Бесконечность равнодушия (гет)

Следующим утром Сатору проигнорировал угрозу Сагири снести ему голову. Не то чтобы он не верил в ее способности — катана, торчащая из стены в нескольких сантиметрах от него, была весьма убедительна. Просто он Годжо Сатору, и у него были свои грандиозные планы на этот день. А когда у Годжо есть планы, вселенная обычно вздыхает и подчиняется.

Он вышел из гостиницы рано утром, когда Киото только продрал глаза и чесал затылок, готовясь к новому дню. По пути в детский сад Сатору заскочил в первую попавшуюся кофейню за американо. Сделав глоток, Годжо скривился.

— Ну и дрянь. Киото, ты прекрасен во всем, кроме кофе и магического колледжа. Вот храмы у тебя ничего.

Кофе полетел в ближайшую урну.

Подойдя к детскому саду, Сатору осмотрелся, выбрал самое толстое дерево и спрятался за ним.

— Опять этот длинный придурок в очках, — проворчал дворник, орудуя метлой. — Вот кому нечем заняться в пятницу утром, как глазеть на детишек за забором. Надо в полицию звонить.

Сатору, услышав это, выглянул из-за дерева. На его лице заиграла широкая и белоснежная улыбка.

— Доброе утро! Прекрасная погода, не правда ли? — пропел он. — Какое чудесное утро, не находите? А вы отлично метете! Так держать! Киото в надежных руках!

Дворник поперхнулся воздухом, покраснел и отвернулся. Сатору довольно хмыкнул и продолжил высматривать Сагири и Акиру.

— Так, — прошептал он, вглядываясь в ту сторону, откуда они должны были появиться. — Где же ты, моя маленькая копия? Папа пришел тебя воровать.

В половине девятого утра показались две фигуры. Сагири так же была в студенческой форме, на плече висел синий рюкзак с медвежонком. Она вела Акиру за руку, что-то рассказывала ему, а тот заливался смехом, от которого у Сатору одновременно внутри все переворачивалось и вставало на место.

У ворот детского сада Сагири присела на корточки, отдала сыну рюкзак, обняла и чмокнула в щеку. Затем она выпрямилась и оглянулась по сторонам. Годжо в этот момент вжался в дерево. Сагири ушла, а он медленно выдохнул. Через пару минут Годжо уже стоял у забора с той стороны, где в песочнице копошились дети.

— Акира, — позвал он шепотом.

Акира обернулся.

— Дядя Сатору!

— Тсс! — Сатору приложил палец к губам. — Иди сюда. Только тихо.

Акира подбежал к нему.

— А мама мне запретила разговаривать с незнакомцами, даже если они похожи на меня и кажутся добрыми.

— Ну какой я незнакомец, Акира?! — Годжо приспустил очки. — Мы с твоей мамой старые друзья. Очень старые. И тем более она мне разрешила сегодня навестить тебя. Хочешь покататься на американских горках?

Акира замер. В его глазах боролись долг и желание. Долг проиграл мгновенно.

— Хочу!

— Тогда дуй к воспитательнице и скажи, что за тобой пришли.

Акира кивнул и рванул к молоденькой девушке, которая собирала разбросанные по двору игрушки. Сатору тоже направился к воротам. На лице сияла улыбка, от которой таяли сердца даже самых стойких преподавателей Токийского магического колледжа.

— Доброе утро! — пропел он и сдвинул очки на кончик носа, когда поравнялся с девушкой. — Я за Ямада Акирой. Срочные семейные дела. Очень срочные. Прям горят.

— О-ой, — девушка захлопала ресницами. Она пыталась одновременно смотреть и не смотреть ему в лицо, потому что от его глаз у нее подкашивались ноги. — А вы... вы кем ему приходитесь?

— Дядей, — Сатору шагнул ближе и вложил в руку воспитательницы стопку купюр. — Очень дальним, очень любящим. И очень щедрым. Правда? — он подмигнул. — Я заберу Акиру на весь день. Вечером верну, целым, невредимым и довольным. Вот только...

Он наклонился к ее уху и прошептал:

— ...маме мальчугана это знать не обязательно. Сюрприз, понимаете? Семейный и очень трогательный. Со слезами радости в финале.

Девушка сглотнула. Рука с деньгами исчезла в кармане фартука.

— Дядя Сатору! — подбежал к ним Акира. — А вы уже здесь?!

Воспитательница посмотрела на ребенка, потом на Годжо, с Годжо на ребенка, снова на Годжо.

— Только верните Акиру к шести, — выдохнула она.

— Отлично! — улыбнулся Годжо. — Я очень пунктуален.

Он взял Акиру за руку и повел к воротам.

"Боже, — подумал Сатору и крепче сжал детскую ладонь в своей большой руке. — Какая маленькая, теплая рука. И целиком моя. Ну почти. Но сегодня моя."

Они вышли за ворота и направились в ту сторону, откуда Сагири привела их сына.

— Акира, я хочу устроить сегодня день веселья. Максимального, запредельного веселья. Такого, чтобы ты его запомнил.

Акира засмеялся.

— А что ты ел сегодня на завтрак?

— Невкусную кашу, — Акира надул губы.

— У меня есть отличное предложение! — громко объявил Сатору. — Как на счет мороженого на второй завтрак и веселья на весь день?

— А бывает второй завтрак?

— Всегда! Это самый важный прием пищи. После первого, третьего и полдника, — улыбнулся Сатору. — Ты какое мороженое любишь?

Акира задумался, пересчитывая на пальцах. Потом запутался и махнул рукой.

— Клубничное! — мальчик подпрыгнул на месте, дернув Сатору за руку. — Дядя Сатору, а как мы будем веселиться? Мы пойдем в парк с горками и сладкой ватой? А в тир пойдем, где дядька всегда ругается?

— Ого, — Сатору приподнял бровь. — А ты уже бывал в парках развлечений?

— Да! Тут в Киото есть парк. Мы с мамой ходим иногда.

— Акира, а ты часто с мамой бываешь в Токио?

— Я никогда там не был, — ответил мальчик. — Мама говорит, что не любит Токио. Там слишком шумно и много людей.

— Твоя мама права, — кивнул Сатору. — Токио — это адский улей.

— А еще в Токио живут мои бабушка и дедушка! — гордо добавил Акира. — Они волшебники!

— О-о-о-о, как интересно! — Годжо остановился и присел на корточки напротив мальчика, не выпуская его руки. — А я тоже волшебник!

— Правда? — Акира широко открыл глаза от восторга.

— Чистая правда. Даже больше. Я самый сильный волшебник в мире.

Акира нахмурился.

— Сильнее бабушки?

— Ну... — Сатору задумался. — Бабушка — отдельная категория. Бабушек вообще никто не побеждает. Это закон природы. Но после бабушек — я.

— А дедушки?

— Дедушки сдаются без боя, — ответил Годжо. — Это тоже закон природы.

Акира захихикал.

— А хочешь я покажу тебе фокус?

— Хочу, дядя Сатору!

— Тогда, — Годжо оглянулся по сторонам. — Крепче держи меня за руку. Вот так. Молодец. А теперь закрой свои глазки.

Акира послушно зажмурился, смешно сморщив нос. Сатору посмотрел на эту маленькую копию себя и почувствовал, как в груди разрастается теплое, огромное и совершенно неконтролируемое чувство.

— Держись крепче, малыш, — прошептал он. — Сейчас будет самое интересное.

Воздух вокруг сжался, загудел. Далее последовал хлопок, похожий на лопнувший мыльный пузырь.

Акира открыл глаза и ахнул. Вокруг толпа людей, все спешили куда-то, над головой грохотал поезд, где-то играла музыка, а в воздухе пахло попкорном, сахарной ватой и счастьем.

— Ого! Где мы, дядя Сатору? — прошептал Акира, вцепившись в руку Годжо.

— Добро пожаловать в Токио, малыш! В самый большой, самый шумный, самый безумный парк развлечений во всей Японии.

Сатору наклонился к Акире и добавил уже тише:

— И, между нами, твоей маме об этом знать совсем не нужно. Это будет наш с тобой самый настоящий мужской секрет. Договорились?

Акира поднял на него свои небесно-голубые глаза и с серьезностью кивнул.

— Договорились, дядя Сатору!

Годжо выдохнул.

— Отлично! Тогда начнем наш день с самого важного — с клубничного мороженого на второй завтрак.

Сатору легонько коснулся пальцем кончика носа Акиры.

— Пунь, — сказал он с серьезным лицом.

Акира замер, скосил глаза к переносице, пытаясь разглядеть, что там делает палец дяди Сатору.

— А что это? — спросил он с подозрением.

— Это? — Годжо убрал руку и сделал вид, что ничего не было. — Ничего. Просто ритуал такой. Древний.

— А зачем?

— Чтобы нос не замерз, пока мы едим мороженое.

Мальчик потер нос ладошкой.

— А можно я тебе тоже так сделаю?

Сатору на секунду замер и подставил лицо.

— Валяй.

Акира сосредоточенно прицелился, вытянул указательный палец и аккуратно нажал Сатору на нос.

— Пунь, — сказал он, копируя интонацию Годжо.

Сатору потер нос.

— Все. Теперь мы связаны древней магией. Обратного пути нет. Ты теперь мой... соратник по пунькам. — Сатору сжал маленькую руку. — Идем.

Акира засмеялся, а Сатору поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех вечно. Даже если рухнет весь мир.