Легенда о Синархе (гет)

На улице сгустился плотный туман, отбрасывая в окно мягкий, рассеянный свет фонарей. Было уже поздно. Ева устроилась на небольшом диване у окна с открытой книгой в руках. Комната девушки представляла собой маленькое помещение: уголок под кухню, мини-холодильник, барная стойка, вместо стола, пару полок с сборниками и томами вместе с сувенирными фигурками. В другом конце односпальная кровать и пару мелких шкафчиков. К стене стояла открытая вешалка с вещами, а в самом углу дверь в душевую.

Вечер был привычным, если не считать накопившихся за день странностей. Тревожные мысли не отпускали, и Ева отложила книгу. Она встала, чтобы вскипятить чайник — тёплый напиток должен был успокоить нервы. Но едва её палец коснулся кнопки, свет погас. Резко и бесшумно. Даже тусклое сияние уличных фонарей за окном исчезло, погрузив комнату в густую, непроглядную тьму.

«Слишком много совпадений за один день, — мелькнуло у неё в голове. — Или это просто проводка».

В воздухе стало заметно холоднее. Она на ощупь нашла мягкое клетчатое пончо и накинула на свои плечи. Сверху, этажом выше, где жили её шумные соседи, донёсся грохот. Ева коротко вздохнула — «они снова за своё, уже неделю не дают нормально спать». Но ночью слух обостряется, и теперь она услышала не просто громкий шум. Это был скрежет — будто что то острое волокли по полу, а затем странное низкое, протяжное мычание.

Ева застыла, уставившись в темноту потолка. Задрожали руки и девушка включила фонарь на телефоне. Страх, холодный и точечный, сжал ей горло. «Что, чёрт возьми, там твориться?» Новый звук заставил её перевести внимание. Лёгкий, но отчётливый шорох. Прямо под её входной дверью.

Воображение, разбуженное страхом, тут же принялось рисовать самые мрачные картины. Не думая, почти на автомате, она потянулась к кухонной стойке и схватила первую попавшуюся вещь — тяжёлую чугунную сковороду. Ева медленно, задерживая дыхание, двинулась к двери. Каждый шаг казался невероятно громким в звенящей тишине. Теперь нужно было выяснить. Кто там. Или что.

Она потянулась к ручке, глубоко вдохнула и резко распахнула дверь. Рука со сковородой уже была занесена для удара, но замерла в воздухе. На пороге стоял мужчина, чуть выше её. В темноте черты лица тонули, но свет фонарика выхватил чёткие детали: тонкие, ухоженные усы и небольшую, аккуратную бородку, обрамлявшую подбородок. Из-под полей тёмной шляпы с блестящей брошью выбивались чёрные локоны, едва касавшиеся плеч. На нём был длинный тёмный кожаный плащ с поднятым воротником.

Незнакомец удивлённо посмотрел на неё, затем его взгляд скользнул на сковородку, одна из его бровей едва заметно поползла вверх. Ева почувствовала мимолётную неловкость, но инстинкт самосохранения перевесил. Тишину нарушил его ровный, спокойный голос:

— Добрый вечер.

Она опустила орудие защиты вниз, но продолжала сжимать рукоять. Её ответ прозвучал настороженно и отрывисто:

— Здравствуйте. А вы кто? И что делали прямо у моей двери?

Он поправил шляпу.

— Прошу прощения за беспокойство. Я здесь по работе, не хотел пугать, — прозвучал уверенный ответ.

В сознании Евы замелькали вопросы: «какая может быть работа в этом месте в такой час?».

— И над чем именно вы здесь работаете? — спросила она, пытаясь выудить правду.

Незнакомец демонстративно перевёл взгляд на потолочную лампу.

— Так вы электрик? — продолжила Ева.

— Попали в точку, — уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.

— Очень кстати, что пришли, — в голосе девушки послышалось облегчение. — А то я уже начала думать, будто в доме поселился бугимен. Сидеть без света не слишком приятно.

Мужчина снова улыбнулся, но в его взгляде мелькнула искра заинтересованности.

— А что, были основания так полагать?

Ева сделала вид, что ей просто показалось, но ответила правду:

— Да, соседи сверху очень шумят. Порой кажется, будто у них там обитает… — она запнулась, не в силах подобрать слова, боясь признать, что звуки казались нечеловеческими. И быстро сменила тему: — Впрочем, это не столь важно. Думаю, мне пора отдыхать. Надеюсь, вы исправите проблему до рассвета.

Он ещё раз внимательно посмотрел на неё и кивнул:

— Обязательно. Позвольте лишь задать последний вопрос.

Девушка внимательно взглянула на незнакомца, ожидая продолжения.

— Вы в последнее время, ничего необычного не замечали?

По спине Евы побежали мурашки. Странностей сегодня было хоть отбавляй, но как объяснить то, что не поддаётся объяснению?

— Разве что плесень в коридоре у соседки, — выдавила она, стараясь звучать легкомысленно. — Но это же не странность, а просто… сырость и старая штукатурка. Обычное дело для таких домов.

— Что ж, — произнёс он, в его тоне прозвучал лёгкий, едва уловимый оттенок. — Благодарю, за уделенное время.

Он слегка склонил голову в вежливом полупоклоне и, развернувшись, исчез в темноте коридора.

Ева тихо закрыла дверь и, сделав глубокий вдох, опустилась на мягкий диван. Казалось, всё улеглось. Но в тот самый миг, когда она начала расслабляться, новый грохот потряс тишину — на этот раз явно из комнаты престарелой соседки. Любопытство, нетерпение и холодный страх сплелись воедино. Шутки кончились. Собрав волосы в тугой узел, она снова взяла телефон со включённым фонариком и крепче обхватила рукоять сковороды. Настало время выяснить всё самой. Девушка осторожно открыла дверь и выскользнула в коридор. Широко раскрытые глаза вглядывались в темноту, луч света скользил по стенам, выхватывая облупившиеся обои и тени. Она двигалась почти беззвучно, затаив дыхание.

Внезапно раздался скрип — медленный, тягучий. Это открывалась дверь бабушки Тот. Сердце Евы заколотилось так громко, что, казалось, его услышат. Но шаг за шагом, прижимаясь к стене, она приблизилась к источнику звука. Дверь медленно распахнулась, и она прижалась к косяку, слившись с тенью. Из-за неё доносился странный, отрывистый звук — не то стрекот, не то сухое пощелкивание. Преодолевая оцепенение, она рискнула заглянуть краем глаза.

То, что она увидела, вышибло из головы все мысли.

В комнате, на четвереньках, двигалось существо. Его конечности были слишком длинными и тонкими, оно шаркало, изогнутыми когтями по полу, разбрасывая вещи. В полумраке горели две точки — не глаза, а холодные, хищные огоньки, светящиеся собственным мерцающим светом. Чудовище было совершенно лысым, с вытянутым, тощим телом, и каждое его движение было резким, угловатым и абсолютно чуждым всему.

Оцепенение на миг сковало Еву, отняв и дыхание, и способность мыслить. Она бы так и застыла, рискуя привлечь внимание уродливого существа, если бы не резкое движение сбоку. Чужая рука обхватила её за талию, прижав к себе с силой, не оставляющей выбора, а другая ладонь — плотно легла на её рот, глуша любой возможный звук. Она инстинктивно дёрнулась, и сковородка с глухим лязгом выскользнула из её ослабевших пальцев, грохнулась об пол. Тишину разорвал звук, похожий на хлопок. Существо резко замерло, повернув в их сторону голову с двумя тускло светящимися точками вместо глаз.

Незнакомец уже тащил её за собой — быстро и бесшумно, уводя в самую дальнюю часть коридора. Они прижались к стене, растворившись в глубокой тени. Ева, всё ещё зажатая в его крепких руках, чувствовала, как её собственное сердце колотится где-то в глотке, а его дыхание оставалось ровным и тихим прямо у её виска. Чудовище медленно, с той же зловещей грацией, поползло к упавшей сковороде. Остановилось над ней, склонив лысую голову. Раздалось тихое, влажное сопение — оно обнюхивало металл. Длинный, изогнутый коготь дотронулся до ручки, толкнул её, и та звякнула, откатившись на пару сантиметров. Казалось, предмет не вызвал у твари интереса. Она развернулась и, шаркая когтями, поползла обратно в комнату, медленно скрывшись за дверью.

Только тогда хватка ослабла. Ладонь убралась с её губ. Незнакомец сделал шаг назад, высвобождая пространство, и Ева наконец смогла вдохнуть глубоко.

Перед ней стоял тот же человек в шляпе и длинном плаще, но теперь за плечом у него был перекинут компактный, угрожающего вида арбалет. Мужчина встретил её взглядом. Он резко поднял палец к своим губам, намекая не шуметь, а затем указал на комнату Евы. В голове у девушки всё спуталось: шок, непонимание, леденящий интерес, страх. Но тело отреагировало раньше мысли — она не пискнула. Лишь кивнула, развернулась и заскользила к своей двери. Его шаги, беззвучные, как тень, следовали за ней.

Дверь захлопнулась, отсекая коридор. Ева обернулась. Её шёпот сорвался с губ, неровный и полный накопленного ужаса:

— Что это была за тварь?! Мутант из канализации?

Незнакомец снял арбалет с плеча. Его пальцы привычно и быстро проверяли механизм. Ответ прозвучал ровно, без интонации:

— Почему сразу мутант? Гуль.

— К-кто? — выдавила она, будто не расслышала.

— Гуль, — повторил он, чуть медленнее. — Трупоед.

Ева на секунду замерла, пытаясь осмыслить. Знакомое слово из старых легенд обретало чудовищную реальность.

— Значит… эта тварь жрёт трупы?

Тем временем гость достал из-под плаща болты. Они были короткими, металлическими и светились тусклым зелёным светом, будто покрытые странным составом. Он начал заряжать их в арбалет, его действия были ловкими.

— Жрёт всё подряд. Но любимое лакомство — именно трупы. Удобно: не сопротивляются, не убегают.

Она перевела взгляд с снарядов на его лицо. Сомнений не оставалось.

— Так…— начала она. — Я уже поняла, что ты не электрик. Ты какой-то… ночной мститель?

Он закончил заряжать последний болт и взвёл оружие. Послышался тихий звук щелчка.

— Почему ночной? — спросил он без тени иронии. — Я и днём охочусь.

У Евы перехватило дыхание. Казалось, мир перевернулся с ног на голову.

— Подожди… эти твари и днём есть?

Незнакомец ответил ей, делая паузу перед каждым предложением.

— И днём. И ночью. Всегда. Просто ночью они активнее.

В голове у неё всё снова смешалось, но один вопрос требовал ответа больше других. Она сделала шаг вперёд, преграждая ему путь.

— Кто ты? — спросила прямо, рассмотрев поближе его лицо.

Он поднял на неё взгляд. В его голубых глазах не было ни злобы, ни притворства — лишь пустая, усталая ясность, словно он давно перестал удивляться тому, что видит.

— Я охотник. Убиваю нечисть.

Ева не отступала. Жгучее любопытство и чувство нарушенной справедливости гнали её вперёд, заслоняя даже призрачный инстинкт самосохранения.

— Ты из какой-то секретной службы? Тебя правительство наняло? — не унималась она, вставая между ним и выходом.

Незнакомец сделал шаг в сторону, пытаясь обойти её, но девушка вновь преградила путь. Его плечи слегка опустились под тяжестью нетерпения.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, на которые у меня нет времени отвечать, — прозвучало сухо, с лёгкой, но отчётливой крупицей раздражения. — Тебе бы стоило найти укромный угол и не привлекать внимания.

Лицо Евы омрачилось. Она не отступила, продолжая идти за ним в упор.

— Ну уж нет, — возразила та, в её голосе зазвучала сталь. — Какое-то гротескное чудовище живёт у меня по соседству. Врываешься ты. Хватаешь меня. Заявляешь, что ты линчеватель. А теперь предлагаешь мне сидеть и молча прятаться? — речь, хоть и шёпотом, была отточена и резка. — Я пойду с тобой. И не вздумай меня «усыплять», или что-то в этом роде.

Он замер, изучая её с неподдельным удивлением, сморщив брови.

— Усыплять? Откуда у тебя вообще такие идеи?

Ева слегка смутилась, почувствовав неловкость.

— Обычно такой приём используют в фильмах…

Охотник перевёл взгляд на дверь, его терпение явно подходило к концу.

— Крайне неразумный приём, — отрезал он в холодном тоне поторапливаясь. — Если я оставлю тебя здесь без сознания, гуль просто утащит твоё тело и съест. А так… у тебя есть хотя бы шанс сбежать.

Незнакомец развернулся и бесшумно скользнул в коридор. Арбалет в его руках был поднят, взгляд прицельно замер на двери, за которой таилось нечто нечеловеческое.

Едва слышные шаги сзади заставили его обернуться. У стены, в тени, стояла Ева. Охотник резким жестом приказал ей вернуться, но девушка лишь упрямо сжала губы и покачала головой. Мужчина тихо, сквозь зубы, выдохнул:

— Как знаешь.

И двинулся дальше, уже не пытаясь её отсылать. Каждый его шаг был продуманным, мягким, рассчитанным на то, чтобы не нарушить зыбкую тишину. Он прислушивался к малейшему шороху, к скрипу половиц, к едва уловимому движению воздуха. Затем, резко развернувшись, он шагнул в открытый проём комнаты.

Она была пуста. Если не считать разбросанной мебели и ободранных обоев, никаких признаков гуля не было. Охотник медленно опустил арбалет, его взгляд скользил по углам, по тёмным проёмам вентиляции, и по сдвинутому в сторону ковру.

Ева осторожно заглянула за его плечо.

— Куда оно делось? — прошептала она, не скрывая удивления.

— Прячется. Вентиляция, люки, тёмные углы — им нравится теснота, — беззвучно ответил он, продолжая осмотр.

— Вот теперь я точно от тебя ни ногой, — твёрдо заявила девушка, переступая порог вслед за ним.

Он обернулся и смерил её долгим, оценивающим взглядом.

— И чем ты собираешься защищаться?

Её лицо стало серьёзным. Она молча подняла руку, в которой сжимала рукоять чугунной сковороды.

Охотник на миг замер, глядя на неё с немым вопросом.

— Сковородка? Ты серьёзно?

— А у меня есть выбор? — парировала она, не опуская импровизированного оружия.

Он ещё раз неодобрительно взглянул на неё, затем скользнул рукой под плащ. Когда ладонь разжалась, в ней лежали два небольших пузырька, заполненных мутной, маслянистой жидкостью. Он протянул их Еве.

— Что это? — она осторожно взяла флаконы, чувствуя их холод через стекло.

— Жжёт их, как кислота. Увидишь — бросай. Без раздумий.

Взгляд её смягчился, в нём мелькнуло понимание.

— А, вот как… Ладно.

Охотник уже собирался двинуться дальше вглубь комнаты, когда её голос снова остановил его, на этот раз тихий, но настойчивый:

— Я хочу знать твоё имя.

Мужчина обернулся. В его обычно строгом взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на снисхождение, даже на тень усталой мягкости.

— Рафаэль, — произнёс он просто и тихо.

Девушка молча смотрела на него. Он ответил тем же вопросом, чуть качнув головой:

— Ну, а тебя как зовут?

— Ева, — коротко и ясно ответила она.

Человек, представившись Рафаэлем, обратно взглянул на комнату, медленно продвигаясь вглубь. Девушка следовала за ним, стараясь ступать так же бесшумно. Помещение тонуло во мраке, и лишь редкие лунные лучи, пробиваясь сквозь плотные облака, на мгновение выхватывали из темноты очертания разрухи.

Ева достала телефон и включила фонарик. Луч света скользнул по стенам — и она застыла, не в силах отвести взгляд. Плесень. Она была повсюду. Не просто пятнами, а густым, пульсирующим слоем, тёмно-зелёным, с чёрными жилками, словно гнилая паутина. Чем дальше луч уходил в глубину комнаты, тем плотнее становился этот налёт. Он покрывал стены, потолок, даже обивку старого дивана и корпус телевизора, превращая всё в единую, ползущую массу.

Она перевела взгляд на Рафаэля, её голос звучал приглушённо:

— Я надеялась, что мне это померещилось… Но оно и правда шевелится. Что это такое?

Охотник бросил на стену короткий, оценивающий взгляд, затем достал из-под плаща собственный фонарь — узкий, с мощным, сфокусированным лучом. Он включил его, и резкий белый свет врезался в полумрак, высвечивая детали.

— Споры. Когда гуль находит добычу, он выдыхает особую субстанцию. Эта плесень покрывает тело и ускоряет разложение. Готовит омерзительный пир.

Лицо Евы исказила гримаса глубочайшего отвращения.

— Какая гадость, — вырвалось у неё сдавленным шёпотом. — Не хочу это даже представлять.

Она снова бросила взгляд на пульсирующую стену, и её голос, хоть и тихий, приобрёл оттенок настойчивого, почти клинического любопытства:

— Но если здесь… он маринует их, должен же быть запах. Тяжёлый, специфический.

Рафаэль, не отводя взгляда от узора плесени, медленно повёл лучом фонаря вдоль пола, выискивая малейшие неровности, следы.

— Эта субстанция образует герметичный кокон, — ответил он, и его слова в неподвижном воздухе комнаты звучали как приговор. — Она изолирует разложение. Никакого запаха. Поэтому, — он на мгновение перевёл на неё строгий взгляд, — лучше не открывать такие «подарки».

Ева судорожно сглотнула, её пальцы инстинктивно сжали стеклянные флаконы так, что костяшки побелели. Она бросила быстрый, почти инстинктивный взгляд на покрытый плесенью диван, представив на мгновение, что может скрываться под этим пульсирующим слоем.

— Поверь, — выдавила она, и её голос дрогнул, — у меня даже мысли такой не возникнет. Я и близко не подойду.

Мужчина посмотрел на неё. В его обычно непроницаемом взгляде промелькнула тень чего-то — возможно, редкого одобрения. Короткий, едва заметный кивок. Затем его внимание снова полностью поглотила комната.

Охотник, не отрывая взгляда от темного угла, спросил тихо, но отчётливо:

— Кто здесь жил?

Ева отступила на шаг ближе к выходу. На её лице мелькнула тень грусти.

— Бабушка Тот. Она была очень старой, почти не видела. Теперь…её, наверное, нет. Хотя я сегодня с ней разговаривала.

Он приблизился и на мгновение задержал на ней взгляд. Его слова прозвучали ровно, без сомнений:

— Вряд ли это была она.

А после слов, развернулся и вышел в коридор. Ева, сбитая с толку, тут же последовала за ним.

— Что ты хочешь сказать? Она не была похожа на… эту тварь.

Рафаэль замедлил шаг, его голос доносился спокойно, но каждое слово било точно в цель:

— Гули часто селятся рядом с одинокими стариками. Чтобы не привлекать внимания, они могут перенимать облик своей жертвы. Иногда копируют даже воспоминания — и сама тварь начинает верить, что она та, кого поглотила. — Он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Пока не проголодается.

В голове у девушки с болезненной ясностью всплыло то самое тягостное, настороженное чувство, что удерживало её сегодня на пороге соседской двери. Холодок, пробежавший тогда по спине, теперь обрёл причину.

Она ненадолго замерла в раздумьях.

— Выходит, бабуля Тот...

Рафаэль оборвал её, закончив мысль:

— ...умерла, и гуль, учуяв запах, занял её место.

В его голосе мужчины, зазвучала сдержанная спешка.

— Давай лучше найдём его, пока он не обзавёлся новой жертвой.

Но едва слова сорвались с его губ, из-за дальнего угла, с шуршащим, скребущим звуком, выдвинулось существо. Оно передвигалось на четвереньках, его продолговатые, костлявые конечности заканчивались крючковатыми когтями. Увидев их, тварь медленно выпрямилась во весь рост, поднявшись на добрые два метра. Её кожа отливала болотно-серым, гнилостным цветом, отчётливо проступая в луче фонаря. Длинные, как тонкие стилеты, когти на руках неторопливо перебирались, постукивая друг о друга сухим, костяным звуком. Пасть чудища приоткрылась, обнажая ряды острых, как лезвия бритв, зубов. Тихое щелканье, похожий на скрежет камней, вырвался из её горла.

Ева застыла, наконец увидев чудовище целиком. Сердце заколотилось где-то в висках, дыхание стало коротким и прерывистым. Пальцы судорожно сжали стеклянные флаконы, но ноги будто вросли в пол из-за страха.

Рафаэль же сохранял ледяное спокойствие. Его взгляд, прямой и неотрывный, был полным холодной угрозы. Он крепко держал арбалет, уже взведённый и готовый к бою, но не стрелял, пока девушка находилась рядом, на линии возможной атаки.

— Ева, отойди, — чётко приказал он, не повышая голос.

Она попыталась сделать шаг в сторону, но движение тут же привлекло внимание гуля. Существо резко повернуло к ней голову, издав низкий, булькающий рык. Стало ясно — оно не даст ей просто уйти.

Поняв это, охотник больше не ждал. Он плавно, почти беззвучно поднял оружие, прицеливаясь.

Чудовище ответило пронзительным, противоестественным мычанием и рвануло вперёд, распахнув пасть с острейшими клыками и вытянув вперёд когтистые руки.

Но снаряды оказались быстрее. С лёгким свистом они вонзились в грудь и шею твари, глубоко уходя в плоть. Мощный импульс сбил гуля с траектории прыжка. Ева и Рафаэль отпрыгнули к стене, и чудище, промахнувшись, рухнуло за их спинами на пол. Оно забилось в мучительных конвульсиях. Из ран, оставленных стрелами, поднимался едкий, желтоватый пар, а кожа вокруг них начала пузыриться, желтеть и плавиться, словно от сильнейшей кислоты. Существо бессильно молотило когтями по полу, будто пытаясь сбить с себя жгучую боль. В последнем, хриплом выдохе гуль широко раскрыл пасть, и его тело обмякло, навсегда затихнув.

Осознание пришло с опозданием: тварь мертва. Ева смотрела, как остатки кислоты продолжали жечь плоть, превращая её в дымящуюся, пузырящуюся массу, словно раскалённое масло на коже.

— С тобой всё в порядке? — голос Рафаэля, ровный и чёткий, вернул её к реальности.

Она вздрогнула и кивнула дважды, не в силах выговорить ни слова.

Убедившись, что девушка не ранена, охотник подошёл к телу. Он выдернул один из болтов — металл вышел с тихим шипением, оставляя дымящуюся рану.

— Вот и всё — констатировал он. — Одним гулём меньше.

Ева осторожно приблизилась, всё ещё не веря глазам. Но в этот момент её взгляд скользнул за спину Рафаэля — и кровь застыла в жилах.

Из тёмного проёма соседней комнаты бесшумно выдвинулась вторая фигура, такая же долговязая и костлявая. У Евы вырвался только сдавленный крик:

— Оглянись!

Но было поздно. Вторая тварь прыгнула, мощным толчком отбросив её к стене. Удар выбил дыхание, и она осела на пол. Рафаэля же швырнуло через коридор прямо в её дверь. Дерево треснуло, и он рухнул внутрь вместе с обломками. Шляпа его улетела в другую сторону, обнажив черные волнистые волосы.

Гуль навалился сверху, его пасть с острыми, как бритва, зубами смыкалась в сантиметре от лица охотника. Между ними — арбалет, который он удерживал как щит. Когти скрежетали по металлу, пытаясь дотянуться до плоти. Собрав силы, он резко дёрнул оружием вверх, ударив тварь по челюсти. Существо отшатнулось, оглушенное, но не отступило. Оно уже готовилось для нового броска.

В этот миг раздался глухой металлический лязг. Что-то тяжёлое и твёрдое обрушилось на голову гуля, сбивая его с толку. Тварь откатилась в сторону.

Ева стояла над ней, держа сковородку обеими дрожащими руками. Адреналин пылал в жилах, а в её глазах смешались страх и яростная решимость. Она и сама не ожидала, что сможет нанести удар.

Рафаэль, не вставая, мгновенно оценил ситуацию. Его взгляд на долю секунды встретился с её — и в обычно непроницаемых глазах мелькнуло нечто, похожее на безмолвное удивление. Не меняя положения, он прицелился и выстрелил.

Болт вошёл прямо в лоб чудовища. Когтистая лапа дёрнулась, пытаясь дотянуться до раны, затем резко упала. Тело затрепыхалось и затихло. В тишине коридора было слышно лишь шипение, с которым кислота плавила голову поверженного врага.

Увидев, что тварь окончательно обездвижена, охотник ослабил хватку на арбалете. Он резко откинулся на спину, всё ещё лежа среди обломков двери, и почувствовал, как пробивается тупая боль вдоль позвоночника. Сделав несколько глубоких, выравнивающих вдохов, он перевёл взгляд на Еву.