Я вас любил, любовь еще, быть может... (гет)

Ребята сдали экзамен СОВ и уже с облегчением вышли на улицу к озеру. На берегу уже скучали Блэк, Поттер и Люпин. Северус, сдавший экзамен немного раньше, в хорошем расположении духа уже отдыхал недалеко от них, читая книгу. Солнце сияло как никогда ярко и играло бликами на изумрудной траве.

— Что-то как-то скучно, — зевнул Сириус. — Эй, Нюниус! — заметил он Снейпа в тени дерева.

Снейп сидел, не обращая внимания на них и глупости, которые выкидывали так называемые мародеры.

— Не хочет с нами общаться… — ответил Поттер, снимая кожанку со своих плеч.

— А давайте проверим его способности в защите от темных искусств, посмотрим, какой он у нас отличник.

— Эй, Снейп, защищайся, — Джеймс потянулся за своей палочкой.

Северус моментально достал палочку, когда поднимался с земли. Свою книгу он бросил на остальные вещи.

— Петрификус…

Снейп отбил заклинание, не сказав ни слова.

— Остолбеней!

Снова отбил.

— Экспеллиармус!

Палочка Северуса выпала из рук и откинулась назад. Сириус засмеялся. Ремус поднял глаза на перепалку и смущённо снова уткнулся в книгу.

— Поттер, что тебе нужно? — подняв озлобленные глаза на него, сказал Северус и потянулся к палочке. Пряди волос закрыли обзор.

— Проверить твои навыки. Что же в тебе такого, чтобы понравиться девушке? — рядом нарисовался Джеймс, загораживая путь.

— Не твое собачье дело, Поттер. Иди ты нахуй, — в сердцах сказал Северус. Недосып предыдущих ночей, усталость, нервы от экзамена — все это сказывалось на состоянии юноши. Привычная сдержанность оставляла его.

— И этим поганым ртом ты целуешь свою маму? Экскуро!

Изо рта Северуса пошла пена. Он захлебывался этими пузырями, дыхание сбилось. Дышать было тяжело.

«Какое унижение, блядь. Поттер…»

— Так ему!

— Левикорпус! — Поттер поднял Снейпа в воздух.

У Северуса заколотилось сердце, ярость заволокла его глаза.

«Это мое заклинание. Я его сам придумал, и оно было записано только в учебнике. Я никому не говорил… учебник брала только Лили. Лили…» В этот момент многострадальное сердце юноши сжало спазмом. Боль душевной раны была невыносимой и начала изливаться скверной, заполоняя сердце и душу Снейпа темнотой.

Он висел вверх ногами, волосы уродливыми космами стекали вдоль лица, касаясь сухих листьев на земле. Кровь прилила к голове, остатки пены с кашлем вытекли изо рта юноши. Мантия, галстук — все висело. И по закону подлости задрались брюки, из-под которых были видны застиранные полинявшие подштанники.

— А Нюниус и в начале лета свои ноги в тепле держит, — разразились гоготом юноши.

Юноша был настолько уязвим в этот момент с обнажившимися ногами в застиранных подштанниках. Он стыдился себя, и стыд настолько его съел, что он ощущал физически это липкое чувство презрения. И это чувство надорвало его.

— Оставьте его в покое! Джеймс! — на берег яростным шагом шла Лили. Ее рыжие волосы горели огнем. Она достала свою палочку и готова была применить Экспеллиармус.

Душа Северуса ушла в пятки.

Лили. Какой позор. Пусть вся школа это видит, но только не она. Пусть только не она спасает. Он бы смог сам. У него бы получилось.

— Отпустите его! Я требую!

— А то что?

Лили подошла к Поттеру и с яростью посмотрела ему в глаза и размеренно сказала:

— Либеракорпус.

Северус очутился на земле. Дезориентированный, морально уничтоженный и униженный.

— Мне не нужна помощь грязнокровки! — не своим голосом сказал Северус в сердцах. Он был сломлен. Ему было настолько больно от того, что Лили рассказала о том, что никто не должен был знать, именно Джеймсу. Что заклинание использовали против него же.

Скверна заполнила душу Северуса. Тьма боли, обиды, отчаяния, гордости уничтожила те семена любви, посеянные Лили. Пожиратели Смерти заговорили устами Снейпа. Пути назад не было.

— Северус? — глаза Лили застыли в гримасе боли. Грязнокровка — это приговор. Приговор Снейпу. Он сам подписал контракт с тьмой, разорвав узы любви, связывающие их.

Мерлин, он никогда в жизни так сильно не хотел забрать слова обратно. Мгновение. Одно лишь мгновение. Помутнение сознания, по-детски противная обида, разочарование, минутная слабость — все это стало гильотиной, под которую Северус себя и подставил.

Оно висело в воздухе между ними — это омерзительное, гнусное слово. Северус видел, как гнев в ее зеленых глазах начал сменяться чем-то другим. Чем-то гораздо, гораздо хуже. Ледяным спокойствием.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, Северус. Я… я больше не буду с тобой разговаривать. Нас больше ничего не связывает, — поставила точку девушка.

В горле у него пересохло. Болезненный спазм сжал все мышцы. Мир сузился до точки. Он только что назвал ее грязнокровкой. Словом, которое ненавистно ей больше всего на свете. Словом, которое он слышал каждый день в подземельях Слизерина и которое презирал, потому что оно могло коснуться ее. Его Лили, его свет жизни.

Но сейчас, когда оборотень едва не убил его, когда его унизили на глазах у всей школы, когда он был оскорблен, осквернен, а лицо горело от позора, он сорвался. Он хотел сделать больно Джеймсу, но удар попал в человека рядом. Лили, которая стояла на его, Северуса, стороне. Которая защищала. Которая смотрела на него с жалостью.

Жалость была невыносима для Северуса. И эта змея гордыни и ужалила смертельным ядом Лили и лишила жизненных сил самого Северуса. Это слово вырвалось наружу как проклятие, которое нельзя отменить. Оно не отражало того, что он чувствовал на самом деле. Лили была единственной, кто верил в него, кто любил его. Кто мог совладать с его не самым лучшим характером.

И только что он собственными руками разбил эту веру. Убил их любовь.

— Лили! — захрипел он, когда она развернулась. Северус ногтями впился в землю, сжимая кулаки. На коленях, униженный, грязный… Поттер все еще скалился, ощущая триумф. Северус не видел никого, кроме ее удаляющейся спины. — Лили, прости! Я не… Я не знаю, что со мной. Ради всего святого, прости! Я люблю тебя!

Она остановилась на мгновение, но даже не обернулась.

“Грязнокровка” — это слово стало маркером для Лили, что душа Северуса прогнила. Что для него Лили Эванс не является ценным человеком, что ради нее, магглорожденной, он не готов изменить свои взгляды. Она — не особенная. Она — больше не ценность. И, скорее всего, таковой не была, раз понятие грязной крови укоренилось в сознании юноши.

И раз Северус делал только ее, маглорожденную, отличной от других «грязнокровок» только потому, что это Лили Эванс, то вопросы оставались. Это означало, что убеждения в важности чистой крови у Северуса оставались железно в сознании. А быть рядом с таким человеком и дальше — это закрывать глаза на правду, на жестокость жизни и таких античеловеческих воззрений.

Лили бы не смогла находиться с ним при таких условиях. Она бы наступала на горло собственной песне.

Это и был разрыв. Болезненный для обоих.

— Не называй меня так.

Слезы катились по ее щекам. Она любила Северуса, но боль была сильнее. Рана, нанесенная им, ещё не скоро заживет. Если он назвал ее грязнокровкой, то он ничем не лучше других слизеринцев. Среда определяет человека. Среда убивает человека и топит в пучине скверны. Северус поставил на себе крест, и он сгниет с другими Пожирателями смерти, которых Лили так сильно осуждала.

Противоположности не притягиваются. Нет. Они отталкиваются.

Северус смотрел, как ее рыжие волосы мелькают в толпе расходящихся учеников. Больше всего ему хотелось провалиться сквозь землю или убить Поттера, или умереть самому. Но ничего этого не случилось. Осталось только это слово, разрушившее две жизни.

Он не хотел. Но он это сделал. Как раненый зверь, он бросился на близкого и любимого человека. Защитный механизм психики не защитил униженного, а уничтожил все. Отрезал, оборвал на корню. Это был не просто разрыв с Лили Эванс, это был разрыв с самим собой. И боль, копившаяся давно, вырвалась через это ругательство и заразила болью другого. Невольно Северус хотел, чтобы они вместе могли переболеть, почувствовать друг друга в накаленной уязвимости.

Но теперь Снейпу предстояло жить с этим всегда.