Когда всё идёт не по плану (гет)

Профессор Флитвик, стоя на стопке книг, весело щурился на класс, одновременно дирижируя в воздухе палочкой, повинуясь которой над его головой разрастался разноцветный шарик.

— А теперь, мои дорогие, первый проект седьмого курса! — возвестил он, и многие при этих словах ощутили метафорическую, но зубодробительную твёрдость гранита науки. А был на этом занятии действительно весь седьмой курс, естественно, из тех, кто выбрал себе Чары. — «Динамическая адаптация защитного поля под воздействием многофакторного магического давления»! Вам предстоит не просто создать щит, а заставить его… танцевать!

По классу пробежались шепотки ужаса и нетерпения. Гермиона уже мысленно раскладывала задачу на подпункты, её рука сама потянулась к перу.

— И чтобы подстегнуть вашу изобретательность, — продолжал Флитвик, помахивая палочкой, и с шарика начали срываться разноцветные бумажки с именами, — пары будут… межфакультетными!

Бумажки закружились в мини-торнадо. Одна шлёпнулась перед Гермионой. Она развернула её, и кровь отхлынула от лица девушки, а потом прилила обратно, окрасив щёки гневным румянцем. На бумаге чёрным по синему было выведено: «Драко Малфой».

Со слизеринского ряда — «змеи» никогда не спешили смешиваться с остальными — донёсся отчётливый, брезгливый возглас. Она подняла глаза и встретила холодный взгляд Малфоя. В нём читалось то же самое ядовитое отвращение, что клокотало и в её груди. Сидевшая рядом с ним Паркинсон в жесте сочувствия положила руку ему на плечо.

— Профессор, — её голос прозвучал как удар хлыста, слишком громко для тихо бурлящего класса, — есть ли возможность перераспределения? Вопрос… эффективности.

— О, эффективность рождается в преодолении, мисс Грейнджер! — радостно парировал Флитвик. — Идеальный испытательный полигон! Мистер Малфой, ваши достижения в точных чарах впечатляют. Мисс Грейнджер, ваш аналитический ум не имеет равных. Я жду от вас… неожиданных решений!

Неожиданным решением для Гермионы в первые пять минут совместной работы в пустом классе после уроков стало желание швырнуть в партнёра увесистый фолиант «Принципы магической кинетики» и попрыгать сверху. Малфой сидел напротив, отодвинув свой стул на максимально возможное расстояние, будто боялся заразиться плебейством.

«Спокойно, Гермиона, ты взрослая, умная, ты должна быть выше этого идиота… бесссючего…».

Так началась их война — или скорее, её очередной этап. Битва на пергаменте. Каждая предложенная Гермионой схема встречалась с язвительным комментарием о её «механистичности». Каждая идея Малфоя разбивалась в пух и прах её вопросами о практической применимости и магических затратах. Они спорили о базовых принципах, о выборе фокусного кристалла, о способе кастования.

Но было кое-что — единственное, пожалуй, что не позволило им плюнуть на всё и уйти: гордость одного и честолюбие другого. Сделать работу спустя рукава? Позволить партнёру-недоумку потянуть оценку вниз? Показать профессору Флитвику, а заодно и всему миру, что они могут быть недостаточно хороши? Ни. За. Что.

С того момента, как в гриффиндорской гостиной стало известно, что Гермиону на две недели сковали одной цепью проекта с Малфоем, гриффиндорцами было принято молчаливое, но единодушное решение: делать всё возможное, чтобы облегчить своей старостей жизнь.

Это не обсуждалось на каком-то совете, просто стало фактом, как то, что ночью темно, а сливочное пиво сладкое. Первым проявил инициативу Рон.

— Слушай, — сказал он на следующее утро за завтраком, отодвигая от неё тарелку с хрустящим беконом и подвигая вазочку с джемом. — Про патрули. Мы с Гарри и Джинни договорились с Макгонагалл, и эти две недели сами отбегаем. Ты не парься.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Джинни тут же её перебила, лукаво подмигнув:

— Даже не думай. Мне-то экзамены в этом году не сдавать, могу и побродить по коридорам. Кстати, мы с Гарри поспорили, получит ли Малфой на этот раз в нос.

Гарри только фыркнул, но в его зелёных глазах читалась та же решимость.

* * *

На первом же занятии по Зельеварению Слизнорт с удивлением отметил, что гриффиндорская половина работает с тихим, сосредоточенным рвением. Ни одной пропущенной секунды или забытого ингредиента, ни одной непредусмотренный вспышки, даже Симус Финниган умудрился не взорвать свой котёл, а лишь вызвать безобидный розовый дымок, который профессор великодушно проигнорировал. Баллы посыпались на факультет, как из рога изобилия.

На трансфигурации Дин и Невилл так ловко и бесшумно превратили своих ежей в подушки, что профессор Макгонагалл одобрительно кашлянула и прибавила Гриффиндору десять баллов за «примерную коллективную дисциплину». Даже Парвати и Лаванда, обычно погружённые в свои журналы, шепотом пересказывали друг другу лекцию по Защите, чтобы потом безупречно ответить Снейпу. Не вышло, конечно, но они честно старались.

Вокруг Гермионы словно бы образовался фронт добровольной поддержки. Каждый мелкий бытовой вопрос решался сам собой. Её книги всегда оказывались на нужной полке, чернильница никогда не пересыхала, а любимое место у окна было свободно именно тогда, когда ей после очередной изматывающей «сессии ненависти» с Малфоем хотелось просто посидеть там с книгой.

Однажды вечером, когда она вернулась в общую гостиную, закутанная в невидимую мантию раздражения и усталости, на столике, возле которого она любила почитать что-то для себя, уже стояла не остывающая кружка дымящегося какао с зефиром и лежала записка: «Не смей думать о хорьках до завтра. Р.».

Она выпила какао, чувствуя, как тёплая волна благодарности растекается по телу, вытесняя ледяные осколки малфоевских колкостей.

Их щит, плод этой мучительной, ненавистной кооперации, получился… гениальным. Не «неплохим». Именно гениальным. Он не просто «танцевал» — он парировал, предугадывал, перестраивался на лету, демонстрируя как безупречную математическую логику Гермионы, так и филигранное чувство магической эстетики и силы Малфоя. Флитвик, увидев демонстрацию, восторженно охнул и поставил «Превосходно» с тремя восклицательными знаками.

Когда предупреждающий об окончании урока сигнал освободил их друг от друга, они разошлись, не взглянув больше в сторону партнёра.

Гермиона переступила порог гриффиндорской гостиной, чувствуя себя так, будто с неё сняли тяжёлые, невидимые оковы.

Несколько десятков глаз выжидательно уставились на неё, а потом гостиная взорвалась многоголосым:

— УРАААААА! Гермиона свободна!

Со всех сторон на неё полетели конфетти, наколдованные Лавандой и Парвати из обёрток от шоколадных лягушек. Симус наигрывал победный марш на волшебной дудочке, а Дин почему-то держался подальше от Гарри и Рона, которые стояли у камина. Рон с глупой, сияющей улыбкой держал в руках огромный, слегка кривой торт с надписью «С ПАБЕДОЙ!» (очевидно, клепали под руководством Хагрида). Джинни тут же сунула ей в руки чашку с имбирным чаем.

— Выпей. Ты это заслужила. Говорят имбирь от тошноты помогает. После Хорька самое то…

— Но… как вы… — начала Гермиона, ошеломлённо озираясь.

— Мы, — сказал Гарри, подходя и бережно хлопая её по плечу, — просто следили за тем, чтобы у нашего самого ценного стратега были развязаны руки. Или, в данном случае, — он кивнул на торт, — чтобы они были свободны для десерта.

В эту минуту Гермиона Грейнджер наконец-то выдохнула, чувствуя себя частью семьи, которая может быть шумной, нелепой, но в трудную минуту встанет перед тобой стеной.

Она засмеялась, смахнула с ресниц предательские слезинки и перехватила кусок торта. На вкус он оказался гораздо лучше, чем на вид.

В общем, гриффиндорцы в тот вечер оторвались за две недели примерного поведения от всей души. Благо, магия позволяла быстро навести порядок без особых усилий и серьёзных последствий.

…А ещё в ту ночь и Гермиона в башне Гриффиндора, и Драко в своих подземных покоях думали об одном и том же. Мысль была невыносимо горькой и ясной: с этим противником, с этим ненавистным, невыносимым существом с другой стороны баррикад… они создали нечто совершенное. И этот факт злил их куда больше, чем любая проваленная совместная работа.

«Больше ни-ког-да!» — мысленно поклялся каждый из них и постарался как можно скорее вычеркнуть из памяти определённо самые ужасные в своей школьной жизни две недели.

Дин в это время прислушивался к дыханию соседей по комнате, размышляя, стоит ли извиниться перед Поттером или уже проехали?

Ему, кажись, навсегда врезался в душу взгляд Гарри, который стал свидетелем его попытки позвать Джинни на свидание после тренировки. А ведь Томас мог поклясться, что кроме них с Джинни в том коридоре никого не было! Ну да, задержались немного: Пивз затопил коридор в южном крыле, пришлось добираться долгим путем, вот и момент показался Дину подходящим.

— Нет, чтобы самим встречаться, а не морочить окружающим голову. Откуда я знаю: свободна она или нет? — недовольно проворчал Дин и отрубился.

* * *

— Слышали? Профессор Макгонагалл на Высшей Трансфигурации сегодня показала, как оживить каменного грифона, — с безграничным уважением и толикой священного ужаса сказал Симус, усаживаясь за стол в Большом зале.

Гермиона хмыкнула, не отрываясь от конспекта.

— Не только слышала, но и видела своими глазами. Очень вдохновляющий пример.

— Ой-ёй, — Джинни вдруг незаметно скорчила рожицу Гарри. Кажется, он ещё был под впечатлением от вчерашнего происшествия с Дином, и слегка подвисал. И девушку иногда посещала мысль, рождающая неприятный холодок: а что бы было, если бы он отступил? Если бы пошёл другим путём, и они бы не встретились?.. И, нет, она не собиралась соглашаться, да и с Дином потом прямо и честно поговорила, просто… Хорошо, что Гарри поступил так, как поступил. Она встряхнулась, выбрасывая эту мысль из головы.

Сейчас важным было кое-что другое, что они с Гарри собирались провернуть аккурат пару дней спустя после того, как Гермиона пришла в себя после спринтерского забега на трёх ногах в компании Малфоя. И это требовало действия прямо сейчас.

— Что? — тут же откликнулись Гарри и Рон.

— Я забыла книгу Гермионы, которую ей передал профессор Флитвик, — «повинилась» младшая Уизли. — Прости, так спешила…

Что характерно, в её словах не было ни капли лжи, просто маааленькая недоговорка: книга она забыла специально и действительно спешила, чтобы никто не умудрился залезть в пустой класс. Над дверным замком они с Гарри уже капельку почаровали, хихикая и немного стыдясь своей детской радости по поводу такого простого решения.

— О, да я сейчас схожу, — встрепенулась Грейнджер.

— Ты уверена, что ходить сейчас одной — хорошая идея? — Гарри действительно беспокоился за подругу. — Тебя проводить?

— Думаешь, тот проект настолько зацепил слизеринцев? — хмыкнула Гермиона, поднимаясь. Ей хотелось бы почитать обещанную книгу до того, как придётся идти в очередной патруль по каменным коридорам школы.

— Я провожу, — Рон воткнул вилку в отбивную и решительно выбрался из-за стола. Как только они ушли, Джинни отбила «пять» по протянутой под столом ладони Гарри.

А ничего не подозревающие друзья бодро пошагали к нужному классу. Быстро отыскали и его, и одиноко лежащую в парте книгу, а вот обратная дорога стала недостижимой роскошью.

— Что? Да как? Заело? — Рон душевно попинал дверь, но та пружинисто дала сдачи, намекая на укреплённость чарами.

— Алохомора! — Гермиона ткнула в замок палочкой, но результата это не дало.

Они ещё поэкспериментировали с магическим отпиранием, отвергли Бомбарду, воспользовались пером, чтобы поколупать в замочной скважине, Рон поорал, привлекая внимание, однако эффект остался прежним.

Выламывать дверь стулом Гермиона не позволила, а разбить окна изнутри было невозможно.

— Ладно, — вздохнул тяжело дышащий после попытки вынести дверь плечом Рон, зачем-то отряхнул ладони и обернулся. Собственно, чего-то такого он и ожидал: Гермиона с комфортом расположилась за пустующим столом, обложилась учебниками и уже что-то строчила. — Хорошо, хоть поесть успели, — проворчал парень и плюхнулся на стул рядом с ней. Потом подумал, переместил ещё один при помощи Левиосы и сложил на него длинные ноги. Гермиона покосилась, но промолчала. Они посидели с полчаса в тишине, нарушаемой только шуршанием пера.

— Как думаешь, — подал голос Рон, — с чего бы её заклинило? Всё-таки слизни нагадили?

— Ну… и этого тоже нельзя исключать… — рассеянно отозвалась Гермиона, зябко поведя плечами, и Рон, пошарив в кармане мантии, вытянул оттуда на удивление целую коробочку с перечным шоколадом размером с ладонь. А следом стянул и мантию и накинул девушке на плечи.

— Спасибо, — пробормотала она, кажется, даже не сообразившая, что произошло.

Девушка продолжала покрывать бумагу ровными хорошо читаемыми строчками, пока дыхание Уизли не перешло в мерное сопение глубоко спящего человека.

Когда Гарри отпер замок — а случилось это через три часа — то обнаружил друга крепко заснувшим, а Гермиону — раздражённо грызущей шоколадку в попытке поймать ускользнувшую мысль выводов в эссе.

А младшая Уизли, которой он со смехом это пересказал перед тренировкой по квиддичу, куда они пришли первыми, расфырчалась рассерженной кошкой:

— Я просто скажу Рону: «Ты идиот. Ты нравишься ей, она нравится тебе, просто поцелуй её уже». И всё.

— Джинни, ты не можешь так сделать… — покачал головой Поттер, не в силах перестать улыбаться, и продолжил расправлять ловческие перчатки.

— Я только что это сделала, — заметила Джинни, усмехаясь, — нет?

— Просто дай им ещё один шанс, — чуть посерьёзнев, попросил Гарри. Она чуть потянулась к нему, легким движением поправила дужку очков, и сразу отступила.

— Что ж, раз ты просишь, то так уж и быть.

* * *

Четверг начался с Защиты от Тёмных искусств, а значит, с хорошим настроением можно было попрощаться до обеда.

Снейп встречал их уже в классе, привычно мрачный и предвкушающий ошибки особо «выдающихся» студентов.

— Ваш учебник, — начал он, как только воцарилась тишина, а желающих поговорить здесь не было, — содержит девятнадцать страниц информации об ограх. Я ожидаю, что вы их прочитали. Если нет, пеняйте на себя.

Он обвёл взглядом класс, на секунду задержавшись на гриффиндорской половине.

— Впрочем, от некоторых ожидать чтения учебника было бы верхом оптимизма. Приступим.

Он взмахнул палочкой, и клетка с огром осветилась. Существо внутри зарычало и ударило по прутьям.

— Перед вами живой огр. Ваша задача — отработать тактику отвлечения и сдерживания. Обратите внимание: убивать и калечить его запрещено, — Снейп сделал паузу и добавил. — Мне его жалко.

В воздухе повисло недосказанное: «…в отличие от вас».

Класс ощутимо напрягся, даже слизеринская половина. Рон и Гарри переглянулись, Гермиона уже что-то строчила в блокноте, хотя профессор вроде бы и не сказал ничего такого, что стоило бы записывать.

— Пары я составлю сам, — на лице мужчины отразилось лёгкое подобие улыбки и весьма ядовитой. — В реальной жизни вы не будете выбирать себе напарника. Судьба подкинет вам того, кого вы меньше всего ожидаете видеть рядом. Моя задача — подготовить вас и к этому.

Слизеринцы переглянулись, но промолчали. Гриффиндорцы напряглись.

Он взмахнул палочкой, и на доске загорелись имена, породившие недовольные шепотки в классе.

— Тихо! — рявкнул Снейп и принялся перечислять, не глядя на доску. — Поттер, Паркинсон. Уизли, Нотт. Грейнджер, Малфой. Лонгботтом, Гринграсс. Томас, Булстроуд, Финиган, Забини. Браун и Патил — со мной в качестве объекта применения чар: я не настолько жесток к несчастному созданию.

Лаванда придушенно пискнула.

— Первая пара — к черте у клетки. Пересекать не советую.

Гарри и Панси подошли к клетке. Огр зарычал

— Я буду отвлекать, — сказал Гарри напарнице, — а ты бей, как только он откроется.

— С какой стати ты командуешь? — фыркнула Панси, снимая с рукава несуществующую пылинку.

— Отлично, — спорить Гарри не собирался, но манерная медлительность начинала бесить. — Тогда командуй сама, только давай быстрее.

— Я не собиралась…

— Если вы сейчас же не начнёте, — раздался за их спинами ледяной голос Снейпа, — я сниму десять баллов за пустую трату времени.

Гарри и Панси переглянулись с пожеланием недоброго здоровья друг другу и повернулись к клетке.

— Я отвлекаю, — процедила девушка. — Ты бьёшь.

Попасть в огра, который от слишком яркой вспышки шарахнулся в сторону, получилось только со второго раза.

— Сносно, — сухо отозвался Снейп, — минус пять баллов Гриффиндору за препирательства. Уизли, Нотт.

Никак не прокомментировав ставшее уже привычным нечестное распределение баллов, Гарри спокойно вернулся на своё место. Снейп не то, чтобы не бесил, просто пару лет тому он тоже был в числе тех, кто помогал уничтожать крестражи, и до Поттера дошло: слизеринский декан вот такой вот всегда. Но это не значит, что у него нечему научиться. В конце концов, преступники, которых он будет выслеживать, когда станет аврором, навряд ли милые и приятные люди.

Теодор и Рон задание выполнили успешно. Правда, Теодор для разнообразия вместо Оглушающих чар использовал Сонные, за что удостоил свой факультет поощрительных баллов. Рон не потерял ни одного, и это тоже было своего рода достижением.

Драко, разрываясь между желанием разделаться с мерзкой компанией побыстрее и желанием поставить выскочку на место, сделал издевательское движение «леди — первые».

Гермиона стиснула зубы и так глянула на огра, что тут на мгновение притих, а потом взревел, прикрывая глаза от яркой вспышки. Парализующие чары Малфоя настигли его в ту же секунду.

— Приемлемо, — прокомментировал Снейп. — Следующие.

Гермиона с идеально ровно спиной вернулась на своё место, стараясь не смотреть в сторону Малфоя и сдерживая желание повести плечами. Рон перебрался поближе к ней, забрал ей блокнот и что-то в нём написал. Девушка скосила глаза и прикусила губу, чтобы не навлечь на себя гнев преподавателя неуместным смехом.

Невилл и Дафна справились очень даже неплохо, за что Гринграсс получила аж целых десять баллов, а с Лонгботтома не сняли ни одного. Томас и Булстроуд не сработались: Миллисента неверно выбрала траекторию вспышки, и попала под Оглушающее заклинание ослеплённого Дина. В результате Томас лишился сразу двадцати баллов, а девушку Панси унесла в лазарет, аккуратно левитируя однокурсницу. Финиган и Забини до орка даже не дошли: Снейпу надоела затянувшаяся перепалка, и он отправил обоих учить теорию дальше, лишив Гриффиндор ещё пяти баллов за несобранность.

— Браун и Патил — минус пять баллов с каждой. Урок закончился, а вы так ничего и не сделали. Свободны.

Так быстро, пожалуй, ни один кабинет студенты не покидали.

Когда после всех занятий они вновь пересеклись в библиотеке, где из последних сил подготовились к завтрашнему дню, Гермиона первой всё закончила и засобиралась.

— Мне надо в совятню, — устало сказала она, перебирая пергаменты в сумке. — Мама ещё неделю назад просила написать, как у меня дела. Если я не отправлю сегодня, она решит, что меня съел тролль.

— Ты серьёзно? — Рон закатил глаза. — Твоя мама правда думает, что в Хогвартсе водятся тролли?

— Моя мама — маггл, Рон. Тролль в её картине мира не самое страшное.

— А мне Сириусу надо черкнуть пару строк, — зевнул Гарри. — А то он опять начнёт переживать, что я забыл, как его зовут.

— Ты ему раз в неделю пишешь, — педантично напомнила Гермиона.

— Знаю. Он всё равно переживает.

Рон молча вытащил из кармана мятую бумажку и с сомнением взглянул на неё.

— Письмо маме, — буркнул он под любопытными взглядами друзей. — Должна же она знать, я жив, здоров, не взорвал ничего вчера и вообще молодец.

Они пошли в совятню по пустому коридору. Гермиона на ходу дописывала что-то на полях, Гарри проверял, запечатан ли конверт должным образом, Рон просто нёсся вперёд, чувствуя, что если он сейчас упадёт, то встанет только после нескольких часов освежающего сна.

— Знаете, — вдруг сказала Гермиона, — если подумать, мы отправляем письма уже седьмой год. А мама до сих пор пишет «будь осторожна, не летай слишком высоко».

— Мне тоже, — кивнул Гарри. — То есть Сириус пишет. «Не вздумай геройствовать, ты не на войне».

— И моя, — согласился Рон, — «не забудь поесть, ты вечно забываешь, когда играешь в квиддич, и смотри, чтобы Гермиона тоже ела, а то она вообще о себе не заботится, и Гарри тоже, а то совсем худенький». Вот и совятня, наконец-то…

Они поднялись в круглую башню, и птицы заухали, завидев знакомые лица.

Гермиона подошла к клеткам со школьными совами. Выбрала самую бодрую на вид, продемонстрировала ей адресата, назвала вслух для надёжности и аккуратно привязала письмо.

— Только не пугай маму, пожалуйста, не стучись в кабинет на втором этаже. У входной двери есть насест с колокольчиком специально для почтовых птиц, — предупредила девушка, отпуская сову, и та с важным видом вылетела в окно.

Гарри тем временем подошёл к Хедвиг. Белая сова встрепенулась, увидев хозяина, и ласково ухнула, прихватив его клювом за ухо. Парень в ответ ласково огладил её перышки на спине.

— Привет, красавица, — Гарри протянул ей письмо. — Отнесёшь Сириусу? Я там печенье положил, не съешь по дороге.

Хедвиг посмотрела на него с выражением «кого ты учишь?» и ухватила письмо. Но перед тем как вылететь, сама ткнулась головой ему в руку.

— Я тебя тоже люблю, — улыбнулся Гарри, приласкав питомицу. — Лети аккуратно.

Хедвиг ухнула и исчезла в ночном небе. Гермиона помассировала виски, изгоняя мысль предложить Джинни на Хэллоуин обрядиться в костюм полярной совы для закрепления положительной ассоциации.

Рон тем временем стоял у клетки со своим сычиком: маленьким, лохматым и находящимся в постоянном радостном возбуждении.

— Давай, — уговаривал он, пытаясь привязать письмо к лапке. — Слушай, просто посиди смирно две секунды. Ты же умеешь сидеть смирно? Ладно, глупый вопрос...

Сычик описал суетливый круг по совятне и свалился Рону за шиворот. Завозился, выбираясь, и был, наконец-то, пойман.

— Вот же чудо в перьях, — Рон наспех прикрепил письмо, пока Сычик радостно клевал ему пальцы. — Отнеси маме, не убейся по дороге, ради Мерлина.

Сычик ухнул и маленьким пуховым снитчем мелькнул в окне.

— Он долетит? — с сомнением спросил Гарри, у которого маленький комок перьев всегда вызывал некоторое сочувствие.

— Понятия не имею, — честно ответил Рон. — Но если нет, мама сама приедет и устроит нам всем разнос. Так что либо сыч, либо она. Я ставлю на Сыча, он ещё меня ни разу не подвёл. Они вышли из совятни и медленно побрели обратно, к гриффиндорской башне, попутно оглядывая тёмные уголки в качестве альтернативы полноценного патруля старост.

— Слушайте, — вдруг сказала Гермиона, — а давайте в следующий раз писать письма вместе? Ну... если у всех есть время. А то поодиночке как-то... не то.

Рон и Гарри переглянулись.

— Можно, — пожал плечами Гарри.

— Я не против, — добавил Рон. — Если ты не будешь проверять, что я написал.

— А что ты пишешь такого, что надо проверять?

— Ничего. Просто не люблю, когда кто-то заглядывает через плечо.

— Я не заглядываю, я интересуюсь.

— Это одно и то же.

— Нет, Рон, это разные вещи. Заглядывать — это когда ты подглядываешь. Интересоваться — это когда ты спрашиваешь…

Идущий позади них Гарри с усмешкой покачал головой и основательно приотстал. Неисправимые.

Он смотрел то на Рона, который размахивал руками, доказывая очевидную ерунду, на Гермиону, которая парировала с таким видом, будто защищала диссертацию, — и вдруг поймал себя на мысли, что эта их… бесконечность стала одной из столпов их жизни. Они могли спорить часами, расходиться по разным углам, дуться друг на друга, но стоило одному попасть в беду, и второй уже был рядом без вопросов и без колебаний…

А ведь Дин... Дин просто подошёл к Джинни после тренировки. Увидел возможность и шагнул вперёд, как только поймал подходящий момент. И Гарри, наткнувшийся на них по чистой случайности, впервые в жизни понял, что такое настоящая, обжигающая ревность. Не та, детская, когда Чжоу с кем-то смеялась, а другая — глухая, злая, от которой кулаки сжимаются сами собой.

Хорошо, что Дин отступил сам.

Гарри прикрыл глаза, вспоминая голос Джинни.

«Гарри, ты не мог подождать ещё минутку, пока я отвечу?». Она спросила без страха или упрёка, а с каким-то насмешливым раздражением, за которым крылось что-то напряжённое, выжидательное.

А он предложил послать Томасу сову.

«Предпочитаю отказывать лично. Так и вежливее… и завершённое, что ли».

Интересно, насколько глупо будет у неё спросить, поговорила она с Дином или ещё нет?

Гарри помотал головой, отгоняя этот вопрос. К счастью, впереди уже показался портрет Полной Дамы, и Рон с Гермионой, наконец, прервали перебранку, чтобы одновременно назвать пароль.

* * *

В гостиной пересуды об интересном уроке и ненавистном профессоре в гриффиндорской башне поутихли. Первокурсники, уже успев хлебнуть полной ложкой, с ужасом и предвкушением выдвигали версии, кого их заставить оглушать Снейп на следующем уроке.

А только-только решившая сделать перерыв от чтения Гермиона Грейнджер смотрела на Джинни Уизли так, будто та только что предложила ей добровольно принять яд неведомой кракозябры во имя науки.

— Полетать. Со мной. На метле. И чтобы Рон... обучал, — произнесла Гермиона, растягивая слова, словно проверяя их на вкус и находя его… не самым приятным. — Джинни, у меня есть пять причин, почему это худшая идея в истории магического образования. Во-первых, моя компетенция лежит в области теоретической магии, а не... эквилибристики. Во-вторых, у меня расписание, составленное с точностью до минуты. В-третьих...

— В-третьих, ты боишься высоты, — спокойно подхватила Джинни, усаживаясь ковёр рядом с ней.

— Я не боюсь высоты! Я уважаю гравитацию и статистику падений с метлы за последние пятьдесят лет!

— Отлично. Значит, ты согласна, что данные требуют проверки на личном опыте для составления объективной картины, — не моргнув глазом, парировала Джинни. Гермиона открыла рот и замерла, пойманная в ловушку собственной логики.

— В-четвёртых, — уже слабее продолжила она, — Рон... Он не... педагогичен. Он будет ворчать, злиться…

— Именно поэтому, — Джинни сделала вид, что задумалась. — Ты же всегда говорила, что для оценки эффективности преподавателя нужно увидеть его со слабым учеником. Вот твой шанс провести полевые исследования. Оценить методику. Внести коррективы. В конце концов, если он не справится с тобой, значит, достойную замену себе не найдёт.

Гермиона прищурилась. В этой формулировке был изъян, но... логическое зерно тоже присутствовало. Она ненавидела пробелы в данных, а её знания о практическом полёте и правда были… чисто теоретическими. Нет, она конечно умела, но…

— И, наконец, пятое, — Джинни перешла в наступление и заговорщицки понизила голос. — Кэти беспокоится о нём. Говорит, уверенность — материя зыбкая. А ты знаешь, что ему нужно, чтобы её удержать. По крайней мере, лучше, чем ты, этого не знает никто. Если братец сможет чему-то научить тебя, то поверит, что сможет всё. Это не про полёты, Гермиона. Это про... психологическую поддержку команды. В конце концов, скоро первая игра сезона, а ты наша староста.

Джинни знала, по каким мишеням надо стрелять. Чувство ответственности. Контроль.Десять из десяти.

Гермиона вздохнула, её взгляд упал на расписание, лежащее на столике. В районе утра субботы уже красовалась надпись: «Свободное время для повторения материала».

— Хорошо, но только одно занятие, — приняла капитуляцию Грейнджер. — Для сбора данных. И чтобы проверить... педагогические методики. И только если он согласится.

— Он уже согласился, — тут же выпалила Джинни, вскакивая. — Кэти его завербовала. Он, кажется, даже обрадовался. Ну, как обрадовался... перестал бубнить и покраснел.

Гермиона почувствовала странный, тёплый комок где-то под рёбрами, услышав это. Рон... обрадовался. Перспективе её учить.

— Ладно, — сдалась она окончательно, уже мысленно перекраивая субботнее расписание, вычёркивая «повторение рун» и вписывая «практическое изучение аэродинамики на примере мётел класса «Чистомёт». — Но я предупреждаю, что буду задавать вопросы. Много вопросов. И требовать научного обоснования каждого манёвра.

— Он этого и боится, — с лёгкой улыбкой сказала Джинни, отступая к лестнице. — Суббота, десять утра. Не забудь перчатки. И не перечитывай учебник по теории полёта Гилдероя Локхарта. Рон его терпеть не может.

И она скрылась, оставив Гермиону наедине с нарастающей паникой, любопытством и внезапным осознанием, что фраза «Рон Уизли будет меня учить» вызывает в её душе не протест, а какое-то глупое, щемящее предвкушение. Возможно, это и правда будет интересный исследовательский проект. На тему необъяснимых химических реакций в организме при виде рыжеволосых вратарей, пытающихся объяснить разницу между «нырком» и «креном».

* * *

Субботнее утро, так и не определившись, застряло где-то между туманом и лёгким морозцем. Поле было пустынно, безлюдно. Тишина казалась особенно оглушительной после вчерашней репетиции боевых кличей команд поддержки. Рон нервно теребил древко своей «Грозы», чувствуя, как сердце колотится не от предстоящего полёта, а от неподъёмной ответственности.

Он должен был научить Гермиону Грейнджер летать. На практике. Поручение в стиле надеть на Снейпа балетную пачку: теоретически можно, главное, обойтись без жертв. Ибо полёты было тем одним процентом из ста, где к практике у Гермионы душа не лежала. И оставить бы всё, как есть, но… Капитан сказала надо, Гермиона согласилась, а если она согласилась, то идти на попятный было бы как-то совсем не хорошо.

Она появилась ровно в десять, как и было оговорено. В простой тёплой мантии, без кипы книг, что почему-то встревожило и порадовало одновременно. Её лицо было напряжённым, бледным, а пальцы, чуть суетливо застёгивающие пряжку на школьном «Чистомёте-1», подрагивали.

— По технике безопасности, — начала она голосом, и Рон с первого слова понял, что сейчас будет лекция… для самой себя. От паники, — я ознакомилась с восемнадцатью случаями травм на учебных полётах за последнее десятилетие. Статистически, наиболее опасны...

— Гермиона, — перебил он её, и собственный голос прозвучал для него удивительно спокойно. — Если бы летать на мётлах было бы так опасно, этого, — он ткнул в сторону поля, — здесь бы не было. Она поддерживается антигравитационным заклинанием куда надёжнее, чем ты думаешь.

Он наклонил свой «Чистомёт-11» и отпустил, тут же скомандовав «Вверх!»: метла мягко зависла в полуметре от земли, неподвижная, будто вмёрзшая в воздух.

— Видишь? Она никуда не денется. Даже если ты... ну, сильно дёрнешь.

Он подошёл ближе, и странное дело — его собственная нервозность стала таять, растворяясь в её очевидном, почти детском страхе. Ему вдруг стало важно, чтобы Гермиона не боялась.

А ведь она умела летать. Ну… чисто технически…

— Главное, не пытайся ею командовать, — сказал Уизли, уже почти шёпотом, словно делясь великой тайной. — Она почувствует, если ты будешь её заставлять. Нужно... ну... попросить. И показать, куда надо. Чары адаптации остальное сделают сами.

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, забыв про статистику. Она видела не Рона-одноклассника, а Рона-вратаря, который знал, вероятно, каждый кубический сантиметр воздуха над квиддичным полем.

— А если я упаду? — выдохнула она.

— Тогда я тебя поймаю, — ответил он просто. — Я ж вратарь, забыла?

Она нервно улыбнулась незатейливой шутке, потом резко кивнула будто давая команду самой себе, и неуверенно уселась на метлу.

— Не сжимай ногами, а то она начнёт пикировать, — посоветовал он, его рука непроизвольно потянулась поправить хватку судорожно стиснутых пальцев, но нерешительно замерла. — Просто... сядь, как в кресло. Представь, что это то самое кресло-мешок у камина, с дыркой, из которой вечно лезет пух.

Гермиона коротко, нервно фыркнула, но слегка расслабилась. Видимо, эта модель метлы была получше тех, что им выдавали на первом курсе, потому что ощущалась куда как комфортнее.

— Хорошо, — сказала она. — Кресло. И куда... просить?

— Для начала просто вверх. Где-то на метр. Скажи про себя: немного вверх или чуть вверх.

Девушка отчаянно зажмурилась, и её метла дёрнулась, покачнулась, а ноги перестали чувствовать землю. Гермиона ахнула, вцепившись в древко так, что побелели костяшки.

— Вот видишь! — выдавил из себя Рон, чувствуя, как по его лицу расползается дурацкая, широкая улыбка. Он и не думал, что это будет так здорово — видеть, как она делает что-то впервые. Ну, точнее не совсем впервые, но определённо без нормального опыта. — Ты взлетела! Теперь держись, я рядом.

Рон ловко вскочил на свою метлу, смотрясь абсолютно органично, и воспарил на одной высоте с подругой. О том, как выглядит сейчас сама, Гермиона старалась не думать. А он же смотрел на её лицо, освещённое скупым солнцем, такое сосредоточенное, будто она в уме решала сложнейшее уравнение.

— Теперь попробуй чуть вперёд. Не бойся, я буду страховать.

Они сделали первый, вихляющий круг над пустым полем. Её полёт был медленным, полным спонтанных секундных остановок и ускорений. Но она летела. И он летел рядом, забыв о том, что должен быть учителем, забыв о своём плане, забыв обо всём. Была только холодная высота, тишина, нарушаемая свистом ветра, и он — тот, кто знает дорогу и может верно показать, и она — следующая за ним без вопросов.

А когда они наконец опустились, и дрожащие ноги Гермионы коснулись твёрдой, надёжной земли, она так глубоко и облегчённо выдохнула, что Рон не сдержался и рассмеялся.

— Ну что? — спросил он, пытаясь скрыть гордость. Не за себя, за неё. — Страшно было?

Она посмотрела на него, и в её карих глазах, ещё полных адреналина, не было страха.

— Да, — честно призналась Гермиона. — Но... меньше, чем я думала. Спасибо, Рон.

Он лишь пожал плечами, чуть повернулся, пряча вспыхнувшие уши, и пробормотал:

— Да ладно... В следующий раз «восьмёрку» будем отрабатывать. Если, конечно, захочешь.

— Захочу, — твёрдо сказала Гермиона, и в её голосе снова зазвучали знакомые нотки решимости, но теперь направленные на что-то новое. — Мне нужно собрать больше данных для сравнения. В теории я знаю тридцать семь видов виражей, но практика, как выяснилось, имеет значительные отличия.

— Ну вот и отлично, — он протянул руку и неловко поправил выбившуюся из-под повязки прядь её волос.

* * *

Дамблдор опустил перед Минервой чашку с чаем, налитого самолично, и подвинул блюдце с лимонными дольками.

— Ваши грифоны были безупречны, Минерва.

— О, да! — вдохновлённо подхватил Флитвик. — Трансфигурация высшего уровня! Я думаю, Минерва, твой пример мотивирует многих не только заниматься прилежнее, но и откроет им глаза, что магия — это искусство!

Стоявший, облокотившись о каминную полку Снейп, неопределённо хмыкнул, впрочем, это было скорее уважение к чужому мастерству.

Минерва вдруг зарделась и спрятала улыбку в чашке с чаем. Некоторые мечты имеют обыкновение сбываться, даже если ты носишь их в сердце не одно десятилетие.

— Кстати, про педагогический опыт, — подала голос Помона. — Слышала, мистер Уизли сумел как-то уговорить мисс Грейнджер полетать на метле?

— О, это… тренировка командного духа, по большей части, — отозвалась Макгонагалл. — Свежий воздух пойдёт им на пользу.

Снейп закатил глаза, но промолчал и на этот раз.