Король ночи (не тот) (джен)

Холод той ночью стоял такой, что даже у мёртвых зубы сводило. Во дворе Твердыни Ночи полыхал костёр — только пламя это было ледяным, синим, и языки его лизали небо, не согревая, а вымораживая воздух вокруг.

Женщина-Иная стояла перед огнём, раскинув руки. Глаза её горели ярче, чем обычно, а изо рта вырывались какие-то древние и явно нецензурные слова...

Сир Родрик Сэнд наблюдал за этим, замерев в первом ряду почётного караула упырей. Мысли в его голове текли медленно, будто по замёрзшей реке. Где-то глубоко в ледяной каше мозгов ещё копошились воспоминания о том, как он был командующим Восточного дозра, как нёс присягу, как переживал за судьбу Севера. Теперь переживать получалось плохо — мозг подмерз.

«Странно, — подумал сир Родрик. — При жизни я тоже постоянно стоял и смотрел, как кто-то что-то делает. И подчинялся. Разве что тогда мёрз сильнее… И нос не отваливался… Кажется».

Рядом кто-то заскрёб почерневшей ногой по булыжнику. Рабастан. Даже смерть не избавила его от привычки выражать своё вечное недовольство.

— Р-р-р-р… — протянул Рабастан, кося синим глазом на костёр. Если перевести с упыриного на человеческий, выходило что-то вроде: «И сколько нам ещё здесь стоять? У меня уже суставы заледенели окончательно. Хотя они и при жизни «стреляли», но сейчас это прям беда».

Сир Родрик попробовал устало вздохнуть. Лёгкие не слушались. Вместо воздуха изо рта вырвалось облачко инея.

— Р-р, — ответил он, что значило: «Потерпи. Нас уже убили, так что, хуже не будет».

Рабастан дёрнул плечом, с которого посыпалась ледяная крошка, и выразительно уставился на костёр. Мол, смотри, сейчас опять начнётся.

Иная действительно начала. Голос её взлетел до визгливого треска, и синее пламя взметнулось выше башен. По знаку двое упырей (бывших разведчиков, кажется) подтащили к огню последних живых дозорных. Тех, что ещё прятались по углам и надеялись, что пронесёт. Не пронесло.

— Н-не надо! — пискнул один, но его уже швырнули в синее пламя.

Эффект был впечатляющий. Тела не загорелись — они мгновенно покрылись коркой льда, хрустнули и рассыпались тысячью сверкающих осколков. Быстро, жутко и совершенно негуманно.

Рабастан неодобрительно крякнул, но даже не пошевелился.

Иная вскинула руки в последний раз. Столб синего пламени ударил вертикально в небо, распугивая воронов на много лиг вокруг. Небо над Твердыней Ночи на миг стало ярко-голубым, будто кто-то зажёг гигантский фонарь.

И тут все упыри, все до единого, от новообращённых до древних скелетов, издали единый вздох восхищения:

— О-о-о-о-р-р-х-х-х…

Получилось жутковато, но душевно.

Сир Родрик поймал себя на том, что тоже разевает рот и подвывает. Он хотел остановиться, но не мог. Приказ Иной нельзя было проигнорировать…

Рядом Рабастан старательно выл, но даже в этом упырином хоре умудрялся звучать ворчливо...

Столб огня медленно угасал, осыпаясь синими искрами на замёрзшие головы собравшихся. Ритуал был завершён.

Иная обернулась к своим верным слугам, окинула их долгим ледяным взглядом и… кажется, осталась довольна. По крайней мере, никто не рассыпался в мелкое крошево костей — и на том спасибо.

Сир Родрик проводил её взглядом и подумал, что теперь, наверное, будет какое-то продолжение. Может, прикажут нападать на соседей. Может, строить ледяные скульптуры. А может, просто стоять здесь до скончания веков.

«В принципе, — прорычал он, — могло быть и хуже».

Рабастан ткнул его локтем в бок и указал взглядом на небо. Мол, видел? А ты говорил — хуже не будет. Будет. Теперь мы ещё и в небо синевой светим.

Сир Родрик вздохнул… точнее, попытался вздохнуть морозным воздухом и приготовился стоять дальше.