм до последнего медлил, хотя он видел сон об этом еще когда был совсем юн. Но когда стало ясно, что племя в любом случае обречено, он отдал в жертву всю кровь своего племени без остатка, включая себя самого. Вернее, почти всю. И ты сама видишь, как изменилось все здесь. Роды нового мира уже близко, вот почему идет этот дождь.

— Господи Боже… — Юдифь закрыла лицо руками.

— Юдифь, прости меня, я не думала, что все это… — сбивчиво заговорила Анна и всхлипнула, а потом попыталась стереть с лица кровавые капли, но крови неожиданно оказалось слишком много и она была густой, как смола. Она с удивлением посмотрела на окровавленные пальцы, а потом прикоснулась к уголкам глаз и поняла, что густая красная жидкость струится из них. Затем она закашлялась и на губах тоже выступили алые капли. Испуганная и ослабевшая, Анна опустилась на колени: — Я… не понимаю… Мне так холодно… Юдифь…

— Что с тобой? — волнение за подругу вырвало девушку из оцепенения и она поспешила к Анне, опустившись на землю рядом с ней, чтобы ее обнять. Но та, казалось, перестала что-либо слышать, замечать и понимать, кроме собственных сбивчивых всхлипов. — Что с ней, Кристабель?!

— Должно быть, ее вера оказалась слаба. — повитуха пожала плечами. — Как и у многих. В истинный Рай войдут только избранные, кто умеет желать и верить в полную силу. Те, кто сомневается и слишком слаб, будут отсеяны. Хотя и мне тоже жаль: она искренне помогала мне в твоих поисках и была полезна, пусть и недолго. Но ничего не поделаешь. Знаешь, видела бы ты столько рождений и смертей на своем веку, как видела я, то может быть не так болезненно бы всё это принимала…

— Что с ней будет теперь? — не унималась Юдифь.

— Не забивай себе голову, девочка. — сочувственно улыбнулась Кристабель. — Не думай о боли ненужных, лишних, слабых людей. Мир переполнен ими — потому что люди сотворены из боли и грязи. Только отринув это, ты войдешь в Царствие Божие. Те, в ком слишком много грязи и боли, будут низвергнуты и забыты. Думай о том, что ты обретешь в Раю, когда он будет создан. У тебя так много возможностей!

— Как я могу не думать об этом?! — не выдержала Тихое Озеро. — Зачем мне строить этот так называемый “Рай”, ради чего?

— Тебе решать, но может быть ради твоей мамы, к примеру? — предположила Кристабель. — Представь себе мир, в котором она жива и вместе с тобой…

— Она и так жива! — с негодованием фыркнула Юдифь.

— Не пытайся заморочить мне голову, девочка. О, подожди, или ты и сама не знаешь? — на губах Кристабель появилась удивленная улыбка. — Не может такого быть. Неужто тебе никто так и не рассказал… Или может? Значит, ты веришь, что для тебя твоя мама — жива?

— Это не вера, я это знаю! — но сквозь злость Юдифь начал проступать страх, ибо усмешка повитухи заставила одну из основ всей ее жизни пошатнуться.

— Иногда люди путают эти понятия. — задумчиво проговорила Кристабель. — Ты говоришь, что знаешь это… Но на твоем месте я бы спросила отца, господина Таунсенда. Если, конечно, он всё ещё жив и в своем уме. Мне кажется, сейчас самое время проверить, не подменяешь ли ты свое знание слепой верой, как Преподобный Смит и его глупое стадо… Иди же, моя дорогая. Если мои чувства не обманывают меня, он тебя ждет. Тебе надо лишь пожелать отыскать его, ведь у тебя есть особая сила в этом месте!

— Куда мне идти? — прошептала Юдифь, чувствуя как ужас медленно пронизывает все ее существо, а одежда уже потяжелела от красных капель, летящих с темных небес.

— В темноту, что скрывает ответы. Я подожду тебя столько, сколько потребуется, чтобы ты все сама поняла и сделала правильный выбор.

И, повинуясь совету Кристабель, Юдифь медленно поднялась, напоследок оглянулась на поникшую Анну с окровавленными глазами и пошатывающейся походкой пошла в темный лес, наполненный шорохами и отдаленными стонами.