Призрачный зов (гет)

Габриэль распахнул глаза.

Предрассветные сумерки ещё не покинули комнату, затаившись в углах неверными тенями. Медленно сев на кровати, он потряс головой. Она всё ещё ощущалась тяжёлой, но пространство вокруг уже не норовило закрутиться в спираль. Вдохнув и выдохнув, Габриэль выпрямился, намереваясь спуститься вниз, чтобы немного поесть, — и застыл.

У окна стояла тёмная фигура. Габриэль мог поклясться, что секунду назад там никого не было, так что сомнений в том, что это призрак, не оставалось. Нахмурившись, он вгляделся в тень. От неё не ощущалось ни холода, ни чего-то ещё. Как будто её не существовало.

— Маэлис? — неуверенно позвал он.

Призрак медленно обернулся, и сердце Габриэля пропустило удар. Он не мог забыть это лицо, эти пронзительные глаза, окруженные сетью морщин, эти губы, так часто произносившие его имя без любви и ласки — как приказ. Или как магическое заклинание, которое вмиг могло сделать его нормальным. Габриэль хотел забыть, но, едва увидев её, снова вспомнил абсолютно всё и сжался, как мальчишка, ожидающий удара.

— Мама… — сорвалось с губ тихим шелестом.

Женщина не улыбнулась. А она вообще когда-нибудь улыбалась? Габриэль сгреб одеяло непослушными, вмиг оледеневшеми пальцами. Прошло столько лет с того дня, как он… 

— Ты в ловушке.

Голос её звучал так же хрипло и надломленно, как и прежде. Так, как он начал звучать незадолго до смерти. Габриэль вздрогнул, когда она шагнула вперёд, и снова увидел пустоту её серых — так говорили — глаз. В обрамлении коротко остриженных светлых волос её худое лицо, казалось, состояло из одних острых углов. Острый подбородок, излом бровей и усмешка на губах. Реми, казалось, всё в себе пыталась превратить в оружие и обращала его не на врагов, а на собственного сына.

— Не верь всему, что видишь, сын.

Прежде чем он успел что-то ответить, она наклонилась ещё ближе. Габриэль отшатнулся — скорее по привычке, чем от реальной опасности. И готов был поклясться, что услышал едва заметный вздох.

— Даже мне.

— Мама!..

Вместо ответа в сознании осталась лишь звенящая тишина, сменившаяся приглушёнными голосами. Габриэль пытался разобрать, что они говорят, но слышал лишь обрывки фраз и свое имя, повторенное несколько раз. Голос принадлежал женщине и казался знакомым. На Маэлис не похоже, у неё тембр ниже и интонации чаще всего резче. Он попытался уцепиться за эту мысль и вспомнить, кому мог принадлежать такой голос, но каждая попытка перебрать в голове знакомых отдавалась тянущей болью. 

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Габриэль смог окончательно вынырнуть из мутной дрёмы и открыть глаза. Он был уверен, что находится дома, и не сразу сообразил, что светлые стены просторной палаты и пищащие приборы совсем не похожи на обстановку его комнаты. Нахмурившись, Габриэль повернул голову и обнаружил рядом Лору, сидящую на стуле. Та что-то писала в блокноте, а заметив, что парень очнулся, отложила записи и быстро поднялась.

— Габриэль, наконец-то. Я уж думала, придется вызывать санавиацию и везти тебя в Париж. С возвращением. Как ты себя чувствуешь?

Прислушавшись к себе, Габриэль поморщился и честно ответил:

— Как будто меня побили.

— Ну, насколько я могу судить, так и есть, — хмыкнула Лора. — Сможешь сесть?

С её помощью он принял сидячее положение, позволив ей посветить фонариком в глаза. Заметив, как она кивнула сама себе, поинтересовался, обводя рукой помещение:

— Я что, при смерти, раз мне выделили отдельную палату?

— Нет, конечно, — хмыкнула Лора. — Но я немного воспользовалась служебным положением, чтобы позаботиться о друге.

Только сейчас Габриэль присмотрелся и понял, что на Лоре белый халат. Он нахмурился. 

— Почему на тебе белый халат?

Она вскинула брови и поправила очки.

— Потому что я врач?

— И как давно?

Судя по тому, как сочувственно покачала головой Лора, вопрос прозвучал максимально глупо.

— Кажется, тебя хорошо приложили. С самого выпуска из медицинского, Габ. Не то чтобы я занимаю высокую должность, но руководство меня ценит, поэтому я и попросила для тебя отдельную палату.

Она взглянула на часы и выпрямилась.

— Ни о чем не беспокойся и отдыхай. Я зайду через пару часов, и, если всё будет в порядке, тебя выпишут.

Она направилась к двери, и вдруг Габриэль её окликнул:

— Лори, постой.

— Да? — Она обернулась. 

— Тот, для кого ты брала пончик. Как всё прошло?

Явно не ожидавшая этого вопроса Лора рассмеялась.

— Помнишь. Значит, амнезии нет. Это хорошо. А с Амиром мы встречаемся. 

Подмигнув ему, она вышла. Габриэль со вздохом откинулся на подушки, улыбнувшись. Хорошо, что у неё всё сложилось. Не то чтобы он не видел в Лоре женщину, просто для него она была подругой. Близкой, знавшей почти все его секреты настолько, насколько это позволяла её же безопасность. Но девушка… Габриэль не знал, как объяснить, но чувствовал, что ему нужен другой человек. Искры, которая разбудила бы его интерес к школьной подруге, так и не вспыхнуло. Оно, наверное, и к лучшему. С учётом того, что происходило в последнее время, он не хотел, чтобы пострадали близкие люди.

Выдохнув, Габриэль потёр лицо и, потянувшись за стаканом воды, стоявшим на тумбочке, залпом его выпил. Память он, вопреки переживаниям Лоры, не потерял, хотя сама мысль об этом казалась соблазнительной. То, что Габриэль узнал, не укладывалось в голове, и он совершенно не знал, что с этим делать. Маэлис, его самая ближайшая подруга — охотник и реликт? Призрак, способный легко убить человека? Эта девчонка, игравшая с ним в прятки и боявшаяся кошек? Да быть того не может. Габриэль вспомнил её лицо в момент, когда она пыталась дотянуться до Вито, и зажмурился. Может. Ещё как может. Глупо обманывать самого себя. Он всегда догадывался, что Маэлис куда сильнее, чем показывала, и то, что она никогда не вредила ему, не значило, что она не могла сделать это. 

Габриэль прислушался к себе, думая, что найдет внутри страх, но там громче всего звучала лишь обида на её недоверие. Они знали друг друга всю его жизнь, и она столько лет молчала о таких важных вещах! Конечно, первый порыв наговорить гадостей прошел, не без помощи Вито, естественно. И всё же Габриэль понимал: то, что он услышал в кофейне — лишь верхушка айсберга. И им предстоит поговорить о многих вещах. Возможно, даже о матери. То, что она явилась к нему так бесцеремонно, потревожив его покой, наверняка связано со всеми этими событиями. 

Только вот сейчас думать об этом он был не готов. И будет ли вообще — неизвестно. 

До самого возвращения Лоры Габриэль так и не сомкнул глаз, перескакивая с одних размышлений на другие. То беспокоился о кофейне, то гадал, как теперь разговаривать с Маэлис и Вито, то хотел позвонить сестре. А в конце концов все разрозненные мысли сформировались в одну — он хотел домой. Об этом он и сообщил Лоре, стоило ей переступить порог палаты. Она хмыкнула.

— Если пациент заявляет, что хочет домой, значит, не так уж он и болен. Давай мы тебя ещё раз осмотрим.

Закончив через несколько минут, она удовлетворённо кивнула.

— Порядок. Ещё пару дней нужно соблюдать постельный режим, много отдыхать и не нервничать…

На этих словах Габриэль не удержался от кривой усмешки. 

— Что? — Лора вскинула бровь. — Какие-то проблемы?

— Нет. — Габриэль покачал головой. — Продолжай.

Получив исчерпывающие инструкции, предписывающие относиться к себе бережно и не перенапрягаться, он, наконец, покинул больницу. Потерянные сутки, которые Габриэль провел под наблюдением, неприятно кололи мыслью об упущенной выручке. Скоро предстояло платить поставщикам, и Габриэль сомневался, что успеет собрать нужную сумму, если так пойдет и дальше. Конечно, у него были сбережения на случай, если придется экстренно взять где-то деньги, но трогать их не хотелось. 

Не успел он, однако, пройти и пары шагов по улице, как его окликнули.

— Эй, малец!

Не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кто это. Габриэль невольно скрипнул зубами. Он полагал, у него ещё будет время, чтобы подумать, как вести себя с Маэлис и Вито. У них, судя по всему, на это были другие планы.

— Вито.

Габриэль не улыбнулся. Вито ответил ему столь же неприветливым выражением лица. 

— Не думай, что я очень рад с тобой нянчиться. Твоя наседка вытрепала мне все нервы.

— Не думал, что ты такой чувствительный, — не удержался от шпильки Габриэль.

Вито состроил гримасу.

— Очень смешно. Поехали.

— На чем?..

Не удостоив его ответом, Вито отвернулся и скрылся за ближайшим поворотом. Ещё пару раз свернув следом за ним узкими переулками, Габриэль вышел на небольшую стоянку. Заметив, у какой машины остановился охотник, он с трудом заставил себя не раскрывать рта от удивления. Черный лоснящийся бок автомобиля отражал солнечные лучи, а фары казались хищно прищуренными. Машина походила на пантеру, пригнувшуюся к земле и готовую к молниеносному прыжку.

— Бугатти Широн? 

Вопрос о том, сколько же зарабатывают охотники, чуть не сорвался с губ. Габриэль вовремя осекся, хотя, поймав, взгляд Вито, понял, что мог бы и не стараться. Тот явно всё видел, однако вместо ожидаемой насмешки лишь чуть заметно приподнял уголки губ. Полная печали и едва уловимой светлой тоски, улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Не моя. Жены. Делала по спецзаказу. — Он пожал плечами. — Хотела возить в нём детей.

Поняв, что речь идёт о дополнительных двух сиденьях сзади, Габриэль изогнул бровь. Кто его жена, чтобы позволить себе такое?.. Он шагнул ближе и осторожно провел пальцами по нагревшемуся металлу. Казалось, что это большое животное, которое вот-вот заурчит.

— У твоей жены хороший вкус.

— Был.

Габриэль резко обернулся, но Вито уже сел за руль, спрятав глаза за стеклами тёмных очков. Понимая, что это тема, которой лучше не касаться, Габриэль устроился рядом и едва успел пристегнуться, как Вито вжал педаль в пол.

— Сдурел? — возмутился Габриэль, намертво вцепившись в дверную ручку.

— Быстрее верну, быстрее освобожусь.

— Куда вернёшь, на тот свет?

Вито ухмыльнулся, хотя это было скорее похоже на оскал животного.

— А это как получится.

Габриэль нервно выдохнул. Дом находился не так далеко от больницы, но местами улицы были настолько узкими, что казалось, машина вот-вот заденет стены. На одном из поворотов Вито едва не сбил женщину, лишь чудом вывернув руль влево так резко, что Габриэля мотнуло. Сам Вито сохранял невероятное спокойствие, а в особо опасных моментах как будто и вовсе веселился. Словно ему доставляло удовольствие играть со смертью, дразнить её.

С визгом покрышек остановившись у дома, Вито повернулся к Габриэлю и подмигнул, сдвинув очки наверх.

— А теперь проваливай из моей машины. Я свое дело сделал.

— Уверен?

Маэлис, оказавшаяся на заднем сиденье машины, вальяжно раскинулась там и ткнула в него пальцем.

— У меня есть для тебя ещё работёнка.

— Провались к дьяволу, чика, — процедил Вито, сжав руль. — У меня дела.

Маэлис расхохоталась. 

— У тебя? Дела? А не ты ли весь последний месяц ныл, что в этом паршивом городишке ни одного пожирателя и совершенно нечем заняться? Так я нашла тебе работу. Тряхнешь стариной, постоишь за прилавком вместо Габи.

Она наклонилась вперёд и добавила:

— Надо же тебе искупить вину.

Вито от этой фразы дернулся так, будто его ударили. На мгновение в его руке снова возникла черная цепь, но тут же пропала. Вито медленно вдохнул, выдохнул и выпрямился, искоса глянув на Габриэля. 

— Ладно. Пошли, рагаццо. Покажешь, что там у тебя и где.

Тот, однако, не сдвинулся с места.

Посмотрев в зеркало заднего вида, он поймал внимательный взгляд Маэлис. Та чуть заметно поджала губы и покачала головой. Может, это и правда звучало, как неплохая идея, но она опять решала всё за него. А после того, что случилось, он не собирался подчиняться, не задавая вопросов и не ставя под сомнение всё, о чем она говорила.

— Я никуда не пойду, пока вы двое не объясните мне, о чем речь.

— Вот видишь! — Вито экспрессивно всплеснул руками. — Он не хочет!

Маэлис на это лишь ухмыльнулась. Подавшись ближе к креслу Габриэля, она вкрадчиво заговорила, глядя ему в глаза через зеркало:

— Видишь ли, в чем дело, малыш. После сотрясения и суток в больнице ты похож на призрака куда больше, чем я. Я знаю, что ты псих и готов хоть сейчас встать за прилавок, но это… — Она повела рукой, и по позвоночнику Габриэля растекся холод, — неразумно. Поэтому сейчас ты поешь, примешь душ и ляжешь спать. А этот бездельник поработает вместо тебя.

Звучало настолько же безумно, насколько и логично. Как бы Габриэль ни хорохорился, он не чувствовал в себе достаточно сил для работы. Гнала его туда больше необходимость, и он бы многое отдал за горячий душ и спокойный сон в собственной кровати. И всё же мысль позволить Вито работать за себя вызывала по меньшей мере огромное сомнение.

— Он? Бариста?

Видимо, недоверие задело Вито сильнее, чем нежелание заниматься чужим делом. Повернувшись, он прищурился, и глаза его нехорошо блеснули. 

— В Риме я был отличным барменом, и поверь мне, отличу латте от капучино, а эспрессо от американо. 

— А я думал, бармены должны отличать мохито от маргариты. — Габриэль насмешливо изогнул бровь. — Или я чего-то не понимаю?

— У меня был широкий профиль, — огрызнулся Вито. — Так тебе нужна помощь или нет?

Маэлис молчала, не вмешиваясь, но Габриэль чувствовал ее внимание. По глазам Вито он видел, что тот ждёт отказа, и хотел было уже так и сделать, но в последний момент передумал. Это всего лишь на один день, решил он. Закрывать кофейню больше нельзя.

— Ладно, хорошо. Но мы должны забрать выпечку у Мориса. То, что осталось, уже нельзя продавать.

Маэлис удовлетворённо кивнула.

— Развлекайтесь, мальчики. 

И исчезла. Вито закатил глаза.

— Да чтоб черти жарили её душонку до скончания веков, — процедил он и завел мотор. — Показывай, куда ехать.

Габриэль счёл за лучшее не возражать. Объяснив, как добраться до Мориса, он через несколько минут вышел перед пекарней и хотел было уже зайти внутрь, но вернулся. Подойдя к машине со стороны водителя, он осторожно постучал по стеклу. По лицу Вито явственно читалось, насколько он это самое стекло опускать не хотел.

— Ещё скажи, у тебя денег нет, — язвительно проговорил он, приоткрыв окно меньше, чем наполовину.

— Вообще-то нет. — Кивнул Габриэль. — Вы увезли меня в больницу без бумажника.

— Дьявол и все его черти! Почему ты такой беспомощный?

Под ноги Габриэля упал бумажник. Само окно закрылось почти сразу, и он заметил, как устало откинулся Вито на сиденье. 

Медленно подняв то, что ему бросили, Габриэль выпрямился и бросил ещё один взгляд на охотника. Вопрос, заданный Вито в сердцах, на самом деле попал в точку, снова разбередив и без того не затянувшуюся рану. Габриэлю и самому не нравилось всё это. Но пока выбора, кроме как следовать намеченному плану, не было. Звучало как оправдание, и исправить это мгновенно он был не в силах.

А будет ли вообще?..

Едва Габриэль вошёл, Морис взволнованно всплеснул руками. 

— Мальчик мой! Подожди, сейчас я порадую эту почтенную мадам…

Женщина, стоявшая у прилавка, смущённо улыбнулась. Габриэль старался не прислушиваться к их разговору и тихо прошёлся по пекарне. Привычный свет снова наполнял помещение, и это отзывалось внутри спокойствием. Пекарня Мориса всегда была для Габриэля чем-то вроде тихого островка, куда приятно возвращаться и где всегда ждут. Знать, что тут всё вернулось на круги своя, оказалось приятно, хоть он и не приложил к этому руку. Пусть хотя бы в жизни Мориса будет тишина и уют.

— …Габриэль!

Он вздрогнул и поднял голову, чувствуя, как та слегка закружилась.

— Прости. Задумался.

— Ты плохо выглядишь.

Морис вышел из-за прилавка и, приблизившись, вгляделся в лицо Габриэля. В его глазах плескалось неподдельное беспокойство.

— Почему тебя так быстро выписали?

— Что?.. — Габриэль опешил. — Откуда ты знаешь?

Морис фыркнул.

— Динан большая деревня, дорогой мой. Тут все знают друг друга если не через одного, то через двоих точно. Так что я ещё вчера узнал, что ты в больнице. Но навестить не успел. Ты сам здесь. И собираешься работать? С ума сошел?

Габриэль усмехнулся, пряча вдруг нахлынувшую горечь. Отцовская забота Мориса отзывалась внутри желанием рассказать всё. Выплакать все беды, горечи и одиночество, съедавшее сердце. Он хотел бы рассказать об этом отцу, зная, что тот бы понял, да даже матери!.. Но у него был только Морис. Бедный, взволнованный Морис, которому лучше не знать правду о малыше Габи до тех пор, пока не придет срок. 

— Я нашел временного работника. Не волнуйся. Отдохну день или два.

Взгляд Мориса выражал крайнюю степень недоверия, и он несколько минут молчал, выискивая на лице Габриэля признаки вранья. Видимо, не получив подтверждения своим опасениям, он шумно вздохнул и махнул рукой. 

— С твоим упрямством не совладать и Деве Марии! Ладно, если ты думаешь, что так лучше, давай порадуем и твоих гостей. У меня тут как раз пончики по новому рецепту…

От Мориса Габриэль вышел с тремя тяжёлыми коробками вместо двух и странным умиротворением, которое не смог сбить даже хмурый Вито. Загрузив коробки в машину, Габриэль устроился сам и прямо посмотрел на охотника.

— Вот. Твой бумажник. Я верну всё, что оттуда взял.

Вито забрал его и небрежным движением закинул в бардачок.

— Если я не досчитаюсь там пары сотен тысяч, будешь должен мне до конца жизни, рагаццо.

Вито завел мотор и покосился на Габриэля.

— И не улыбайся так. Бесишь.

Тот в ответ фыркнул, чем вызвал очередное неразборчивое ворчание на итальянском. Возможно, Вито даже его проклинал, слишком уж часто в нескольких фразах промелькнуло знакомое «дьявол». Вито вообще с удивительным равнодушием относился к этому, хоть и касался смерти так близко. Быть может, даже хозяина ада видел, как знать. Габриэль хотел было уже спросить, но не стал. В раздражении Вито не чувствовалось настоящей злобы, скорее, усталость, но испытывать чужое терпение не хотелось. Вместо этого он снова подумал о Морисе. Перед тем, как Габриэль ушел, он вдруг положил сверху листок бумаги с номером телефона.

— Знаешь, я давно хотел это сделать. — Он неловко улыбнулся. — Мы столько лет знакомы, а случись что, и найти друг друга не можем. В общем…

Мужчина заметно смутился, и вдруг, собравшись с духом, выпалил на одном дыхании:

— Ты мне как сын, так что если вдруг беда, звони в любое время. Понял?

Габриэль улыбнулся. Всё, что тревожило, в этот миг отступило и поблекло. Показалось незначительным. Может, так и должно быть?

— Понял, Морис. Спасибо.

Свой номер Габриэль, конечно, тоже оставил, взяв клятвенное обещание звонить в случае чего. Именно это действие, дарившее чувство нужности, и вызывало улыбку, которую не хотелось скрывать. Заметила ее и Маэлис, но никаких колкостей или едких замечаний не прозвучало. Напротив, приблизившись к прилавку, за который он только что зашёл, она тихо спросила:

— Старик в порядке?

Габриэль резко вскинул голову, не ожидая вопроса, и она пояснила:

— Ты говорил, у него были проблемы. Все наладилось?

Он медленно кивнул, но не стал ничего добавлять. Маэлис прищурилась, явно собираясь спросить что-то ещё, но передумала и отошла к сидевшему в дальнем углу Вито. Охотник походил на мрачного нахохлившегося ворона, и сомнение в том, что он справится с работой, становилось всё сильнее с каждой минутой. Закончив раскладывать выпечку, Габриэль подозвал его к себе. 

— Знаешь, как это работает? — спросил он, показывая на кофейный аппарат.

Вито закатил глаза.

— За кого ты меня принимаешь?

— За человека, который не любит работать с людьми. Сделай капучино.

Вито вскинулся, собираясь возразить, но осекся. Пробурчав что-то себе под нос, он принялся за дело, и спустя пару минут изящным движением поставил перед Габриэлем чашку ароматного кофе. Пробовать тот не торопился, сначала оценив пенку и несложный, но четкий рисунок листика дерева. 

— За подачу пять с натяжкой, — прокомментировал он, чем вызвал кривую усмешку. 

— Попробуй сначала, — бросил Вито.

Он смотрел на Габриэля внимательно и настороженно, без тени доброжелательной улыбки. Наслаждаться напитком в таких условиях, будь он обычным гостем, оказалось бы непросто. Решив сказать об этом после того, как попробует кофе, он сделал глоток — и замер. Медленно подняв голову, прищурился и посмотрел на Вито внимательнее. Тот, заметив, напрягся и подобрался, словно готовясь к атаке.

— Кем ты, говоришь, работал? — задумчиво переспросил Габриэль.

Вито оскалился.

— Есть претензии — говори сразу. 

— Да в том и дело, — Габриэль удивлённо вздохнул, — что их нет. Вкус идеальный. Где ты этому научился?

Интерес был отнюдь не праздным. Габриэль обучался у хорошего бариста в Париже, долго практиковался, изучал новые рецепты. Многие гости, придя однажды, возвращались вновь, говорили, что его кофе лучший в этой части Франции. Но такого вкуса, идеально терпкого и насыщенного, такой мягкой, бархатистой пенки у него не выходило, как он ни старался. Возможно, Габриэль судил предвзято, не имея иных вариантов для сравнения под рукой. Теперь же убедился. 

Вито, явно не ожидавший такой реакции, почесал кончик носа ложкой, а потом вдруг подался вперёд.

— Боишься, что я уведу у тебя клиентов? — ухмыльнулся он. 

— Не клиентов, а гостей, — поправил его Габриэль и покачал головой. — Ты не из тех, кто променяет судьбу охотника на то, чтобы улыбаться чужим людям.

— В яблочко. 

Вито подкинул ложку как нож и, ловко поймав за ручку, указал ее кончиком на Габриэля.

— Да и тебе здесь не место. — Он снова наклонился к Габриэлю, и в глазах полыхнул холодный, расчётливый огонь. — Ты правда думаешь, что быть проводником во вшивом французском городишке твой предел?

— Достаточно, Вито.

Маэлис, до этого молчавшая, приблизилась и остановилась за плечом Габриэля. Голос её звучал тихо и будто бы устало. Чуть повернувшись, Габриэль заметил, что она смотрит на него с невысказанной тревогой и печалью.

— Да брось, — отозвался Вито и ухмыльнулся. — Неужели ты не ощутила? У парня есть потенциал, и прятать его здесь, когда в ордене так нужны рабочие руки, — преступление.

— Да. Именно поэтому орден сослал тебя во вшивый французский городишко, Вито. Я знаю, чего ты хочешь. Но это неправильно. 

Она покачала головой и отвернулась.

— В отличие от нас с тобой, у Габриэля всё ещё есть сердце. Я не позволю убить в нём человека. 

Ни слова больше не добавив, она исчезла. Вито, лицо которого мрачнело с каждой секундой, в сердцах выругался, стиснув ложку. Габриэль молча допил успевший остыть кофе и со стуком поставил чашку на стойку.

— Не знаю, о чем вы двое говорили, и знать пока не хочу. Мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору. А пока открой двери и можешь приступать к работе. И, пожалуйста, Вито, улыбайся. 

Габриэль скорее, почувствовал, чем увидел, как оскалился ему в спину охотник. Но думать об этом уже не хотелось, равно как и о том, что он сказал. Габриэля устраивала эта жизнь и возможность давать умершим людям шанс спокойно уйти. Не сражаться, а просто мирно разговаривать и слышать чужие души, чувствуя отклик на их истории в собственной жизни. Да и в словах Маэлис прятался определенный смысл. Не то чтобы ему было с чем сравнивать, но если судить по этим двоим, им обоим не хватало лютой доли человечности. Одна заменила её хлестким сарказмом на грани с грубостью, другой — едкой злостью. В нем самом тоже этого хватало, но давать волю таким чувствам и качествам Габриэль не хотел. 

В мире и без того хватало злобы и агрессии. Габриэль хотел сохранить что-то светлое, что было в его силах. 

Едва добравшись до верхнего этажа, Габриэль принял душ, рухнул в кровать и проспал до следующего утра, не услышав будильника, заведенного на вечер. Открыв глаза, он не сразу понял, который сейчас час, заметив за окном солнце. Подумав, что прошло всего пару часов, он зевнул и хотел продолжить спать, но отвлекся на уведомление, пришедшее на телефон. Взяв его в руки, Габриэль с недоумением обнаружил шестнадцать пропущенных от сестры и прилетевшее следом сообщение.

«Если ты не ответишь через полчаса, я возьму билет, приеду и вытрясу из тебя душу».

— Да что…

Взгляд упал на дату, и остатки сна мгновенно сняло как рукой. Габриэль резко сел. Вчера же было девятое! Он что, спал больше суток и даже не слышал, как звонила сестра? Проклятье, надо же было проверить, что там натворил Вито! А если он испортил ему репутацию и разогнал всех гостей? Не стоило вообще доверять этому человеку кофейню…

Габриэль быстро встал, но тут же замер, покачнувшись. В голове неприятно зашумело, и он стиснул зубы, пережидая, пока не станет легче. Дьявол бы побрал всё это! У него нет времени валяться в постели, нужно работать, да и вся эта история с охотниками… Габриэль потёр ладонью лицо. Мыслей было столько, что становилось непонятно, за что хвататься в первую очередь. Решив сначала разобраться с сестрой, он быстро написал, что перезвонит через полчаса, и скрылся в душе.

Разговор с Орели не занял много времени, но отнял достаточно терпения. Сестра, которая удивительным образом чувствовала, когда ему плохо, грозилась приехать ближайшим рейсом, а Габриэль, как мог, успокаивал её. Смотреть ей в глаза сейчас и изображать, будто ничего не происходит, у Габриэля не нашлось бы сил. Поэтому он с трудом, но всё-таки убедил Орели, что не стоит бросать важные съемки и что с ним всё в порядке, просто немного приболел. Судя по голосу, она не очень-то и поверила, но спорить перестала, получив клятвенное обещание созвониться вечером и отчитаться, как самочувствие. Заверив сестру в самой жаркой любви и послушности, Габриэль отключился.

Схватив первые попавшиеся в шкафу футболку и спортивные штаны, он быстро оделся и вышел в коридор, намереваясь проверить, на месте ли вообще кофейня, или предприимчивый Вито успел переделать её под стриптиз-бар. Коснувшись перил лестницы, он уже спустил ногу на первую ступеньку, и вдруг застыл, услышав голоса.

— …в регионе обнаружили уже четырех пожирателей. Для ваших мест это слишком много. Андри позвонила вчера вечером, просила проверить. Один из них движется в нашу сторону.

— Ты не можешь уехать. Не сейчас. 

— Боже, детка, ты переживешь без меня пару дней. А мне надо поохотиться, я здесь засиделся.

— Дело не во мне, Вито. Габриэль…

— Я ему не нянька! Вот если бы ты…

— Помолчи.

Голоса смолкли, и он крепче сжал перила. Подслушивать нехорошо, он это знал. И всё же то, что обсуждали Маэлис и Вито, касалось и его. Впрочем, судя по тишине, его обнаружили, и прятаться больше нет смысла. Глубоко вдохнув, Габриэль сделал несколько шагов вниз, чтобы увидеть, как выжидающе на него смотрят. Маэлис нагло сидела на стойке, закинув ногу на ногу и опираясь на одну руку. Откровенно соблазнительная поза, на которую наверняка повелся бы любой мужчина, будь девушка живой. Сам же охотник сидел за одним из столиков. Вито успел сменить костюм, уложил темные волосы и невозмутимо потягивал кофе. Заметив Габриэля, он ухмыльнулся. 

— Подслушивать нехорошо, рагаццо. 

— Как и обсуждать меня в моё отсутствие, — парировал Габриэль и подошёл ближе. — Почему ты здесь? Я думал, ты уехал ещё вчера.

— Так и было. — Вито кивнул. — Я отработал до позднего вечера, закрыл смену и уехал домой. Но тут такое дело…

Габриэль напрягся. Он так и знал. Что-то случилось.

— Что? Говори. — Габриэль подался вперёд, опираясь ладонями о стол и глядя на Вито сверху вниз. Точно так же, как тот смотрел на него вчера.

Вито, довольный произведенным эффектом, намеренно затянул паузу, отпив ещё кофе. Габриэлю очень хотелось встряхнуть его как следует, но уроки, полученные на собственной шкуре, запоминались накрепко. Охотник — не тот противник, на которого можно бездумно бросаться. Поэтому Габриэль постарался сдержать раздражение. 

— Да что ты так переживаешь? — хмыкнул тем временем Вито и прищурился. — Боишься, что я тебя разорил?

Габриэль стиснул зубы. Насмехаться над ним самим Вито мог сколько угодно, но кофейня — детище, в которое вложено много сил и труда. Такого обращения это место точно не заслуживало.

— Просто скажи ему. — Маэлис спрыгнула со стойки и приблизилась, остановившись чуть поодаль, слева от Габриэля. — И перестань его дразнить. Однажды он тебе ответит.

— Жду не дождусь. — Вито иронично отсалютовал кружкой, одним глотком допил кофе и поставил её на стол. — Ничего с твоей драгоценной кофейней не случилось. Я просто решил вспомнить юность и сделал несколько безалкогольных коктейлей из того, что у тебя нашлось. Людям понравилось. Я обещал поработать ещё и сегодня. А вот завтра разбирайся со всем этим сам.

Вито откинулся на спинку с самым удовлетворённым видом, а Габриэль моргнул. Мало того, что он такого не ожидал, так ещё охотник, вчера не желавший оставаться в кофейне, сегодня пришел сам. Он перевел взгляд на Маэлис, но та только пожала плечами.

— Я же говорила, что ему скучно.

Габриэль закрыл глаза и медленно вдохнул и выдохнул. Чувство, что собственная жизнь стремительно уходила из-под контроля, с каждым днём становилось только сильнее. Габриэль не понимал, куда он двигается, что делать и как думать обо всём происходящем. Каждое событие всё больше походило на абсурдную пьесу, задуманную автором, которого совершенно не заботил логичный сюжет. А может, этого сюжета не было и вовсе.

Мог ли он что-то изменить? Мог. Выгнать к чертям собачьим Вито, самому заняться кофейней и забыть про всё. Только вот сны могли снова вернуться — странно, что сегодня он ничего не видел, — а Вито, связанный с Маэлис контрактом, никуда не денется. Так и будет сюда приходить, раз теперь его личность раскрыта. Возможно, делать этого не стоило, но винить Маэлис Габриэль не мог. Он сам начал задавать вопросы. Никто не виноват в том, что ему не нравились ответы.

— Может, хоть кассу проверишь? — спросил вдруг Вито, наклонившись вперёд с ухмылкой. — Может, я вор и обнес тебя, пока ты спал.

Габриэль вздрогнул, поняв, что слишком долго ничего не делал и не отвечал. Кассу и впрямь стоило бы пересчитать в первую очередь, только вот он сомневался, что там пусто. Будь у Вито подобная цель, его бы точно здесь не было. 

— Может, ты и вор, но не идиот. — Габриэль дёрнул плечом и развернулся к прилавку. — Возвращаться на место преступления будет только полный псих.

Вито за его спиной расхохотался.

— Какой же ты наивный, рагаццо, — отсмеявшись, отозвался он. — Кого ты воспитала, Маэлис?

Она не ответила, и Габриэль был благодарен за эту тишину. Впрочем, ему и самому хотелось узнать, кого же на самом деле из него пытались вырастить, а кем желал быть он сам. Все прежние ориентиры смазались, а поиск новых казался блужданием в темноте.

Вопреки самым худшим ожиданиям, денег в кассе оказалось почти в два раза больше, чем обычно. Пересчитав несколько раз, Габриэль поднял голову и поймал взгляд довольного собой Вито. Укладывалось это в голове как-то слабо. Что он сделал, чтобы столько заработать? И чего не делал сам Габриэль, раз у какого-то пришлого охотника получилось куда лучше, чем у него?

— Признайся честно. — Габриэль опёрся ладонями о стойку и медленно выдохнул. — Ты пытал тут людей, и они платили тебе, чтобы ты их отпустил?

Вито щёлкнул пальцами, и глаза его вспыхнули. 

— Отличная идея! Сегодня так и сделаю.

— Проклятье, я серьезно, Вито!

Габриэль не выдержал и хлопнул ладонью по стойке. Кожа вспыхнула огнем, и он тихо зашипел, встряхнув рукой, но тут же вскинул её и обвел помещение. Огонь с руки, казалось, перебрался внутрь, в грудь, разгорелся там, и эмоций этих было слишком много, чтобы их разобрать.

— Это место — мой дом! Всё, что у меня есть! Я много работал, чтобы оно стало таким! Доверив его тебе, я…

Запал вдруг резко кончился, и Габриэль растерянно замолчал. Он и сам не понимал, зачем это сказал и что в итоге хотел донести. Вряд ли Вито было всё это интересно. Он потёр ладонью лицо и медленно выдохнул. Собственное состояние не нравилось ему всё больше. Раньше Габриэль куда лучше умел держать себя в руках, не срываясь на всех подряд. А теперь…

Теперь он почти ничего не знал и не понимал. Этого ли он хотел, задавая Маэлис вопросы?

Задумавшись, Габриэль не сразу заметил, что Вито, бесшумно поднявшись, остановился по ту сторону стойки. Поставив на неё чашку, он вальяжно опёрся о поверхность бедром и снисходительно улыбнулся. В этой снисходительности виделась насмешка, словно он видел Габриэля насквозь. Быть может, так и было.

— Расслабься. Я не собираюсь отнимать у тебя это место. Просто проведу здесь ещё один вечер в качестве бариста и дам тебе время прийти в себя. К тому же, как ты слышал, мне нужно уехать. Так что на какое-то время я избавлю тебя от своего присутствия. 

Он хмыкнул.

— Главное, не налажай тут без присмотра, малец.

— Я не малец, мне двадцать пять, — машинально поправил его Габриэль.

— А мне тридцать девять. Ты для меня мальчишка.

Габриэль закатил глаза. Сговорились они все, что ли?

— Ладно, хорошо. Один вечер. Но я буду в зале, надо разобраться с бумагами.

— Как тебе будет угодно. 

Габриэль поел и немного пришел в себя, но все равно первые пару часов не мог отпустить напряжение. Едва у двери звенел колокольчик, он вскидывал голову и пристально следил за тем, как работал Вито. Габриэль всё время ожидал какой-то ненормальной выходки и готов был сорваться в любой момент. Вито же, иногда ловя его взгляд, подмигивал — и больше ничего. Он улыбался клиентам, шутил и смеялся, показывал детям простые фокусы, а с испанскими туристами разговаривал на их чистейшем родном языке. Замечая Габриэля в зале, гости непременно здоровались и сообщали, что он «нашел отличного парня и наконец сможет отдохнуть». Когда за очередным восторженным гостем закрылась дверь, он откинулся на спинку стула и потёр переносицу.

— Я что, настолько хуже него? — пробормотал он себе под нос.

— Нет. Просто выглядишь неважно. Люди радуются, что ты заботишься о себе.

Ему не было нужды поворачивать голову, чтобы понять, что за спиной Маэлис. Она глушила свою силу настолько, что он едва ощущал привычный холод лопатками. А может, так на неё влияло присутствие Вито. Решив не спрашивать об этом, Габриэль всё же потянулся за наушниками. Неплохой способ скрыть разговоры с призраками, жаль, раньше ему это в голову не приходило.

Воткнув наушники, Габриэль открыл было рот — и тут же закрыл его, понятия не имея, что сказать. Он вроде перестал злиться, но и как прежде запросто начать разговор не мог. Он был не в силах даже заставить себя посмотреть на неё прямо! Шумно выдохнув, Габриэль неловко провёл рукой по шее и услышал тихий смешок.

— А ты не изменился. Всё так же не знаешь, что делать после ссоры.

Он не возразил. Она была права. Всякий раз, стоило им с Орели поссориться, он очень быстро остывал, но первым мириться не подходил, маялся, шатаясь из угла в угол, придумывал тысячу подходящих фраз — и ни одной не произносил вслух. Однажды это ему так надоело, что Габриэль поклялся не злиться на тех, кто дорог, и честно пытался держать слово. Иногда получалось. А иногда выходило… как теперь. И это тревожило не меньше того, что случилось.

— Прости меня. Я правда думала, что так будет лучше. 

— Благими намерениями…

— Я знаю, малыш. Мне правда жаль.

На секунду он ощутил на плече прикосновение. Такое привычное, такое родное. Даже не глядя, Габриэль ощущал в голосе Маэлис искреннее раскаяние, и оставаться по-прежнему отстранённым казалось всё более глупым. Он на миг прикрыл глаза. 

— Я думал, он тебя убьет. А я ничего не мог сделать. Ничего, понимаешь?

Голос предательски дрогнул, а тело окатило ожившей волной страха. Он ведь совершенно не знал, как её защитить! Всегда полагался на Маэлис и считал, что раз она призрак, ей уже ничего не грозит. А всё оказалось совсем не так.

— Ты и не должен был. — Маэлис снова легонько коснулась его, и Габриэль ощутил, как она улыбнулась. — Вито не причинил бы мне вреда. 

Она вздохнула.

— Он пытается казаться не тем, кто он есть. 

— А кто он есть?

Маэлис долго молчала и всё же ответила, когда Габриэль хотел повторить вопрос.

— Потерянный одинокий человек. Понаблюдай за ним.

Поначалу Габриэль не понимал, что должен был увидеть. Вито разве что не сиял, явно наслаждаясь тем, что делал. Его улыбки, когда удавалось рассмешить детей, выглядели очень искренними. Но, стоило им повернуть к выходу, лицо Вито на несколько мгновений сковывало, а в глазах зажигалось уже знакомое Габриэлю пламя. Только чувствовалось оно не угрозой, а болью. Вито, судя по всему, об этом знал, и волю собственным чувствам отчаянно старался не давать. Но что-то внутри — какая-то травма — раз за разом поднимало их, заставляя его ощущать то, что он не хотел. 

Габриэль знал: это не его дело. И всё же, когда очередная гостья с очаровательной девочкой подошли к стойке, тихо спросил:

— Что с ним произошло?

— Он говорил тебе что-то о машине? — вместо ответа поинтересовалась Маэлис.

— Только что она принадлежала его жене. — Он пожал плечами.

— И, конечно, умолчал, что оставил целое состояние, пока реставрировал её. — Маэлис помолчала. — На ней же она и разбилась.

Габриэль застыл на миг, а потом резко обернулся к Маэлис. 

— Что?..

— Когда он вздумает задушить меня за то, что я проболталась, вылей на него ведро холодной воды, это поможет. — Она усмехнулась и посерьезнела. — Он охотился за одним из пожирателей и упустил, что второй в это время присосался к его жене. Когда он понял, было слишком поздно. Он поглотил её, заставив на полной скорости влететь в стену на этой самой машине. В ярости Вито разнёс несколько кварталов, сражаясь с тем, кто убил его жену. Поэтому его и сослали сюда.

Она замолчала и добавила совсем тихо, так, что Габриэль еле расслышал:

— Когда провели вскрытие, обнаружили, что она была беременна. Он не знал.

Эта фраза ударила, будто молотом. Медленно обернувшись, Габриэль долго смотрел на Вито, пытаясь осмыслить то, что узнал. Он не так долго знал охотника, и за время знакомства тот как будто нарочно старался показать свои самые худшие черты. Словно не хотел, чтобы хоть кто-то узнал о нем больше, стал… ближе.

— Это… чудовищно, — прошептал Габриэль.

— Не проникайся к нему сочувствием, он этого не оценит, — усмехнулась Маэлис. — Он не раз пытался ранить меня, пару раз даже хотел развеять. А после каждый раз рыдал, как мальчишка, и глушил текилу. Он не может простить себя и каждого призрака, будь то обычный усопший или пожиратель, готов разорвать на куски, будто это поможет вернуть жену.

Маэлис говорила тихо, с едва слышным сочувствием. Большего она себе в его адрес не позволяла, и Габриэль думал, а мог ли он? Вито ему даже не друг и, судя по всему, быть им не стремится. Все эти доводы рассудка Габриэль прекрасно понимал, а ещё хорошо помнил, как обошёлся охотник с дорогим ему человеком и с ним самим. И всё же… Он снова посмотрел на Вито, и тот в ответ отсалютовал бокалом с коктейлем. Охотник ничем не показывал боли, не искал помощи или утешения, вместо этого встав за прилавок и развлекая гостей, пока хозяин приходил в себя. По крайней мере, стоило быть благодарным.

Габриэль выдохнул.

— Не знаю, зачем ты мне это рассказала, но вряд ли мы станем друзьями, — проворчал он негромко. 

Маэлис рассмеялась. 

— И не нужно. Но он может многому тебя научить. А когда станет совсем плохо, удержи его на краю. Мне может не хватить сил.

Габриэль обернулся, чтобы спросить, чего она вообще от него хочет, но Маэлис исчезла, оставив после себя чувство растерянности. Оно, впрочем, не казалось таким уж сильным, как на первый взгляд. Спокойный разговор со старой подругой вернул часть привычного самообладания. Она по-прежнему оставалась на его стороне и готова была открыться, видя его настрой.

Хватило бы самому смелости. 

Остаток дня Габриэль всё же провел за бумагами, время от времени отвлекаясь на разговоры со знакомыми гостями. Люди интересовались, как долго новенький будет работать, и планируют ли они вводить коктейли в меню. Он вежливо пояснял, что это разовая акция, но всё больше задумывался о том, что новую позицию, быть может, стоит оставить. Она вызывала любопытство, гости хотели попробовать что-то новое. Конечно, опыта работы барменом у Габриэля не было, он даже не знал основ. Но когда-то ведь он понятия не имел, чем отличается капучино от латте. Уж этому точно можно было научиться. 

Вечер подкрался незаметно, окрасив кофейню светло-серым — золотистым, как говорила Орели, — светом. Закончив последние расчеты и порадовавшись, что после закрытия счетов денег осталось чуть больше, чем он предполагал, Габриэль выпрямил спину и потянулся. Затёкшие мышцы отозвались ноющей болью. Боги, да он так не уставал, целый день стоя за прилавком!

— Проголодался, малыш?

Ехидный голос Вито заставил вздрогнуть прежде, чем на столе появилась тарелка с двумя горячими сэндвичами и кружка с кофе. Сам он сел напротив и довольно ухмыльнулся, потягивая через трубочку коктейль из высокого стакана.

— Ты всё-таки решил меня отравить, — проговорил Габриэль, не торопясь прикасаться к еде.

— Какой же ты скучный. — Вито закатил глаза. — Захоти я тебя убить, придумал бы что-то поинтереснее. 

Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу.

— Подстроил бы несчастный случай. Например, ты бы случайно упал с той лестницы и сломал себе шею.

— Мне не нравится, как спокойно ты об этом говоришь, — заметил Габриэль.

Вито фыркнул.

— А что прикажешь, биться в истерике? Ешь, пока я не передумал.

Он отвернулся с самым равнодушным видом, на какой, видимо, был способен. Габриэль, вздохнув, хотел спросить, какого черта вообще происходит… и промолчал. Подвинув к себе тарелку, взял сэндвич и впился в него зубами. То ли Габриэль был настолько голоден, то ли еда оказалась и впрямь вкусной, но справился он с ней всего за несколько минут, запив кофе. Вито, наблюдавший за ним краем глаза, хмыкнул.

— А вдруг я всё-таки отравил еду? Ты всегда так легко доверяешь людям?

Габриэль пожал плечами.

— Если я умру, буду приходить к тебе до тех пор, пока не услышу «прости, я не хотел».

Вито расхохотался. 

— А ты забавный, рагаццо. Мне нравится.

— Рад стараться, — криво усмехнулся Габриэль.

Вито вдруг подался ближе, посерьезнев.

— Мне правда надо будет уехать. Не умри, пока меня не будет, ладно? 

Габриэль хотел возразить, но охотник поднял руку, не дав себя прервать.

— Я не закончил. Так вот. Как только я вернусь, начну тебя обучать. В тебе огромный потенциал, грех прятать его в стенах этой, без сомнения, милой забегаловки.

Прищурившись, он гораздо тише добавил:

— Не каждый проводник — охотник, не каждый охотник — проводник. Нам нужны такие, как ты. Подумай об этом.

С этими словами он поднялся и, насвистывая какую-то мелодию, удалился обратно за прилавок, загремев посудой, которую забрал со стола. Подняв бровь, Габриэль проводил его взглядом. Судя по всему, Вито не ждал никакого ответа, да и что он мог сказать, если не понимал и половины того, что происходило? У него не было никакого желания становиться охотником, но Вито, похоже, что-то в нем видел. Если так, то эту силу стоило использовать, чтобы защитить себя и Маэлис, не больше. Остальное вряд ли окажется ему по плечу, да и нужно ли с этим бороться?..

Закончив с работой на кухне, Вито ещё долго тихо говорил о чем-то с Маэлис, снова явившейся неожиданно. До Габриэля долетали лишь обрывки фраз, в которые он старался не вслушиваться. Опыт показал, что излишнее любопытство могло быть опасным, и Габриэль решил добывать информацию дозировано. Сегодня ему уже кое о чем рассказали, о об этом он, кстати, так и не решился спросить. Время от времени Габриэль бросал на Вито внимательные взгляды, и тот, словно чувствуя, каждый раз поднимал голову и отвечал насмешливой ухмылкой. Наконец, собираясь уходить, он остановился рядом со столом Габриэля, вертя в руках зажигалку.

— Мне показалось или ты хочешь что-то спросить? Гипнотизируешь взглядом, как любовницу.

Габриэль выдохнул. Привыкнуть к манере общения Вито казалось просто невозможным. Габриэль потёр переносицу, думая над тем, что сказать. Спросить в лоб, как погибла его жена, было бы слишком жестоко, но и оставлять вопрос без ответа нельзя. Вито не из тех, кто отстанет просто так, если чувствует, что ему чего-то недоговаривают. 

— Как ты убил пожирателя?

— Какого из?.. — Вито осекся, оглянулся на Маэлис, и лицо его мгновенно окаменело. — Так вот о чем вы тут трепались. 

Он наклонился к Габриэлю, и глаза его полыхнули безумным огнем. Огромного труда стоило не отшатнуться, такая неожиданная злоба вдруг ощутилась во всём его существе.

— Однажды ты узнаешь, — процедил он сквозь зубы. — И надеюсь, что это знание тебя не убьет.

Больше ничего не добавив, он вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в окнах. Габриэль медленно перевел дух, чувствуя, как от холода свело пальцы. Бросив взгляд на стол, он заметил исчезающую рябь ледяной корки. Что ж, это был опасный вопрос. В следующий раз думать стоит лучше.

— Ты всё чаще пытаешься самоубиться как можно изощрённее, — заметила Маэлис, приблизившись.

— Очень смешно, — буркнул Габриэль. — Как ты с ним работаешь? Он же псих.

— Псих. — Она не стала спорить. — Но кто из нас нормальный, малыш? Кроме тебя, разве что.

Габриэль только покачал головой и на несколько минут прикрыл глаза. Его тоже с трудом можно было назвать нормальным. Но думать об этом не хотелось. Слишком много информации, которую следовало уложить в голове. Лучше всего это удавалось за работой в кофейне, поэтому Габриэль поднялся, собрал бумаги, а после занялся методичной уборкой, залезая в каждый угол. Маэлис, наблюдавшая за этим около часа, наконец, не выдержала:

— Ты готовишься к приезду президента?

— Нет.

Габриэль выпрямился за стойкой и отер пот с лица. Тяжёлой работой он не занимался, но голова всё равно начала кружиться. 

— Привожу мысли в порядок.

— Ага. — Маэлис подозрительно прищурилась. — И с каждой минутой всё больше похож на труп. Завязывай, Габи, ты ещё не восстановился.

Он медленно кивнул. К тому же, работы уже не осталось, да и в голове воцарился относительный порядок — так, как он и хотел. Габриэль машинально переложил тряпку из одной руки в другую, сделал шаг к туалету и покачнулся, ощутив, как вдруг накренился пол.

— Эй! — Холодная ладонь впилась в плечо. — Знала же, нельзя этого засранца отпускать… Ты как?

— Порядок. — Габриэль мотнул головой и дождался, пока сфокусируется зрение. — Жить буду.

— Но невесело и недолго такими темпами. Давай, тебе надо отдохнуть.

Габриэль снова кивнул, не видя смысла спорить. Да и зачем? Чувствовал он себя и впрямь неважно, а порядок в голове, которого он так добивался, начал затягиваться мутной пеленой усталости. Стоило остановиться прежде, чем это могло плохо кончиться и он снова бы забыл о чем-то важном.

Потерев лицо свободной рукой, он поднял глаза на Маэлис и поймал её взгляд.

— Завтра я хочу съездить в приют.

Она непонимающе нахмурилась, опустив руку.

— Зачем?

— Мне нужно позаботиться об Артуре.

Маэлис сделала пару шагов назад.

— Ты не притащишь этот клубок шерсти в дом.

Габриэль примиряюще поднял ладони.

— Я не оставлю его здесь. Есть пара мыслей, кто мог бы о нем позаботиться. Он просто поживет здесь день или два.

Не дожидаясь ответа, он направился к туалету, намереваясь закончить с уборкой и подняться к себе.

— Далась тебе эта старая карга!

Габриэль медленно обернулся и посмотрел на Маэлис прямо. Так, чтобы она могла видеть то, о чем он думает.

— Я обещал, Маэлис. Ты знаешь, что это значит.

Они оба знали это слишком хорошо. 

Наутро она не стала его останавливать, лишь хмуро наблюдала за сборами. Вито, как и предупреждал, не приехал, а это значило, что придется открыться позже. Впрочем, ещё один день можно было и урвать себе как полноценный выходной, поэтому, одевшись и позавтракав, Габриэль вышел из дома под молчание подруги. Он примерно представлял, о чем она думала, но спорить не собирался. За всеми этими рассказами об охотниках, пожирателях и всём остальном Габриэль практически забыл, что есть кое-что более важное. То, что он хотел сделать, и то, что принесло бы в этот — да и в тот — мир немного больше света.

После сильных дождей солнце, казалось, пыталось наверстать упущенное и разогрело город с самого утра. Проходя мимо небольшого фонтанчика, Габриэль с завистью посмотрел на местных ребятишек, радостно плескающихся в мутноватой воде. Он бы тоже не отказался ощутить на коже живительную прохладу. И если в десятом часу утра уже так жарко, что будет днём?.. Он мотнул головой, подумав, что коктейли со льдом, которые делал Вито, пришлись бы как раз кстати. В кофейне, конечно, подавали холодный кофе и чай, но всё это казалось чем-то приевшимся на фоне новых позиций. А ведь Орели ещё в самом начале работы говорила ему: «Не забывай удивлять гостей. Они это любят». 

Решив устроить охотнику допрос с выяснением рецептов, как только тот вернётся, Габриэль свернул в узкий переулочек и остановился на минутку, чтобы отдышаться. Тень дарила прохладу, и Габриэль прижался затылком к холодному даже в такую жару камню. Хотелось просто замереть и не двигаться как минимум вечность, позабыть о том, что творится за пределами переулка, о новых кошмарах и всепожирающем огне. В этот момент Габриэлю показалось, что больше ничего не нужно, и если он просто перестанет бежать вперёд, больше никто не умрет.

Откуда-то сверху раздался детский смех, и Габриэль, вздрогнув, открыл глаза и поднял голову. С небольшого балкончика, почти упиравшегося в соседнюю стену, светился лохматый мальчишка. Спустя секунду рядом высунулась вторая голова, на этот раз девчачья. Девочка снова хихикнула, но, заметив, что Габриэль на них смотрел, ойкнула и спряталась. Мальчишка оказался посмелее. Указав на что-то справа от Габриэля, он попросил:

— Месье, закиньте нам обратно самолётик!

Дернувшись, точно от тычка в бок, он добавил:

— Пожалуйста.

Ну, раз пожалуйста… Габриэль хмыкнул. Отчего ж не помочь вежливым молодым людям. Подняв бумажный самолётик, явно видавший виды, Габриэль чуть поправил левое крыло, которое выглядело больше, чем правое. Придирчиво оценив то, что получилось, он отошёл на пару шагов и, прицелившись, отправил игрушку в полет. Ветра в переулке не было, поэтому, сделав неровный вираж, самолётик опустился на нужный балкон. Мальчишка на секунду скрылся за перилами и снова выглянул, сияя счастливой улыбкой.

— Спасибо, месье!

— Пожалуйста.

Габриэль махнул рукой на прощание и продолжил свой путь, чувствуя себя спокойнее, чем прежде. Он, похоже, успел забыть, как маленькие радости способны согревать сердце. Казалось бы, всего лишь маленький самолётик, простая игрушка. А улыбка ребенка стоила гораздо, гораздо больше.

До приюта, располагавшегося недалеко от набережной, в новом одноэтажном кирпичном доме, Габриэль добрался без происшествий. Едва переступив порог, он был оглушен лаем собак, которых вела на поводках хрупкая невысокая девчушка. Животным, видимо, совсем не хотелось возвращаться в вольеры, и они упирались и скулили. Девчушка, неизящно ругнувшись себе под нос, достала из кармана темного халата упаковку с каким-то лакомством, и, высоко подняв её, потрясла, привлекая внимание.

— Самому послушному мальчику достанется вкусняшка!

Три из четырех собак мигом навострили уши и окружили её. Четвертая недоверчиво покосилась на девчушку, но тоже сдалась. Выдохнув, та покрепче перехватила поводки и громко скомандовала:

— За мной, мои верные послушники!

Она не замечала Габриэля. Не сдержавшись, он фыркнул, и тут же был удостоен испуганного взгляда.

— Ой! — Девчушка пригладила растрепанные светлые волосы свободной рукой, и, машинально наклонившись, почесала за ухом встрепенувшегося пуделя. — Мы вас не заметили. Простите, месье. 

— Ничего страшного, — заверил её Габриэль. 

— Чем я могу вам помочь?

— Я звонил по поводу одной собаки. Его зовут Артур. 

Она задумчиво почесала кончик носа, пока ретривер — тот самый недоверчивый пёс — разглядывал Габриэля. У собаки был такой внимательный взгляд, что ему на мгновение стало не по себе. Казалось, животное знает о нем всё, включая то, о чем он сам не догадывается.

— Вы говорили с Акселл?

Габриэль кивнул.

— Кажется, да, нам привозили такого пса. Но я не уверена. Давайте я уведу их, а потом проверю по базе и скажу точно.

Габриэль кивнул. Девушка скрылась за дверью, наконец, уведя собак за собой, а он, оставшись один, приблизился к светлой стойке. Облокотившись на неё, Габриэль огляделся. За стойкой прятался компьютер и бумаги, на стенах были развешены многочисленные фотографии животных и их новых счастливых владельцев. Среди них Габриэль приметил несколько знакомых лиц и улыбнулся уголком губ. Приятно было знать, что в кофейню ходят хорошие люди. 

Девушка, имени которой он так и не узнал, задерживалась, и Габриэль прошёлся по небольшой комнате. В одном из уголков он нашел несколько детских рисунков. Немножко неуклюжие, они все равно выражали любовь к животным. Габриэль наклонился ближе, разглядывая один из них, когда за спиной открылась дверь. Он выпрямился и обернулся. Наконец-то…

— Ой.

Габриэль застыл. Он не знал названия ощущению, резко ударившему в грудь, казалось, оно разорвёт его на части. Мир, только что чёрно-белый, вдруг стал до невозможности ярким. Красок в нем было столько, что Габриэль на несколько секунд зажмурился, думая, что ему кажется. «Нет, — осознал он, снова открыв глаза. — Не кажется».

— Вы в порядке?

Девушка-солнце, девушка, которую он тщетно искал всё это время, стояла перед ним, держа на руках котенка. Белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, внимательные голубые глаза, больше похожие на осколки неба, которое он видел в прошлый раз. Тот же ярко-желтый сарафан. Только животное на её руках продолжало оставаться черным пятном с яркими зелёными глазами.

— Да… — Габриэль не сразу осознал, что ему стоило ответить. — Да, в порядке.

— Хорошо. — Девушка с облегчением улыбнулась. — А то вы так побледнели, когда на меня посмотрели. Как будто призрака увидели. 

Габриэль невольно усмехнулся. Если бы это был призрак!.. Тогда сердце в груди наверняка не билось бы так быстро, норовя выскочить из грудной клетки. Он осторожно вдохнул и выдохнул. Только бы всё не испортить! Не упустить, как уже случилось однажды.

— Я…

Договорить ему не дала работница приюта. Громко хлопнув дверью, она шумно выдохнула и, заметив, кто стоит рядом с Габриэлем, широко улыбнулась. Её светлые — серые? — глаза сверкнули искрами неподдельной радости.

— Сильви! Как хорошо, что ты пришла! Животные сегодня особенно шумные, мне не помешает твоя помощь. 

— Без проблем, — откликнулась Сильви, посмотрев на девушку и снова вернув взгляд Габриэлю. — Но сначала давай поможем месье. Он наверняка пришел по делу.

Габриэлю понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем он, собственно, пришел. Кивнув, он нехотя повернулся к девушке, которая уже склонилась перед компьютером. 

— Я хотел узнать, что с Артуром. 

— Минутку… — Пальцы девушки шустро пробежали по клавиатуре. — А! Вот его карточка… Я очень сожалею, месье. — Она подняла голову. — Артура забрали вчера вечером. 

— Кто?

Вопрос вырвался прежде, чем Габриэль успел подумать. Какая ему теперь разница? Главное, что пёс больше не одинок, о нем позаботятся. И всё же что-то внутри толкнуло спросить. Габриэль помнил умный взгляд Артура и хотел быть уверенным, что пес в хороших руках, пусть и без его помощи.

Девушка покачала головой.

— К сожалению, мы не вправе сообщать подобную информацию посторонним. Могу лишь уверить, что он обрёл любящую семью.

Она улыбнулась, и Габриэль кивнул, на несколько секунд прикрыв глаза. Мир, в котором солнечным осколком появилась Сильви, казался чересчур ярким, будто выжигающим сетчатку. Или он просто слишком привык к серости, а это — то, что и должно быть? Габриэль выдохнул. В любом случае, упускать девушку, которая принесла краски в его мир, он больше не собирался. Эти глаза… с каждой секундой он все больше хотел смотреть в них и не отрывать взгляда.

— Спасибо. Тогда я пойду.

Габриэль обернулся с намерением спросить у Сильви номер телефона, как вдруг она протянула ему котенка.

— А возьмите её! Она ласковая и совсем не кусается, клянусь!

В подтверждение этих слов котенок зашипел и выпустил когти, впившись в ладонь девушки, а следом вонзив и зубы. Сильви охнула, и Габриэль, желая спасти её, поспешно забрал животное. Однако и на его руках оно не собиралось успокаиваться, шипя и дергаясь. Сильви неловко улыбнулась.

— Ей просто не нравится, когда трогают чужие. 

Она наклонилась ближе, распущенные волосы соскользнули с плеч, и Габриэль ощутил запах меда. 

— Брут, будь хорошей девочкой, ладно? А я приду тебя навестить. Только познакомлюсь поближе с твоим новым хозяином.

Она взглянула на Габриэля снизу вверх и лукаво улыбнулась. Он ответил ей тем же и только тут запоздало сообразил, что, вообще-то, обещал Маэлис не приводить домой животных. Но это же единственный шанс не потерять след Сильви! Габриэль не мог позволить себе отказаться. 

Кое-как пристроив Брут на одной руке, куда она тут же вцепилась когтями, вторую он протянул Сильви. 

— Буду рад видеть вас в своей кофейне. Габриэль.

— Сильви. — Она улыбнулась, и на миг показалось, что мир стал ещё ярче. — Обязательно приду.

Рука её казалась такой горячей, будто была живым пламенем. Не обжигающим, а теплым и ласкающим. Отпускать её не хотелось совершенно, и всё же Габриэль отпустил. Выйдя на улицу, он прищурился на посеревшее солнце и машинально почесал угрюмого котёнка за ухом.

Кажется, их с Маэлис ждал непростой разговор.