Этюд в пурпурных тонах (гет)

— Восемь лапок, восемь глаз

Из угла глядят на нас.

Дашь поесть и дашь попить,

Скажет он — тебе водить!

Ароис слегка дотронулся до груди Клода, и, неожиданно схватив очки с его носа, тут же бросился бежать. Как всегда, весело смеясь и дразня дворецкого. Клод поспешил за ним. Ханна не отставала.

Комната, коридор, библиотека…Ханна знала все закоулки этого поместья. Она изучила каждую нишу и каждый поворот, убегая той ночью от Клода…Той ночью, которую хотела забыть.

Ароис, петляя между столов и перепрыгивая через стулья, выскочил во второй коридор и побежал вниз, на кухню. Каблучки звонко цокали по мраморным плитам.

К счастью, на кухне никого не было, и поэтому Ароис начал бегать вокруг разделочного стола.

— Не поймаешь, не поймаешь…ха-ха-ха!

Клод почти догнал его, как вдруг Ароис запнулся о табурет и упал, выронив очки. Они заскользили по мраморному полу. Клод ловко поймал их и надел. Когда юноша поднял голову, то Клод и Ханна увидели, что у юного графа рассечена щека, и по ней льётся кровь. Тёмно-пурпурная, словно чернила.

Мгновенно вынув из кармана платок, дворецкий прижал его к нижней части лица юноши. Оставалось только надеяться, что никто ничего не заметит. Графская чета уже поужинала и теперь готовилась ко сну.

Клод подхватил Ароиса на руки и донёс до спальни. Уложив его в кровать, он убрал подушку из-под его головы. Ханна принесла бинты, и они вместе, промыв рану, забинтовали её. Когда Ароис заснул, они оба вышли в гостиную, чтобы посовещаться. Ханна нервно обрывала лепестки роз, засохших в вазе:

— Как ты думаешь, никто не узнает?

Клод спокойно ответил:

— Если спросят, то мы скажем, что Ароис просто играл и неосторожно себя вёл. Он всегда неосторожно себя ведёт.

— Да, он всегда такой…бесёнок.

Ханна оставила в покое засохшие розы. Проходя мимо, Клод шепнул ей:

— Но это наш с тобой бесёнок.

Ресницы Ханны вздрогнули, и она опустила веки. Задумавшись на несколько секунд, он тут же вскинула их и сказала, глядя прямо в золотые глаза:

— И ещё…Ароис берёт мою одежду.

Клод ненадолго задумался и затем произнёс:

— Вспомни, ведь его первой одеждой было платье. То платье, в которое ты его завернула, когда мы убегали, помнишь?

Ханна теперь стояла перед ним, снова опустив ресницы.

— Да, помню. Я всё помню.

Клод подошёл к ней сзади, снял с её головы круглую наколку, и начал расплетать косу. Пальцы привычно касались волос, шеи, губ. Голос привычно стал на полтона тише и ласковее:

— Он просто хочет, чтобы у него была сестричка…

Ханна, всё так же смотря в пол, молча вышла из гостиной.

Клод бросил в пылающий камин платок с пурпурными пятнами.