Dura Lex Magica (гет)

* * *

Амелия Боунс была зла. Амелия Боунс была очень зла. Амелия Боунс была просто в ярости! В четверг ей доставили ноту протеста от Инквизиции, как волшебники по-привычке называли структуру Церкви, которая в состоянии устроить очень большие проблемы магическому миру. Самое поганое, что нота поступила в Министерство ещё в понедельник, но никто не удосужился ей передать её немедленно! Пока бумага ходила по канцеляриям, прошло столько времени! Она вечером пыталась обратить внимание Министра магии на эту проблему, но Фадж всё время отговаривался важными делами.

Между тем, пользуясь своими правами Директора Департамента, она инициировала расследование по поводу появления дементоров в Литтл Уингинге. Хотя бы, чтобы убедиться, что всё было именно так. К сожалению, остаточный тёмномагический фон, обнаруженный по указанным в ноте координатам, за прошедшие девять дней ослаб настолько, что нельзя было с уверенностью сказать, что это были именно дементоры. Только что из Азкабана пришёл ответ на запрос по поводу дементоров. По данным дежурной смены, ни один дементор не покидал тюрьмы ни второго числа, ни вообще за это лето. Оставались только те два дементора, которых Фадж всюду таскал с собой в качестве охраны, испугавшись событий на финале Кубка Квиддича годичной давности. А это уже попахивало… неважно это попахивало!

Амелия смотрела на разложенные перед ней бумаги. Как бы она их не перекладывала, картинка складывалась однозначная. Кто-то, как бы ни сам Фадж, отправил дементоров в Литтл Уингинг второго числа ближе к вечеру. То есть когда рабочий день в Министерстве уже закончился. В то же самое время проживающий, как оказалось, в том же Литтл Уингинге не то национальный Герой, не то национальный козёл отпущения по имени Гарри Поттер нарушил закон о Разумном ограничении колдовства несовершеннолетних, да ещё и Статут Секретности в придачу! Причём использовалось именно заклинание Патронуса! Это если верить её же подчиненным. Лежащие перед ней копии писем Поттеру были подписаны Мафальдой Хопкирк.

Вопрос номер один: почему писем от второго августа две штуки? Ответ вроде бы лежит во втором: «после консультаций с директором Хогвартса». Окей. Вопрос номер два: что за история упомянута в качестве «предыдущего нарушения»? Ответ также лежит перед ней, правда, ей пришлось сделать дополнительный запрос, так как Мафальда не соизволила сразу же предоставить все письма-предупреждения Поттеру. За что и получила выговор. Заклинание левитации. Надо бы поговорить с самим Поттером, но посланная сова вернулась с письмом обратно, что странно. Вроде предыдущие письма до него доходили без проблем. Сменил место жительства? Или Альбус не просто «провёл консультации» с Мафальдой, а по-быстрому умыкнул мальчишку и спрятал где-то, куда совам хода нет? Особенно бесило, что все эти «консультации» прошли мимо неё. Снова что-то этот старый маразматик мутит! Нет, она знала о завтрашнем заседании, но предполагала обычное дисциплинарное слушание. Но теперь это превращалось в какой-то фарс! Тем более, что как раз сегодня её известили, что означенное слушание состоится в старом зале суда номер десять, а это уже звоночек! Никто не будет использовать большой зал для мелкого слушания. Она ещё раз посмотрела на извещение. Сравнила его с первым письмом от второго числа. Мордред, он же опоздает! А совы не долетают. Остаётся надеяться, что кто-то парня всё же будет сопровождать, возможно, что и сам Альбус, раз уж он удосужился переговорить с Мафальдой. И что придут они вовремя. В любом случае, грозная бумага от Священной Конгрегации может спасти мальчишку, даже если он не явится вовремя.

Взгляд Амелии упал на сегодняшний Пророк, лежавший на краю стола. Снова куча помоев вылита на Дамблдора, убранного с поста Верховного Чародея Визенгамота. И не меньшая куча помоев — на Мальчика-который-с-делирием, как борзописцы стали именовать мелкого Поттера. Амелия не была легковерной дурочкой. Такие не становятся директорами департаментов Министерства. Более того, при первой возможности она разговорила свою племянницу, учащуюся на том же курсе, что и Поттер, пусть и на другом факультете. Та была очень осторожна в своих высказываниях, но в целом более-менее правдоподобную картину случившегося, начиная с Самайна прошлого года, Амелия для себя составила. Она пыталась инициировать расследование по поводу гибели Седрика Диггори, но Фадж ей прямым указом запретил это делать, буквально настояв на том, что гибель была несчастным случаем в результате неудачного стечения обстоятельств. Хорошо хоть, не обвинил во всём Поттера, хотя Амелия, будучи профессионалом, не могла полностью исключить и такого варианта. В смысле, что именно Поттер виновен в смерти сына Амоса. Но вот случившееся второго числа… Мадам Боунс практически сделала для себя верные выводы — мальчика хотят заставить замолчать. Желательно навечно. А значит, всё, что он говорил про возрождение Волдеморта, требует расследования, по меньшей мере! Да, она могла инициировать такое расследование и без санкции Министра. Но тогда и все расходы будут исключительно за счёт ДМП, а все последствия с учётом списка вовлечённых «столпов общества», особенно, если доказать ничего не получится — на ней. А это всё равно, что положить на стол Фаджа заявление об отставке, в лучшем случае. В худшем — её уберут, как только она начнёт расследование.

Отдав приказ на пост охраны в Атриуме немедленно сообщить, когда и с кем придёт Поттер, она стала упорядочивать материалы дела, объединив в одну папку и ноту протеста от Инквизиции с сопутствующими рапортами, и все материалы по Поттеру. Ещё какая-то мысль не давала ей покоя, что-то, связанное с Поттером и прошедшим Тремудрым Турниром, но она никак не могла ухватить её за хвост. В итоге махнула рукой. Завтра будет завтра, решила она, и немного успокоилась.

* * *

Гермиона поднялась в комнату Сириуса. Немного поколебавшись, она всё же постучалась. Дверь открыл Гарри и буквально втащил её внутрь. Косолапус проскользнул следом. Гарри тщательно прикрыл дверь, а сидевший в кресле Сириус прямо оттуда наложил на дверь какие-то заклинания, в которых она распознала только запирающее, а по поводу второго предположила, что это то самое заклятие непроходимости, о котором говорила Джинни.

— Ты как? — обеспокоенно спросил её Гарри, смотря своими невозможно-зелёными глазами, пусть и скрытыми стёклами очков.

— Нормально… — еле слышно ответила она, опустив взгляд.

Ребята тоже расселись. Повисло неловкое молчание, которое нарушил Сириус, звонко хлопнув в ладоши.

— Так, мелкие! Начинаем военный совет!

Вид при этом у Сириуса был тот ещё. Глаза горят, словно у близнецов Уизли, когда те собираются совершить какую-нибудь шалость, лицо украшает хитрая улыбка, а весь вид говорит: «Смотрите, какой я!»

— Сири. Прежде чем устраивать совет, надо всё Гермионе рассказать.

— Что рассказать? — насторожилась девушка.

— Ну… Понимаешь, мы с Косолапусом тут подслушали…

При этих словах кот вспрыгнул на руки хозяйке и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Что?

Гарри вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я начну немного издалека. Что ты скажешь про то, что последние несколько дней практически не отходила от Рона? А со мной только по утрам нормально здоровалась, а потом… ну… избегала как бы?

Гермиона сначала хотела возмутиться, но Косолапус выпустил когти и она остановилась, недоуменно глядя на него. Кот по-прежнему смотрел ей в глаза, слегка прижмуриваясь время от времени. Девушка нахмурилась. Сириус и Гарри терпеливо ждали её ответа.

— Это как-то связано с тем, что вы с Косолапусом подслушали? Но как?

— Как ты помнишь, я могу с ним разговаривать, так сказать, когда я в моей анимагической форме, — вместо Гарри ответил Сириус. — Не то, чтобы прям уж совсем разговаривать, но мы друг друга понимаем. Это примерно как животные, по крайней мере, такие умные, как твой кот, понимают людей. Образы дают чёткое понимание. Ну, достаточно чёткое для животного. То, что он мне передал, очень хорошо согласуется с тем, что мне рассказал Гарри.

Гермиона выжидательно посмотрела на юношу, бессознательно поглаживая Косолапуса. Гарри снова тяжело вздохнул и посмотрел на Сириуса.

— Ну же, щеночек! Не робей! Мы с Косолапусом подтвердим, правда, котяра?

Косолапус надменно покосился на Сириуса.

— МиссисУизлиподливаланамзелья! — пробормотал Гарри.

— Что, прости? — не разобрала Гермиона.

— Миссис Уизли и Джинни обсуждали, как они подливают нам с тобой зелья. Зелья вражды друг к другу, по крайней мере тебе… И зелья привязанности. Мне — к Джинни, а тебе — к Рону.

Девушка зло сощурила глаза.

— Ты уверен?

Вместо Гарри ответил Косолапус. По-своему ответил, выпустив когти.

— Ой, Косолапус! Ты чего? — посмотрела на него Гермиона.

Тот в ответ уставился ей в глаза и пару раз мягко сомкнул веки. Сириус рассмеялся.

— Подтверждает сказанное! Гарри, расскажи Гермионе подробности, ну что ты как неродной прямо!

Юноша, поначалу сбиваясь, но с каждым словом становясь всё увереннее, рассказал о заговоре Молли-Джинни насчёт них обоих.

— И эти… нехорошие ведьмы называли меня "своим Гарри"! — напоследок возмущённо подчеркнул он.

Гермиона теперь уставилась на Сириуса, потом перевела взгляд на Гарри, затем снова на Косолапуса.

— Вот, значит, как… Ой, Гарри! — она в испуге прикрыла себе рот свободной рукой. — Я же на тебя накричала, когда ты о моих родителях беспокоился! Гарри, прости, пожалуйста!

— Ты же не виновата! Я и не обижался, честно!

Девушка ещё немного помолчала, размышляя.

— А вот это… Как мне плохо стало, это из-за зелий?

— Ага! — кивнул головой Сириус. — Зелья изменения сознания почему-то не очень дружат с Отрезвляющим эликсиром.

И он рассмеялся своим лающим смехом.

— Но как?

Сириус пантомимой изобразил, как открывает бутылку шампанского.

— А я-то думала, что это шипучка такой странный вкус имеет! Сириус! — возмутилась она.

Сириус только развёл руками.

— Иначе ты бы так и ходила, пропитанная этими зельями.

— Так вот почему у меня настроения так скакало! Это они, получается, с каждой едой, то есть, с каждым стаканом сока или чашкой чая мне давали эту гадость? А я думала, что это у меня из-за… — она резко прервала свои размышления. — Не важно.

— Я тоже думал, что это у тебя из-за… — тут Гарри тоже смутился.

Сириус заржал. Оба подростка отвели глаза и густо покраснели. Гермиона быстро нашла, куда перевести тему.

— А на тебя тоже действовало?

— А у меня, как оказалось, в крови такой коктейль плещется, что никакие дженерики на меня больше не действуют. Разве что совсем чуть-чуть.

— С каких это пор ты стал в зельях разбираться? — удивлённо спросила Гермиона, вновь поднимая глаза. — И слова-то какие знаешь!

— Ну знаешь, не такой уж я и тупой! — притворно обиделся Гарри. — И потом, Сириус мне всё разъяснил сегодня. За час я от него узнал больше, чем от Снейпа за четыре года!

— И что за коктейль?

— Яд василиска и слёзы феникса. Забористая штука, как сказал Сири.

Гермиона ахнула. Но потом подумала немного и обеспокоенно посмотрела на Гарри.

— И что нам теперь делать? День рождения Джинни ещё не закончился, торт вечером будет! Как я могу не пить ничего?

— А мы попросим Кричера проследить, — подмигнул Сириус.

— Сири, надень диадему. А то опять начнёшь с ним ругаться.

Крёстный послушно надел обруч. Гермиона с интересом посмотрела на неё, но спросить ничего не успела.

— Кричер! Будешь следить за Предателями крови! Стакан Джинни поменяешь со стаканом Гермионы, а стакан Гарри — со стаканом Рона, всё понял? И будешь так делать, пока Предатели крови находятся в этом доме! Или Сопливус. Не доверяю я этому салноволосому…

— Погоди, Сириус! — остановила его Гермиона. — Молли тогда быстро поймёт, что стаканы перепутаны. Когда Джинни начнёт кидать вожделённые взгляды на брата, а он — на неё… Нет, давай поменяй им стаканы! Пусть нарциссизмом страдают!

И она совершенно по-девчоночьи хихикнула.

— Хм… Мерлиновы подштанники! Такая шалость сорвалась! Ну ладно… Кричер, слышал юную мисс? Сделаешь так, как она сказала! Стакан Гарри поменяешь со стаканом Джинни, а стакан Гермионы — со стаканом Рональда!

Кричер исчез, напоследок пробурчав что-то типа: «Наконец-то негодный хозяин выгонит Предателей крови».

— Сириус, — не выдержала Гермиона, — а что за диадема у тебя?

— О! Многие семьи пытались повторить знаменитую утраченную диадему Ровены Рейвенкло! Но мало кому удалось хотя бы приблизиться к идеалу. Вот эта, например, — Сириус снял обруч и подал его девушке, — даёт ясность мысли, если голова чем-то затуманена. Никаких особых возможностей, но можно понять, находится ли человек под ментальным воздействием или нет. Вроде бы даже Империус снимает, хотя врать не буду — сам не проверял, — засмеялся он. — Ну или если мозги устали, голова ничего не соображает. У меня, похоже, какие-то закладки от нашего дорогого Альбуса, терновый куст ему в… вместо леденцов.

— Не может быть! Директор Дамблдор — великий человек! Он не мог так поступить! — с возмущением отозвалась Гермиона.

Сириус знаками показал, чтобы она надела диадему. Та с недоверием опустила обруч на голову.

— Ну как? Давай поговорим немного о событиях дней не очень далёких, согласна? — спросил Сириус с ехидной улыбкой.

Девушка с удивлением поправила обруч на голове и нерешительно кивнула. И тут Сириус, несмотря на собственную внутреннюю борьбу, начал обращать внимание Гермионы на такие вещи, что её глаза с каждой его фразой становились всё больше и больше. Впрочем, Гарри тоже от неё не отставал, несмотря на то, что на нём-то никакого проясняющего сознания артефакта не было.

— Сири, а почему я никогда об этом не задумывался?

— А у тебя было когда? — вместо крёстного ответила Гермиона. — Да и, как я теперь понимаю, до конца второго курса тебя опаивали чем-то, да ещё и ограничители, про которые ты упомянул. А потом то дементоры, явно не способствующие ясности мысли, то Тремудрый Турнир, когда все твои силы были направлены на выживание. Да и мне как-то в голову даже не приходило усомниться в директоре Дамблдоре! Я и сейчас не могу понять, зачем? Он же и так велик! Он же гриффиндорец!

— Стоп-стоп, Гермиона! А разве гриффиндорцы безгрешны? — остановил её Сириус. — Вспомни Червехвоста. И неужели у вас сейчас на факультете всё спокойно? Вот, помню, в наше время…

Тут Сириус замолчал и отвёл глаза.

— Правда, своих мы не трогали… Но Сопливуса чморили — дай-то Мерлин! Хотя не скажу, что незаслуженно, вряд ли он стал лучше чем был. А каков он сейчас, вы прекрасно видите.

Гарри согласно покивал. Гермиона нахмурилась.

— Вы о ком сейчас?

— Это он о Снейпе, — пояснил Гарри.

— Профессоре Снейпе, Гарри!

— В школе он — профессор, а сейчас мы на каникулах!

— Да ты и в школе его без "профессора" называешь! — продолжала возмущаться Гермиона.

— Но ты же не будешь спорить с тем, что он предвзято ко мне относится? — с кривой улыбкой поинтересовался Гарри.

Гермиона замолчала. Причём она сама себе не могла признаться, по какой именно причине — из-за того ли, что засмотрелась на губы Гарри, или из-за того, что он всё-таки прав насчёт Снейпа ("Профессора Снейпа!" — поправила она себя). В итоге она опять решила сменить тему.

— Гарри, давай один эксперимент проведём. Вставай рядом. Вот так, да. Приготовься снять с меня диадему. Стой! Не сейчас. Когда я скажу. А потом спроси меня что-нибудь спорное насчёт директора Дамблдора. Я хочу посмотреть, это были мои собственные мысли или навеянные. В конце концов, именно из-за Дамблдора я попала на Гриффиндор… — последние слова она произнесла едва слышно. — И если начну нести опять какую-нибудь ахинею, то резко надевай обратно! Давай!

Гарри осторожно, боясь дёрнуть за волосы, снял с девушки обруч и тут же стал лихорадочно размышлять, что бы такого спросить. Его выручил Сириус.

— Гермиона, а скажи-ка мне, вот Гарри провёл десять лет вдали от магического мира. И его туда отправил Дамблдор. К родственникам, ненавидящим магию. И кто он после этого? Великий волшебник или старый маразматик?

— Директор Дамблдор же хотел как лучше! Он же пояснял Гарри, что материнская защита… Ой…

Гермиона закрыла лицо руками.

— Я поняла. Мне тяжело это принять сейчас… Тяжело без диадемы, с ней почему-то легко. Точно! Это всё же навеянные мысли! Гарри, отдай диадему крёстному. Мне она больше не понадобится. Я справлюсь!

— Конечно, справишься, — ободрил её Гарри. — Ты ведь самая умная ведьма в Хогвартсе! Ну, из учеников, по крайней мере…

— Ты правда так думаешь? — лукаво улыбнулась ему Гермиона.

Сердце парнишки пропустило удар, когда он засмотрелся на эту улыбку. Гермиона, увидев, что Гарри "завис", сама смутилась и опустила голову, впрочем, продолжая постреливать глазами из-под нависших кудрей. Сириус с хитрой улыбкой послал заклятие щекотки в Гарри. Тот встрепенулся.

— А? Д-да, да, Гермиона! Именно так!

Покраснев, он отвернулся, передавая диадему крёстному.

* * *

Вечер за семейным столом ("семейным" для Уизли, разумеется) прошёл тихо, но оба — и Гарри, и Гермиона, — прочувствовали на своей шкуре изменившееся к ним отношение от своих соседей по комнате, кода разошлись по комнатам.

Джинни стала допытываться у Гермионы, где она была после обеда. Та честно ответила, что обсуждали с Сириусом дальнейшую стратегию выживания. Когда в результате разговора выяснилось, что и Гарри был с Сириусом, Джинни резко бросила: "Не смей проводить время с моим Гарри, поняла, лахудра старая?" Гермиона просто взяла полотенце и пошла в душ. Когда она вернулась, Джинни уже лежала, завернувшись в одеяло и отвернувшись к стене. "Мда... Там Рон с Гарри не подерутся такими темпами-то? Может, зря я Сириуса отговорила? Ну и пусть бы друг с другом любились! Зато эта рыжая дура ненавидела бы Гарри, а не меня, а Рон, наоборот, меня, а не Гарри. Хотя нет, это тоже не выход. Он и так вечно ко мне цепляется. Решено, завтра попросим у Сириуса отдельные комнаты! Вон их тут сколько!"

У парней всё было примерно так же. Пока укладывались спать, Рон всё какие-то претензии предъявлял, что Гарри не играл с ним сегодня в шахматы, а вместо этого где-то пропадал. Да и Гермионы после обеда до самого ужина не было видно. И что это наверное Гарри не пускал Гермиону. И вообще, мог бы и побольше внимания уделять своему другу, да не зариться на чужое.

— Чужое? Это ты вообще о чём сейчас, Рон?

— Сам прекрасно знаешь! Гермиона — моя девушка! А ты с ней где-то ходишь! Что, привык, что всё тебе достаётся? И слава ему, и деньги, и даже моя девушка! И что только все в тебе находят? Ведь я же во всём лучше! И выше, и красивее, и умнее!

Сначала Гарри хотел послать рыжего подальше и уйти спать в другое место, но потом всё же решил привести того в чувство.

— Рон, а с чего ты решил, что Гермиона твоя девушка? С каких это пор?

— Да вот с тех самых, как мы тут поселились, ясно тебе?

— А мне вот кажется, что она сама себе хозяйка и прекрасно может сама сказать, является она твоей девушкой или нет! — всё таким же ровным голосом сказал Гарри.

— Вот завтра утром и спросим! Сразу после завтрака!

— А почему именно после, а не до?

Рон задумался. Он помнил, что в последние дни до завтрака Гермиона всегда приветливо здоровалась с Гарри, а вот после — не хотела с ним общаться, зато с радостью бежала за Роном слушать про квиддич или играть в шахматы. Интуитивно он чувствовал, что это как-то связано с завтраком, поэтому так и предложил. Однако, объяснить он это не мог, и просто неуверенно пожал плечами. Буркнув что-то типа "спкной ночи", он отвернулся.

— Спокойной ночи, — ровно ответил Гарри и тоже постарался заснуть.

В конце концов, завтра предстоит слушание и надо быть в здравом уме и твёрдой памяти.

* * *

Наутро мистер Уизли поднял Гарри в полседьмого с тем, чтобы в семь уже выйти из дома. К семи Гермиона тоже встала и спустилась на кухню, пожелав всем доброго утра. Младшие же Уизли, как и всегда на каникулах, даже не собирались просыпаться раньше девяти. Кроме близнецов, но те были заняты своими Удивительными Ужастиками Уизли и регулярно появлялись только на обедах. Когда Гарри уже выходил вслед за Артуром, Гермиона воспользовалась тем, что Молли отвернулась и больше никого на кухне не было, подскочила к Гарри и быстро чмокнула его в щёку, шепнув ошарашенному парню: "На удачу!"

Осторожно прокравшись по холлу, где висел занавешенный портрет истеричной мамаши Сириуса ("Или истеричный портрет мамаши Сириуса?" — подумал всё ещё не собравший мозги в кучу Гарри), они вышли из дома и отправились обычным транспортом. На вопрос Гарри, а нельзя ли воспользоваться камином, Артур ответил, что вход для посетителей находится в маггловском Лондоне. Вспомнив, что он всё-таки не особо дружит с каминной сетью, Гарри не стал настаивать. Вход для посетителей, значит, вход для посетителей.

Провалившись сквозь пол обычной телефонной будки, Артур и Гарри зарегистрировали палочку Гарри на входе и направились в кабинет мистера Уизли, куда добрались где-то без десяти восемь. Гарри посмеялся с будки, вспомнив сериал "Доктор Кто", который ему, разумеется, смотреть не разрешали, но он всё равно подглядывал в щёлочку, пока Вернон и тогда ещё такой же мелкий, как и он сам, Дадли, сидели перед экраном телевизора и трескали чипсы. Правда, сериал перестали показывать за пару лет до прихода первого письма из Хогвартса, но Гарри всё равно его довольно хорошо помнил, уж очень его заинтересовала телефонная будка, которая изнутри больше, чем снаружи. Жаль, что эта будка оказалась вполне обычной, как раз, чтобы поместиться в ней вдвоём и не сильно толкаться плечами.

Не успели они расположиться в тесном кабинете мистера Уизли, наполненном бумагами и конфискованными артефактами в виде обычных вещей, как в кабинет ворвался высокий темнокожий человек в аврорской мантии.

— О! Мистер Поттер! Как раз вовремя! Артур, заседание перенесли, оно начинается вот прямо сейчас в старом зале суда номер десять! Быстрее, мистер Поттер!

— Кингсли, но с чего вдруг? — нетерпеливо спросил Артур, пока они снова неслись к лифтам. — Ведь оно было назначено на девять? И почему в комнате суда, а не у Мафальды?

— Боунс послала меня пять минут назад. Она говорила что-то про подставу для Поттера. Поторопитесь!

В зал суда они влетели ровно с ударом колокола, означающего наступление восьми часов и, соответственно, начало дисциплинарного слушания. Вот только собравшийся состав нисколько не напоминал комиссию по слушанию неправомерного использования магии несовершеннолетними. В зале собрался полный состав Визенгамота.