Восстание Морты Розы (джен)

Приют Отверженных

После битвы на Аэтерне Розу не вернули в общие казармы. Её оставили в «Зале Стенаний» — месте, где Репентии зализывали раны перед следующим самоубийственным броском. Здесь пахло ржавчиной, старой кровью и благовониями, которые не могли заглушить вонь отчаяния.

Роза сидела в углу, прислонившись к холодной стене. Её взгляд всё еще был прикован к пустоте. Она ждала, что её оставят одну, как всегда, но из полумрака к ней вышли три фигуры. На их телах были такие же покаянные шрамы, а в глазах — та же выжженная пустыня.

— Мы слышали твой крик, сестра, — тихо произнесла одна из них, по имени Кассия. Она присела рядом, не страшась той ауры смерти, что исходила от Розы. — Это не был псалм. В нем не было любви к Золотому Трону.

— В нем была правда, — добавила вторая, чье лицо было наполовину скрыто железной маской позора. — Правда, которую мы все здесь носим в себе, как осколок в сердце.

Признание в пустоте

Роза медленно повернула голову. Впервые за долгое время она не увидела перед собой фанатиков. Она увидела отражения самой себя.

— Кого ты потеряла? — спросила Кассия. — Не лги нам. Мы все здесь за «ересь привязанности».

Роза долго молчала, её губы дрогнули. — Люция... — её голос был едва слышным шелестом. — Он был... светом. И я сама превратила его в пепел.

В келье повисла тяжелая тишина. Сестры переглянулись. — Мою маленькую Элизу забрали в Схолу, — прошептала маска. — Сказали, что она слишком талантлива, чтобы принадлежать мне. Больше я её не видела. Бог-Император «принял её дар». А мне оставил лишь право умереть в Его имя. — Моих родителей расстреляли за «недостаточное рвение» при сборе десятины, — добавила третья. — А меня заставили петь литании на их казни.

Они сидели в кругу — отверженные святые, чей бог стал их палачом. Им больше не было страшно. Вера умерла, оставив лишь жажду конца и горькое сестринство горя.

Легенда о Матери Орбе

— Ты не первая, Роза, — Кассия понизила голос до заговорщицкого шепота. — Слышала ли ты легенду о Матери Орбе из Ордена Нашей Мученицы?

Роза кивнула. В хрониках говорилось, что Матерь Орба в одиночку удерживала врата монастыря против легионов Хаоса, пока не пала, осиянная божественным светом. Её называли величайшей мученицей.

— Официальные записи врут, — горько усмехнулась Кассия. — Те, кто выжил в тот день в подвалах, рассказывали другое. Они слышали, как она пела. Но это был не боевой гимн. Это была колыбельная. Тихая, нежная песня матери, которая баюкает ребенка. Говорят, что перед самой битвой Инквизиция сожгла её монастырский сад и всех, кого она тайно опекала, заподозрив в них порчу.

Роза вздрогнула. Образ Матери Орбы начал меняться в её сознании.

— Она не защищала монастырь ради Императора, — продолжала Кассия, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Она потеряла всё, как и мы. Она вышла к вратам не как героиня, а как отчаявшаяся женщина, которой больше нечего было терять. Она убила тысячи врагов в том же безумном порыве, в котором ты кричишь на поле боя. Она сама была разрушением. Её «мученичество» было просто финальным актом ненависти к миру, который отнял у неё любовь.

Единение в тени

Роза Морта посмотрела на свои руки, огрубевшие от меча. Она поняла, что она не одна. Великие святые прошлого, возможно, были такими же сломленными душами, чью боль Экклезиархия просто перекрасила в «святость» для своих нужд.

— Мы не ищем прощения, Роза, — сказала Кассия, протягивая руку. — Мы ищем лишь конца. Но пока мы живы, мы — Сестры Отчаяния. Мы будем сражаться не за Него, а вопреки Ему. Чтобы наш последний крик услышали все те, кто считает нас просто инструментами.

Роза коснулась руки Кассии. В этот момент она обрела новую семью. Тайный орден внутри ордена. Те, кто плачет в бою и ждет смерти, как единственного истинного избавления от лжи Золотого Трона.