Друзей армада дороже ума палаты (джен)

Убежав из гостиной Гриффиндора, Гермиона ещё питала слабую надежду, что противные рыжие близнецы обманули её. Просто решили поиздеваться, такая шутка была как раз в их духе. Но, когда она ворвалась в собственную спальню и залезла в защищённый чарами тайник, запасной экземпляр рекомендаций по школе обнаружился на своём месте. Сомнений больше не осталось. Брэй оказалась ни при чём. Во всём были виноваты гриффиндорцы.

Как профессор МакГонагалл посмела обмануть её? Неужели она не думала, что правда когда-нибудь всплывёт? Или посчитала, что от претензий первокурсницы ей легко удастся отбиться? Судя по тому, что Гермиона видела за прошедший месяц, в Хогвартсе не принято было опротестовывать решения преподавателей и жаловаться в вышестоящие инстанции на их предвзятость. Естественно, что в таких условиях профессора привыкли к своей безнаказанности. Такого не должно быть! Волшебный мир ужасно несправедлив, ужасно неправилен, от и до, и Гермиона не имела права сдаваться и принимать окружающую действительность, как есть. Ей же тут жить! Нужно ломать и строить заново, нельзя опускать руки! Что бы сказали родители, узнав, что их единственная дочь, победительница стольких конкурсов и олимпиад, главная в своём классе и параллели, президент детского школьного правительства, рыдала как последняя слабачка, не способная ни на что в этой жизни? Ой, нет, лучше про них не думать. Родители бы стали утешать её как какого-то несмышлёныша, говорить, что Гермионе всё это не нужно, что надо выкинуть «дурацкие книги, которых она начиталась», что ей всего двенадцать и в таком возрасте стоит думать только о друзьях, а не о чём-то глобальном. Но в том-то и дело, Гермионе уже двенадцать, она взрослая и должна сама справляться со своими проблемами. С несправедливым зачислением в Хаффлпафф разобралась же, значит, и этот удар в спину тоже переживёт. Гермиона просто отправит свои заметки в Министерство самостоятельно, минуя преподавателей. Надо было сразу так поступить, столько времени зря потеряно! Хотя иначе бы Гермиона не узнала, насколько всё плохо в Хогвартсе и какие глобальные перемены нужны. Ничего, что бы ни случилось, всё к лучшему. Теперь Гермиона сможет ещё тщательнее подготовиться к тому, что её ждёт. Она соберёт все силы, чтобы бороться! А поступок профессора МакГонагалл пусть оценивают чиновники из департамента магического образования. Если у профессора есть совесть, она сама попросит прощения, если нет — вышестоящие волшебники разъяснят её неправоту. На того же профессора Снейпа, если он и вправду попытается отомстить, тоже легко найти управу жалобой в Министерство. Но как быть с гриффиндорцами? С гриффиндорцами, что повели себя как настоящие крысы!

Двое рыжих ворюг (у Гермионы язык не поворачивался назвать их иначе) обнесли кабинет своего декана! Мало того, что обнесли, так ещё и всем растрепали про чужое исследование, которое им показалось смешным. Что было дальше, понятно: чары копирования, и записи Гермионы попали на другие факультеты. Однако всё равно оставались вопросы. Почему она ничего не заметила? Брэй же ещё раньше сказала, что над Гермионой смеялись. Почему никто другой не предупредил её? Поттер, Уизли, например. Они же друзья! Как могли смеяться над её предложениями гриффиндорцы, если среди них было много ребят, пришедших из магловского мира? Весь день они шушукались и издевались над Гермионой наравне с остальными, а вечером и вовсе хохотали над шуточным представлением братьев Уизли. И это после того, что Гермиона для них делала, после всех заработанных баллов, подсказок и домашних заданий. Так-то её ценят, да?

На ум приходило лишь одно — их нужно наказать. Если уж гриффиндорцы возомнили, что им позволено ни во что не ставить её труды, Гермиона напомнит, чем ей обязан факультет и даже сама профессор МакГонагалл. Сделать это было проще простого: всего лишь на какое-то время перейти на Хаффлпафф. Может быть, Гермиона подтянет там кого-нибудь из отстающих, может, нет, это ещё нужно обдумать, но неделя, максимум две, и гриффиндорцы будут умолять её вернуться. Замечательная идея! Единственное, что омрачало воодушевление Гермионы от найденного решения, — необходимость общаться с Брэй и профессором Спраут. Перед деканом Хаффлпаффа, наверное, придётся извиниться за проигнорированную встречу. Гермиона ненавидела извиняться, особенно если чувствовала свою правоту, но делать было нечего. На крайний случай придётся припомнить профессору её же слова, что Гермиона всегда будет для хаффлпаффцев другом, это должно помочь.

Волновалась она напрасно. Разговор с профессором Спраут случился сразу после завтрака, благо была пятница, а по пятницам уроки у Хаффлпаффа начинались позже обычного. Поначалу декан была недовольна и недоверчива, отчитала Гермиону за вчерашнее поведение, но к концу беседы смягчилась и даже начала улыбаться. Улыбка, кстати, профессору Спраут шла, но куда больше ей шло отсутствие колдовской шляпы. Та делала её похожей на грядку, где взошло неизвестное растение. Однако улыбалась профессор ровно до тех пор, пока ей в голову не пришло спросить:

— Мисс Грейнджер, я надеюсь, вы поступаете так не для того, чтобы отомстить студентам Гриффиндора?

Вздохнув, Гермиона приняла самый честный вид — врать она ненавидела ещё больше, чем извиняться, — и ответила:

— Почему вы думаете, мэм, что я хочу отомстить?

— Насколько я знаю, когда вся школа ополчилась против ваших нововведений, они вас не поддержали. Мои семикурсники говорят, что копии ваших записей продавали близнецы Уизли по сиклю за штуку.

Ах они ещё и продавали!

— Знаете, профессор… — Как ни старалась Гермиона удержать невозмутимое лицо, ей это не удалось. Внутри всё перевернулось, сжалось и оплавилось от такой новости. — Наверное, стоило бы, но я хочу быть выше всего этого. Хотя гриффиндорцы меня очень сильно разочаровали…

— Понимаю, — вздохнула профессор, — мистеры Фред и Джордж Уизли меня сильно беспокоят. Их шутки кажутся им самим смешными, но на деле они жестокие и часто опасные для здоровья. А уж про стремление этих юношей заработать денег и говорить нечего. Увы, Минерва не слышит ни меня, ни Северуса с Филиусом. Мисс Грейнджер, держитесь от них подальше. Из всех детей Уизли, что учатся сейчас в Хогвартсе, только Персиваль проявил себя как ответственный и приличный молодой человек. Впрочем, вы и сами это знаете.

— Да, но всё равно спасибо за совет, мэм.

— Я ещё кое-что хочу вам посоветовать. Я уже говорила это раньше и повторю — не рубите сгоряча. Мы, маги, очень консервативны. Со стороны может показаться, что нас непременно нужно познакомить с последними достижениями магловского прогресса, только это не так. Многие наши законы и обычаи действительно идут из глубины веков, но мы следуем им именно потому, что мы волшебники, а не маглы.

Поморщившаяся Гермиона всё же переборола собственный скептицизм и спросила:

— Например?

— Например, еда, которую мы едим, или мантии, которые мы носим. Еда жирная, калорийная и тяжёлая, это вы верно заметили, британская кухня в подавляющем большинстве такая, но нам она нужна по другой причине. Из-за колдовства мы тратим гораздо больше энергии, чем необходимо человеку в обычной жизни. Если волшебник будет недоедать, магия будет черпать силу из его организма, а это — верная и скорая смерть. Поэтому среди нас вы не найдёте ни вегетарианцев, ни приверженцев каких-либо диет.

Прозвучавшее объяснение звучало очень неожиданно, однако логично: Гермиона, и так и сяк крутившая слова профессора, не нашла к чему придраться. Разве что для большей калорийности волшебники могли бы питаться сладостями, но это ещё менее полезно, так что… так что, получается, жареная птица, картофель и жутко жирный ростбиф с пудингом подавались к столу в Хогвартсе оправданно.

— Хорошо, — медленно протянула она, не желая вслух признавать собственную ошибку. — Я посмотрю в библиотеке, что можно почитать на этот счёт.

— Посмотрите, — благосклонно кивнула профессор Спраут, — я дам вам список литературы, где исследуется происхождение многих традиций волшебного мира.

Книги — это хорошо, книги понятны и правильны, недаром Гермиона предпочитала их другим источникам информации. Ну почему ей сразу не порекомендовали, что можно почитать? Гермиона тогда бы не попала впросак и не превратилась в посмешище.

— Хогвартсу бы не помешал предмет, где бы про это рассказывали.

— Тут вы, к сожалению, правы, мисс Грейнджер. Скольких недопониманий и обид удалось бы избежать. Я уж не говорю про взаимоотношения между факультетами, ведь маглорождённых традиционно больше на Гриффиндоре, и нет бы рассказать им, растолковать, что к чему… — огорчённая профессор махнула рукой. — Список я напишу вам сейчас же, а вечером обязательно приходите на собрания нашего клуба для младших курсов. Он собирается в факультетской гостиной в девять пятнадцать по понедельникам, средам и пятницам. Это небольшой вводный курс в жизнь Хогвартса и вообще магический мир для тех, кому это необходимо.

Подумав, Гермиона всё же согласилась прийти. Ей не хотелось тратить время на такое ненужное занятие, однако в случае отказа профессор Спраут точно сообразила бы, что Гермиона переметнулась на её факультет лишь временно. К тому же консультация по реалиям волшебного мира от кого-то более заинтересованного и профессионального, чем профессор МакГонагалл, не помешает. Если Гермиона просчиталась насчёт питания магов, в чём ещё она могла ошибиться? Профессор Спраут что-то говорила про мантии, но что, если еда и одежда — это не всё? Переданный деканом перечень книг содержал больше двадцати наименований, и Гермиона от расстройства прикусила губу. Изучит она их быстро, это несложно, однако сколько рекомендаций потребуется потом переделать? И с отправкой записей в Министерство придётся повременить. Если занимавшиеся волшебным образованием чиновники начнут читать её записи и обнаружат там столько глупостей, то они не просто ничего не станут менять, они и до конца дочитывать не станут!

В библиотеку перед уроками Гермиона уже не успевала, поэтому решила, что зайдёт туда во время обеденного перерыва. Пока что впереди было новое испытание — занятия с Хаффлпаффом.

Профессор Спраут, несмотря на добродушие, о котором когда-то распинался Перси Уизли, не собиралась облегчать Гермионе жизнь. Она не отправилась с ней к своему факультету, а написала записку для профессора МакГонагалл, потому что первой парой у Хаффлпаффа была трансфигурация с рейвенкловцами. Хорошо, что Гермиона на всякий случай ещё в начале года выучила расписание всего своего курса, иначе бы опоздала или и вовсе пропустила трансфигурацию, что было чревато снятием баллов. Профессор МакГонагалл не страдала всепрощением. Начинать свою жизнь на Хаффлпаффе с наказания Гермиона не собиралась. Вот ещё, уподобляться истинным представителям этого факультета! Пусть она и будет какое-то время учиться вместе с ними, общаться, проводить практически всё свободное время, но в сердце, в душе Гермиона останется гриффиндоркой.

Студенты Хаффлпаффа и Рейвенкло, негромко переговаривавшиеся в ожидании профессора МакГонагалл, удивлённо замолчали, когда Гермиона вошла в класс. Она тут же сделала вид, будто её эта демонстрация не задела. Ну сколько можно? Над Гермионой вчера уже достаточно посмеялись!

— Здесь свободно? — как можно небрежнее спросила она у Аббот, на скамье возле которой было пустое место.

Та беспомощно оглянулась на однокурсников и нерешительно ответила:

— Со мной сидит Эрни…

— Ясно, — Гермиона сделала себе мысленную пометку выяснить, кто такой Эрни, и уже собиралась отойти, когда Аббот неожиданно закончила:

— Но он попал в Больничное крыло, и ты можешь сесть со мной.

Непонятно было, почему она так испугалась, что чуть ли не сжалась в комок. Гермиона, не сумев разгадать столь необычное поведение, всё же поставила свою сумку с учебниками на стол.

— Хм, спасибо.

Когда она закончила выкладывать письменные принадлежности и свиток с домашним заданием, в кабинет как раз вошла профессор МакГонагалл, чем-то очень озабоченная. Гермиону за одной партой с Аббот она, возможно, не заметила бы до начала практической части, если бы Гермиона сама не объявила о себе и не передала клочок пергамента от профессора Спраут.

Профессор долго изучала коротенькую записку, после чего сердито посмотрела на Гермиону поверх очков.

— Если у вас были какие-то претензии к факультету, могли бы сказать мне.

— Благодарю, мэм, я уже решила все вопросы с профессором Спраут.

Выражение лица МакГонагалл сделалось похожим на застывшую маску.

— Что же, мисс Грейнджер, я рада за вас. Перейдём к теме урока. Сегодня мы продолжаем изучать четыре правила Вульфрика Обширного при трансфигурации материалов природного происхождения в рукотворные и наоборот. Прошу эссе с домашними заданиями положить на край парты.

Профессор взмахнула палочкой, и все свитки спланировали к ней на стол. Гермиона только порадовалась собственной предусмотрительности. Она и так не собиралась, конечно, являться без выполненного домашнего задания, зато у профессора МакГонагалл было меньше поводов цепляться к ней.

Немного огорчило Гермиону то, что барсуки и вороны сейчас проходили ту же самую тему, что и гриффиндорцы со слизеринцами. Почему-то казалось, что из-за хаффлпаффцев они должны были серьёзно отставать, однако те и по теории отвечали неплохо, и деревянные ложки в металлические пуговицы трансфигурировали ничуть не хуже гриффиндорцев.

Неприятный сюрприз случился позже. Профессор МакГонагалл оказалась неожиданно злопамятной и ни разу за этот урок не позволила Гермионе ответить. Как бы она ни тянула руку профессор её не замечала, вызывая Бута, Гольдстейна, ту же Аббот или ещё кого. Впервые за всю учёбу Гермионы в Хогвартсе она не заработала за занятие ни одного балла! Не считая зельеварения, конечно же. От непонимания и негодования её прямо-таки подбрасывало на месте, так и хотелось обрушиться на профессора МакГонагалл с вопросами и заставить её ответить публично. А ещё декан, заместитель директора! Гермиона на неё равнялась!

— Что вам, мисс Грейнджер? — брюзгливо поинтересовалась та, когда Гермиона осталась после занятия. — Вы же решили все ваши вопросы с профессором Спраут.

Выдержав пронзительный, откровенно неприязненный взгляд, Гермиона решительно спросила:

— Мэм, почему вы меня обманули? Вы сказали, что отправили в Министерство мои записи, но вчера я узнала, что их украли братья Уизли и продавали всей школе.

— Я сказала так, как посчитала нужным. Или вы, мисс, в самом деле уверены, что Министерству есть дело до предложений какой-то маглорождённой студентки, которая в волшебном мире без году неделя?

— Но вы же сами говорили мне, что волшебники нуждаются в изменениях, в прогрессе! Почему…

— Закончите сначала Хогвартс, потом и поговорим об изменениях, — профессор МакГонагалл отвернулась и, дирижируя волшебной палочкой, принялась готовить доску к следующему занятию. — Впрочем, можете сами написать в Министерство, я не запрещаю. Вы же привыкли делать всё самостоятельно, не глядя на субординацию, верно?

В кабинет потянулись пятикурсники Слизерина и Гриффиндора, за спиной Гермионы послышались уже осточертевшие ей смешки, и по молчанию профессора стало ясно, что она больше ни слова не скажет. Профессор МакГонагалл обиделась? Но это же смешно, она взрослая женщина, педагог, она не имела права на подобные эмоции.

Выведя на доске крупную надпись «Трансфигурация живого в живое — основы анимагии», профессор обернулась и, кажется, искренне удивилась.

— Вы ещё здесь, мисс Грейнджер?

— Простите, мэм, мне не нравятся ваши ответы.

— А мне не нравится ваше поведение. Я вступилась за вас перед директором Дамблдором, хотя никто никогда прежде не позволял себе подобной наглости, как требовать перевода на другой факультет. Я отмечала вас как лучшую ученицу, мисс Грейнджер, но вы предпочли ответить вопиющим опусом о том, как плохо устроено обучение в Хогвартсе. Ещё и обвинили меня в том, что ваше безумное творение не легло на стол властьимущим волшебникам. Вам не кажется, что из нас двоих не мне должно быть стыдно?

Насупленная Гермиона не опустила взгляда и продолжила смотреть на профессора. От неё ждали извинений? Нет уж!

— Минус пятнадцать баллов с Хаффлпаффа, — не замедлила отреагировать та.

— За… за что?!

— За неуважение к преподавателю. Мне уже жаль профессора Спраут, мисс Грейнджер. Я думаю, Шляпа действительно ошиблась с распределением. С такими апломбом, замашками и отношением к окружающим вам самое место на Слизерине.

Этого Гермиона стерпеть не могла. Снять целых пятнадцать баллов с поистине субъективной формулировкой да ещё и сравнить её с представителями факультета хитрых и изворотливых лжецов!.. Развернувшись, она быстрым шагом покинула кабинет, не обращая внимания на студентов, наблюдавших её позор. Да как профессор МакГонагалл могла? Попрекала Гермиону тем, что она пыталась делать, ещё и баллы сняла. Разве это справедливо? Кому в этом глупом Хогвартсе можно пожаловаться на такое отвратительное, совершенно непедагогическое поведение преподавателя?

Из-за закончившегося ужасно разговора она чуть было не опоздала на следующее занятие — чары у профессора Флитвика. Аббот и другие ребята с Хаффлпаффа безмерно удивились, увидев Гермиону заходящей в класс.

— Грейнджер, а ты что, с нами постоянно учиться будешь? — полюбопытствовал наиболее смелый из них, светловолосый короткостриженый мальчик. В отличие от большинства хаффлпаффцев, он не отличался пухлыми щеками и вообще полнотой комплекции.

— А ты как думаешь? — огрызнулась она, садясь на своё прежнее место рядом с Аббот.

После отвратительной реакции профессора МакГонагалл на вполне естественный и логичный поступок Гермиона и от профессора Флитвика ожидала чего-то подобного. Потому что… потому что! Может быть, у него тоже есть какой-нибудь свой пунктик относительно студентов и их подобающего поведения. Однако преподаватель чар оказался куда большим профессионалом и ничем не выказал своего удивления от присутствия Гермионы на уроке, разве что спросил:

— Стало быть, вы решили вернуться на свой факультет, мисс Грейнджер? — и одобрительно кивнул, когда она это подтвердила.

Здесь Гермионе удалось частично реабилитироваться за свой провал на трансфигурации, но для выхода в ноль ещё нужно было получить в течение дня пять баллов, а желательно все десять. Это пока хаффлпаффцы не знали, как гриффиндорская отличница их подвела, иначе бы явно не поблагодарили Гермиону за такое возвращение на их факультет. Эта мысль прочно засела в её голове, настолько прочно, что она — о, ужас! — записывала лекцию профессора Флитвика абсолютно машинально, не вникая в смысл. Ей срочно требовалось что-то придумать! Сегодня у Хаффлпаффа были ещё сдвоенная гербология и урок полётов, имелись все шансы принести факультету гораздо больше очков, чем Гермиона потеряла. Но если бы от чувства обиды и несправедливости удалось так легко избавиться, просто заработав баллы. Все её знания, фантазия пасовали перед профессором МакГонагалл. В самом деле, ну что тут сделаешь? Писать в Министерство с бухты-барахты опасно, вдруг Гермиона навредит рассмотрению своих рекомендаций по Хогвартсу? Да и сами рекомендации надо доработать, а это время. Не директору жаловаться же! Директору…

На обед Гермиона шла уже несколько успокоенной. За оставшиеся уроки ей удалось принести в копилку Хаффлпаффа двадцать пять очков, и утреннее наказание от профессора МакГонагалл несколько стёрлось в памяти. Гермиона по-прежнему собиралась добиться справедливости и наказания для профессора, однако, оглядев стол преподавателей, почему-то не обнаружила там директора. На душе сделалось неприятно, даже гадко, как если бы Гермиона съела целую тарелку брокколи (она знала, что все хорошие и умные девочки едят эту полезную еду, но всё же ненавидела брокколи).

— А где профессор Дамблдор? — вполголоса поинтересовалась она у того мальчика, который заговорил с ней перед уроком чар. Его, как удалось выяснить, звали Захария Смит.

— Не знаю, — тот пожал плечами. — Тебе зачем?

— Директор Дамблдор убыл на заседание Международной конфедерации магов, — ответил за Смита рослый темноволосый семикурсник со значком старосты. — До конца месяца его не будет.

Расстроенная Гермиона закусила губу. Надо же, как назло, когда директор так нужен, он будет отсутствовать до самого ноября. Значит, с несправедливым наказанием от профессора МакГонагалл целый месяц ничего не удастся сделать? Нечестно!

— Так надолго? Что можно делать в командировке, которая длится… месяц, получается?

— Не знаю, как у маглов, Грейнджер, но у нас чем больше волшебников собирается на какой совет, тем дольше он проходит. Пока все выступят, пока прения сторон… Видела бы ты, как Визенгамот заседает. Дай Мерлин, один-два вопроса за полдня рассмотрят. А то — МКМ! И, кстати, Грейнджер, зачем тебе директор-то? — прищурился староста.

— Нужен, — отрезала она, не желая распространяться на тему своей ссоры с профессором МакГонагалл.

— Пока Дамблдора нет, его обязанности обычно исполняет МакГонагалл. Можешь обратиться к ней, вряд ли она откажет. Всё-таки ты и студенткой её факультета была.

Гермиона поблагодарила старосту, сквозь зубы, но поблагодарила, на что тот ответил широченной улыбкой и сказал: «Обращайся». Как можно быть таким недалёким? Ясно же, что, если Гермиона присоединилась к Хаффлпаффу, значит, она не хотела иметь дело с профессором МакГонагалл. Впрочем, это же староста Хаффлпаффа, что с него взять.

Обед проходил не в полном молчании, однако не в пример спокойнее, чем бывало на Гриффиндоре. Помнится, Гермиона ещё в первый вечер отметила разницу между факультетами в поведении за столом. Рон Уизли и его братья с приятелем Ли Джорданом почти моментально стали притчей во языцех, так что в этом плане сидеть с хаффлпаффцами было одно удовольствие, а кормили что там, что там одинаково. Припомнив утреннюю беседу с профессором Спраут, Гермиона проследила, что ели её новые товарищи по факультету, и да, действительно, они поглощали в основном жирную и богатую энергией пищу. Странно, как же они тогда умудрялись иметь такие нестройные, мягко говоря, фигуры, если колдовство отнимало у волшебников много сил? Наверное, в тех книгах, что рекомендовала профессор Спраут, должен быть ответ на этот вопрос, после обеда обязательно нужно сходить в библиотеку.

С хаффлпаффцев Гермиона быстро переключила внимание на своих бывших однокашников. Она нарочно села так, чтобы видеть их стол, и всё ждала, когда же там заметят её отсутствие. Старосты Гриффиндора не опекали первокурсников так, как на Хаффлпаффе. Если Брэй однажды отчитала Гермиону, что она в первые дни ходила по Хогвартсу одна, то Перси Уизли с напарницей было всё равно, все ли новички добрались до того или иного класса, нашли дорогу в Большой зал или общую гостиную. Официально Перси говорил, что так в студентах воспитывается самостоятельность, но Гермиона считала, что ему не хотелось тратить время на младших учеников (старший из Уизли хотел попасть на работу в Министерство, поэтому использовал каждую свободную минуту для подготовки к экзаменам). Справедливости ради, принцип самостоятельности ей очень импонировал, однако сейчас эта заведённая на Гриффиндоре традиция только мешала, потому что никто Гермиону Грейнджер не хватился. Ученики прибегали на обед традиционно небольшими компаниями, она сама обычно приходила вместе с Поттером и Уизли, но эти двое уже давно сидели за столом и ели, что-то вполголоса обсуждая. Как будто… как будто они вообще не заметили её отсутствия!

Не поверив, что такое возможно, Гермиона стиснула в руках нож и вилку. Почему никто не спрашивал, где она? Им не нужны её баллы, её ответы, подсказки? У них вообще не возникло вопроса, куда делась одноклассница? Они вообще нормальные, эти гриффиндорцы? Да в младшей школе, где училась Гермиона, достаточно было пропустить всего один урок, и ученики немедленно докладывали учителю о прогуле. Конечно, другие ребята делали это реже Гермионы и с меньшей охотой, однако тоже делали. А тут… а вдруг она, например, по дороге из библиотеки упала с одной из жутких движущихся лестниц, не могла двигаться и даже позвать на помощь? Никого это не волновало!

И вообще всё было неправильно, не так, как Гермиона представляла. Она не ждала извинений от профессора МакГонагалл (взрослые не любят признавать свои ошибки), но уж её-то подопечные должны были всполошиться и как минимум засыпать Гермиону вопросами. Так-то они, выходит, дружили с ней? Те же Поттер с младшим Уизли охотно пользовались знаниями Гермионы, а как только она отделилась от их компании, сделали… ничего они не сделали! Гермиона против воли припомнила слова Брэй, что просьба списать домашнее задание — далеко не дружба. Тогда она не пожелала слушать старосту Хаффлпаффа, но теперь сама жизнь продемонстрировала Гермионе, что Брэй была права. Осознание этого было столь неприятным, что Гермиона перестала смотреть на стол гриффиндорцев, а сосредоточилась на содержимом своей тарелки. Ничего, она ещё им покажет. Она всем покажет! Эти волшебники, они просто ненормальные, во всех аспектах ненормальные. Гермиона так со многими детьми дружила в школе, практически со всем классом, а Поттер и Уизли… Они всего лишь мальчишки, да ещё и небольшого ума. Наверное, Гермиона слишком многого хотела от них, но всё же они были её друзьями, то есть должны были думать о ней и заботиться. Гермиона же о них заботилась.

Когда она, доев примерно в одно время с другими учениками Хаффлпаффа, засобиралась уходить, про неё всё-таки вспомнили. Только совсем не тот, на кого Гермиона рассчитывала.

— Эй, Грейнджер! — окликнул Малфой. — Что это ты к барсукам прибилась?

— Не твоё дело, — ответила Гермиона гордо, а сама покосилась на гриффиндорцев. Те, особенно Поттер, всегда пылко реагировали, когда Драко Малфой задирался к кому-то, вот и этот раз исключением не стал. Поттер вскинулся и, кажется, лишь сейчас понял, что Гермиона обедала вместе с совсем другим факультетом. Он пихнул локтем в бок Уизли и что-то яростно прошептал ему на ухо.

— Что, в львином прайде оказались одни гиены, и ты решила попытать удачу в другом месте? Конечно, на фоне остальных хаффлпаффцев ты будешь смотреться королевой. Королевой сирых и убогих!

— Не смей так говорить о моём факультете, — отчеканила Гермиона, наполняясь злостью из-за невоспитанного засранца, но это было единственное, что ей позволили сказать.

— Мистер Малфой! Минус десять баллов за оскорбление, — возмутилась из-за стола преподавателей профессор Спраут, да так громко, что привлекла этим всеобщее внимание. По крайней мере, профессор Снейп, который до этого момента невозмутимо обедал, отложил приборы в сторону и едко поинтересовался:

— Наказываете за правду, Помона? Или я что-то упустил, и студенты могут по собственной воле скакать с факультета на факультет?

— У мисс Грейнджер особая ситуация, если ты не помнишь, Северус.

— Я всё помню, — недовольно проговорил тот и вперился в Гермиону злым, не обещающим ничего хорошего взглядом. — И я уже говорил и буду говорить, что привилегированное положение ученика только приводит к его лени и зазнайству. Мало нам было одного мистера Поттера, теперь ещё и мисс Грейнджер захотелось славы.

— Простите, сэр, но... — начала было Гермиона и в ту же секунду почувствовала, что кто-то с силой потянул её за рукав мантии. Это оказался семикурсник-староста, он сделал страшные глаза и прошептал:

— Не спорь. Идём скорее.

— Но...

— Преподы сами разберутся.

Гермиона вновь обратила внимание на профессоров. И правда, профессор Снейп уже переключился на профессора Спраут: та ему что-то доказывала, активно жестикулируя руками, а он морщился, отвечал резко и отрывисто. Беседовали они вполголоса, так что расслышать отдельные слова было трудно. Профессор МакГонагалл сидела между ними и старательно делала вид, что перепалка её не касается. Гермиона даже поразилась её безразличию.

— Идём, — старшекурсник ещё раз настойчиво потянул Гермиону за собой.

Большой зал она покинула в тот момент, когда профессор Снейп компенсировал Слизерину вычтенные баллы. Вот только формулировку не застала, да и, если честно, не было никакого желания это слушать. Профессор Снейп в принципе не страдал честью, совестью и правилами приличия и открыто поддерживал свой факультет, подсуживал ему. Гермиона об этом тоже писала в заметках для Министерства, но одно дело, когда такое происходит относительно камерно, в пределах одного кабинета, а тут — в Большом зале, во всеуслышание, на глазах студентов и администрации. А ведь профессор МакГонагалл исполняла обязанности директора, почему она не пресекла это безобразие?

— Ты, Грейнджер, со Снейпом не зарывайся, — негромко заметил староста, когда они догнали ушедшую вперёд основную часть хаффлпаффцев. — Он к нам обычно не цепляется, знает, что с профессором Спраут ссориться чревато, можно и от теплиц отлучение заработать. Да и выпендриваются у нас в основном гриффиндорцы. Не стоит нарушать паритет.

— Но почему? Почему вам всем так нравится молчать и смотреть, как вас попросту втаптывают в грязь? Это же моральное насилие! Нарушение прав личности и несовершеннолетних! Да у маглов за такое можно получить многомиллионные штрафы и в тюрьму попасть, а вы...

— Грейнджер, — остановил её тот, — ты в самом деле думаешь, что директор и другие деканы не в курсе? Так вот, они в курсе, а раз Снейп до сих пор здесь преподаёт, значит, их это устраивает. Кстати, у него никто ещё не завалил ни С.О.В., ни Ж.А.Б.А., вот тебе и показатель. МакКошка, между прочим, тоже не идеал. Думаешь, она своим не подсуживает? Ещё как! Иначе они из-за Уизли вечно в конце школьного соревнования плелись бы.

— Всё равно, — буркнула Гермиона, не желая сдаваться, — это неправильно. Я буду жаловаться.

Сопровождавший её семикурсник досадливо поморщился.

— Да погоди ты с жалобами. Забыла, что твои гриффы с остальными устроили?

— Почему это «с остальными»? Вам тоже весело было.

— У нас, как ты выразилась, весело было нескольким придуркам, но мы им быстро объяснили, что к чему. Хаффлпафф своих не предаёт и в беде не бросает. А ты только и делаешь, что нарываешься на неприятности. Ты хоть понимаешь, что позор в Хогвартсе не сравнится с тем, что тебе могут устроить маги в Министерстве? Тот же Люциус Малфой: у него галлеонов павлины не клюют, и он ненавидит Дамблдора и всё магловское. Хочешь, чтобы тебя назвали дурочкой или безумной? С такой славой после Хогвартса тебя даже в посудомойки в кафе Фортескью не возьмут.

Она понятия не имела, кто такой Фортескью и что у него за кафе, но нарисованная старшекурсником перспектива выглядела жутко и отвратительно. Гермионе с её данными, её знаниями и умом — и в посудомойки? Нет, то есть её даже на такую неквалифицированную работу не возьмут? Это же натуральное средневековье, где у женщин не было никаких прав, где они принадлежали сначала своим родителям, а затем и мужьям. Но сейчас девяностые на дворе, девять лет до нового тысячелетия, а волшебники всё ещё жили в те времена, когда важны репутация и связи, а не способности. Когда Гермиона сообщила об этом старосте, тот вздохнул и страдальчески закатил глаза.

— Тебе профессор Спраут книги по нашим традициям и истории посоветовала?

— Да, посоветовала.

— Вот и прочитай. Лучше поздно, чем никогда. Жаль, что ты сразу к нам не пришла, мы бы тебе всё рассказали и объяснили, может, и обошлось бы... хотя... — и он смерил Гермиону столь красноречивым взглядом, что она поджала губы, мигом распознав намёк.

Слышать, что она чего-то не знала, потому что не прочитала нужных книг, было непривычно. Непривычно и очень-очень обидно. Да Гермиона по многим предметам давно уже вышла за рамки школьной программы первого курса!

Занеся учебники в спальню, она направилась прямиком в библиотеку. Гермиона не желала терять ни минуты, ни секунды времени. Мадам Пинс, библиотекарь, посмотрев на переданный ей список, заметила, что три книги выносить из зала нельзя, а оставшиеся она будет выдавать частями, чтобы их можно было прочесть нормально, не торопясь. Пришлось согласиться. Гермиона понятия не имела, как организована жизнь хаффлпаффцев в общей гостиной. Возможно, там такой же хаос и бедлам, что и на Гриффиндоре, когда большую часть уроков приходилось делать в той же библиотеке. Решив ещё раз прийти завтра с утра, Гермиона забрала с собой пять первых книг из списка профессора Спраут. Набор получился странный. «История волшебного костюма» Альтиммы Анжуйской, «Происхождение отдельных законов» Ричарда Уиддона-младшего, «Особенности магического английского права и его сравнение с американской и французской системой» Септимуса Фоули, «Маги и маглы — Статут секретности как гарант существования магической расы» Людовика Малфуа и «Магия в помощь хозяйке» Элизабет Гринграсс. Наличие справочника для домохозяек в этой подборке возмутило Гермиону больше всего. Она собиралась получать новые знания о традициях и законах волшебников или изучать, как женщина должна убирать дом и готовить? Что за патриархальные нравы, женщина давно уже могла работать наравне с мужчинами и поровну же делить с ними семейные обязанности! Её негодование было так велико, что Гермиона чуть было не отказалась от справочника. Передумала лишь потому, что там могло оказаться что-то полезное вроде заклинания для глажки одежды, укладки и чего-то ещё в подобном ключе. Гермиона всегда жалела время на подобные глупости, тратя его на чтение книг.

По формулярам, которые под внимательным взглядом мадам Пинс заполняло самопишущее перо, было видно, что популярностью эти тома не пользовались, однако некоторые издания выглядели ужасно ветхими, только тронь — рассыпятся. Гермиона раздосадованно прикидывала, как же она перетащит всю эту стопку в общежитие Хаффлпаффа через половину замка. В учебнике чар для левитации предметов лишь описывалась Вингардиум Левиоса, но, судя по описанию, вещь должна была просто зависнуть в воздухе. А как перемещать её в пространстве?

Пришлось по-магловски нести книги в руках. Стопка получилась высокой и тяжёлой донельзя. Гермиона только-только дошла до лестницы, а у неё уже руки отваливались от самых плеч. Ну же, волшебники! Нельзя было придумать что-нибудь вроде электронной библиотеки?

— Вингардиум Левиоса! — произнёс кто-то впереди, и книги выплыли из рук Гермионы, подчиняясь движению чужой палочки. Когда они отлетели чуть-чуть в сторону, оказалось, что ниже на ступеньках стояла Элиссон Брэй.

— Что ты тут делаешь? — недовольно спросила Гермиона. Вот уж с кем с кем, а с Брэй ей не хотелось встречаться. Точнее, хотелось не встречаться как можно дольше. Гермионе уже пришлось просить прощения у профессора Спраут, и повторять это с Брэй было бы слишком жестоко и чересчур. Брэй заслужила все подозрения в свой адрес, и Гермиона не должна была чувствовать себя виноватой, но почему-то сейчас не могла смотреть ей в глаза и ощущала себя страшно неуверенно.

— Стивен сказал, что ты направилась в библиотеку со списком от декана, — та улыбнулась так, словно и не было никаких споров, ссор и беспочвенных обвинений. От этого стало совсем тошно. Лучше бы Брэй обвинила Гермиону в ответ, выругалась, сняла бы баллы, она же имела право на это как староста. А она мило улыбалась, словно простила и переступила через их прежние распри. — Зная тебя, я поняла, что ты возьмёшь сразу все книги, и решила помочь.

— Мне мадам Пинс не отдала все, хотя я говорила, что смогу их прочитать за неделю.

— Не сомневаюсь, что ты сможешь. Но нужно же понять, а не просто прочесть. Не переживай, изучишь ты всё. И в нашем клубе для новеньких можно задавать любые вопросы, мы всё объясним.

— А кто ведёт этот клуб? — спросила Гермиона, заранее зная, что ответ ей не понравится.

Брэй не разочаровала:

— Я. Ещё Стивен мне помогает, но редко: у него выпускной год, а он очень хочет поступить в академию на континенте. Только там учат на гербологов, способных работать с растениями пятого класса опасности.

— В академию на континенте? А он сможет, там же наверняка уровень, а вы...

— Хаффлпаффцы? — со всё той же раздражающей улыбкой закончила Брэй, и Гермиона прикусила губу. Наверное, став одной из Хаффлпаффа, пускай и на время, не стоило так откровенно отзываться о умственных способностях товарищей по факультету. — Понимаю. В общепринятом понимании мы действительно недалёкие и незаметные. Что взять с фермеров, правда? Пойдём, Грейнджер, неудобно разговаривать на лестнице. Локомотор!

Едва она произнесла заклинание и пошла вниз по ступенькам, как кучка учебников поплыла следом. Гермиона пошевелила губами, запоминая слово и движение палочкой у таких полезных чар, и тоже начала спускаться.

— В общепринятом понимании, — повторила она, — а что, есть какое-то другое?

— Ну да. Поживёшь с нами и узнаешь. Барсук — не такое простое животное, каким кажется на первый взгляд.

— Да уж, — фыркнула Гермиона, уязвлённая тем, что её вновь ткнули носом в собственное незнание. Но про барсуков она действительно никакой информацией не владела. Книги про животных не входили в перечень того, что ей было интересно.

—  Ты не язви, а приходи на сегодняшнюю встречу. Тебя ждут многие открытия.

Она определённо знала, что и как нужно было сказать, чтобы Гермиона согласилась. Потому что теперь уже Гермиона загорелась этой встречей, чтобы разгадать, что же такого скрывают хаффлпаффцы и какого они о себе мнения. Ну и позлорадствовать над Брэй, когда всё, что она тут наговорила, лопнет мыльным пузырём.