Гарри Поттер и Воскрешающий камень (гет)

Зелёный шёлковый шнур, чем-то напоминавший змею, свисавшую с потолка, казался вполне уместным в элегантной обстановке кабинета министра. Глава Министерства магии— Драко Малфой — дёрнул за него с привычной лёгкостью. Через несколько мгновений в дверях появилась Долорес Амбридж, её выцветший розовый костюм и улыбающееся лицо казались слишком яркими и неуместными среди панелей тёмного дерева, которыми был обит кабинет и тёмно-зелёных бархатных штор. В руках заместительница держала поднос, на котором стояли чашка горячего чая и вазочка с печеньем. Поклонившись, она сказала нараспев, ставя с подноса на стол чашку с ароматным дымящимся чаем:

"Приятного аппетита, господин министр!"

Её голос сейчас звучал более приглушённо, словно она предчувствовала что-то необычное. Драко щёлкнул пальцами правой руки, и напротив стола появился стул. Неуловимым жестом тонких пальцев министр пригласил заместительницу сесть.

"Останьтесь, миссис Амбридж. Присядьте".

Долорес, немного удивлённая, заняла место. Драко протянул ей Чёрное перо, несколько листов пергамента, и кратко сказал:

"Записывайте".

Долорес взяла перо. Оно было холодным на ощупь, и в тот миг, когда её пальцы сомкнулись вокруг него, она почувствовала, что перо будто приклеилось к ладони. Вместе с этим она почувствовала странное притяжение, словно перо стремилось к пергаменту.

Драко подошёл к окну, откуда открывался великолепный вид. Вечер накрывал город, заставляя спешить. И только здесь, на двенадцатом этаже, в кабинете с зелёными шторами, всё было подчинено своему ритму. Министр отпил из чашки, его взгляд скользнул по вечерним огням, прежде чем впиться в лицо заместительницы. Некогда бывшее холёным, теперь оно было посеревшим, с морщинами, залёгшими около губ.

Драко начал диктовать, и его голос эхом отразился в тишине кабинета.

"«Я не должна подслушивать под дверями кабинетов сотрудников…»".

Рука Долорес, подчиняясь неведомой силе, начала выводить буквы. Она не думала, не выбирала слова, они просто появлялись на пергаменте. Амбридж воскликнула:

"Господин министр, но я этого не делала! В тот раз я проходила мимо и случайно услышала, что миссис Грейнджер…"

Зрачки министра, словно две стальные иглы, пригвоздили заместительницу, словно пойманную бабочку. Лицо Долорес залилось краской стыда. Розовой, под стать костюму. Драко едва заметно скривил губы в усмешке:

"Чёрное перо говорит иначе, миссис Амбридж. Прочитайте, что Вы написали".

Амбридж посмотрела на зеленоватый пергамент, на котором была выведено тридцать три надписи крупным, немного неуклюжим почерком: «Я не должна подслушивать под дверями кабинетов сотрудников…». А дальше — о, Мерлин! — были перечислены не только её знакомые, но и сотрудники, фамилии которых она слышала впервые, но около дверей которых Амбридж когда-то останавливалась для того, чтобы просто поправить чулок!

Министр продолжал, поправляя съехавшую изумрудную запонку на манжете шёлковой рубашки:

"Эта информация не касалась Ваших прямых обязанностей. И, кто знает, может быть, услышав её, Вы использовали бы эти данные…допустим, для шантажа? Было бы очень жаль, если бы Вы, миссис Амбридж, покинули стены нашего замечательного Министерства магии…"

Драко сделал шаг к столу, его пальцы упёрлись в чёрную полированную поверхность, а ладони напоминали бледных длинноногих пауков.

"Я предлагаю два варианта: либо Ваша отставка, либо…я передам этот пергамент на рассмотрение в Визенгамот. А в суде, поверьте, с такими артефактами, как это перо, разбираются куда менее деликатно…"

Долорес Амбридж нервно переводила взгляд с Чёрного пера на холодные серые глаза министра, затем — на зелёный шнур, висевший с потолка и который, казалось, сейчас связал её по рукам и ногам. Боль пергамента, ставшего приговором, была невыносима.

"Я…я поняла, господин министр".- прошептала она.

Министр едва заметно кивнул, проводя ладонью над рукой Долорес и убирая кровь:

"Вот чистый бланк. Подготовьте заявление. В Вашем распоряжении час времени".

Амбридж молча взяла чистый бланк и покинула кабинет, немного ссутулившись. Министр снова подошёл к окну. Огни по-прежнему сияли внизу, но теперь они стали напоминанием, сколько грязи и лжи скрывается там, куда не доходит их сияние.