Человек с Луны (гет)

— Курсант Эмия. Вы знаете, почему вас вызвали?

Эмия безучастно смотрел в стену, стоя по стойке смирно. Его взгляд был устремлён строго вперёд, мимо женщины, вызвавшей его к себе. Наверное, именно поэтому она не приказала ему принять положение «вольно»: хотела лишний раз показать, у кого здесь власть.

Пустая демонстрация.

Инструктор — та самая слегка садистичная женщина, что гоняла их на отработке безопасности с пистолетом, — пристально смотрела на него. Нахмурившись, она убрала омни-инструмент. Эмия успел заметить, что до этого она просматривала какой-то отчёт; судя по всему, его личное дело.

Она вздохнула:

— Ожидаемо. Забота о сослуживице сама по себе похвальна, но действовали вы совершенно недопустимо. Вы не только проникли в помещения, куда не имеете ни права входа, ни допуска. Мне ещё и поступило несколько рапортов от людей, обеспокоенных вашим поведением по отношению к курсанту Шепард. Всем этим фокусом вы добились лишь одного — нажили себе неприязнь многих товарищей по службе. Возможно, и её тоже.

Эмия и сам это заметил. Когда прошлой ночью он вернулся к своей койке, то до самого отбоя больше не сказал ни слова. Но напряжение в воздухе было почти осязаемым; не заметить его было невозможно. Он и предполагал, что всё обернётся примерно так, и всё равно сделал то, что сделал.

— Курсант Эмия, вам вообще приходило в голову, что мы учитываем физические данные как ваши, так и курсант Шепард? Что армия, вообще-то, относится к подготовке солдат предельно серьёзно? Что мы прекрасно видели, как она держалась до сих пор?

— Приходило, мэм, — коротко ответил Эмия.

— Вот как? Тогда по какой же причине вы решили вмешаться именно так? Вам не пришло в голову сообщить кому-нибудь из старших или хотя бы посоветовать ей самой обратиться на медосмотр, прежде чем вы решили к ней прикоснуться? — в голосе её прорезалась жёсткость; она поднялась из-за стола, подошла ближе и уставилась на него в упор.

Эмия спокойно вдохнул и промолчал. Он мог бы сказать, что видел: её затянувшееся отчуждение никого особенно не тревожит, как не тревожит и то, что она упрямо загоняет себя за пределы возможного. У него были кое-какие мысли насчёт того, к чему всё это ведёт, но ничего достаточно конкретного, чтобы облечь в обвинение.

«Из Шепард хотят вылепить бойца спецподразделения. Высокофункционального социопата, лишённого эмпатии и долгосрочных целей.»

Таких он уже видел. В тех преисподних, через которые ему доводилось брести, подобных было хоть отбавляй. Вообще-то, среди этих искателей смерти Шепард и сейчас бы смотрелась вполне органично. Но ему казалось, что она способна стать чем-то большим. Хотя бы потому, как она смотрела на людей...

С другой стороны, у него не было ничего, кроме смутных подозрений, вызванных тем, как некоторые инструкторы на неё поглядывали. Может, это всего лишь их обычный метод для таких, как она: позволить человеку самому себя доломать и лишь потом прийти на помощь.

Если бы это сработало, они получили бы её абсолютную преданность. Но Эмия почему-то был уверен: Шепард просто перетерпела бы и это, продолжая напирать, даже если бы её тело ломалось с каждым шагом. Совсем как когда-то сделал кое-кто другой. На миг он снова едва не нахмурился, но тут же взял себя в руки. Даже если всё это и было правдой, значения оно не имело. Слушать его здесь всё равно никто не станет.

— Или вами двигало что-то ещё? Какая-нибудь... иная мотивация? Хм-м? — прищурилась она. — Может, вы решили, что таким образом сумеете с ней поразвлечься? У нас уже бывали такие, как вы. Те, кто считает, будто им всё дозволено, пока никто не узнает.

Тишина затянулась.

— Ну? Вам есть что сказать?

Он молчал целую минуту. Лишь когда она развернулась и снова села за стол, заговорила сама:

— На неделю лишаетесь жалованья и доступа к экстранету. Свободны.

Он небрежно отдал честь и вышел. «Какая морока», подумал Эмия, возвращаясь обратно.

Когда он вошёл в казармы, в помещении будто разом стихли все звуки. Похоже, его поступок уже успели пересказать остальным в самом дурном свете. Он никак на это не отреагировал и молча направился к своей койке, собираясь на занятия.

Остановившись, он заметил Шепард. И в ту же секунду она заметила его.

Их взгляды встретились.

Он машинально опустил глаза на её ногу. Вроде бы получше, насколько вообще можно было судить. Потом снова посмотрел ей в лицо.

— Спасибо, — после короткой паузы сказала она и небрежным броском снизу кинула ему растаявший пакет со льдом.

— ...Хмф, — буркнул Эмия, ловя его на лету.

— Не проводишь меня до медпункта? Кажется, я даже не знаю, где он, — спросила она. В её голосе слышалось уже меньше настороженности и больше неловкости.

Он моргнул, слегка удивившись. Потом, спохватившись, чуть наклонил голову:

— Конечно.

* * *

— Сейчас вы получаете личный комплект лёгкой брони «Оникс» от «Олдрин Лабс», — сказал сержант, пока новобранцы разглядывали выданные им свёртки. — Как и ваши пистолеты «Кесслер», эта броня остаётся за вами. Даже если вас переведут на другой корабль или базу, сдавать оружие и броню оружейнику не придётся, кроме плановых проверок. Эти бронескафандры изготовлены с учётом ваших пропорций и телосложения, так что отныне это ваши личные комплекты.

Эмия отнёсся к этим словам с некоторым сомнением: его скачок роста, строго говоря, ещё не закончился. Впрочем, судя по всему, секции на руках и ногах можно было отсоединять и подгонять, так что, вероятно, это уже учли. Остальные, похоже, были в полном восторге — да и ещё бы, вещь-то была настоящая. Именно в таких красовались модели на вербовочных плакатах и роликах, такие же выставляли на передний план в каждом боевике и каждой видеоигре.

А теперь свой собственный бронескафандр был у них.

— Разумеется, ассортимент моделей велик, и нередко вам разрешат за свой счёт приобрести другой комплект вместо стандартного «Оникса». Если его одобрят оружейник и ваш непосредственный начальник, проблем не будет. Как видите, лично я предпочитаю модель «Исследователь» от «Девлон Индастриз», — он указал на свой бронескафандр. В отличие от гладких, простых чёрных комплектов, что выдали им, его был бело-чёрным, с куда более массивными бронепластинами.

Эмия опустил взгляд, провёл ладонью по матово-чёрной поверхности бронескафандра у себя в руках. Броня была прямо с конвейера, без тех следов износа, которые обычно ждёшь увидеть на подобной вещи, но и без тех отголосков чувств и мыслей, которые порой остаются в предметах.

Промышленная революция когда-то полностью изменила само понятие создания вещей. Ремесло требовало куда большего труда не только для того, чтобы изготовить предмет, но и для того, чтобы создать мастера. Глядя на вещь, сотворённую настоящим умельцем, Эмия видел не только сам предмет, но и следы пути, который прошёл его создатель, прежде чем тот сумел эту вещь сделать. Годы упорной работы и практики, нужные, чтобы обрести такое мастерство.

Но с появлением конвейера, когда производство выросло и стало куда безличнее, эти следы стали гораздо слабее и глуше. Заглянуть внутрь он всё ещё мог; всё ещё мог понять, как работает фабрика и как был собран предмет. Но личных мыслей, эмоций и того осадка, что остаётся от недель работы и десятилетий преданности ремеслу, там уже не было.

— Раз это ваш личный бронескафандр, вы обязаны знать его вдоль и поперёк. Это не просто броня — это ещё и ваша форма, и ваше полевое обмундирование. Одна из его главных задач защищать вас от холода космоса, так что, уверен, вы все понимаете, насколько важно следить, чтобы он всегда оставался целым и исправным, особенно на борту корабля.

Любопытство всё-таки взяло над ним верх. Резко вдохнув, Эмия позволил магической энергии потянуться наружу. Одного взгляда ему хватало, чтобы считать с предмета немало сведений, но когда речь шла не о мечах и не об оружии, требовалось уже более тесное соприкосновение.

Бронескафандр возник у него перед внутренним взором во всех подробностях. Каждая деталь, каждый элемент, каждая часть безошибочно воспроизводились у него в голове. Некоторые материалы и способы изготовления были весьма любопытны, но в целом ничего по-настоящему поразительного он не увидел. Впрочем, это был массовый базовый комплект защитного снаряжения — странно было бы ожидать от него чего-то большего.

Разумеется, если только вся эта проводка, пустые каналы и трубки не были нужны для чего-то ещё. Пока что он успел считать лишь свойства материалов и защитные характеристики костюма.

— А теперь немного теории, прежде чем переходить к практике: обслуживанию и надеванию. Позже вечером, после ужина, сержант Роджерс покажет вам, как убирать их в штатные шкафчики, — продолжил инструктор и кивнул своему молчаливому напарнику, который в ответ лишь коротко наклонил голову в сторону новобранцев.

Потом он постучал себя по груди, указывая на собственный бронескафандр; звук бронированной перчатки по нагруднику заметно отличался от того, что издали бы их костюмы.

— Как видите, мой комплект сильно отличается от ваших. В первую очередь из-за класса, но не только. Если говорить просто, за последнее десятилетие Альянс Систем перешёл на стандарты Совета в области бронезащиты: они показали себя надёжными и легко применимыми.

— Одна из важнейших функций костюма — это, конечно, сенсорика. Конфигураций существует множество, но в ваших комплектах стоит только базовый набор. Когда вы наденете шлем, в правом нижнем углу поля зрения на HUD появится синий круг. Это сводка ваших сенсоров. Считайте, что это радар: он позволяет видеть разного рода объекты вокруг вас в пределах определённой дистанции. Одна из его главных задач — помогать засекать неопознанные контакты до того, как они станут угрозой, а значит срывать засады и быстрее обнаруживать тех, кто прячется. Когда система будет связана с омни-инструментом, вы сможете тонко настроить параметры и использовать более специализированные функции.

С этими словами инструктор коснулся своего омни-инструмента, и на мониторе тут же появилось изображение с его точки зрения. На экране новобранцы увидели самих себя — так, как их видел он; в правом углу пульсировала небольшая синяя сфера, а в её верхнем секторе горела плотная россыпь красных точек.

— Как видите, мой костюм засёк ваши жизненные показатели, и поскольку вы ещё не внесены в систему как свои, на радаре вы отображаетесь как противники. Задача сегодняшнего занятия — это исправить.

Сержант ухмыльнулся при этих словах. Новобранцы зашептались, показывая друг на друга пальцами и спешно обмениваясь впечатлениями. Инструктор дал им несколько секунд переварить услышанное и лишь потом продолжил:

— У бронескафандров три уровня защиты от огня оружия с ускорителем массы и от угроз окружающей среды. Первый, самый внешний, разумеется, кинетические барьеры. Внутри ваших костюмов находятся маленькие микрокомпьютеры и ядра на нулевом элементе, которые создают вокруг тела нечто вроде щита.

— Понятно, что если бы он работал постоянно, это жрало бы батареи как не в себя, да и жить вам мешало бы — попробуй посиди или постреляй нормально, если барьер включён всегда, — пока он объяснял, инструктор отошёл к дальней стене, подальше от остальных.

Второй инструктор — сержант Роджерс — подошёл следом, достал пистолет и начал возиться с настройками.

— Поэтому барьер завязан на сенсоры костюма и включается только тогда, когда фиксирует что-то в окружающей среде. Существует масса запатентованных схем: одни реагируют на флуктуации полей эффекта массы, другие — на быстро движущиеся небольшие объекты, летящие в вашу сторону. Но если говорить просто: когда пуля летит достаточно быстро, чтобы причинить вам вред, происходит вот это, — он кивнул Роджерсу. — Огонь.

— Оружие готово. Стреляю, — негромко сказал Роджерс, поднял пистолет и один раз нажал на спуск.

Раздался глухой хлопок — тише, чем у привычного Эмии порохового оружия, — и перед телом инструктора вспыхнул синий барьер.

— Как видите, работает вполне эффективно. Но, как я уже говорил, всё упирается в батареи. А это значит, что под непрерывным огнём или при попадании особенно мощного снаряда кинетический барьер неизбежно сдаст. И ещё одно: от прямого воздействия полей эффекта массы или от внешней среды сам по себе он вас не защитит. Биотики, например, испортят вам день ничуть не хуже крупнокалиберной пушки.

Эмия моргнул, мысленно делая пометку. Это была как раз из тех вещей, о которых забывают до самого худшего момента. Вообще-то ему вдруг захотелось спросить, не называют ли их заодно и полями Хольцмана, но он тут же задавил эту мысль.

Ему и раньше было любопытно, зачем в костюм напихали всю эту электронику и проводку, и теперь многое становилось яснее. До этого он оценивал броню лишь по свойствам материалов, и осознание, что в ней скрыто куда больше, оказалось довольно занятным.

— Итак, раз уж есть вещи, которые проходят даже через наши чудо-барьеры, перейдём ко второму уровню защиты. К самой конструкции. Здесь и вступает в дело классификация, принятая в пространстве Цитадели. На сегодня существует три категории защиты: лёгкая, средняя и тяжёлая броня. Грубо говоря, их делят по тому, насколько тяжела броня для того, кто её носит, а уже это показывает, насколько хорошо она защищает.

— В лёгкой броне материала обычно минимум: ровно столько, сколько нужно, чтобы выполнить задачу и позволить вам выжить в опасной среде первого класса. Часто она состоит просто из нескольких слоёв ткани — без керамических или металлических пластин и усилений — и потому даёт полную свободу движений.

С этими словами инструктор подошёл к одному из новобранцев, взял его «Оникс» и легко поднял одной рукой.

— Как видите, штука не самая крепкая, но всё же лучше, чем ничего. Если окажетесь на корабле, вам этого, скорее всего, хватит. Но если подадитесь в пехоту, где бывает настоящий замес, я бы советовал что-нибудь посерьёзнее.

Он вернул костюм обратно, кивком поблагодарив новобранца за то, что тот дал его на секунду, и продолжил:

— Средняя и тяжёлая броня устроены примерно так же, только материала там банально больше. На участках, которым не нужна особая подвижность, — голени, корпус, — обычно используют более жёсткие материалы, — он постучал по своим конечностям, показывая пластины. — В затяжном бою критически важно уметь ремонтировать и обслуживать такую броню прямо в поле, так что для работы с ней нужна и специальная подготовка, и хорошая физическая форма, чтобы к её весу привыкнуть.

Эмии это казалось достаточно очевидным: сама идея физической брони не слишком изменилась, даже если материалы давно ушли вперёд. Слоистые ткани использовали веками, от древнегреческого линоторакса до кевларовых жилетов его времени.

Современные ткани в выданном ему костюме и без того впечатляли, но он без труда видел преимущество в добавлении жёстких элементов. Точно так же, как металлические пластины, вшитые в жилет, превращали его почти в бригантину, а против винтовочных патронов покрупнее в его времена точно так же шли в ход стальные и керамические плиты.

— И, наконец, последнее по счёту, но не по важности: самое свежее дополнение к стандартам Совета, — с заметной гордостью сказал инструктор. — Именно наш, человеческий, «Фонд Сирта» открыл новую веху технологий. Тот самый последний рубеж защиты — встроенные медицинские системы, которые следят за вашим состоянием, при необходимости оказывают первую помощь и, если дело совсем плохо, вводят Панацелин. И это ещё не всё. Если вы получите перелом или вовсе лишитесь конечности, современные военные бронескафандры способны дополнительно затвердевать вокруг места повреждения. Благодаря этому можно ввести Панацелин, не опасаясь, что у вас нога сложена как попало или что вы попросту истечёте кровью.

— Если верить штабным крысам, с которыми мне приходится разговаривать, после внедрения систем с Панацелином смертность в перестрелках за год упала на четырнадцать процентов. Поговаривают, Совет вообще хотел запретить эту штуку — особенно турианцы, после того как на Шаньси наши парни показали, насколько люди живучи, — но в итоге не смогли. Слишком уж полезная вещь.

Инструктор скрестил руки на груди и ухмыльнулся:

— Но хватит теории. Пора вас, ребята, в это добро упаковать и показать, как всё это носить. Сначала отщёлкиваете фиксатор на затылке и...

* * *

— Теперь, когда вы все ознакомились со своим снаряжением, пора учиться им пользоваться. Надеюсь, омни-инструменты с бронескафандрами вы уже синхронизировали. Сегодня у нас ориентирование в городской застройке. Оружия вам не выдадут, но соблюдать придётся определённые правила, которые... скажем так, добавят упражнению остроты, хе-хе.

Сержант рассмеялся, широко ухмыляясь строю новобранцев перед собой. Они наконец-то стали Е-4, то есть в глазах Альянса чем-то большим, чем просто бесполезным балластом. Больше не люди, существующие лишь затем, чтобы путаться у всех под ногами. По крайней мере теперь они в общих чертах понимали, как не мешать окружающим. Ну, большую часть времени.

А значит, пришла пора учить их действовать в поле.

— Работать вы будете в минимальном подразделении, которое использует армия Альянса: в тройках. Как вы помните из теории, это позволяет каждому из вас вести сканирование своего сектора вашими сенсорами с максимальной эффективностью. При таком раскладе вы получаете рабочую дальность в сорок метров. На каждого даётся сто двадцать градусов. Проморгаете свой сектор, погибнете не только вы, но и ваши товарищи.

Эмия осмотрел строй краем глаза, не поворачивая головы, прикидывая, с кем его поставят. Впрочем, особого значения это не имело: в городских боях у него опыта было предостаточно, а весь пройденный ими материал ни в чём не противоречил ни его старым навыкам, ни его знаниям.

— ...и потому, как уже было сказано вчера, стандартный навигационный пакет вам отключён. С гражданскими навигаторами вы все, думаю, знакомы. Захотели найти приличный ресторанчик? Просто задали вопрос, и тут же получили маршрут с учётом вашего текущего положения, в реальном времени. Но в армии такая роскошь у нас есть далеко не всегда. Бывает, что вам приходится действовать в условиях информационной изоляции, когда все каналы связи обрубаются подчистую, чтобы противник вас не взломал. Поэтому добрые господа наверху любезно решили подарить вам шанс научиться ориентироваться на новой местности.

— Более того, мы специально позаботились о том, чтобы никто из вас здесь раньше не бывал. Кто это там говорил, будто армия никогда не возит вас по классным местам, а? — он хмыкнул. — Сегодня ваша задача с помощью короткодействующих сканеров, одного спутникового снимка местности с отмеченными контрольными точками и собственных мозгов пройти маршрут до конца. Никаких навигаторов, никаких карт в реальном времени, никаких подсказок. Мы за вами следим, так что имейте в виду: если кто-то попытается жульничать, лезть в экстранет или заниматься ещё какой-нибудь хуйнёй... ну... драить сортиры будет наименьшей из его проблем.

Сержант мрачно усмехнулся и скрестил руки на груди:

— Всем всё ясно? Вопросов нет? Отлично.

Вообще-то в таких вещах Эмия давно был не новичок. Где он только не воевал — разве что в самой настоящей невесомости ему сражаться не доводилось. Так что сориентироваться на местности для него не представляло особой сложности. Даже наоборот: в каком-то смысле это было занятно, потому что всё-таки оставалось чем-то новым.

Но вот это? Вот это он мог бы делать во сне.

— Итак, когда услышите своё имя — шаг вперёд и становитесь в назначенную тройку. Абрамс...!

Эмия моргнул, заметив, что Шепард, оглядываясь по сторонам, ухмыляется.

Похоже, впервые за долгое время её что-то и правда заинтересовало. В остальном она всё так же держалась мрачно и особняком, даже пока все остальные постепенно осваивались друг с другом всё больше. Впрочем, хотя бы теперь она иногда разговаривала с людьми. Уже хоть что-то.

Разумеется, к нему это никакого отношения не имело. Он уже примерно прикинул, как их будут разбивать по группам, и почти не сомневался, что вместе их не поставят.

— Эмия!

— Есть! — отозвался он и побежал туда, куда указал сержант.

Подойдя, он увидел две знакомые физиономии. Оба кивнули ему в знак приветствия, но промолчали. Раньше они не разговаривали, но лёгкое напряжение Эмия всё же уловил.

Он вздохнул, испытав лёгкое раздражение от того, что до сих пор расхлёбывает последствия прежней отчуждённости Шепард. Эти двое когда-то попытались к ней подойти, получили довольно жёсткий отворот-поворот, а потом она, ещё в самом начале, перекинула их на него. Сам Эмия при этом вообще ничего не делал, но чувство отвержения, похоже, всё равно прилипло и теперь тенью висело между ними.

— Я Эмия, — представился он. От его дружелюбного тона оба заметно расслабились.

— Хех, приятно познакомиться. Я Родригес, а это Франко, — сказал тот, что был повыше, и ухмыльнулся. Франко тоже кивнул.

— Ну что, устроим жару? — осклабился Франко, ткнув пальцем в сторону стартовой линии для городского упражнения.

Тройки выпускали с интервалом в пятнадцать минут, каждой выдавали маршрут, конечную точку и несколько контрольных пунктов по пути.

По сути, обычное ориентирование.

Эмия ухмыльнулся в ответ:

— Справимся.

* * *

В общем и целом, ничего трудного в этом не было. Конечно, быстро двигаться по незнакомой местности, избегая наблюдателей и одновременно высматривая ловушки и засады, само по себе задачка не самая простая. Но если учесть, что им выдали снимок района с орбиты и оставили омни-инструменты, вся затея выглядела даже немного смешно своей лёгкостью.

О, быть может, отсутствие метки их текущего положения и наведения на карте действительно должно было усложнить задачу — инструкторы ведь отключили автоматическое построение карты и навигационные подсказки. Но, учитывая, как основательно их уже научили выжимать из омни-инструмента всё возможное, это выглядело почти жалко.

Вот если бы им дали только бумажную карту или хотя бы схему рельефа в общих чертах, вот тогда было бы интереснее. Но раз уж омни-инструменты разрешалось использовать офлайн...

В общем, когда у тебя в руках есть подробный и точный снимок местности, а на запястье у тебя устройство, способное по встроенным датчикам отслеживать ускорение и изменения движения, задача сводится к сущей мелочи: привязать снимок, нанести на него виртуальную метку текущего положения по данным сенсоров, и готово.

Написать для этого программу было проще простого, даже с теми крохами, которым их успели научить. На скорую руку на всё про всё ушло бы не больше получаса. А если не тратить время на двойную проверку кода, то и того меньше.

Эмия, впрочем, так до конца и не понял, чему именно их здесь пытались научить. Ожидалось ли, что они будут ориентироваться без автоматической метки и навигатора, полагаясь на обычные навыки? Предполагалось ли, что спутниковый снимок нужно использовать как обычную карту? Или, наоборот, от них и хотели, чтобы они написали себе вспомогательную программу, воспользовавшись всеми доступными средствами?

А может, имелся в виду какой-то ещё способ? Спросить дорогу у местных? Но это шло вразрез с озвученной целью учения. Возможно, за контакт с гражданскими полагался штраф. А возможно, каждый встречный здесь был подставным. До конца понять ему было трудно.

Не исключено, что в этом и состоял смысл — посмотреть, как именно новобранцы подойдут к задаче и что вообще станут делать. В этом была логика: омни-инструменты были при всех, а инструкторы наверняка отслеживали их использование, чтобы никто не полез в экстранет или ещё куда не следует.

В конце концов Эмия всё-таки отверг предложение Родригеса написать программу для виртуальной карты. Всё-таки обычное ориентирование — это прежде всего абстракция, память и соотнесение. «Если я здесь, значит, рядом должно быть вот это. Если сверну здесь налево, то увижу вон то.» И так далее.

Убедить остальных удалось ему не сразу: оба, как выяснилось, считали себя заядлыми «хакерами». Во всяком случае, сами так утверждали. С гордостью рассказывали, как ещё в двенадцать лет поставили себе гаптические импланты в пальцы для работы с голограммами и как с тех пор только и делают, что пишут код, уверяя, что написать подобную штуку для них вообще не проблема.

Но даже в идеальном случае это отняло бы минут тридцать. При условии, что в коде не всплывёт ни одной ошибки.

А для Эмии, привыкшего удерживать изображение в уме и свободно им оперировать, задача вроде отслеживания собственного положения на плоскости и прокладки кратчайшего пути к цели казалась почти детской.

Настоящая трудность заключалась совсем в другом — вовремя замечать ловушки и засады, о которых их предупреждали. Через равные промежутки Эмия то и дело высматривал кого-нибудь, кто уж слишком подозрительно торчал в странном месте, то какую-нибудь мелочь, выбивавшуюся из общей картины маршрута; и им приходилось брать в сторону, чтобы не схлопотать штраф.

Под штрафом, конечно, подразумевалось, что их условно «расстреляли в перекрёстном огне», но по сути это был просто щелчок по носу за невнимательность.

Иногда засада оказывалась настолько очевидной, что ему приходилось проявлять смекалку. Один раз они пошли через чей-то задний двор, другой — через заброшенный дом; ещё в одном месте нырнули в реку и под водой прошли мимо засады; потом забрались на дерево, чтобы выйти на крыши. В какой-то момент у них даже была отличная возможность самим устроить контрзасаду группе засадников, но они решили не связываться и просто пошли дальше.

Время от времени Эмия нарочно открывал омни-инструмент, будто проверяя, не сбились ли они с курса и не свернули ли не туда. На деле же он смотрел, не изменили ли им карту без предупреждения и не добавили ли по пути новые контрольные точки. Было бы не слишком забавно добраться до финиша и узнать, что ты пропустил три чекпойнта, которые подбросили тебе за минуту до конца. Ну, в известной степени, как раз было бы забавно. Но на результатах их группы это сказалось бы плохо.

— Ещё немного по этой улице, и всё, — объявил Эмия, сворачивая карту и кивая вперёд.

— Се... ха-хах... серьёзно? Капец, а я-то думал, будет куда хуже. И, блин, ну ты и носишься. Теперь понятно, куда в тебя влезает вся эта жратва, — выдохнул Франко, задыхаясь между словами.

Вообще на это упражнение, по идее, отводили целый день, но Эмия держал такой темп, что они почти всё прошли меньше чем за два часа. Почти всё, потому что оставался последний отрезок. Позади него двое его напарников, оба старше его по возрасту, тяжело дышали, привалившись к стене.

Под «хорошим темпом» Эмия подразумевал: «настолько быстро, насколько можно, не попавшись патрулирующим сержантам и не рухнув где-нибудь на полпути от изнеможения.»

И даже при всей их подготовке и генной терапии это выходило вполне серьёзной нагрузкой. Эмия усмехнулся, выпрямившись во весь рост и по сравнению с ними выглядя почти невозмутимо. Всё упиралось в правильное дыхание, не более того.

— Пошли. Потом угощу вас жратвой, а сдохнуть сможете уже на койках, когда это никак не скажется на моём результате.

— Н-на хуй иди, — хрипло отозвался Родригес, слабо рассмеявшись и заставляя себя распрямиться, лишь бы не выглядеть хуже Эмии.

— Ага-ага. Вы ж меня донесёте, да?

— Не-а, свою толстую жопу тащи сам, — фыркнул Родригес и трусцой припустил следом за Эмией, который уже двинулся дальше.

— Эй, чувак, а я-то думал, мы друзья, — простонал Франко, но тоже оттолкнулся от стены и побежал за ними.

На середине последнего отрезка Эмия моргнул, заметив другую тройку новобранцев, бегущую параллельно им через несколько кварталов. Они заходили с другого направления. Через мгновение его напарники тоже их увидели.

— Ого! А они шустрые, — с некоторым восхищением заметил Родригес. — Это что, Лола?

Франко вгляделся, пока и сам не разглядел рыжую:

— Твою-то мать! Точняк она! Погнали! Ускоряемся! Давай-давай! Я этой чике в этот раз не проиграю!

И с этими словами человек, который ещё секунду назад плёлся позади всех, рванул вперёд и обогнал Эмию, отчаянно работая руками и ногами на пределе сил. С широко раскрытым ртом, тяжело сопя и едва ли не высунув язык по-собачьи, он выглядел до нелепого комично.

— Ага, к чёрту! Побежали! — заорал Родригес и тоже прибавил, подстраиваясь под темп Франко.

Эмия покосился в сторону и заметил, что та группа — в том числе и Шепард, как уже успели понять двое других, — тоже их увидела. А стоило им заметить, как они ускорились, и в них тоже вспыхнул дух соперничества. Он только вздохнул: если бы его двое напарников просто продолжили бежать своим прежним темпом, они всё равно пришли бы первыми. Вряд ли та группа вообще стала бы ускоряться, если бы их не спровоцировали этим рывком.

Но нет, обязательно надо было сорваться в бег и привлечь их внимание.

Тем более что между стартами и так было пятнадцать минут. Сам факт, кто именно первым пересечёт черту, мало что значил: группа Эмии вышла позже. Какая, в сущности, разница, выиграли они у них секунду или две, если уже отыграли целых пятнадцать минут?

Впрочем, отчего бы ему не подыграть остальным.

Эмия углубил и участил дыхание; его сердце, откликаясь, забилось быстрее, подхватывая резкий скачок нагрузки. Пусть его усиления организма ещё не до конца догнали нужный уровень, зато выносливости ему было не занимать.

Ноги работали как поршни, руки ритмично выбрасывались вперёд, лёгкие размеренно раскрывались и сжимались — всё трудилось в безупречном согласии. И Эмия начал понемногу обходить сначала Родригеса, затем Франко.

На соседней улице другая тройка тоже прибавила, выкладываясь в отчаянном последнем рывке. Но по ним уже было видно, что это просто остатки сил, последние пары бензина в баке. Улыбаясь, Эмия обогнал обоих своих напарников и длинным шагом вышел перед ними.

Сами по себе эти два клоуна до финиша на таком темпе не дотянули бы.

А вот если бежать у него за спиной, где сопротивление воздуха меньше, это они ещё могли.

Он оглянулся через плечо и с полуулыбкой посмотрел на них, как они из последних сил стараются не отстать. Потом снова отвернулся и побежал дальше. Одна его спина будто насмешливо спрашивала: «ну что, поспеваете за мной?» хотя сам он не произнёс ни слова.

Когда до финиша оставалось метров пятьдесят, стало ясно: отрыв уже есть. Та команда этот разрыв не закроет. И Эмия, ещё прибавив, пересёк условную финишную черту с довольной усмешкой.

Его ноги горели, в горле пересохло, и ему приходилось дышать глубоко и жадно, чтобы сердце не выскочило из груди. Но ощущение удовлетворения было неоспоримым.

Через несколько секунд за ним, чуть медленнее, но не менее вымотанные, добежали Франко и Родригес. Ещё мгновение, и оба повалились на землю, уже не в силах думать ни о чём, кроме колотящегося сердца и горящих лёгких.

Спустя ещё несколько коротких секунд к финишу влетела Шепард пружинистыми, почти газельими шагами. Она пробежала ещё пару шагов за условную черту, перед которой стоял ничуть не впечатлённый сержант с активным омни-инструментом в руке.

Дышала она так же тяжело, как и все остальные, но при этом выглядела совершенно недовольной собой.

Позади, вдалеке, её напарники уже бежали куда более спокойно: они, видимо, поняли, что догнать всё равно не успеют.

— Ну что ж. Раз у вас, детишки, столько энергии, придётся подгонять и нормативы по физподготовке под ваш уровень. Хех. А я-то думал обойтись помягче с вами, — сказал сержант, и в голосе у него отчётливо звучало садистское удовольствие при виде выражений на лицах четырёх задыхающихся новобранцев.

Двое из команды Шепард тут же обернулись и злобно уставились на них; Франко и Родригес, в свою очередь, с явным обвинением посмотрели на Шепард.

Эмия только чуть посмеялся и пожал плечами под взглядом сержанта. А вот Шепард, похоже, вообще не обратила внимания на его реплику.

— Но на сегодня хорошая работа, народ. Шепард. Марш к челнокам. Остаток дня свободен. И не говорите потом, что я не поощряю за хороший результат.

Сержант ухмыльнулся, отмахнулся от них одной рукой и несколько секунд быстро работал с омни-инструментом, отмечая, кто и когда прибыл.

Франко, всё ещё не в силах подняться с земли, вскинул руку и сжал кулак, будто празднуя победу перед небесами:

— Вот так тебе, Лола... Вот... так...

Шепард только озадаченно посмотрела на тяжело дышащего новобранца, потом отмахнулась от этого и пошла прочь, уткнувшись в свою карту. Вернее, не уткнувшись, а сверля её взглядом. Эмия тем временем успел выровнять дыхание и бросил взгляд в её сторону, попутно краем глаза заглянув и в её карту. Затем двинулся за ней следом, пока она как раз шла к челнокам.

«Хм. А она неплохо справилась.»

Он моргнул, потом тихо присвистнул с одобрением. Шепард тут же обернулась и посмотрела на него, слегка нахмурившись.

— Неплохо, — просто сказал Эмия.

Но её взгляд от этого только сделался раздражённее. Он на миг задумался.

«А, понятно. Она понимает, что стартовали мы в разное время. Что на самом деле время прохождения у нас не одинаковое. Но ещё не поняла другую разницу.»

Она смотрела на него так, словно решила, что он просто задирает нос. Или, наоборот, вообще не разобрался и его похвала ничего не стоит.

«Нет уж, так не пойдёт.»

— Мы, конечно, отыграли те пятнадцать минут, на которые вы стартовали раньше, раз пришли одновременно, — сказал он, — но у вас на маршруте было как минимум на четыре контрольные точки больше. Ваш путь был длиннее, и если бы по нему шли мы, это точно заняло бы больше пятнадцати минут

Он ещё раз коротко присвистнул и небрежно махнул рукой, показывая, что цифры эти, конечно, на глаз:

— Честно, впечатляет.

И с напускной лёгкостью пожал плечами, будто говоря: что поделать. Шепард моргнула, снова посмотрела в свою карту, потом подняла глаза и всё так же недобро уставилась на него:

— Покажи свой.

— Ого. Вот так сразу. Что ж, в девушках мне такое, пожалуй, нравится, — ухмыльнулся Эмия.

Она моргнула. В следующую секунду, как раз когда она уже собралась огрызнуться, он открыл карту на своём омни-инструменте и повернул к ней.

Шепард приоткрыла рот, перевела взгляд на карту и, видимо, решила спустить его комментарий на тормозах. Нахмурившись, она внимательно всмотрелась в маршрут.

Эмия уже и сам успел сравнить их маршруты и примерно представить, где именно она сворачивала. И, если подумать, он действительно был впечатлён. В этой плотной, сбивающей с толку городской застройке ориентировалась она куда лучше него. Разницу, скорее всего, создала только его скорость.

В конце концов, она ведь действительно выросла на таких улицах.

Когда, судя по выражению лица, Шепард пришла к тем же выводам, что и он, Эмия закрыл карту и повернулся, чтобы уйти. И тут, по мере того как его тело остывало после забега, он понял, что вёл себя довольно странно. Эйфория после бега и желание всё-таки расставить точки над «i» заставили его держаться с ней куда естественнее, чем обычно.

Он нахмурился, осознав простую вещь:

Ему только что было весело.

«...Дразнить её, конечно, забавно. Но знакомиться с ней по-настоящему вовсе незачем. Остынь и сосредоточься.»

— Эй, Эмия! — окликнула она его.

Он лишь обернулся на ходу, продолжая идти спиной вперёд и даже не думая останавливаться. Несколько секунд она молча смотрела на него, а потом в ответ послала ему собственную ухмылку:

— Бегаешь ты неплохо. Но в следующий раз глотать пыль будешь уже ты.

— Посмотрим, — фыркнул Эмия, заставив себя удержаться, и пожал плечами.

Она понемногу раскрывалась, так же, как и он сам.

И почему-то это казалось чем-то хорошим, хотя он прекрасно понимал, что на самом деле это не так.

* * *

Эмия вдохнул и открыл глаза, глядя в иллюминатор челнока. Остальные, похоже, ещё спали. На выдохе он снова закрыл глаза и вернулся к медитации.

Прошёл месяц, и их обучение работе со снаряжением шло по расписанию. Их учили пользоваться омни-инструментами и бронескафандрами, разбирать и обслуживать всё своё снаряжение, находить неисправности — как с помощью диагностики, так и обычным осмотром, — а потом грамотно составлять рапорт, чтобы техникам было проще и быстрее всё чинить.

Несколько раз в неделю они занимались стрельбой и осваивали основы обращения с оружием и его обслуживания. По опыту Эмии, новобранцев обычно сперва учили работать с винтовками: длинноствольное оружие и производить проще, и обслуживать, и обучать обращению с ним тоже. Да и вести учёт такого оружия легче — стащить винтовку куда труднее, чем пистолет.

Но в армии Альянса Систем, похоже, основой основ был именно пистолет. По целому ряду причин.

Обычно на борту космического корабля, как ни иронично, всегда не хватало места. И с массой было то же самое. Чем легче оружие, тем меньшую тяжесть двигателям приходится вытаскивать из гравитационного колодца планеты при взлёте. А поскольку в тесных корабельных отсеках обращаться с длинным оружием неудобно, стандартом и стали более компактные образцы.

И если в его эпоху большинству пистолетов недоставало что точности, что останавливающей силы, то в нынешнем веке эти проблемы давно остались в прошлом. Миниатюрный ускоритель массы был способен посылать мощные и точные снаряды, полностью избавившись от старых ограничений. Стоило только связать оружие с бронескафандром и объединить встроенный компьютер костюма с электроникой самого пистолета, как алгоритмы помощи при наведении делали стрельбу ещё точнее.

Система сканировала радужку глаза, сопоставляла её с линией прицеливания оружия и могла корректировать направление выстрела в пределах десяти градусов от исходной линии огня. На первый взгляд это казалось не таким уж большим подспорьем, но на дистанции в сорок метров, где мало кто из новобранцев мог стабильно попадать в цель, включённая помощь прицеливанию и десять быстрых попаданий точно в яблочко подряд заставляли человека чувствовать себя почти всемогущим.

Эмия тоже попробовал и признал систему вполне действенной, хоть и несколько медлительной. Если ему действительно нужно попасть, он и сам наведётся, решил он. Не то чтобы он так делал — это вызвало бы ненужные подозрения. Разумеется, им показывали и обычную стрельбу «по старинке», так, как это делали в его времена: через полноценную прицельную картинку и правильную фокусировку.

«Не смотри на целик, держи взгляд на мушке, и всё остальное само встанет в линию. Слегка подайся вперёд, чтобы погасить отдачу. Не дёргай спуск — плавно выжимай его, не встряхивая оружие. Указательный палец поддерживающей руки пусть упирается в спусковую скобу, чтобы ещё сильнее уменьшить дрожание при нажатии. Найди ритм стрельбы, чтобы прицел сам возвращался в линию в тот миг, когда заканчивается отдача, корпус снова подаётся вперёд, и цель опять ложится в прицельную картинку...»

Стрельба, как и почти любой боевой навык, выветривается без практики. Но у него всё это сидело в теле так глубоко, будто мантры, так что заново войти в форму оказалось ему проще простого.

И в отличие от XXI века, когда оружие чуть крупнее обычно и стоило дешевле, в XXII оказалось выгоднее как раз экономить на материале рамы, уменьшая размеры пушки. Электроника стоила сущие копейки, а количество нулевого элемента, нужное для разгона снаряда, было настолько мало, что на фоне прочих расходов им можно было почти пренебречь. Ещё страннее было то, что из-за более длинных направляющих и в целом большей мощности винтовок затраты на те росли едва ли не по экспоненте, так что более короткое оружие в долгосрочной перспективе выходило куда дешевле и в производстве, и в обслуживании.

Для дешёвых пистолетов хватало импульса постоянного тока порядка десяти тысяч ампер — как выяснилось, такое вполне обеспечивали недорогие батареи и пара конденсаторов среднего класса. Для Эмии и эта цифра звучала дико, но всё же она выглядела куда разумнее, чем пятьдесят тысяч ампер, которых требовали винтовки, зачастую ещё и с куда более высоким темпом стрельбы, что только всё усложняло.

Для таких показателей уже были нужны конденсаторы самого высокого класса. Даже современные батареи не могли с лёгкостью выдавать подобные токи, так что приходилось добавлять и другие узлы. А чтобы производить такие слоистые, невероятно плотные материалы, в процессе сборки требовались поля эффекта массы чудовищной мощности.

Что, разумеется, дёшево не обходилось.

Вдобавок системы охлаждения, необходимые, чтобы справляться с жаром, который выделяли более мощные и скорострельные винтовки, тоже стоили куда дороже. У сравнительно слабого и медленно стреляющего пистолета требования и к объёму, и к виду материалов были гораздо мягче. Даже сам узел, срезающий материал с боевого блока, при необходимости обеспечить автоматический огонь выходил намного дороже, а ведь это была одна из самых простых деталей.

Кроме того, на коротких дистанциях боя встроенные сенсоры и вычислители тоже можно было делать попроще и подешевле. А раз у каждого и так имелся компьютер, который подключал всё к сети и записывал каждое действие, старые опасения насчёт кражи или неправильного использования оружия и вовсе теряли смысл.

Так пистолет и стал главной рабочей лошадкой личного состава Альянса Систем.

Постепенно они привыкали к своей броне «Оникс» и пистолету «Кесслер», как того и добивались инструкторы. Но к концу месяца акценты начали смещаться. Практических занятий и полевых упражнений стало заметно меньше, а на первый план вышли тесты и анкеты. С каждым днём они всё реже бывали снаружи и всё чаще сидели внутри, за столами. Как-никак, они уже добрались до уровня Е-6. А после Е-7 их должны были отправить дальше, в другие учебные центры, на специализированную подготовку.

Теперь главным было подобрать каждому новому винтику подходящее место в огромном механизме под названием армия.

Новобранцы это тоже поняли: базовая подготовка подходила к концу, впереди маячило что-то посерьёзнее и поинтереснее. Кто-то уже всерьёз говорил о сержантской или кадетской программе, кто-то — о спецподразделениях; среди самых жёстких и честолюбивых особенно горячо обсуждали подготовку по N-программе.

N7, лучшие из лучших. Самые крепкие из самых крепких. Это знали все.

Эмия же уже выбрал, куда ему нужно. Общая инженерная служба, G-программа. Даже не боевые инженеры как таковые. Просто люди, благодаря которым всё продолжало работать. Ремонтники, наладчики, которых гоняли с корабля на корабль всякий раз, когда что-нибудь ломалось и требовало починки. Вместо гранаты и винтовки у них чаще всего были при себе омни-инструмент и маслёнка. На корабле постоянно что-нибудь требовало смазки.

По общему мнению, программа эта была скучная. Почти никакой боевой подготовки; сплошная общая электроника, теория по нулевому элементу да месяцы и месяцы практики, где тебя учат чинить всё подряд, прежде чем отправить туда, где срочно нужен техник.

Зато платили там вполне прилично, а после увольнения из армии с такими бумагами можно было устроиться почти куда угодно, лишь бы там было что ремонтировать. Впрочем, Эмию всё это не волновало: до выхода со службы было так далеко, что мысль о ней даже не приходила ему в голову.

Этим телом он собирался пользоваться от силы неделю, а потом бросить его и вернуться на Луну. Причина выбора программы подготовки у него была одна-единственная.

База подготовки этой программы находилась на Марсе; это он выяснил ещё в самом начале. С самого появления его на Земле прошло уже столько времени, что казалось, будто прошла целая вечность. Никаких других целей за этим выбором не стояло. Добраться туда, выполнить свою миссию, и можно возвращаться на Луну, ставя на всём этом точку.

Просто и ясно.

До этого, впрочем, оставалось преодолеть ещё одно препятствие — последний полевой экзамен, который проводили в Бразилии, в Южной Америке. Их должны были разбить на тройки, высадить в случайной точке, выдать только базовое снаряжение и оружие, а затем вручить набор задач.

Очень похоже на прежние упражнения по ориентированию и работе в поле, только уже куда серьёзнее. Хотя бы потому, что на этот раз им действительно выдали оружие.

Подробностей им не сообщили; только сказали, что дальнейшие указания они получат уже после посадки в Рио-де-Жанейро, а оттуда их отправят по разным точкам страны. Во времена коммерческих космических перелётов Бразилия стала одной из тех стран, где одновременно произошли и резкое сокращение населения, и радикальная перестройка всей промышленной структуры.

Внеземным колониям нужны были любые рабочие, готовые подписаться на переезд, и беднейшие, самые многочисленные слои населения Земли стали лёгкой добычей для компаний, обещавших им светлое будущее, дружески похлопав по плечу. «Подпишите пятилетний контракт, и мы отвезём вас в новый мир, полный возможностей и новых шансов!» — гордо вещали старые слоганы, до сих пор сохранившиеся в архивах.

Как и всегда, новые рубежи манили прежде всего тех, у кого здесь, дома, не было ни малейшей возможности выбиться наверх. Так что фавелы и трущобы за несколько лет будто опустели; ещё в ту пору, когда человечество особенно яростно рвалось в космос.

И в результате огромные территории, когда-то плотно населённые, остались пустыми и никому не нужными.

Это, в свою очередь, полностью перевернуло экономическую реальность многих стран и вынудило их вкладываться в совершенно новые отрасли, лишь бы удержаться на плаву. Теперь главным источником дохода Бразилии стал туризм: длинные тёплые пляжи по-прежнему оставались для человечества одним из главных образов земного рая.

Для Альянса Систем это означало одно: в Бразилии нашлись дешёвые и сравнительно безопасные места для масштабных учений. Местные власти с радостью сдавали Альянсу в аренду три-четыре города-призрака под полигоны; сами они всё равно не могли придумать им лучшего применения.

Так что сейчас их и везли челноками в Бразилию на последний экзамен. Для многих новобранцев это было почти эпохальное событие, способное определить их дальнейшую карьеру на годы вперёд. Инструкторы, конечно, не раз повторяли, что хороший общий рейтинг не будет перечёркнут одним провалом на этом экзамене, а ужасные результаты по всей программе не исправит даже блестящее выступление здесь.

Но человеческая природа такова, что именно последнее и самое зрелищное начинает казаться самым важным. Накануне почти все только об этом и говорили: взахлёб обсуждали возможные сценарии учений и их последствия, сидели до глубокой ночи, и потому неудивительно, что многие вырубились сразу после взлёта челнока.

Сам Эмия в основном надеялся просто поскорее отсюда выбраться.

За ними непрерывно следили, они постоянно были окружены людьми, их дёргали и расписывали по минутам с утра до ночи. Сам по себе он был человеком деятельным и привык выжимать максимум из каждого часа, так что в этом смысле мало что изменилось. Но армейский быт немножко отличался.

Проще говоря, его всё это тяготило. По крайней мере, когда он продал душу и стал Стражем, Лунная Клеть хотя бы оставляла его в покое на целые десятилетия. Хорошо бы поскорее убраться отсюда, решил он, с лёгким запоздалым сожалением вспоминая, что в первый же день можно было просто угнать челнок. Хотя, с другой стороны...

— Чего такой кислый? Боишься?

Эмия открыл глаза и поднял взгляд на ухмыляющуюся рыжую рядом. Шепард подмигнула и несильно ткнула его кулаком в плечо, давая понять, что добилась его внимания.

— Не парься, я прослежу, чтобы тебя не слишком сильно подстрелили, — ухмыльнулась она.

— Вот как? — хмыкнул Эмия, задумчиво скосив на неё глаза. — А я вот помню, что в прошлый раз тащить назад пришлось тебя.

Она фыркнула и скрестила руки на груди:

— Да только потому, что это была тренировка по эвакуации раненых. И вообще, когда ты тащил меня на плече, я же прикрывала тебе спину, разве нет?

Она сложила пальцы пистолетом и несколько раз дёрнула воображаемый спуск, расстреливая невидимую цель.

— М-м, пожалуй, да, — признал Эмия.

С минуту они молчали. Между ними слышались только ровный гул челнока, храп и сонное шуршание чьих-то конечностей. По какой-то причине за последние недели Шепард к нему явно потеплела.

Может быть, дело было в каком-то сходстве, которое она между ними увидела, а может, в чём-то другом; он так и не понял. Но при всяком удобном случае она старалась оказаться с ним в одной группе и непременно пыталась его превзойти. И как-то незаметно он сам начал получать удовольствие от этих маленьких соревнований.

Впрочем, это должно было стать последним их совместным моментом. После этого он почти не сомневался, что по технической службе она не пойдёт. Всякий раз, когда речь заходила о нулевом элементе или биотике, взгляд у неё словно стекленел. Зато стоило ей подняться на ноги и взять в руки оружие, как глаза у неё начинали светиться и будто плясали искрами.

Это было видно и по общим результатам. Письменные экзамены она обычно вытягивала впритык и нередко только со второй попытки. Наверное, так даже лучше. Ему всё равно нужно возвращаться на Луну. Незачем тянуть всё это дальше. Чем бы «это» ни было.

Так или иначе, в последний раз ему предстояло работать с этой странной рыжей девчонкой.

— Давай хорошенько выложимся, — сказал Эмия.

Шепард ухмыльнулась и с самым беззаботным видом показала ему большой палец.