Паутина из стали и золота (гет)

Ночь в Квинсе дышала мерным посапыванием старого дома: скрипели половицы, где-то внизу тикали часы, а за окном шелестел клен. Я сидел на полу своей комнаты, заперев дверь и завесив окно плотной шторой. Единственным источником света была настольная лампа, накрытая сверху листом синей бумаги — так свет не бил в щель под дверью и не выдавал моего бодрствования.

Перед моими глазами, разложенные на старой футболке, лежали «внутренности» будущих веб-шутеров.

— Ну, приступим, — прошептал я себе под нос.

Мои пальцы двигались с пугающей автономностью. То, что раньше потребовало бы часов кропотливой работы под микроскопом, теперь давалось мне пугающе легко. Я чувствовал структуру металла, понимал предел натяжения микроскопической пружины, буквально кожей ощущая каждую неровность резьбы.

Я взял латунные трубки, «одолженные» у мисс Уоррен. С помощью обычного напильника и неожиданной, плотной силы своих пальцев я придал им нужную форму, превращая в сопла. Самым сложным был клапан. Он должен был выдерживать колоссальное давление сжатого газа и при этом мгновенно реагировать на нажатие рычага.

Я собрал первый механизм. Он выглядел сырым, почти кустарным: сталь, медь, грубо подогнанный ремешок от старых часов. Но внутри скрывался расчет, который в этом мире сочли бы безумием. Я закрепил его на запястье и нажал на спусковой крючок в центре ладони.

Щелк.

Механизм сработал, но рычаг неприятно заело в нижней точке.

— Слишком большое трение в пазах, — отметил я, записывая замечание в блокнот. — Нужна смазка на графитовой основе или более точная шлифовка.

Теперь — кровь проекта. Состав.

Я достал из рюкзака контейнер с гелем, сваренным в школе. Смешав его с катализатором, я заправил импровизированный картридж. Я направил сопло на стопку старых журналов в углу и плавно нажал на рычаг.

Пш-ш-т!

Вместо ровной струи из устройства вылетело облако липкой пены, которое с влажным хлюпаньем облепило журналы. Паутина не вытянулась в нить — она просто разбрызгалась, застывая неряшливыми комьями.

Я подошел и потрогал результат. Прочность на разрыв была феноменальной — я едва смог отодрать кусок пальцами, — но вязкость была слишком высокой. Паутина забивала сопло.

— Прогресс есть, — я стер остатки жижи с ладони, чувствуя, как она буквально впивается в поры кожи. — Но до стабильного выстрела еще далеко. Нужно пересмотреть диаметр выходного отверстия и поиграть с концентрацией эфира.

Я откинулся на спинку кровати, глядя на свои руки. Механика требовала доработки, химия — сотен тестов. Веб-шутеры пока были скорее обещанием силы, чем реальным оружием. Но это «обещание» заставляло кровь бежать быстрее.

Я понимал, что впереди еще недели тайных ночей и воровства реактивов под носом у мисс Уоррен. Но фундамент был заложен. Я больше не был просто парнем, которого укусил паук. Я становился инженером собственной судьбы.

— Ладно, — я снова взял напильник. — Еще один проход, и на сегодня хватит.

* * *

Следующие несколько дней превратились в отточенный до автоматизма танец между тремя ролями: прилежного племянника, незаметного школьника и одержимого химика.

Каждый вечер после уроков я запирался в лаборантской. Мисс Уоррен, верная своему обещанию, оставляла меня одного, лишь изредка заглядывая, чтобы «проверить прогресс». Её присутствие всегда сопровождалось шлейфом дорогих духов и короткими, почти интимными замечаниями о моей «исключительной прилежности». Она явно видела во мне свой лучший проект, а я... я видел в ней идеальное прикрытие.

— Питер, ты слишком суров к себе, — сказала она в четверг, остановившись у моего плеча и едва коснувшись ладонью моей лопатки, когда я склонился над центрифугой. — С такими результатами ты уже сейчас можешь претендовать на грант от Озкорпа. Не забывай иногда поднимать голову от микроскопа.

— Наука не терпит спешки, мисс Уоррен, — ответил я, сохраняя вежливую дистанцию.

Когда за ней закрывалась дверь, я переключался на «второй фронт».

Понедельник и вторник ушли на химическую калибровку. Я понял, что проблема пены заключалась в преждевременной полимеризации. Я добавил в состав ингибитор на основе салициловой кислоты, который удерживал смесь в жидком состоянии внутри картриджа, но мгновенно распадался под воздействием избыточного давления при выстреле. Теперь нить вылетала ровно, как струна.

Среда была посвящена механике. Работая за личным столом Уоррен, я использовал её прецизионные тиски, чтобы подогнать клапаны. Мои новые чувства позволяли мне слышать микроскопический скрежет металла, указывающий на неточность в долю микрона. Я шлифовал детали до тех пор, пока спусковой механизм не стал работать с сухим, благородным кликом.

Четверг стал днем испытаний на прочность. Я тайно синтезировал небольшую партию паутины и проверил её на разрыв в школьном спортзале, когда там никого не было. Нить толщиной с рыболовную леску выдержала вес тяжелого гимнастического козла и даже не растянулась.

Все это время я продолжал играть роль «тихони». В столовой я так же ссутулился под взглядами Флэш, а на уроках истории старательно выводил в тетради бессмысленные каракули, имитируя скуку. Гвен пару раз пыталась заговорить со мной о странностях в «Озкорпе», но я мастерски переводил тему на предстоящие тесты.

* * *

Пятничный вечер в лаборантской выдался особенно тихим. Мисс Уоррен ушла пораньше, оставив мне ключи и двусмысленное: «Не переутомись, Питер, ты нужен нам в добром здравии». Её манера выделять интонацией слово «нам» — то ли имея в виду школу, то ли всё женское сообщество города — уже почти не сбивала меня с толку.

Я сидел над разобранным прототипом на её столе. Перед глазами плыли цифры вязкости и давления.

— Так, еще раз, — прошептал я, аккуратно вставляя крошечную прокладку, вырезанную из технического каучука, в головку клапана.

Проблема «плевка» вместо нити была решена лишь частично. Теперь состав вылетал стабильно, но дальность оставляла желать лучшего — всего три-четыре метра, после чего струя начинала терять инерцию и превращаться в липкую паутину-сеть. Для перемещения между зданиями этого было катастрофически мало. Для этого требовалось давление, которое мои нынешние самодельные картриджи просто не могли выдержать — их бы разорвало прямо на запястье.

— Нужен стальной сплав для баллонов, — констатировал я, потирая переносицу под очками. — Или другой способ нагнетания.

Я надел браслет. Он был громоздким, ощутимо давил на предплечье и выглядел как медицинский прибор для фиксации сустава, а не как высокотехнологичный гаджет. Я нажал на спусковую пластину.

Пш-ш-тик.

Тонкая, белая нить выстрелила и приклеилась к ножке стула в пяти футах от меня. Я дернул — держится намертво. Но когда я попытался намотать нить на кулак и потянуть сильнее, клапан в браслете жалобно зашипел, пропуская остатки газа. Герметичность всё еще была ахиллесовой пятой моей конструкции.

— Процентов шестьдесят от идеала, — вздохнул я, разбирая устройство, чтобы спрятать его в рюкзак. — Жить можно, сражаться — вряд ли.

Я аккуратно протер стол мисс Уоррен, убирая малейшие следы своих экспериментов. В этом мире избыточное любопытство мужчины к химии полимеров высокого давления могло вызвать ненужные вопросы у Племенного Фонда. «Зачем юноше вещество с такой прочностью на разрыв?» — ответ на этот вопрос в их кабинетах всегда заканчивался подозрением.

Выйдя из школы, я увидел дядю Бена. Он стоял, прислонившись к машине и рассматривал вечернее небо.

— Задержался сегодня, герой, — добродушно проворчал он, открывая мне дверь. — Мэй приготовила пирог с почками. Говорит, тебе нужно усиленное питание, а то «совсем прозрачный стал от своих учебников».

— Иду, Бен. Просто застрял на одном уравнении, — я закинул рюкзак на заднее сиденье, стараясь, чтобы он не звякнул металлом.

Всю дорогу домой я думал о том, что завтра суббота. Работа в гараже с Беном — это не только полки. Это доступ к его старым инструментам, к залежам запчастей от газонокосилок и, возможно, к компрессору. Если я смогу модернизировать систему закачки газа, мои прототипы сделают качественный рывок.

Я посмотрел на свои руки. Они выглядели как руки обычного подростка, но под кожей пульсировала готовность к действию. Осталось лишь довести инструменты до ума.

Субботнее утро началось не с будильника, а с того, что я осознал: я слышу, как на кухне первого этажа закипает чайник. Не свист, а само зарождение пузырьков на дне. Мои чувства после сна были обнажены, как оголенные провода.

Я скатился с кровати, ощущая во всем теле непривычную легкость. Больше не было подростковой заторможенности. Я чувствовал себя как сжатая пружина. А еще — мой организм был, скажем так, «взбудоражен». Кажется, мой перестроенный организм «одарил» меня нехарактерно высоким либидо, что может породить определенные… неудобства. Быстрый взгляд на тайник под половицей — рюкзак с прототипами на месте.

За завтраком всё было привычно и в то же время странно. Тетя Мэй суетилась с тостами, тетя Анна что-то увлеченно читала в планшете, а дядя Бен методично мазал джем на хлеб.

— Питер, дорогой, ты сегодня какой-то румяный, — заметила Мэй, подкладывая мне лишнюю порцию яичницы. — Свежий воздух лаборантской идет тебе на пользу?

— Наверное, — я улыбнулся, стараясь не слишком быстро поглощать еду, хотя аппетит был просто зверским. — Сегодня же помогаю Бену в гараже?

— Именно так, — Бен подмигнул мне. — Полки сами себя не прикрутят, а мои старые суставы уже не те, чтобы лазать под потолок.

* * *

В гараже пахло пылью, старым деревом и канифолью. Это было королевство Бена, место, где этот мир с его матриархатом и реестрами отступал перед простым мужским трудом.

— Вот здесь, Пит, — Бен указал на стену над верстаком. — Нужно закрепить три тяжелых дубовых доски. Уровень здесь, шуруповерт... ну, ты знаешь, что делать.

Я взял первую доску. Раньше она показалась бы мне неподъемной, но сейчас я держал её одной рукой, словно лист картона. Мне приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не выдать эту легкость. Я специально напрягал лицо и делал вид, что прикладываю усилие, устанавливая доску на кронштейны.

— Хорошо держишь, — одобрил Бен, подавая мне саморезы. — Руки не дрожат. Это важно. Мужчина должен уметь крепко стоять на ногах и так же крепко держать инструмент.

Пока я вкручивал шурупы, мой взгляд постоянно возвращался к углу, где под брезентом стоял старый воздушный компрессор.

— Слушай, Бен, — я старался, чтобы голос звучал буднично. — А тот компрессор... он еще живой? Я подумал, может, он пригодится для моего школьного проекта по гидравлике.

Бен оглянулся на аппарат и вытер лоб ветошью.

— Старик О’Нил? Да, он еще пофыркивает. Давление держит плохо, прокладки рассохлись, но, если приложить руки — послужит. А что за проект?

— Изучаю предельные нагрузки сжатых газов в малых объемах, — выдал я полуправду. — Мисс Уоррен сказала, что, если я соберу стенд, это будет хорошим плюсом к портфолио для университета.

— О, ну раз для мисс Уоррен, — Бен усмехнулся. — Забирай, конечно. Повозишься с ним в свободное время. Только не взорви нам тут ничего, ладно?

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё ликует. Этот компрессор был именно тем, чего мне не хватало. В нем были клапаны более высокого класса и манометр, который я смогу разобрать и адаптировать для своих веб-шутеров.

Мы закончили с полками за пару часов. Когда последняя доска была закреплена, Бен удовлетворенно похлопал по ней ладонью.

— На века. Молодец, Питер. Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю... ты вырастешь кем-то особенным. Не из-за тестов Фонда, а просто потому, что в тебе есть эта правильная искра.

Бен ушел, и гараж погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старых настенных часов. Я стоял посреди помещения, чувствуя, как под кожей буквально искрит избыточная энергия. Полки были прибиты, бытовой долг исполнен, но мое тело требовало большего. Мне нужно было понять свои пределы, и сделать это там, где меня не застукают тети или всеведущие камеры патрулей.

— Мэй! Я прогуляюсь немного, нужно проветрить голову перед физикой! — крикнул я в сторону двери дома.

— Только не задерживайся до темноты, Питер! — донесся приглушенный голос тети. — И надень куртку, обещают ветер!

Я выскочил на улицу. Идти по тротуару обычным шагом было почти физически больно — ноги требовали бега, прыжка, рывка. Я направился в сторону старой промзоны на окраине Квинса, где между заброшенными складами и берегом реки всегда было безлюдно.

Через двадцать минут я оказался за ржавой сетчатой оградой старого склада пиломатериалов. Здесь царило запустение: битый кирпич, штабеля гнилых досок и тишина, прерываемая только криками чаек. Идеальный полигон.

Первым делом — сила. Я подошел к массивному бетонному блоку, который когда-то служил опорой для ворот. На вид он весил не меньше полутонны. Я обхватил его пальцами, чувствуя, как они буквально впиваются в шершавый камень. Глубокий вдох.

Я потянул. Блок оторвался от земли так легко, что я чуть не опрокинулся назад от собственной инерции. Мои мышцы не дрожали, сердце даже не участило ритм. Я поднял его над головой, ощущая невероятный баланс.

— Обалдеть, — прошептал я. Я был как гидравлический пресс в теле подростка.

Затем — реакция и координация. Я подобрал с земли горсть мелких камней и подбросил их высоко вверх. Пока они летели, мир для меня снова замедлился. Я видел траекторию каждого камешка, их медленное вращение в воздухе. Я сделал резкое движение и поймал все пять штук по очереди, прежде чем первый из них коснулся земли. Это было похоже на танец, где музыка звучит только в моей голове.

Но самым странным было чутьё. Я залез на крышу склада — забираться по отвесной кирпичной стене оказалось так же просто, как идти по лестнице, пальцы просто «липли» к малейшим неровностям. Стоя на краю, я закрыл глаза.

Мир превратился в карту вибраций. Я чувствовал приближение машины за три квартала, слышал копошение крыс в подвале под собой. И вдруг — резкий укол холода в затылке. Я инстинктивно присел, и через секунду прямо над тем местом, где была моя голова, с шумом пронеслась испуганная чайка.

— Паучье чутье, — констатировал я, вытирая пот со лба. — Оно работает на опережение.

Я спрыгнул вниз, приземлившись на согнутые ноги абсолютно бесшумно. Мои способности были феноменальными, но они же были и моей самой большой опасностью. В этом мире, где мужчины — это «ресурс», парень, способный поднять машину, станет либо богом, либо самым разыскиваемым объектом в истории Племенного Фонда.

Я посмотрел на свои ладони. Теперь я знал, на что способен. Вечер обещал быть долгим: мне нужно было не просто починить компрессор, мне нужно было создать инструмент, который позволит этой силе найти выход.

Путь обратно лежал через торговые кварталы, где субботнее оживление постепенно сменялось вечерней тревогой. Я шел, глядя под ноги, но мои чувства, обостренные мутацией, сканировали пространство на сотни метров вокруг.

На углу 12-й стрит, там, где узкий переулок отделял аптеку от круглосуточного минимаркета, мой затылок внезапно обожгло резким, ледяным покалыванием. Я замер, инстинктивно вжавшись в нишу между кирпичными стенами.

Из задней двери магазина вывалились две фигуры в темных худи. Между ними, прижатый к мусорным бакам, стоял парень чуть старше меня. Его лицо в свете мигающей неоновой вывески казалось мертвенно-бледным. Одна из нападавших — высокая, жилистая женщина — с силой прижала его к стене, удерживая за горло, в то время как вторая рылась в его сумке.

— Пожалуйста... там рецепты, — прохрипел он. — Это для моей матери...

— Заткнись, — коротко бросила та, что держала его. — Скажи спасибо, что мы сегодня добрые и не заберем тебя целиком. Твоя кожа стоит дороже, чем всё содержимое этой сумки.

Я чувствовал, как внутри меня закипает глухая, первобытная ярость. Мои кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Я знал, что могу оказаться там за доли секунды. Я видел их движения в замедленной съемке, я чувствовал их уязвимые места. Один рывок — и я сломаю им кости раньше, чем они поймут, что произошло.

Но в этот же миг меня прошил другой страх, более холодный и расчетливый.

Если я вмешаюсь, я перестану быть невидимкой. В этом мире мужчина, способный дать отпор двум вооруженным преступницам, — это не просто герой, это аномалия. Это государственная цель номер один. Стоит мне проявить свою истинную силу, и моя тихая жизнь в Квинсе закончится. Племенной Фонд, Озкорп, полиция — они не оставят меня в покое, пока не разберут на запчасти в лаборатории.

Дилемма сдавливала виски: остаться человеком и позволить совершиться несправедливости или стать тем, кем я являюсь на самом деле, и навсегда подставить под удар Бена и Мэй? Я не был уверен, готов ли я быть этим «героем». Не в мире, который видит во мне лишь ценную племенную единицу.

Грабительница замахнулась, чтобы ударить парня кастетом по лицу — просто так, ради забавы.

— Эй! — крикнул я, выходя на свет, но намеренно сутулясь и дрожа всем телом. — Я вызвал патруль! Они будут здесь через минуту!

Я стоял, изображая испуганного свидетеля, готового пуститься наутек. Это была ложь, но она сработала. Преступницы, не желая связываться с полицией из-за копеечной добычи, бросили сумку и скрылись в темноте переулков.

Парень рухнул на колени, судорожно собирая рассыпавшиеся таблетки. Он даже не взглянул на меня, когда я прошел мимо, пряча лицо в тени капюшона.

Я шел домой, и чувство стыда за свою слабость боролось в моей голове с облегчением от того, что я сохранил свою тайну. Я понял одну важную вещь: мне нельзя полагаться только на кулаки. Если я хочу менять этот мир, мне нужна маска. И мне нужны инструменты, которые позволят мне действовать на расстоянии, оставаясь неузнанным.

Гараж дяди Бена и старый компрессор стали моей единственной целью на этот вечер.

Дом погрузился в сон. Мэй и Бен поднялись к себе ещё час назад, пожелав мне «не засиживаться над чертежами». Теперь гараж принадлежал только мне. Я запер дверь на щеколду и включил настольную лампу, направив её свет на старый компрессор.

Под брезентом «О’Нил» выглядел как груда ржавого железа, но для меня он был сокровищницей.

— Посмотрим, что у тебя внутри, старик, — прошептал я, беря в руки гаечный ключ.

Мои новые чувства превращали работу в медитацию. Я не просто откручивал болты — я чувствовал их сопротивление, слышал микротрещины в металле. С помощью инструментов Бена я бережно извлек из компрессора латунный редуктор и систему тонких стальных трубок, рассчитанных на высокое давление.

Главной задачей этой ночи был Прототип №2.

Я разложил детали на верстаке. Первый образец был слишком громоздким и негерметичным. Теперь я использовал стальные капилляры из компрессора, чтобы создать новую систему подачи. Вместо одного большого бака я решил использовать три миниатюрных картриджа, соединенных последовательно. Это позволяло распределить нагрузку и избежать деформации корпуса.

Самым сложным было уплотнение. Я вспомнил химический состав прокладок «О’Нила» и понял, что могу улучшить их. Взяв обычный бытовой герметик из шкафа Бена, я смешал его с небольшим количеством своего паучьего состава. Получившаяся субстанция мгновенно застывала, создавая идеальную, эластичную и невероятно прочную пробку.

Часы показывали три утра. Спина затекла, но я не чувствовал усталости.

Я собрал новый веб-шутер. Теперь он был тоньше — почти в два раза. Я отказался от грубого ремешка в пользу стальных скоб, которые плотно обхватывали предплечье. Спусковой механизм я перенес чуть глубже в ладонь, чтобы исключить случайное срабатывание при обычном сжатии кулака.

Настало время проверки. Я заправил обновленный картридж новой смесью — на этот раз я добавил больше растворителя, чтобы нить была тоньше, но летела дальше.

Я прицелился в старую покрышку, висящую в дальнем углу гаража. Десять метров.

Пш-шт!

Звук был коротким и резким, как выстрел из пневматики. Белая нить, тонкая, как леска, прошила воздух и с глухим ударом впилась в резину. Я дернул за неё со всей силы — покрышка сорвалась с крюка и полетела ко мне. Я поймал её одной рукой, даже не пошатнувшись.

— Да! — я едва сдержал победный крик.

Это всё ещё был прототип. Клапан всё ещё слегка подтравливал газ, а дальность в десять метров была пределом. Но это уже не был «плевок пеной». Это был инструмент.

Я посмотрел на второй браслет, который ещё предстояло собрать. Предстояла долгая работа по калибровке, но сегодня, стоя в пыльном гараже среди обломков старого компрессора, я впервые почувствовал себя не жертвой обстоятельств, а архитектором.

Завтра мне нужно будет найти способ испытать их на высоте. Но сначала — заслуженный сон, пока Мэй не пришла проверять, почему в гараже всё ещё пахнет озоном и жженой резиной.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )