Король ночи (не тот) (джен)

— То есть, вы утверждаете, что Лорд-командующий Ночного дозора окончательно спятил, связался с женщиной-Иной и устроил в Твердыне Ночи филиал Семи преисподень? — осведомился сир Родрик Сэнд — командующий Восточным дозором.

— Точно так, милорд! — закивал до смерти перепуганный мужчина. — Мы еле унесли ноги… Нас с братом хотели принести в жертву тёмным богам, или типа того…

— Ой, да кому вы нужны! — фыркнул Рабастан — здешний первый разведчик. — Любые уважающие себя тёмные боги побрезговали бы вами, да ещё и своим приспешникам высказали бы за то, что им в жертву приносят всякую шваль…

— И тем не менее, милорд! — не унимался мужчина, а второй просто усиленно кивал, — мы были на волосок от гибели… Многих уже — того. А они были ещё похуже нас…

— Да уж, не те культисты нынче пошли…

— Главный вопрос не в этом, Рабастан! — грубо оборвал его сир Родрик.

— Верно, милорд, главное — у них там что, и правда, есть женщина? Пусть и Иная…

Сир Родрик лишь тяжело вздохнул и снова обратился к беглецам, которых сегодня утром нашли разведчики — вымотанных, перепуганных и говорящих в основном на вестеросском диалекте мата.

— Мы должны решить, что с этим делать… Я не могу просто взять и забыть о том, что сейчас услышал…

— А я могу, — заверил его Рабастан.

— Не сомневаюсь… Как ты «забыл» о том, что я приказывал тебе пойти за Стену на прошлой неделе… Но и принимать на веру всё это — тоже не дело. Меня могут осмеять! — Сир Родрик на минуту задумался, потом кивнул каким-то своим мыслям. — Вот как мы поступим: мейстер Стефан, пожалуйста, отправьте в Тврдыню Ночи ворона с письмом. Осведомитесь, всё ли у них в порядке, как дела и настроение… Если ответят, что всё хорошо — значит, там, и правда, творится какая-то дичь. Когда у тебя двое разведчиков пропали, ты не можешь об этом не думать…

Мейстер кивнул и пошёл отправлять письмо. Двух братьев-беглецов пока что разместили под охраной — вдруг они дезертиры. Хотя сир Родрик в этом сильно сомневался… Кому придёт в голову дезертировать из одного замка Ночного дозора в другой…

Ворон с ответным письмо вернулся через два дня, и мейстер тут же позвал сира Родрика.

— Ну что, каков ответ? — спросил Родрик.

— Вы не поверите… — Мейстер протянул ему письмо.

— «Крпн… Трепск… Трепск… Кртв…» Это что за хрень, мейстер?!

— Сам не знаю… Но всё письмо написано на этом странном языке. Никогда такого не видел. Разве что…

— Ну, говори уже! У нас и так перебор с драматизмом!

— Когда я учился на мейстера в Цитадели… Ох, это были славные времена! Тогда помнится, я был ещё кудрявым и краси…

— Да-да, это всё очень интересно, но ближе к делу!

— Конечно… кхем… Мне попался на глаза один труд архимейстера Каллимана. Головастый был человек, хотя под конец жизни сошёл с ума и считал, что он утка… По крайней мере, мы так думали, ведь он постоянно крякал…

— МЕЙСТЕР!

— Да-да… Так вот, в его книге был описан некий опыт общения Первых людей с Иными. И там был как раз подобный язык…

— Мать моя леди… — выдохнул сир Родрик. — Неужели весь тот бред, что тут несли эти два брата — правда?

— Как знать, милорд… Но есть ещё кое-что…

— А? В письме?

— Нет. — Мейстер откашлялся и указал на клетку с вороном, который принёс это злосчастное письмо. — Я посылал обычную птицу, а назад прилетела мёртвая с ярко-голубыми глазами. Мне кажется, это слегка подозрительно…

Женщину-Иную звали… нет, я этот набор звуков не повторю, даже не просите. Сам лорд-командующий, который и привёл эту мадам в Твердыню Ночи, и то не мог выговорить её имя, а потому ввёл в моду Вестероса ласковое обращение «дорогая», коим потом пользовались все мужчины, забывающие имена своих женщин…

Теперь немного о самом лорде-командующем. В нынешнее время ходит множество легенд о том, кем же он был на самом деле. Но правда известна только Джорджу Мартину и мне. А я, естественно, не стану её раскрывать, дабы не потерять интригу…

Итак, Брандон Старк очень полюбил свою новую знакомую. Каждое утро он заставлял своих подчинённых выстраиваться у её покоев и петь песню собственного сочинения:

«Она такая —

Женщина-Иная!

Совсем другая,

Но моя родная…»

После каждого поцелуя с ней, Брандон по полчаса размораживал замёрзшие губы и язык. А о том, что было после жаркой… в смысле, ледяной ночи с Иной, было даже вспоминать больно…

— Однажды он у вас отвалится, — предрёк ему мейстер Орвик. — Слишком заледенеет и…

— Риск того стоит! — оборвал его Брандон.

И Брандон… «рисковал» почти каждую ночь. Естественно, если не считать тех ночей, когда Иная сбегала в лес, чтобы приносить там свои кровавые жертвы.

Впрочем, жертвы она приносила и в замке. Те дозорные, которые отказывались принять новый образ жизни или начали задавать лишние вопросы, или просто не нравились новой хозяйке Твердыни Ночи рано или поздно заканчивали одинаково — ты засыпал с карими или серыми глазами, а просыпался уже с ярко-голубыми…

Так длилось множество дней подряд, и замок медленно, но верно превращался в мрачное и жуткое местечко.

— Возможно, не стоило отправлять то письмо в Восточный дозор на языке Иных… — буркнул Брандон. — Что если сюда наведаются братья из других замков…

— Р-г-р-р… — прорычал мейстер Орвик, который уже пару недель мог общаться только так.

— Да-да, я всё понимаю… Но мне очень уж хотелось повыделываться своими новыми знаниями…

— Р-р-р-р…

— Ты, как всегда мудр, мейстер. Даже смерть тебя не испортила. — Брандон тяжело вздохнул и вышел из ледяного склепа, где когда-то были покои мейстера Орвика.

Во дворе его уже ждали разведчики, которых он отправил на важнейшую миссию накануне.

— Милорд, мы выполнили ваш приказ! — пролепетал разведчик. — Обошли всю территорию на многие лиги по обе стороны Стены...

— И? — нетерпеливо спросил Брандон.

— Нам удалось найти цветы для нашей госпожи. — Второй разведчик протянул ему небольшой, но всё же настоящий букет из красных цветов.

— Отлично! — одобрил лорд-командующий. — Пока что получаете освобождение от приношения в жертву.

Разведчики облегчённо вздохнули и поспешили прочь, пока лорд-командующий не передумал.

Сам же Брандон отправился в покои своей госпожи, которая уже давно ждала его. Ну, или не ждала, по ней никогда нельзя было понять…

В любом случае, она открыла ему дверь — и на том спасибо!

Брандон поприветствовал Иную на её трескучем языке, и она поморщилась. Он, как обычно, перепутал половину слов, и сравнил её красоту с дохлым барсуком на лесной дороге…

От цветов она тоже не отказалась, но те, правда, тут же замёрзли в её руках. Однако дело было сделано — Брандон закрыл дверь на засов и снова начал «рисковать». Он ещё не знал, что таким образом Иная пытается обратить его сердце в лёд. Начала она, конечно, издалека... Но рано или поздно, она доберётся и до сердца. А значит, скоро всему миру может начать угрожать серьёзная опасность!

Будто когда-то было иначе…