Рон Уизли и Дары Шерсти (гет)

В мрачном особняке Малфоев, который временно исполнял роль штаб-квартиры Тёмного Лорда, царила обычная атмосфера гнетущего величия. Портреты предков Малфоев дрожали в рамах, притворяясь пустыми, Нагайна лениво ползала по ковру, оставляя чешуйчатые следы, а Волдеморт сидел в кресле и гипнотизировал пространство перед собой, обдумывая очередной гениальный план по захвату мира.

Беллатриса Лестрейндж стояла на коленях у его ног и смотрела на него с таким обожанием, что могла бы зарядить энергией небольшую электростанцию.

— Мой Лорд, — прошептала она, касаясь губами полы его мантии. — Вы сегодня особенно прекрасны. Ваша бледность напоминает мне лунный свет, а глаза горят, как угли в адском пламени...

— Беллатриса, — перебил Волдеморт, не отрывая взгляда от карты Хогвартса. — Ты наступила мне на мантию. Отодвинься.

— О, простите, мой Лорд! — Беллатриса отползла на шаг, но продолжала сверлить его глазами. — Я просто хотела сказать, что готова на всё ради вас. На всё! Я умру, убью, украду, подожгу...

— Да-да, — рассеянно кивнул Волдеморт. — Ты уже говорила. Сходи лучше проверь, где Северус. Он должен был принести доклад час назад.

— Северус? — Беллатриса скривилась. — Этот вечно хмурый тип? Зачем он вам, мой Лорд? Я могу сделать всё лучше него! Я принесу вам голову Дамблдора на блюде!

— Беллатриса, — голос Волдеморта стал ледяным. — Иди. Проверь. Северуса.

Она поджала губы, встала с колен и вышла в коридор, кипя от ревности. Какой-то Снейп, полукровка (ну, технически чистокровный, но с магловскими замашками), занимает мысли Тёмного Лорда больше, чем она, преданная, верная, готовая на всё Беллатриса!

В коридоре она нос к носу столкнулась с объектом своей ревности.

Снейп возник из темноты, как всегда, бесшумно и мрачно. Чёрная мантия развевалась за спиной, лицо было непроницаемо, а волосы... волосы...

Беллатриса замерла.

Она смотрела на Снейпа и видела его впервые. Нет, она знала его годами. Видела на собраниях, на советах, на казнях. Но сейчас, в полумраке коридора, что-то щёлкнуло в её безумном сознании.

Он был такой... тёмный. Загадочный. Мрачный. В его глазах читалась вековая печаль и опасность. Он явно страдал. Он явно скрывал боль. И эти волосы...

Волосы Снейпа свисали жирными патлами, напоминая переваренные макароны. Они блестели нездоровым блеском и, кажется, жили своей жизнью. Обычно Беллатриса не обращала на это внимания — мало ли у кого какие проблемы с гигиеной среди Пожирателей. Но сейчас, когда её сердце (то, что от него осталось) искало новый объект для поклонения, эти волосы поразили её в самое сердце.

«Боже, — подумала она. — Как он, наверное, несчастен. Он настолько погружён в свои тёмные мысли, что забывает о себе. Он страдает в одиночестве. Ему нужна забота. Ему нужна женщина, которая приведёт его в порядок. Которая смоет с него эту грязь и явит миру истинную красоту!»

— Северус, — выдохнула она, и в её голосе появились нотки, которых Снейп никогда раньше не слышал.

Снейп, который готовился к стандартной перепалке с фанатичкой, насторожился.

— Лестрейндж, — ответил он ровно. — Лорд ждёт доклад. Пропусти.

— Подожди, — Беллатриса преградила ему путь. — Ты... ты завтра свободен?

Снейп моргнул. Это был первый случай за всю его жизнь, когда Беллатриса Лестрейндж интересовалась его планами на вечер вне контекста убийств.

— Я всегда занят, — осторожно сказал он.

— Завтра вечером ты свободен, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Я сказала. В Хогсмиде. В «Трёх мётлах». В восемь.

— Зачем? — Снейп уже начинал подозревать какой-то подвох. Может, Волдеморт решил проверить его лояльность через Беллатрису? Или это провокация Дамблдора? Или...

— Это свидание, — отрезала Беллатриса и, прежде чем он успел ответить, сунула ему в руку скомканную записку и унеслась по коридору, оставляя за собой запах серы и безумия.

Снейп остался стоять в коридоре с запиской в руке. Он развернул её.

«Северус. Завтра. 20:00. «Три метлы». Если не придёшь, прокляну так, что родные не узнают. Если придёшь, тоже могу проклясть, но не сильно, а может и дам редкий ингридиент для зелий. Твоя Белла.

P.S. Помой голову. Пожалуйста.»

Снейп перечитал записку три раза. Потом ещё раз.

— Империус? — спросил он у пустоты.

Пустота не ответила.

— Какая ирония, — пробормотал он, пряча записку в карман. Всю жизнь его ненавидел Люциус, подозревал Волдеморт, презирал Дамблдор, а теперь самая безумная женщина Британской магии зовёт его на свидание. И просит помыть голову.

Он постоял ещё минуту, обдумывая услышанное, и вдруг поймал себя на третьей мысли:

— А не помыться ли мне действительно?

* * *

На следующее утро в подземельях Хогвартса произошло событие, которое не фиксировалось в летописях последние двадцать лет.

Снейп закрылся в ванной комнате для профессоров и не выходил оттуда два часа.

Процесс мытья головы, начавшийся как рутинная гигиеническая процедура, быстро перерос в нечто эпохальное.

Сначала Снейп просто намочил волосы. Вода, соприкоснувшись с поверхностью, приобрела цвет болотной тины и противный запах. Снейп поморщился, но продолжил.

Потом он нанес шампунь. Шампунь был старый, купленный ещё в прошлом десятилетии, но он нашёлся в глубинах шкафчика. Пена, которая образовалась на голове, имела серый оттенок и напоминала смог над Лондоном.

Снейп мылил, смывал, мылил снова. Вода стекала в раковину, меняя цвет от чернильного до тёмно-коричневого. Казалось, что вместе с грязью смываются годы тоски, невысказанных обид и неразделённой любви к Лили.

На третьем намыливании он понял, что обычным шампунем не обойтись. Достав палочку, он начал колдовать.

— Scourgify! — волосы засветились слабым сиянием.

— Tergeo! — грязь собралась в шарики и упала в раковину.

— Repurgo Maxima! — по комнате прошла волна магии, и волосы Снейпа взметнулись, как под воздействием сильного ветра.

К тому моменту, когда он закончил, в раковине образовалась маслянистая жижа, способная, кажется, отравить небольшое озеро. А на голове Снейпа... на голове Снейпа происходило чудо.

Волосы, освобождённые от двадцатилетнего слоя жира, упали мягкими, блестящими, струящимися прядями. Они шелковисто ложились на плечи, переливаясь на свету тёмным шоколадом с редкими серебристыми нитями. Они пахли лавандой и мятой. Они были прекрасны.

Снейп смотрел на своё отражение в зеркале и не узнавал себя. Перед ним стоял не мрачный профессор, похожий на большую летучую мышь, а загадочный красавец из романа. Аристократическая бледность, точеные черты лица и эти волосы... эти волосы, которые хотелось трогать.

— Мерлин, — прошептал он. — Кто это?

В этот момент в дверь постучали.

Снейп накинул мантию и открыл. За дверью стоял сэр Шурф Лонли-Локли с неизменным стаканом воды в руке.

— Профессор Снейп, — сказал он, глядя на него с лёгким интересом. — Я почувствовал мощные магические колебания из этой комнаты. Думал, кто-то проводит тёмный ритуал. А это всего лишь гигиена.

Снейп попытался вернуть на лицо привычное выражение презрения, но почему-то не смог.

— Я... мылся, — выдавил он.

— Вижу, — кивнул сэр Шурф. — И должен заметить: очищение внешнего — первый шаг к упорядочиванию внутреннего хаоса. Одобряю.

Шурф развернулся и ушёл, оставив Снейпа в состоянии лёгкого ступора.

* * *

В семь вечера Снейп уже стоял перед зеркалом в своей комнате и в трёхсотый раз поправлял волосы. Он перемерил пять мантий, прежде чем остановился на классической чёрной, но с чуть более глубоким вырезом. Он даже нанёс немного увлажняющего крема на лицо (нашёл где-то в закромах, наверное, подарок от Люциуса на прошлое Рождество).

В половине восьмого он трансгрессировал в Хогсмид.

У входа в «Три метлы» он замер, собираясь с духом. Он, шпион, игравший в опаснейшую игру два десятилетия, боялся войти в паб. Абсурд.

Он вошёл.

Беллатриса уже сидела за столиком в углу. Она надела не обычную чёрную мантию Пожирательницы, а что-то более женственное — тёмно-зелёное платье, которое странно контрастировало с её безумными глазами и растрёпанными кудрями. Она нервно теребила салфетку и оглядывалась по сторонам.

Снейп направился к ней.

Она подняла глаза. Увидела его. И...

— А-а-а-а-а! — Беллатриса вскрикнула так, что все посетители обернулись.

Её глаза расширились до размеров блюдец. Зрачки затряслись. Рука взлетела к сердцу.

Волосы Снейпа мягко покачивались в такт его шагам. Они переливались в свете свечей. Они струились. Они пахли лавандой.

— О, Мерлин... — выдохнула Беллатриса. — О, Салазар... О, Тёмный Лорд...

И грохнулась в обморок прямо на пол.

Снейп замер на полпути. Посетители паба зааплодировали. Мадам Розмерта выглянула из-за стойки с любопытством.

Снейп вздохнул, подошёл к телу, легко поднял Беллатрису на руки (она оказалась легче, чем он думал) и усадил обратно на стул.

— Приди в себя, Лестрейндж, — сухо сказал он, накладывая на неё охлаждающие чары.

Беллатриса открыла глаза. Сфокусировала взгляд на его лице. На его волосах.

— Ты... ты прекрасен, — прошептала она. — Я знала. Я знала, что под этим жирным слоем скрывается сокровище. Я спасла тебя. Я вернула тебя миру.

— Ты просто попросила меня помыться, — напомнил Снейп.

— Это был первый шаг! — Беллатриса схватила его за руку. Её пальцы были горячими и чуть подрагивали. — Теперь мы вместе будем бороться с твоей тягой к запустению! Я вычищу все твои шкафы, перестираю все мантии, научу пользоваться кондиционером!

— У меня нет кондиционера, — машинально ответил Снейп.

— Купим! — Беллатриса сияла. — Я подарю тебе целый набор! Шампунь, бальзам, маска для волос, сыворотка для кончиков!

Снейп хотел сказать, что у него нет кончиков в том смысле, в котором она думает, но промолчал. В конце концов, это было... забавно. Безумно, но забавно.

— Ты принесла ингридиенты? — вдруг спросил он, вспомнив странную приписку в записке.

— Ах да! — Беллатриса нырнула под стол и извлекла оттуда огромный букет. Это была не просто цветы в классическом смысле, а целая охапка белых цветов, перевязанных чёрной лентой. — Это волшебные лилии и волшебная белена. Ну, технически это лилии, но я смешала их с беленой. Белена символизирует мою тёмную душу, а лилии — твою чистоту, которую я в тебе открыла!

Снейп взял букет. Лилии. Она принесла ему лилии.

В груди что-то кольнуло. Лилии. Лили Эванс. Его Лили. А теперь весьма привлекательная Беллатриса дарит ему лилии и говорит о чистоте.

— Спасибо, — сказал он, и в его голосе впервые за долгие годы не было сарказма.

Беллатриса расцвела.

— Я знала! Я знала, что ты оценишь! О, Северус, мы будем так счастливы! Я буду убивать для тебя, а ты будешь приходить с работы уставший, а я буду встречать тебя с горячим ужином и свежим полотенцем!

Снейп представил эту картину. Беллатриса с ножом и кастрюлей. Беллатриса, раскладывающая его носки. Беллатриса, ждущая его с полотенцем.

Это был кошмар. Это был прекрасный кошмар.

— Закажем что-нибудь? — спросил он, меняя тему.

— Да! — Беллатриса подозвала официантку. — Нам самое дорогое мясо, самое кровавое вино и десерт с ядом!

— С ядом? — переспросила официантка.

— Ну, или без, — отмахнулась Беллатриса. — Северус, ты какой яд предпочитаешь?

— Я вообще-то не ем яды, — сухо заметил Снейп.

— Зря. Яд очищает организм. Но тебе пока рано, ты только начал путь к чистоте. Начнём с шампуня.

Она накрыла его руку своей. Снейп посмотрел на их сплетённые пальцы. Её рука была горячей и чуть влажной от волнения. Его — холодной и неподвижной.

«Что я делаю?» — подумал он. «Что я творю?»

Но руку не убрал.

* * *

В Хогвартсе сэр Шурф стоял у окна в учительской и смотрел на звёзды. Рядом с ним материализовался Дамблдор.

— Сэр Шурф, — сладко улыбнулся Дамблдор. — Я слышал, Северус сегодня произвёл фурор. Помыл голову. Вы не находите это странным?

— Нахожу это логичным, — ответил сэр Шурф. — Когда внутренний хаос достигает критической массы, организм ищет способы гармонизации. Мытьё головы — самый доступный.

— И вы считаете, что это поможет ему в борьбе с Тёмным Лордом?

— Я считаю, — сэр Шурф повернулся к портрету, — что чистая голова лучше думает. А лучше думающий шпион — полезный шпион. Всё остальное — суета.

Дамблдор открыл рот для нового вопроса, но сэр Шурф уже исчез в коридоре, оставив после себя лёгкий запах рыбы и ощущение, что спорить бесполезно.

В гостиной Гриффиндора Рон Уизли вертел в руках свитер и смотрел на камин.

— Дары Шерсти, — бормотал он. — Ну, допустим. Но что мне с ними делать? Надеть на Волдеморта? Он же не овца.

Рядом с ним приземлилась сова с «Ежедневным пророком». На первой полосе красовался заголовок: «Тайный роман в стане Пожирателей? Снейп и Лестрейндж замечены в Хогсмиде!»

Рон присвистнул.

— Ни фига себе. А Снейп-то, Снейп! Волосы помыл, видите ли. Вот что любовь с умалишёнными делает.

Он отложил газету и снова уставился на свитер.

— Ладно, — решил он. — Если судьба зовёт, надо идти. Но сначала пирожок.

Истинный герой пророчества откусил пирожок и задумался о вечном. О шерсти.