Человек без души (джен)

«Два мальчика» — Юлий Буркин

 

Квартира оказалась однокомнатной, с крохотной кухней, такой же ванной и микроскопической прихожей. В единственной комнате теснились старый диван и стол с облезлой краской. Я вздохнул, бросил чемодан на диван и открыл его. Отнёс зубную щётку в ванную, увидел ржавчину на вентиляции; повесил вещи в шкаф, дверца которого при открытии и закрытии начинала скрипеть так громко и пронзительно, словно её пытали; задёрнул шторы, чуть поеденные молью, и сел за стол, поставив перед собой фотографию родителей.

Мама была очень красивой; многие замечали, что эта красота — длинная шея, глаза с глубокой темнотой, густая волна блестящих каштановых волос — достались мне от неё. Папа имел внешность более скромную, но был очень обаятельным. От него я унаследовал рост и харизму.

Я провёл пальцем по изображению матери. Она подмигнула, и моя кровь забурлила, а вены при этом жалобно сжались. Я перевёл взгляд на отца. Он улыбался не так широко, как мама, но не менее искренне. Здесь он был гораздо моложе, чем я его помнил.

...Осаму сидел возле камина; в носу защекотало, и мальчик чихнул. Мори, сидевший в кресле с бокалом красного вина, обернулся.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

Мори вздохнул, закрыл глаза и сделал глоток вина. За окном шумел дождь.

— Ты достойно держался на похоронах, Дазай-кун.

В опустевших глазах Осаму что-то дрогнуло и потонуло в языках пламени, которые отражали чёрные зрачки.

— Можете не благодарить, профессор, — он снова чихнул.

Мори поставил бокал на журнальный столик.

— Меня беспокоит твое состояние. Ты на кладбище не замёрз?

— Нет.

— Не лги.

Осаму повернул голову и встретился с опекуном глазами. В уголках мальчишеских губ застыло взрослое горе.

— После вашей сегодняшней речи, профессор Мори, вам просто стыдно требовать от меня правды.

Мори прищурился. Осаму посетило неприятное ощущение, будто в его памяти роется чужая рука.

— Нам с тобой предстоит долгая работа, — сказал Мори, усмехнувшись. — Ты должен научиться мне доверять.

— Делайте со мной, что вам угодно, — Осаму поднялся на ноги и тоже улыбнулся. Спокойная улыбка застыла на его лице жуткой гримасой. — Я всё равно уже мёртв...

В дверь стучали так сильно, как будто преследовали цель выбить её. Я вздрогнул и поднял голову со стола. Оказывается, я успел заснуть. В щель между шторами пробивался свет. Я вышел в прихожую и открыл дверь. В подъезде стоял Чуя.

— Одного из мракоборцев ночью убили, — сообщил он. — Меня поставили вместо него на дневное дежурство. Ты идёшь со мной. Пять минут на сборы. Это не обсуждается.

Я хотел съязвить, но почему-то остановился и только молча кивнул, закрыл дверь и пошёл переодеваться во что-то более удобное. Снимая официальную мантию, которая после превращения из Одасаку обратно в меня стала висеть на мне мешком, я невольно повторил одними губами:

— Одного из мракоборцев ночью убили.

Странно. Чуя сказал это таким сухим тоном, а всё равно сразу стало понятно, какую боль он испытывает. Похоже, тот мракоборец был для него не просто коллегой.

Я надел свои любимые белые брюки, светлую рубашку и тёмный жилет, который визуально делал меня ещё стройнее и элегантнее. Наверх я надел бежевый плащ. Когда я вышел из квартиры, ожидавший меня Чуя одобрительно кивнул.

— Магловское? Очень хорошо. Формально такое нельзя, но Багнолд ввела допущение. Можно в случае чего смешаться с толпой.

На нём была одежда, как у меня, полуделового стиля: рубашка, жилет, брюки, укороченный пиджак и небрежно накинутый на плечи бордовый плащ. На голове красовалась старомодная шляпа. Я ухмыльнулся и ткнул в неё пальцем:

— Винтажный магазин ограбил?

— Заткнись, — вяло огрызнулся он.

Было девять часов утра; лужи на тротуарах искрились в солнечных лучах. Я подавил желание прыгнуть в одну из них, чтобы позлить Чую — слишком неуместно это было сейчас и слишком сильную оплеуху я мог за это получить. К тому же, не хотелось портить новые ботинки.

Мы трансгрессировали в Министерство. На волшебных носилках пронесли тело молодого человека. Чуя, увидев его, отвернулся, но снял шляпу и прижал её к груди, словно из его сердца грозилось что-то выпасть и он надеялся поймать это «что-то» своей шляпой.

— Чуя!

К нам подбежала девушка. Я лениво окинул её взглядом. Волнистые русые волосы с ржавым отсветом, бледно-зелёные глаза. Ничего особенного. Она очень юна: ей едва минуло восемнадцать. Роман с такой вряд ли получится.

— Как это произошло? — тихо спросил Чуя.

— Его... со спины, — ответила она и коснулась его плеча. Её щеки порозовели. — Мне жаль.

Весь её вид говорил о желании броситься Чуе на шею, но девушку, видимо, останавливал его застывший взгляд. Он вздохнул, потёр глаза и надел шляпу.

— Познакомься, Энн, — он указал на меня, — Оса... Ода Сакуноске, наш коллега из Японии. Мой напарник.

— Что?

— На время командировки, — быстро сказал он. — Даз... кхм, Сакуноске, это Энн Бронте, моя...

Он замялся.

— Бывшая напарница, — лицо девушки снова покраснело, но теперь от гнева, а не смущения. — Добро пожаловать, мистер Сакуноске! Вам очень повезло с напарником. Удачного дежурства!

Она развернулась на каблуках и пошла прочь. Чуя позвал её по имени, но она даже не обернулась. Я хмыкнул.

— С характером.

— Не твоего поля ягода, — отрезал Чуя. — Только попробуй её тронуть...

— Убьёшь?

— Убью.

Я засмеялся и последовал за ним к кабинету Багнолд. Там меня познакомили с начальником Отдела магического правопорядка, Бартемиусом Краучем — довольно суровым человеком с тяжёлым взглядом. Нас с Чуей отправили на дежурство в Лютный переулок.

* * *

Патрулирование Лютного переулка могло бы оказаться увлекательным, находись со мной рядом собеседник поинтереснее того, что мне предоставили. Даже ревнивая истеричка Энн была бы лучше Чуи в трауре. Я видел, что ему хочется рыдать или, по крайней мере, кричать, но он держит эмоции в себе и старательно переключает всё своё внимание на работу. Однако его взгляд был отстранённым и смотрел куда-то далеко; он мысленно купался в собственной скорби. Это бесило.

Мы бродили по полупустым улицам и проверяли документы у тех, кто казался нам подозрительным. Хотя, сказать по правде, подозрительно выглядели абсолютно все. Женщина, внешностью чем-то смахивающая на вейлу; прыщавый подросток, купивший мешок червивой земли; старуха с корзиной, полной соплохвостов.

— Милое местечко, — хмыкнул я, пряча руки в карманы — одновременно и от холода, и для того, чтобы в случае тревоги сразу выхватить волшебную палочку. — Ты, похоже, у Крауча любимчик, раз он отправил тебя именно сюда.

— Лютный переулок сейчас требует особого наблюдения, — ответил Чуя. — Здесь и в хорошие времена тёмными искусствами промышляли, но Министерство побаивалось что-то предпринимать: лучше пусть всякая муть группируется в одном месте, чем по стране рассеивается... Теперь же всё поменялось.

— Не значит ли это, что мы можем сейчас чисто случайно наткнуться на Пожирателя смерти, перевязать его розовой ленточкой с бантиком и преподнести в подарок Багнолд?

— Этим не шутят.

— Я совершенно серьёзно!

Чуя тяжко вздохнул и возвёл глаза к пасмурному небу.

— В теории. Но это практически нереально.

— А я попробую, — я указал на волшебника, шедшего из паба. — Вон тот не внушает доверия.

Чуя равнодушно посмотрел на него и пожал плечами.

— Делай, что хочешь. Я пока проверю лицензию у этой лавки.

Он поднялся на крыльцо и зашёл в деревянное здание, над дверью которого висела покосившаяся табличка: «Лечебные яды». Я подошёл к мужчине и попросил показать удостоверение волшебника.

— Что-то не так, сэр? — спросил он, вытаскивая из кармана замусоленной мантии блестящую карточку.

— Просто плановая проверка, не переживайте.

Я пробежал глазами по сверкающим изумрудным цветом имени и фамилии, дате рождения и задержался на образовании. Дурмстранг.

Мужчина начал нервничать.

— Меня беспокоит ваше лицо, сэр. Всё в порядке?

Я натянуто улыбнулся и вернул ему удостоверение, задержав напряжённый взгляд на его левой руке.

— Всё нормально, мистер Хитклиф. Но... Ответьте мне на один вопрос. Вы только что прикоснулись к своему запястью и поморщились. У вас травма?

— Обжёгся, когда яичницу жарил, сэр, — поспешно сказал Хитклиф и инстинктивно прикрыл левую руку правой.

— Будьте осторожны. Хорошего дня.

Я развернулся и направился к лавке «Всё для драконов». Хитклиф, провожавший меня насторожённым взглядом, огляделся и сделал движение, которого я ждал. Я притворился, что ничего не заметил, а сам невольно расправил плечи и прикрыл глаза. Ну давай. Не подведи меня...

— Остолбеней!

Красный луч пролетел от «Лечебных ядов» и сбил Хитклифа с ног. Он выронил палочку, которой целился в меня, и потерял сознание. Ко мне подлетел Чуя; он был в бешенстве.

— Идиот! — выпалил он, толкая меня в плечо. — Мракоборец ещё называется! Зачем ты подставил ему спину? Это же базовое правило! А если бы я вышел на минуту позже?

Я улыбнулся.

— Разве я не мог просто помочь тебе развеяться?

— Раз... развеяться? — его голос сел. — Ты... специально?

Я кивнул. Чуя застыл и в следующую секунду попытался зарядить мне пощёчину, но я поймал его руку. Он толкнул меня в грудь, и я, потеряв равновесие, сел прямо в лужу.

— Придурок! — выплюнул он, весь дрожа. — Ты... Я тебя ненавижу! В следующий раз помощи не жди!

Я открыл рот для словесной контратаки, но послышались шаги, влажные от воды, оставшейся после дождя, и к месту происшествия подбежала девушка в развевающейся фиолетовой мантии. Не взглянув на меня, она сразу обратилась к Чуе:

— Что случилось? Я увидела вспышку и услышала шум...

— Ничего серьёзного, — отозвался Чуя, покосившись на меня. — Один дурак геройствовать вздумал.

Девушка перевела взгляд на меня, и в её серых глазах дымчатой кошкой пробежала насмешка.

— Вы... героически пытались утонуть?

Её гибкие губы разошлись в усмешке. Я улыбнулся.

— Хорошая мысль, вы почти угадали.

Я поднялся на ноги и подошёл к ней ближе. Она была почти одного со мной роста и смело смотрела мне в лицо. Левый глаз лукаво сверкал из-под лихо завёрнутой чёлки тёмно-русых волос. Впрочем, оба этих очаровательных глаза тут же попытались просмотреть меня с помощью легилименции. Встретив мою окклюменцию, девушка улыбнулась ещё шире.

— Устроил тут цирк, — проворчал Чуя.

— Я проявляю себя на службе, — невозмутимо сказал я. — Между прочим, я этого типа ещё в конце улицы заметил. Он странно трогал левое предплечье, как будто оно жгло.

Чуя нахмурился.

— Чёрная метка?

— Вероятно. Я спросил у него, он начал торопливо оправдываться.

Девушка взглянула на бесчувственного Хитклифа, потом снова на меня.

— Вы намеренно вызвали у него подозрения и спровоцировали на нападение? — её улыбка стала уважительной. — Хитро!

Она протянула мне руку.

— Эмили Бронте. Рада знакомству.

Я пожал её руку, облачённую в чёрную шёлковую перчатку.

— Ода Сакуноске. Приятно познакомиться!

Я сделал попытку поцеловать ей руку, но она со смехом её высвободила.

— Это лишнее, мистер Сакуноске.

— О! — я изобразил на лице скорбь. — Вы раните моё сердце своей холодностью! Если вы не согласитесь на совместное утопление в этой луже, я умру от горя!

— Не слушай его, — встрял Чуя, буравя меня злым взглядом. — Он флиртует с каждой встречной.

— Не с каждой, — возразил я. — Вспомни сегодняшнее утро в Министерстве. Я не флиртовал с...

— А ты здесь какими судьбами? — нарочито громко поинтересовался Чуя у Бронте. — Лютный переулок — не самое подходящее место для прогулок.

— Заходила в «Горбин и Бэркес». Хотела привлечь владельцев к ответственности за торговлю проклятыми артефактами, но они предъявили мне свидетельство об исторической ценности и неприкосновенности их товара, — она горько усмехнулась.

— Это было ожидаемо, — Чуя пожал плечами. — Ты впустую потратила время.

Я хмыкнул.

— Интересные у вас законы.

Бронте снисходительно улыбнулась.

— Вы плохо знаете систему, мистер Сакуноске.

Она вздохнула и покосилась на Хитклифа.

— Если вы не против, я доставлю его в Министерство. А вы продолжайте дежурство.

Чуя махнул рукой.

— Пожалуйста. Мне уже тошно от них.

Бронте наклонилась к Хитклифу и закатала его левый рукав. На предплечье красовался жутковатый череп со змеёй.

— Вы оказались правы, мистер Сакуноске.

— Я всегда прав, — спокойно отозвался я.

Чуя бросил на меня угрюмый взгляд.

— Пойдём. Нам ещё три часа здесь патрулировать.

На прощание я коснулся кончиками пальцев запястья Бронте и шепнул ей в ухо:

— Вы ошибаетесь. Я прекрасно знаю систему.

Она посмотрела на меня с интересом. Я улыбнулся, пожелал ей хорошего дня и поспешил догнать Чую.

— У тебя зад мокрый, — сообщил он.

Я взмахнул палочкой и произнёс очищающее заклинание.

— А теперь?

— Теперь нормально.

— Ты даже не посмотрел!

— Сам смотри.

По дребезжанию, которое начинал издавать его голос, я понял, что сейчас лучше уступить. Я обернулся и, как мог, посмотрел на свою спину. Вроде, чисто. Краем глаза я заметил, как Бронте, от которой мы отдалялись, создавала портал из сухой ветки.

— Занятная леди, — я хмыкнул. — Сестра твоей Энн?

— Она не моя!

— Кажется, она так не считает.

Чуя насупился.

— Наши отношения с Энн тебя не касаются.

— Ладно-ладно. Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Да, Энн её младшая сестра. Что, подкатить вздумал?

— А можно? — я изобразил озабоченность. — Не убьёшь?

Он махнул рукой.

— С Эмили делай, что хочешь. Она себя в обиду не даст, сама сожрёт тебя с потрохами.

Я заинтересовался.

— Такая серьёзная дама?

— Карьеристка. Ты думаешь, она от доброты душевной предложила забрать того типа? Хочет показать, что работает не хуже других.

— Она тоже мракоборец?

Мне показалось, что Чуя секунду колебался.

— Да-а, — протянул он и почесал затылок. — Только её лишили некоторых полномочий после... одной истории. Теперь она занимается мелкими бумажками, на дежурства её не пускают. Но она рвётся доказать, что заслуживает доверия. Сегодня, вот, в «Горбин и Бэркес» попёрлась.

— А что за история?

— Не важно.

— Чуя...

— Я сказал: отвали! — рявкнул он. — Это не моя тайна. И вообще, давай работать!

Он ускорил шаг и ушёл вперёд. Я усмехнулся. Ничего, я всё равно узнаю эту тайну. От первого лица.

* * *

Через три часа нас сменила другая пара мракоборцев, а мы отправились в Министерство. Я порядком устал от ходьбы и планировал прилечь на диван в зоне отдыха, обустроенной специально для мракобрцев, но меня усадили писать отчёт о задержании Хитклифа.

Я взвыл минут через сорок. Письменная работа всегда была для меня пыткой: в школе я мог отказаться писать эссе просто потому, что мне лень браться за перо, зато блестяще отвечал устно. Преподаватели, тронутые моей гениальностью, вынуждены были с этим мириться.

Однако в Министерстве подобное не проходило. Крауч потребовал отчёт, составленный по всем правилам. Чуя расправился со своим за пятнадцать минут и ушёл отдыхать. Когда я попросил его о помощи, он покрыл меня тремя этажами уличной брани и вставил что-то про ответственность. Скрипя зубами от негодования, я дописал свой многострадальный отчёт и отправился в кабинет Крауча, чтобы вручить начальнику лично в руки.

Возле двери, за которой громко спорили два голоса, я остановился. Ругались мужчина (видимо, Крауч) и женщина. Я тактично решил подождать. Дверь внезапно распахнулась и вылетела Эмили Бронте. Ничего не видя перед собой, она врезалась в меня и наступила мне на ногу. Было больно: носки у её сапог были острые. Я потерял равновесие и схватился за её талию. Я упал на спину, Бронте свалилась на меня. Её лоб коснулся моего лица, и я почувствовал от её чёлки приятный аромат.

— Вы?!

Я улыбнулся.

— Можете не извиняться: я давно привык, что девушки падают мне в объятия.

Она покраснела ещё больше, оттолкнулась руками от моей груди, поднялась на ноги и убежала. Я поморщился от боли и сел.

— Сакуноске?

На пороге стоял Крауч.

— Вы чего тут расселись?

* * *

До общежития я добрался уже в темноте. Я разрывался между двумя естественными потребностями: потребностью в сне и потребностью в питании. Последняя победила, так как за весь день я успел съесть только пончик, купленный в магловском ларьке во время короткого перерыва. Удовольствие от мучного творения подпортил тяжёлый взгляд Чуи, я даже два раза подавился. Учитывая всё это, я просто помирал с голоду.

Готовить я не умел даже простейшие блюда. В этом просто не было нужды — всю работу по дому всегда делал Томми. Но вызывать эльфа в Лондон я не планировал, поэтому собрался с духом и взялся за готовку, одолжив у миссис Рид несколько картофелин.

Я так и не понял, что сделал неправильно, но из-под кастрюли вдруг повалил чёрный дым. Я быстро снял её с плиты, бросил в раковину и, задыхаясь от дыма, открыл окно и высунулся наружу. Справа послышался знакомый резкий голос:

— Ты общагу спалить решил?!

Я повернул голову. Чуя смотрел на меня из окна соседней квартиры.

— Я готовлю.

— Еду для драконов?

— Не переживай, все противопожарные меры я уже принял, — мне вдруг в голову пришла гениальная мысль. Я сделал уверенное лицо. — Сейчас проветрю немного и ещё раз попробую сварить картошку.

— Не двигайся и ничего не трогай! Иначе придушу! — крикнул Чуя и исчез из окна.

Я ухмыльнулся. До чего же мой бывший одноклассничек предсказуем! Через минуту он уже ломился в мою квартиру. Я открыл дверь и увидел его на пороге с котелком в руках, из которого вкусно пахло.

— Жарко́е, — объяснил Чуя и протянул котелок мне. — Ешь и — во имя Мерлина! — не приближайся к плите. Чайник сейчас закипячу и принесу тебе.

— Это так мило с твоей стороны, — я преувеличенно бережно взял котелок, глотая слюни.

— Не хочу, чтобы ты тут пожар устроил. Ты-то скоро свалишь, а нам здесь ещё жить.

Он ушёл к себе, а я устроился за маленьким столом на кухне. Картошка мягко разваливалась под напором ложки, а мясо таяло во рту. Не ожидал от Чуи такого кулинарного таланта.

С наслаждением пережёвывая жарко́е, я вдруг задумался: а из-за чего, собственно, мы с Чуей поссорились? Задав себе этот вопрос, я сразу нашёл на него ответ.

Наши отношения никто бы не назвал дружбой в её привычном понимании, однако если мы и дурачились, то всегда к месту; если и спорили, то в итоге обязательно приходили к общему знаменателю. На втором курсе всё круто поменялось. Я должен был ехать в Хогвартс по обмену, но именно тогда умер отец, и я не желал покидать дом. Хотя Мори и пытался сплавить меня («Пусть развеется!»), учителя решили, что это будет для ребёнка слишком серьёзной нагрузкой после полученной душевной травмы. Вместо меня, дабы поездка не пропадала, отправили Чую. И пусть мы не были друзьями, я счёл это предательством.

Незапертая дверь скрипнула, и на кухню с чашкой горячего чая вошёл Чуя. Он поставил её передо мной.

— Сладкое не ем, тут уж извини, — сказал он. — Пока можешь приходить ко мне ужинать, а потом заведёшь себе девушку, пусть она тебе и готовит.

— Долго я тебе докучать не буду, — успокоил я. — У меня уже есть одна кандидатка.

Он усмехнулся: догадался.

— Ну удачи. Я пошёл. Посуду не забудь вернуть.

— Хорошо выглядишь.

Он остановился в дверях.

— А как я, по-твоему, должен выглядеть?

Я загрёб ложкой побольше картошки с мясом и отправил в рот. Жуя, я ответил:

— Я думал, ты сразу после работы напьёшься.

Он нахмурился, прислонился плечом к косяку и спрятал руки глубоко в карманы.

— Ты правда думаешь, что я теряю на этой войне первого друга?

Ответ был таким неожиданным и рассудительным, что я чуть не подавился.

— Не первого и не последнего. Только если после каждого напиваться, до алкоголизма не далеко. А у нас людей не хватает, — он яростно сжал кулаки. — Ничего, когда всё это закончится, я выпью всё, что заслужил. Только бы эти твари получили по заслугам.

Я молча продолжал есть.