Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Гарри Поттер, мальчик, который снова выжил, всё глубже погружался в пучины депрессии. Он снова и снова переживал события двадцать четвёртого июня.
— Убей лишнего! — и зелёная вспышка ослепляет Гарри, несмотря на закрытые глаза.
— Убей лишнего! — и Седрик Диггори, настоящий чемпион Хогвартса, падает замертво, раскинув руки.
— Убей лишнего! — и шрам, нестерпимо, до слепоты в глазах, болевший до того, взрывается настолько яростной болью, что Гарри добавляет свой обед к кладбищенской земле.
Уже больше месяца это «убей лишнего» не оставляло мальчика ни на минуту. Ночью — в кошмарах, начинающихся с полёта сквозь пространство и кончающихся холодным жестоким смехом, днём — мысли Гарри снова и снова возвращались к зелёной вспышке и тому, что ей предшествовало. Зелёная вспышка и звук падения тела Седрика сливались в его голове с зелёной вспышкой, дьявольским смехом Волдеморта и отчаянным криком матери, которые ему регулярно снились, начиная с той самой поездки на поезде, когда перед третьим курсом дементоры якобы проверяли поезд, а на самом деле слетелись «пообедать» свежими эмоциями невинных детей, как и чуть позже, во время матча Гриффиндор-Хаффлпафф.
Ему почти никогда не снилось продолжение, как крыса-Петтигрю возрождает Змеемордого. Днём он каждый раз сокрушался, что встал в ступор и не смог дать отпор крысюку. Постоянная бдительность, как же! Почему, только почувствовав боль в шраме, он не крикнул Седрику: «Беги»? Ведь знал же, что шрам начинает болеть именно возле Волдеморта! Почему он вообще стал играть в благородство и предложил Седрику вместе взяться за кубок? Потому ли, что Седрик подсказал ему, как разгадать загадку яйца? Так ведь там было «ты — мне, я — тебе»! Гарри рассказал ему про драконов, Седрик отблагодарил в ответ. Потому ли, что желто-чёрные перестали носить значки «Поттер — Вонючка», и он считал, что их пристыдил Седрик? Почему? Он не находил ответа на этот вопрос.
И друзья. Друзья не писали ему ничего о том, что же происходит в волшебном мире. Одна-единственная записка, и та подписанная обоими сразу, уверяла его, что всё в порядке, и друзья заняты важным делом, подробности при встрече. За переживаниями он даже не вспомнил о своем дне рождения, а отсутствие почты воспринимал как наказание ему за то, что он ненормальный.
Да, Гарри винил во всём себя. Может, он и вправду ненормальный, как его называли всё его сознательное детство? Может, ему действительно не стоит быть рядом с нормальными, неважно, простыми людьми или волшебниками? Может, и прав был Малфой, запустивший в Хогвартсе моду на те самые значки с надписью «Поддержим Седрика — Настоящего Чемпиона», превращающиеся в «Поттер — Вонючка»? Он даже не обращал внимание на издевательства Дадлика и его инсинуации по поводу Седрика, чьё имя Гарри кричал во сне и временами бормотал наяву. Кузен в итоге отстал, видя, что всё равно никакого эффекта его подначки не производят. Даже перестал задевать Гарри плечом, проходя мимо него, и старался увести свою банду в сторону, едва только завидев неприкаянно бродящего по Литтл Уингингу Поттера. Может, толстяк и был гавнюком(1), но дураком он не был, и странности в поведении кузена его немало напрягали.
Так случилось и в тот вечер. Едва заметив Гарри, стоявшего в тени большого куста сирени на улице Магнолий и безумным взглядом смотрящего куда-то в сторону заката, Дадли начал прощаться со своими дружками. Когда все разошлись в разные стороны, он подошёл к кусту и потянул Гарри за руку.
— Эй, ненормальный! Простудишься, ночь скоро. Пошли до хаты.
Гарри без слов последовал за кузеном. В этот момент случилось сразу несколько вещей. Во-первых, резко похолодало. Во-вторых, стало непроницаемо темно, как будто не поздние сумерки, а тёмной ночью в тумане. Гарри на рефлексах выхватил палочку. Дадли заозирался, с трудом различая фигуру кузена в шаге от себя. Гарри же вёл себя странно. Поначалу встав явно в боевую стойку, юноша вдруг рухнул на колени, схватившись обеими руками за голову. Его палочка выпала из руки и откатилась к Дадли.
Дадли почувствовал, что сам скатывается в депрессию не хуже, чем последний месяц наблюдал у кузена. Ему вспомнились все худшие моменты его жизни. Как ему было стыдно каждый раз, когда за его проделки получал Гарри. Как ему было стыдно за то, что Гарри ругали за хорошие оценки, будто бы тот списывал, но Дадли только радовался, что ненормальному никто не верит. Как ему было стыдно, когда он с друзьями отбирал у малышни мелочь, но не мог отступить, ведь он же «большой Дэ», круче него только яйца! Вспомнилось, как ему было больно, когда тот чокнутый великан наколдовал ему свиной хвостик.
— П-поттер, что это? — с трудом выдавил он из себя, тоже упав на колени и бессознательно подбирая палочку. — Это твои выкрутасы?
— Нет, — держась за голову и раскачиваясь, словно безумный, ответил Гарри. — Это… дементоры.
— К-какие ещё… менторы?
— Стражники Азкабана…
Тут из туманной темноты проявилось страховидло, которое само по себе вряд ли бы подействовало на закалённый ужастиками мозг Дадли, если бы не аура ужаса, которая распространялась от этого нечто.
— Они… питаются душами людей… Беги, Дад! Беги!
Тут Дадли заметил у себя в руке палочку. Поглядев на неадекватно себя ведущего Гарри, он собрался и спросил, размахивая палочкой на манер феи-крёстной:
— Что сказать-то надо? Абракадабра? Сим-селябим? Ахалай-махалай? Фокус-покус?
— Н-нет…
— Так что? Давай, рожай быстрее!
— Экспекто… Патронум…
В этот момент из палочки в руках Дадли выскочила туманная дымка, отбросившая страховидло на пару шагов назад.
— Во! Работает! Экспекто… как его там... Патронум! — прокричал Дадли.
Ничего не произошло. Парящая в шаге от земли фигура впереди стала приближаться. Похожую жуть Дадли ощутил и сзади.
— Ты… не сможешь… — с трудом выдавил из себя Гарри, вслепую хватаясь правой рукой за воздух. — Дай…
Дадли послушно вложил ему в руку палочку.
— Экспекто...Патронум…
Палочка выпустила ещё порцию серебристого тумана. Жуткая фигура спереди снова отступила на пару шагов. Ощущение ужаса сзади лишь усилилось. Дадли с трудом вздёрнул Гарри на ноги, подхватив его подмышки.
— Чёрт тебя побери, Гарри! Ну же, соберись!
— Не смогу, — еле слышно проговорил Гарри. — Беги!
— Ну нет, брат! Ты от меня так просто не избавишься! Ну же! Давай! Я с тобой! — кричал ему в ухо Дадли, обхватив сзади, будто берёт на двойной Нельсон, и тряся кузена немилосердно.
— Ты… со мной? — нерешительно произнёс Гарри.
— С тобой, с тобой! Давай же, колдуй свою абракадабру! Покажи им, где раки зимуют!(2) Давай, я держу тебя! Вместе мы сила!
Дадли не увидел, как у юного волшебника на лице расползается глупая улыбка. Его больше беспокоило, что горло начали охватывать чьи-то ледяные руки, а от ужаса еле удавалось держать сфинктер ануса в узде.
— Экспекто Патронум! — чётко и ясно проговорил Гарри.
Из палочки вырвался и набросился на фигуру в плаще серебристый силуэт благородного оленя. Он вздёрнул его на рога, и дементор, взвыв от боли и отчаяния, улетел. Серебристый олень развернулся, и проскакал прямо сквозь юношей. При этом ребята на мгновение почувствовали счастье и спокойствие, а затем повторно услышали вой удаляющейся твари. Олень проскакал вокруг кузенов, коснулся обоих своей призрачной мордой и рассыпался на миллион серебристых звёздочек, вскоре погасших.
* * *
— Не убирай палочку, глупый мальчишка, — услышали ребята, как только тёмный туман рассеялся, и стало видно затухающий закат и первые звёзды.
Рядом стояла сгорбленная старуха Фигг с кошёлкой в руках.
— Они могут вернуться! Я прибью этого Флетчера! — ворчала она. — Снова свалил куда-то именно в тот момент, когда он нужен!
— Какого ещё Флетчера? — переспросил Гарри, тяжело опираясь на кузена.
— Неважно. Бегом в дом и не выходите оттуда! Я свяжусь с Альбусом.
— Вы знаете Дамблдора? — удивился юноша.
— Конечно, знаю! Скорее!
— Вы волшебница?
— Нет, я — сквиб! Хватит болтать, двигай!
И старуха бодрым шагом направилась к себе домой, периодически оглядываясь, чтобы посмотреть, послушались её ребята или нет.
Гарри с помощью Дадли еле удалось доковылять до дома. Увидев, что её сын практически несёт на себе кузена, Петуния разохалась и помогла ему усадить того на диван.
— Что случилось, Дадличка? Что этот ненормальный опять натворил? То он стреляет чем-то под окнами, то домой возвращается никакущий! Он что, пьяный?
— Не, мам, на нас дементоиды напали. Мы как раз домой шли…
— Что? Дем-менторы? Это которые их чокнутую тюрьму охраняют?
— А ты откуда про них знаешь? — удивился Дадли.
— Неважно! Так что они тут делали? Пришли по его душу? Он что-то натворил у них?
— Не знаю, мам…
Тут в открытое по случаю летней жары окно влетела амбарная сова и бросила письмо с официально выглядящим штампом на нём. Петуния подобрала конверт и вскрыла его.
— Мистер Поттер… заклинание Патронус… исключены… уничтожена! — бормотала она, проглядывая письмо из Министерства Магии. — Доигрался! Всё, никакого тебе больше волшебства! Будешь, как нормальный человек, в школу ходить!
Вернон, до этого смотревший телевизор и лишь краем глаза наблюдавший за разворачивающимися событиями, одобрительно пробурчал что-то. Дадли выхватил у матери письмо и прочитал его.
— Ну них… хрена себе! Это что, они своих дементяр не контролируют, а потом за самооборону из школы исключают? Да ещё и палочку ломают! Братан, нахрен тебе такой балет, давай, я сам твою палочку сломаю?! Хоть не так обидно будет. Или ты сам сломай.
В этот момент в гостиную влетела взъерошенная сова и бросила на колени Гарри ещё одно письмо. Точнее, записку.
— Дамблдор… Не покидай дом дяди и тёти… Не отдавай палочку… Мистер Уизли, — на манер Петунии минутой раньше прочитал Гарри. — Ничего не понимаю…
Гарри всё так же сидел в прострации, но что-то в его поведении еле заметно изменилось. Дадли даже показалось, что в потухших глазах кузена появился проблеск жизни.
— Так что там произошло? — пробурчал Вернон.
Дадли в подробностях рассказал.
— Молодец, сын! Какой бы ни бы твой кузен ненормальный, но ты его спас! — одобрительно покивал головой усатый Вернон.
— Да ладно тебе, пап! Если бы не этот его ожидаемый Патронус, то нас бы схарчили там обоих. Хрен бы я от них убежал, эти твари летают по воздуху, словно демоны какие!
— Они и есть демоны… — еле слышно проговорила Петуния, отправляясь на кухню. — Надо чаю что ли организовать…
— Тётя Петуния! — позвал её немного оживившийся Гарри. — Лучше шоколад, если можно. Он помогает после контакта с дементорами, нас на третьем курсе профессор Люпин учил. Когда нас в поезде проверяли дементоры, многим ребятам плохо стало, так он всех шоколадом откармливал. Да и потом весь год только им и спасались.
— Люпин? Ещё один дружок твоего папашки?
Гарри пожал плечами.
— Ладно. Где-то было какао, варить долго, так с кипятком выпьете.
Дадли подорвался наверх и через пару минут спустился с несколькими шоколадными батончиками.
— Держи, — смущённо пробормотал он, неловко сунув Гарри парочку.
Тут в окно влетела ещё одна (или та же самая — их разберёт?) амбарная сова и снова сбросила на стол письмо из Министерства.
— Да кто ж у них в такое время работает-то?! — удивился Вернон, попытавшись открыть письмо. — Пусто…
— Дядя Вернон, я думаю, текст скрыт от нормальных людей, — сказал Гарри, забирая от дяди письмо.
— Что ты хочешь этим сказать, мальчишка? Что Петуния и Дадли — ненормальные?
— Нет, они не волшебники. Они как старуха Фигг, по всей видимости.
— Что значит «как старуха Фигг»?
— Сквибы. Это как волшебники, только без ненормальностей.
— Ничего не понимаю! — стал явно злиться Вернон. — Ты можешь по-человечески объяснить?!
— Да я сам толком не знаю… Просто иногда у волшебников рождаются вот такие потомки, которые не могут творить волшебство. Они их называют сквибы и изгоняют в обычный мир. Иногда убивают, чтобы «не позорили благородный род». За подробностями надо к Гермионе обращаться, она у нас всё знает…
— Это которая лохматая такая, на вокзале клюнула тебя в щёку на прощание? — ухмыльнулся Вернон в усы.
— Клюнула? — удивился Гарри.
Он совершенно не помнил, как они прощались с друзьями, выйдя с платформы девять и три четверти.
— Парень, да что с тобой такое? Ты всё лето ходишь, как в воду опущенный!
— Тут пишут, что палку ломать пока не будут, но твоё обучение приостановлено и слушание двенадцатого числа всё равно состоится, — прокомментировал Дадли, прочитавший письмо через плечо Гарри. — И да, Гарри, может, расскажешь, что за Седрик? Почему его не надо убивать? Почему ты кричишь во сне: «Папа, спаси его!» и «Мама, спаси его!», а? Что у вас там твориться, в этой вашей Магландии?
Гарри помимо воли усмехнулся, но тут же посерьёзнел и уронил голову, обхватив её руками. Петуния принесла с кухни поднос с чаем для себя и Вернона и какао для детей.
— И вправду, лучше! — сказал Дадли, откусив добрый шмат шоколадного батончика и запив его какао. — Ненор… Гарри, давай, пей! Сам же говорил. И рассказывай.
Гарри послушно отпил из поданной ему чашки и откусил от батончика, который ему услужливо развернул кузен.
— Всё началось с того, что кто-то подкинул моё имя в Кубок Огня… — начал он задумчиво. — Или нет, наверное, ещё раньше. Когда у меня прошлым летом ночью внезапно заболел шрам и приснился пророческий сон.
Семейство Дурсей, как заворожённые, слушали рассказ юноши. Даже влетевшая где-то на трети рассказа сова, оставившая вопиллер, да и сам раскрывшийся вопиллер со словами «Петуния, помни моё последнее!», не заставили их отвлечься от рассказа. Ещё одно письмо, также принесённое совой, Гарри небрежно прокомментировал как «Это от крёстного, тоже пишет не дёргаться и сидеть на месте», после чего продолжил рассказ.
— Ну них… — дослушав до конца, Дадли не стал сдерживаться и выразился покрепче, чем до этого.
— Согласен, сын. И даже не заставлю тебя мыть рот с мылом, — ответил на это Вернон. — Парень, а этот ваш Волди-Шмолди не придёт к нам за тобой?
Посмотрев на всерьёз обеспокоенного дядю, Гарри просто ответил, что, по словам Дамблдора, на доме стоит какая-то кровная защита, и именно поэтому он должен каждый год возвращаться сюда. Чтобы его никакая волдемордовская шавка не могла найти.
— А как же тогда к тебе их совы долетают? Да и как там в первом письме было? — Петуния взяла первую писульку от Мафальды Хопкирк и зачитала: — «Представители Министерства посетят вас вскоре для уничтожения вашей волшебной палочки». Неужели никто с ними не может проникнуть?
Гарри непонимающе посмотрел на тётю. Потом на дядю. Потом на Дадли. Последний, несмотря на серьёзность ситуации, откровенно заржал.
— И кто из нас тупой, а, Поттер? Па, ты говорил, что собирался взять пару недель отпуска, как этого, — он кивнул головой на Гарри, — заберут. Может, и все четыре сможешь взять?
— Дядя Вернон! Вам надо срочно менять место жительства! Хрен с ней, с этой Дамблдоровской кровной защитой! Я не прощу себе, если ещё и вас из-за меня…
— Ты о чём, парень? У этих ваших же тоже полиция есть! Почему бы от них не потребовать защиты? Да я в нормальную полицию пойду!
— Дядя, Статут!
— В жопу твой Статут! Ты что, думаешь, я совсем дурак что ли? Я им скажу, что нам сектанты угрожают, и опишу максимально подробно! Ну не верю я, что Королева и Премьер не в курсе ваших ненормальностей! Наверняка у них какие-нибудь спецсилы для этого есть! Только их найти надо. И уж точно если не наш сержант, то инспектор Суррея должен быть в курсе ваших дел! Иначе бы мы все уже давно под дудку этих ваших Волдей-Шмолдей и прочих Дамблдурков плясали!
Угрожающе распушив усы, дядя Вернон достал из тумбочки в прихожей справочник и начал его листать.
— Вернон, ты что, на ночь глядя собрался звонить в полицию?
— А что ещё делать, если эти ненормальные даже не дали нам возможность вызвать их полицию?
— Аврорат.
— Что?
— Полицию в волшебном мире называют Аврорат, а их сотрудников — аврорами, — пояснил Гарри.
— Да хоть зефирами! — огрызнулся Вернон, продолжая листать справочник.
Найдя нужный номер, он тут же взялся за телефон.
— Полиция? А, это ты, Руди! Фергюссон ещё у себя? Уже? Ну ладно, констебль, тихого тебе дежурства!
Вернон набрал новый номер.
— Майк? Это Дурсль. Ага, и тебе того же. Хорошо, да. Слушай, тут дело на сто фунтов образовалось. Ага-ага… В общем, ты что-то знаешь про дементоров? Тут странности кое-какие происходят. Нет? Жаль, жаль… Ты это, не в службу, а в дружбу, по инстанциям там передай, инспектору своему. Ага. Да вот это и передай: «В Литтл Уингинге второго августа вечером видели дементоров». Он поймёт. А если нет, попроси его передать дальше по инстанциям. Скажи, они угрожают мирным жителям. А я что, не мирный житель что ли? Ну, Фергюссон, придешь ты ко мне на бренди! Ладно, бывай. И это, Майк, я без шуток. Если хочешь, бери алкотестер и шуруй ко мне. Или давай, я к тебе сам заскочу. Нет? Ну спасибо тогда! Спокойной ночи, ага!
Вернон удовлетворённо поставил трубку на рычаг.
— Всё, баста, карапузики! Теперь ждём. Парень, если тебе уже пофиг, то не прячь свою палку. Как там, говоришь, ваши дементоиды появляются?
Выслушав ещё раз рассказ Дадли, Вернон покивал головой и поднял вверх указательный палец.
— Вот! Понял, пацан? Как только грустно станет, собираемся все в кучу и жрём шоколад. Сын, у тебя ещё много?
— Полкоробки ещё будет… — на секунду задумавшись, ответил Дадли.
— Дядя Вернон, — нерешительно начал Гарри, — а почему вы мне помогаете?
— Никто не скажет, что Дурсли бросили своего родича в беде! — прогрохотал тот.
— А почему, ну… — снова замялся Гарри, — вы раньше… того…
Вернон пристально посмотрел на смутившегося юношу и вздохнул.
— Туни, покажи ему.
— Может, не стоит?
— Надо, Туни, надо! Неси!
Тётя Петуния поднялась в спальню и вернулась оттуда минут через пять.
— Это Дамблдор оставил в корзинке, в которой тебя нам подбросили, — сказала она, протянув Гарри кусок пергамента.
Юный волшебник вчитался в письмо. Потом ещё раз. И ещё. Содержание не изменилось.
— Не может быть… Не верю!
Письмо выпало из его руки, и Гарри уже в который раз за этот вечер обхватил голову руками. Дадли поднял упавший огрызок пергамента и прочитал его.
— Фью-ить! — просвистел он. — Это что же, мы всё это время и вправду плясали под дудку этого Дамби?(3) Па?
— Получается, так! — развёл руками Вернон. — А что не так-то? Про хвост свой забыл уже?
— Да нет, только сегодня вспомнилось. Как раз при дементорах этих долбаных… — толстяк передёрнулся. — Ну вы блин даёте! А я ведь всерьёз думал, что к этому нельзя нормально относиться, потому что он ненормальный. Этот год только… — Дадли махнул рукой.
— Парень, ты в порядке? — обратился Вернон к Гарри.
Тот поднял голову.
— Нет. Не в порядке. Но я справлюсь, я же ненормальный! — Гарри усмехнулся.
— Давай-ка, рассказывай, что там ещё у вас интересного происходило. Или это только в этом году?
Гарри истерически рассмеялся. В его глазах появилась не просто живость, а какой-то маниакальный огонь.
— Да каждый долбаный год что-то происходило! Тролль, детёныш дракона, Квиррелморт, василиск, дементоры, вервольф, крёстный-анимаг, предатель-анимаг, путешествие во… — тут он оборвал себя. — В общем, хрень всякая случалась. Я тут часа два рассказывать буду.
— А мы и не торопимся, правда, Туни? Кстати, организуй-ка ещё чайку́!
* * *
Ночь прошла спокойно, хоть и легли уже далеко за полночь. Вернон успел разложить по полочкам все приключения Гарри, доказав тому, как дважды два — четыре, что даже для школы ненормальных всё происходившее с ним ненормально. Сначала Гарри порывался отослать письма Рону, Гермионе и Сириусу, но дядя Вернон его отговорил. И правильно, раз Сириус уже написал ему, то он должен быть в курсе, а раз и Артур написал, то и Рон скорее всего знает. В итоге Гарри всё же отправил Ядвигу к Гермионе, кратко описав произошедшее. Обратно сова так и не вернулась.
Гарри словно ожил, несмотря на случившееся. А может, и благодаря этому. Он два дня перечитывал учебники и даже успел написать парочку заданных на лето эссе. В пятницу вечером, четвёртого числа, к ним в дом заявился полицейский с двумя ромбами на погонах. Он представился инспектором Аланом Крэггсом(4). И пришёл он не один. С ним был человек в сутане, при виде которого Вернон было напрягся, но, увидев колоратку, расслабился. Всё же мантии волшебников визуально не особо сильно отличаются от сутаны священнослужителей. Инспектор представил своего спутника как отца Рикардо.
— Можно просто Ричард. Вы ведь не католики?
Присутствующие покачали головами.
— А молодому человеку, как волшебнику, и вовсе не пристало именовать меня «отцом», — усмехнулся Рикардо, буравя Гарри пронзительно-карими глазами. — Рассказывайте, что тут у вас с дементорами.
1) Напоминаю, это не физиологизм, а состояние души, поэтому через «а».
2) Show 'em they are messing with the wrong person!
3) Игра слов: dumb — анг. тупой.
4) Alan Craggs
* * *
— Извините, эм… Ричард, а как вы узнали, что я — волшебник?
— Кто же не знает Мальчика-который выжил, мистер Поттер? Если бы не вы, мы бы ещё тогда положили конец этому вашему самозваному лорду. Слишком уж заигрались эти ваши Дамблдор со своей марионеткой, Орденом Феникса и Пожирателями Смерти. Ладно бы войнушку у себя устраивали, так ведь пошли мало того, что нарушения Статута, так ещё и обычных людей убивать стали, а это ведь наша паства! Мы уже близко подобрались к Волдеморту, но тут случилась эта история с вами. А теперь, судя по некоторым слухам, он опять вернулся?
— Да. Только мне никто не верит, кроме Дамблдора и друзей. Да и те… — юноша махнул рукой.
— Знаю, знаю! Про вас такое пишут в магических газетах… Но к делу. Расскажите мне, что случилось второго числа.
Гарри помялся.
— Наверное, у Дадли лучше получится. Я… На меня дементоры очень сильно действуют. Даже боггарт у меня — дементор! — невесело усмехнулся Гарри. — Я почти ничего и не помню, только самое основное. Стало темно, холодно, потом… потом Дадли мне помог собраться с силами и я наколдовал Патронус.
— Патронус? В вашем возрасте?
— Мистер Дурсль? — обратился Рикардо к Вернону. — Вы разрешите мне задавать вопросы вашему сыну?
— Конечно, Ричард. И обращайтесь ко мне по имени, а то неудобно как-то, — ответил тот, протянув руку. — Вернон.
— Ричард.
— Алан.
Мужчины снова пожали друг другу руки, не забыв упомянуть про "очень приятно".
— Эй! А почему это про Гарри такой вопрос не задавали? Он что, самый умный что ли? — возмутился Дадли.
— А мистер Поттер с осени прошлого года де-факто эмансипирован, — с самым серьёзным видом пояснил Рикардо.
— К-как эмансипирован? Когда?
— А когда вас вовлекли в участие в Тремудром Турнире. Я так понимаю, ваш магический опекун не удосужился вам это объяснить?
— Н-нет… Сириус вообще считается беглым преступником.
— Сириус Блэк? Он ваш магический опекун? — удивился Рикардо.
— Он мой крёстный.
— А! — протянул святой отец. — Понятно. Мистер Дурсль, не могли бы вы рассказать нам о дементорах, раз уж мистер Поттер передал вам слово?
Дадли как можно подробнее рассказал о событиях того вечера, начиная с момента, как попрощался с друзьями и встретил Гарри и кончая появлением серебристого оленя, раскидавшего дементоров, как кутят. Инспектор Крэггс заранее включил диктофон.
— Постойте, как "олень"? Телесный Патронус? — неверяще уставился на юного мага Рикардо.
Гарри снова кивнул, несколько смутившись.
— Вы меня всё больше и больше удивляете, мистер Поттер! Продолжайте, мистер Дурсль.
Тот продолжил, расказав о появлении старухи Фигг и как она отправила их домой.
— А потом мы пришли домой и всё рассказали родителям. Тут ещё и совы полетели косяками.
— Прямо-таки косяками? — по-доброму усмехнулся Рикардо.
— Ну, штук пять было. Да, Гарри?
Тот кивнул.
— Предупреждение за неправомерное использование магии, как я полагаю?
— Не совсем, — сказал Гарри, встал и принёс оба письма из Министерства. Подумав, он присовокупил к ним и письма от Артура и Сириуса.
— А пятое? — спросил Рикардо, прочитав поданные ему письма.
— А пятое было вопиллером. Для тёти Петунии.
— Это было напоминание от Дамблдора, что мы ни в коем случае не должны выгонять Гарри из дома, — пояснила тихо сидевшая в стороне Петуния.
— Ясно. Ну вот что, мистер Поттер…
— Просто Гарри…
— Просто Гарри, — кивнул ему Рикардо. — Можете не бояться исключения из магического мира.
— Из магического мира? Не из школы?
— Из школы тоже. Но до того, как вы сдадите экзамены СОВ, это равнозначно. Вашу палочку сломают, а вам и вашим родственникам, — он кивнул в сторону Дурслей, — сотрут память о магии. Вашу магию при этом заблокируют, из-за чего ваша жизнь окончится лет в тридцать максимум. Это если вы не обратитесь к кому-то, кто сможет снять блок. Со стёртой памятью это, как вы понимаете, проблематично.
— Но мистер Уизли и так уже написал, что директор Дамблдор занимается этим вопросом, да и эта… как её… — Гарри подглядел в письмо, — Мафалда Хопкирк написала, что консультировалась с ним…
— Парень, погоди-ка со своим Дамблдором. Ты что, забыл, о чём мы с тобой разговаривали в тот вечер? Ну-ка, расскажи Ричарду о своих "приключениях" за четыре года. Только покороче постарайся, люди-то занятые, — влез Вернон.
— Ничего, Вернон. Если будет слишком длинно, мы всегда можем перенести разговор на завтра.
— Нет-нет, я сейчас быстро всё расскажу. Только сначала вопрос. Вы упомянули Орден Феникса и Пожирателей Смерти. Про последних я знаю, а что такое Орден Феникса? — спросил Гарри.
— А это боевая организация, которая противостояла Пожирателям Смерти. Так они, по крайней мере, декларировали. Формально такая же незаконная, как и Пожиратели Смерти, но поскольку Дамблдор позиционировал своих людей как союзников Министерства Магии, то авроры их считали "своими", и даже многие вступили в этот Орден. Насколько я знаю, ваши родители тоже были членами Ордена Феникса. Я ответил на ваш вопрос?
— Да, спасибо. Так вот, незадолго до моего одиннадцатого дня рождения нас атаковали совы…
Гарри в течении получаса кратко изложил основные события первых трёх курсов.
— Про четвёртый курс рассказывать? — спросил он у Рикардо.
— Если устали, то не надо. Если только что-то, что не попадало в газеты. Расскажите про воскрешение Волдеморта, если вам не трудно.
— Конечно, — посмурнел Гарри.
Рассказ занял ещё десять минут, в основном из-за того, что Гарри часто прерывался, пытаясь собраться с мыслями.
— Матерь божия! — воскликнул Рикардо. — И вы после круциатуса ещё и дуэлировали с этим дьяволом во плоти?
Гарри только развёл руками.
— Алан, Ричард, так что с моей просьбой? Вы сможете защитить нас от этих ненормальных? — спросил наконец Вернон.
— Да, Вернон, не беспокойтесь. Я сегодня же отправлю ноту протеста в Министерство Магии и извещу Премьер-Министра. До конца лета мы разместим у Фергюссона усиление в виде двух паладинов Священной Конгрегации Доктрины Веры. Больше не могу дать, увы. Один из них постарается всё время быть в прямой видимости вашего дома. А сейчас мне бы хотелось взглянуть на место, где молодые люди встретили дементоров. Туда можно подъехать на машине?
— Конечно. Но это недалеко, можно и пешком дойти…
— В машине необходимое оборудование, — пояснил Рикардо.
Ребята с отцом Рикардо вышли к машине. Крэггс остался переговорить с Верноном и оформить необходимые бумаги.
— Скажите, Ричард, а вы из Инквизиции? — внезапно спросил его Дадли, когда все расселись в машине.
Рикардо рассмеялся.
— Ну, если вам так удобнее считать, то да. Хотя официально наша организация называется, как вы уже слышали, Священная Конгрегация. Мы следим за соблюдением Статута о Секретности со своей стороны. Стороны неволшебников.
— А как вы противостоите всяким Конфундусам и Империусам? — поинтересовался Гарри.
— Верой, молодой человек. Исключительно верой. Вера и Аваду отклонит. И это самое сложное у наших паладинов — сохранить себя, при этом посвятив себя полностью служению. Вы же знаете Аластора Муди по прозвищу Шизоглаз?
— Я думал, что знаю, но это оказался самозванец.
— Тем не менее. Это пример того, что может произойти с аврором. А теперь представьте, что человек, полный веры, начинает считать себя непогрешимым?
Гарри задумался.
— Ладно, так где вы встретились с дементорами?
— Вот здесь, — указал Дадли на большой куст сирени.
Рикардо остановил медленно ехавшую машину и достал из багажника какое-то оборудование. Ребята с интересом следили за его работой. Дадли — так как любил всякие детективные истории, а Гарри просто было интересно, что за приборы позволяют засечь следы дементоров даже через двое суток после случившегося.
— Готово.
Подъехав к дому, Рикардо выпустил ребят и вышел сам. Закрыв машину, он однако направился в сторону куста роз на краю придомовой лужайки. Резко выкинув руку, он выдернул, как показалось Гарри, из воздуха плюгавого мужичка весьма непрезентабельной наружности. В другой руке Рикардо уже держал палочку, явно до того принадлежавшую наблюдателю.
— И кто же ты будешь, милчеловек?
— Отпустите, я тут случайно! Вы не имеете права!
Рикардо махнул перед лицом мужичка каким-то жетоном и тот сразу сдулся.
— Так что, будем говорить?
— Да-да, я всё скажу, — закивал головой тот.
Гарри вместе с Дадли с интересом наблюдали за представлением. С другой стороны дороги за происходящим наблюдала старуха Фигг. Стоило ей дёрнуться в сторону, как словно из ниоткуда возникли два констебля и тоже показали ей какие-то жетоны. Фигг повесила голову.
Тем временем трясущийся наблюдатель, с которого упала мантия-невидимка, преданными глазами смотрел на инквизитора.
— Имя?
— Флетчер. Мундунгус Флетчер.
— По чьему приказу тут?
— Йа… йа… — заикался тот, — я не могу сказать!
— Орден Феникса?
По расширившимся глазам Флетчера Рикардо понял, что попал в точку.
— Молодец. Сиди наблюдай дальше. Скажешь кому о нашей встрече — пожалеешь, что на свет родился.
Флетчер испуганно закивал головой и скрылся с глаз.
Напоследок Рикардо переговорил с Гарри, пояснив ему некоторые тонкости магического законодательства и посоветовав пока не раскрывать свою эмансипацию всем подряд. Гарри и Дурсли распрощались с Ричардом и Аланом на пороге дома. Уже зайдя в дом, Гарри заметил в окно, как в ту же машину сели и оба констебля со старухой Фигг.
Довольно выглядящий Вернон объявил вечернее чаепитие.
— Я обо всем договорился, но в отпуск мы всё равно едем! Так, парень, если твои не заберут тебя до понедельника, то ты едешь с нами! Ребята Ричарда поедут с нами. Чего им тут при такой жаре сидеть? В Брайтоне сейчас хоть и пик сезона, но это нам позволит затеряться. Алан даже оформил нам программу защиты свидетелей. Временно, конечно, но в понедельник он обещал передать новые документы. На всех четверых. Ты, парень, мелкий, так что будешь младшим братом Дадлика. В прабабку пошёл! — захохотал Вернон.
— Но меня знает каждая собака в волшебном мире!
— Они знают чернявого недоноска со шрамом и в очках! Волосы перекрасим, шрам Петуния зарисует, а вместо своих "велосипедов" поносишь линзы. Ещё вопросы?
Гарри покачал головой.
* * *
Но этим планам не суждено было сбыться. После обеда в воскресенье в дом постучался неизвестный, но как только он направил какой-то артефакт на открывшего дверь Дадли, как был тут же обезврежен человеком в форме констебля. Второй констебль в этот момент оглушил наблюдателя, которым снова оказался Мундунгус Флетчер. Всё же полицейские электрошокеры действуют в равной степени на магов и обычных людей. Скованного Мундунгуса оставили отдыхать под его собственной мантией-невидимкой, а второго посетителя занесли в гостиную. Разумеется, тоже со скованными за спиной руками.
На шум сверху спустился Гарри.
— Профессор Люпин? — в недоумении спросил он, увидев усаженного на диван бессознательного человека. — Отпустите его, это мой… бывший профессор ЗоТИ! Он ни в чём не виноват!
— Подождите, молодой человек, — остановил его взмахом руки один из "констеблей". — Вам мало было опыта в прошедшем году с оборотным зельем?
— Н-но… — попытался возразить Гарри, но тут же сдулся.
— Вы хорошо его знаете?
— Я думаю, достаточно, чтобы сказать, что он тот, за кого себя выдаёт.
— Замечательно, мистер Поттер!
"Констебли" привели Люпина в чувство, но, увидев его глаза характерного жёлтого цвета и оценив шрамы на его лице, тут же привели электрошокеры в готовность.
— Мистер Поттер, а вы в курсе, что ваш знакомый — вервольф?
— Да, я знаю. Это не тайна. Профессор Люпин, какими словами деактивируется Карта?
— Шалость удалась… — проговорил Люпин, недовольно оглядывая "констеблей". — Кто это, Гарри? И почему маггловская полиция тебя охраняет? И где этот чёртов Флетчер, опять сбежал?
— Не знаю насчёт Флетчера, профессор, но полиция здесь после того, как дементоры посетили наш городок. Ещё один вопрос. Что вы мне сказали, когда уходили из Хогвартса год назад?
— Джеймс был бы очень разочарован, если бы его сын не нашёл ни одного секретного прохода за пределы замка.
Гарри кивнул.
— Господа, может, снимете наручники с профессора?
Те переглянулись.
— Вы уверены, мистер Поттер? Даже в вашем мире вервольфы считаются тёмными тварями.
— Я знаю. Профессор Люпин — не тёмная тварь! — с горячностью воскликнул Гарри. — Он друг моего отца!
"Костебли" вздёрнули Люпина в стоячее положение и сняли наручники, при этом у них на руках как по волшебству оказались серебристые кастеты. Заметив взгляд Люпина на эти "украшения", те довольно гнусно ухмыльнулись.
— Вы правильно поняли, мистер Люпин. Серебро. Так что не пытайтесь дёргаться. И извольте пояснить, зачем вы пытались заколдовать кузена мистера Поттера.
— Профессор? — удивлённо посмотрел на него Гарри.
Дадли с интересом поглядывал на всё происходящее. Вернон спустился из спальни, а Петуния выглядывала из кухни, впрочем, продолжая заниматься своими делами.
— Вы не так поняли. Я всего лишь хотел уговорить семью Дурсль покинуть дом на этот вечер.
— С какой целью?
— Чтобы переместить мистера Поттера в безопасное место.
— Разве этот дом не является для него безопасным?
— Разумеется, является, но там его ждут друзья. И ему надо приготовится… к одному мероприятию. Ведь так, Гарри?
Юноша задумчиво кивнул.
— Если под мероприятием вы подразумеваете дисциплинарное слушание в Министерстве Магии, то я не думаю, что мистеру Поттеру надо как-то по-особенному готовиться. Его права ему уже разъяснены.
— Да кто вы, чёрт возьми, такие?! Откуда маггловская полиция знает такие вещи?
Старший из "констеблей" показал свой жетон.
— Инквизиция? — посерел Люпин.
Впрочем, он тут же взял себя в руки.
— По какому праву Инквизиция вмешивается в дела волшебников?
— По такому, что волшебники нарушили положения Статута и спустили дементоров на городок, в котором живёт всего один маг и пара-тройка сквибов. В своём Хогсмиде или на Диагон-Аллее хоть зацелуйте всех. Да даже в Годриковой Лощине мы бы не вмешались, пока не начался бы геноцид простых людей. Но тут налицо явное нарушение Статута с вашей стороны. Соответствующая нота уже направлена в ваше Министерство.
— В любом случае, почему вы здесь, где проживает маг, а не на улицах? — продолжал настаивать Люпин.
— Мы здесь по требованию мистера Дурсля, который здраво опасается за жизнь и душевное здоровье своей семьи. Мы нисколько не претендуем на право мистера Поттера здесь проживать. Более того, мы даже не заходили в его комнату, которая, согласно уложению, обладает экстерриториальностью. Однако ваша попытка заколдовать мистера Дурсля-младшего будет отмечена в сегодняшнем рапорте.
— Члены семьи магов не входят в юрисдикцию Святого Престола!
— Входят, если эксклюзивно обратятся. И потом… Мистер Поттер, можно первое письмо?
— Д-да, конечно. Сейчас.
И Гарри принёс упомянутое письмо.
— Как видите, мистер Люпин, ваше Министерство не считает мистера Дурсля членом семьи мистера Поттера, — ехидно прокомментировал "констебль" после того, как Люпин пробежал письмо глазами.
Люпин вернул письмо Гарри.
— Гарри, скоро должны прийти… наши друзья, чтобы эскортировать тебя… в дом Мягколапа.
— И в чём проблема, профессор?
— Гарри, просто Ремус. Я давно уже не твой профессор, — устало заметил вервольф. — А проблема в том, что это должна быть секретная операция. Никто не должен нас видеть.
— И как мы собираемся туда добираться?
— Я потом разъясню, когда мы уладим все вопросы с господами… из полиции.
— А почему бы не открыть камин, как в прошлом году сделал мистер Уизли?
— Исключено! Каминная сеть скомпрометирована. Нас могут перехватить люди Ты-знаешь-кого, работающие в Министерстве.
— Будете аппарировать? — поинтересовался старший из констеблей.
— Вас это не касается, — огрызнулся Люпин, хотя это звучало скорее как "мягко пожурил". — Занимайтесь своим делом. Гарри, ты проводишь меня в свою комнату?
— Это очень даже наше дело, мистер Люпин, — возразил "констебль", перекрывая дорогу на второй этаж. — Особенно, если вы опять собрались нарушать Статут, летая на мётлах.
Люпин еле заметно вздрогнул.
— Вижу, что угадал. Мистер Люпин, как вы правильно заметили, нам нет дела до того, что происходит с мистером Поттером. Но вот всё остальное — вполне в нашей юрисдикции. Так что используйте порт-ключ, аппарируйте, идите пешком, в конце концов. Но чтобы без нарушений Статута в этом городке. Можете даже это ваше… угробище на колёсах вызвать, у него хорошие, как вы говорите, магглоотталкивающие чары.
— Ремус, я могу воспользоваться мантией. Ну, вы знаете…
— Был бы здесь Дерьмец…
— Кто?
— Мундунгус Флетчер, он сегодня на дежурстве.
"Констебли" переглянулись.
— Он лежит под кустом роз под своей мантией-невидимкой, — "обрадовали" они Люпина. — Привести в чувство?
— Приведите… — сквозь зубы процедил Люпин.
Через пять минут напряжённого ожидания младший из "констеблей" привёл Флетчера, который, несмотря на вжатую в плечи голову и трясущиеся коленки, стал быстро оглядывать гостиную, в которую его привели, отмечая все блестящие вещи.
— Дермец, даже и не думай! — сказал своим мягким голосом Люпин. — Пропадёт хоть одна вещь, и эти господа тебя из-под земли достанут.
При этом он ехидно подмигнул "констеблям", пока Флетчер часто-часто кивал головой.
— А теперь слушай сюда. Сейчас отправляешься в штаб-квартиру и отменяешь операцию по доставке Гарри. И без задержек! Если из-за тебя снова нарушится Статут, никто не будет тебя спасать, и ты это знаешь! Даже Альбус скорее красиво запакует тебя и вручит этим вот господам. Ты всё понял? Передашь, что я сам доставлю Гарри. Пусть Шизоглаз ждёт на улице. Скажешь, что возникли непредвиденные обстоятельства с… маггловской полицией, — закончил он, заслужив одобрительный кивок от старшего "констебля".
Содержание речи Люпина резко контрастировало со спокойным тоном его голоса, что, по всей видимости, ещё больше пугало Флетчера. Тот снова часто-часто закивал головой, показывая, что всё понял.
— А как же… мой пост? — всё-таки осмелился возразить он.
— Пост принял.
— Пост сдал… — автоматически отозвался Флетчер и поторопился скрыться с глаз долой.
— Мистер Люпин, — обратился к вервольфу "констебль". — Надеюсь, через четыре дня я не увижу вас на улицах?
— Нет, что вы, констебль. Я пью аконитовое зелье.
"Констебль" снова одобрительно кивнул.
— Ну что же, у нас к вам больше нет вопросов. Если не возражаете, мы проследим за вашим отправлением.
Гарри быстро поднялся в свою комнату и ещё быстрее собрал все вещи. Ремус скептически оглядел спустившегося вниз юношу с его ношей — в одной руке пустая клетка Ядвиги и метла, а в другой — огромный сундук на колёсиках.
— Эх, зря Дермеца отпустили… — посокрушался он. — Ладно, Гарри, доставай мантию. Метлу понесешь под ней, длины как раз хватит. Я понесу твой сундук. А клетку оставь. Зачем ты её вообще с собой таскаешь? Твоя сова всё равно в Хогвартсе живёт в совятне, а долететь туда и сама может. Чего птицу-то в поезде мучить? Бросай. "Рыцарь", как я помню, тут уже останавливался?
Гарри кивнул.
— Тогда смысла нет секретничать, все, кому надо, уже знают. Можешь на то же место выйти?
— Да. Я там впервые Мягколапа встретил. Только он тут же в кусты рванул, а я с испугу палочкой махнул как раз на обочине. Собственно, так и познакомился с этим автобусным "Рыцарем".
— Тогда пошли. Господа, всего хорошего.
— Подожди Ремус. Дай мне попрощаться.
Гарри подошёл с тёте, вышедшей с кухни и неловко обнял её, с удивлением обнаружив, что уже упирается носом ей в подбородок. Всё же тётушка была довольно высокой, что особенно подчёркивалось длиной её шеи. Потом он пожал руку дяде Вернону (рука утонула в дядиной ладони) и напоследок попытался хлопнуть Дадли рукой по плечу, но тот сделал шаг вперёд и сграбастал Гарри в объятия. Ремус смотрел на все эти действия выпученными глазами, но комментировать не стал. "Констебли" вежливо смотрели в сторону, лишь краем глаза наблюдая за ситуацией.
— Давай, ненормальный, покажи им всем там!
— И тебе не болеть, большой Дэ! — затем он снова повернулся к Вернону и Петунии. — Спасибо за всё.
Напоследок Гарри кивнул "констеблям" и натянул на себя мантию-невидимку, поставив метлу вертикально вдоль туловища и прижав локтем к боку. Дадли присвистнул, увидев, как его кузен исчез на ровном месте.
— Пошли, Ремус, — раздалось из ниоткуда.
* * *
До дома Сириуса добрались без происшествий, сначала на «Рыцаре», а потом с использованием обычного транспорта. Конечно же, не обошлось без спора с Шизоглазом, который долго мурыжил их, прежде чем дать Гарри прочитать обрывок пергамента со словами «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу площадь Гримо, 12». Ремус по дороге объяснил Гарри, что дом находится под заклятием Фиделиус и рассказал, кто там сейчас проживает. Гарри был неприятно поражён, что в доме его крёстного живут кто угодно, но только не сам Гарри. Наконец, ответив на все каверзные вопросы Муди и убедив его, что они — те, за кого себя выдают, Гарри вслед за Ремусом зашёл в старинный особняк. Отставной аврор замыкал их небольшую группу.
Предупредив Гарри, чтобы не шумел, Ремус проводил его через тёмную прихожую на кухню, расположенную в цокольном этаже. На кухне уже сидело два десятка человек, каждый из которых счёл своим долгом представиться и поздороваться с Гарри, после чего Молли Уизли выпроводила его с кухни, объяснив, что тут предстоит собрание Ордена, а детей на него не допускают. Гарри не стал спорить, хотя и подумал про себя: «Где же ваше дети не допускаются было, когда меня в Тремудрый Турнир засовывали?» На выходе из кухни он встретил Сириуса. Встреча вышла несколько скомканной. С одной стороны, он был рад видеть крёстного, которого, несмотря ни на что, до недавнего времени считал больше семьёй, чем Дурслей. С другой, его грыз червячок обиды, что его на всё лето бросили одного, даже без возможности узнавать новости. Пока он погружался в депрессию, это не играло никакой роли, но сейчас, когда встреча с дементорами встряхнула его, а беседа сначала с дядей Верноном, а потом и с отцом Рикардо прилично так прочистила мозги. Он стал задумываться, за какого лоха его держат. Тем не менее, он крепко обнял Сириуса, получив в ответ такое же крепкое объятие. Сириус направил его наверх, объяснив, в какой комнате его ждут Рон и Гермиона.
Встреча с друзьями была неоднозначной. С одной стороны, он был по-прежнему рад их видеть. С другой, он так и не простил до конца эскападу Рона по поводу попадания Гарри в Турнир и месяц бойкота, хоть и старался не показывать вида. Необходимость вытаскивать рыжего со дна озера сначала было окончательно примирила его с Роном, но последовавшие затем шепотки про их ориентацию и косые взгляды чуть ли не от всей школы оставили чувство, что его держат за дурака. Что касается Гермионы, то он не знал, как себя с ней вести. То, что она, как ляпнул Рон незадолго до Йольского бала, «тоже девочка», он уже давно заметил. И особенно его задело, что на бал-то она пошла не с кем-нибудь из них, а с Виктором. А как она тогда выглядела… Несмотря на то, что чисто эстетически ему ещё с третьего курса больше нравилась Чжоу Чанг, на балу он мог сравнить обеих между собой (конечно, он понимал, что такие мысли надо держать при себе) и честно признаться в глубине души, что сравнение далеко не в пользу экзотической красоты Чжоу. Да и не знал он её совсем, а Гермиона — своя в доску. Но, опять же, несмотря на их совместную подготовку к заданиям Турнира, Гарри не претендовал на что-то большее, чем быть просто другом. Он видел её явную увлечённость Крумом и понимал, что на фоне восемнадцатилетнего парня ему ничего не светит, поэтому просто выкинул всякую романтическую чепуху из головы.
И вот теперь, когда Гермиона сдавила его в своих (очень приятных на ощупь!) формах, он не знал, что и думать. Особенно когда вспомнил, что, по словам дяди Вернона, девушка на прощание поцеловала его в щёчку, когда они вышли с платформы девять и три четверти. Сам он уже тогда был в такой депрессии, что с трудом вспомнил, как отдал весь свой выигрыш за Турнир близнецам, даже не потрудившись оформить какой-никакой договор. Чего уж тут про какой-то поцелуй помнить, тем более просто в щёчку. Пропустив мимо ушей всю речь Гермионы про то, как она просматривала законы магического мира, он с сожалением разомкнул объятия и поздоровался со спикировавшей на него Ядвигой.
— Ядвига, почему ты не вернулась?!
— Она чокнутая у тебя, серьёзно говорю! — пожаловался Рон. — Чуть не заклевала нас до смерти, когда принесла от тебя письмо Гермионе. Вот, смотри!
И он показал едва заживший укус на пальце, якобы оставленный её клювом. Гермиона на это хихикнула, а на вопросительный взгляд Гарри, поглаживавшего перья сидящей на плече совы, ответила несколько необычно для себя.
— Рон, совушки не делают «кусь», они делают «хвать»!
— Ну и ладно, — сделал вид, что обиделся, Рон. — Подумаешь, прищемил палец, когда этот дурацкий дом прибирали. Кстати, Гарри, здесь ещё больше половины комнат в таком виде, что моя каморка в Норе — просто образец порядка! Уверен, что мама завтра нас опять погонит там прибирать.
— Но Гарри, твоя Ядвига и вправду сильно беспокоилась, когда я не стала отвечать на твоё письмо. Била крыльями, хватала лапами. А когти у неё острые, между прочим! С трудом удалось её уговорить, что не пройдёт и нескольких дней, как ты будешь с нами. Она так и не улетела, каждый день так выразительно смотрела… Ты не сердишься?
Раньше Гарри не замечал, что Гермиона умеет делать просительные глаза. Вот у Джинни он часто такой взгляд замечал, и у мелкой Ромильды, на два года младше его, тоже, когда та вроде бы случайно подходила к нему и спрашивала о каком-нибудь пустяке из программы. Да даже Лаванда иногда делала такие же глазки, когда ей надо было о чём-то его попросить. Не то, чтобы это было так уж часто, но всё же. Он вновь не знал, как себя вести. Да, он сердился! Сейчас, когда мозги более-менее встали на место. Но сердился ли он тогда? Вряд ли. Он ненавидел себя, жалел себя, презирал себя, так что на внешние раздражители практически не реагировал. В том числе и отсутствие писем воспринимал лишь как ещё одно доказательство своей ничтожности. Сейчас же, несмотря на вроде бы радость от встречи, в его душе ворочалась какая-то ледяная тяжесть, не позволяющая окончательно расслабиться. Словно почувствовав его настроение, Ядвига вспорхнула на шкаф.
— Нет, Гермиона, глупо сердиться на то, что не можешь изменить, — осторожно ответил он. — Ты же писала, что не можешь ни о чём подробно разговаривать в письмах. Кстати, а что за секреты? Это как-то связано с Орденом Феникса? Но миссис Уизли же сказала, что детей всё равно туда не допускают…
— И да, и нет, Гарри… Понимаешь, я очень хотела тебе написать, но директор с самого начала запретил нам сообщать тебе о том, что происходит. А на собрания Ордена нас действительно не пускают. Фред с Джорджем изобрели Удлинители ушей, и нам удалось кое-что узнать, пока миссис Уизли не узнала об этом. Больше мы не рискуем ими пользоваться. Директор… — она остановилась, подбирая слова. — Мы спрашивали его про тебя, но он нас успокаивал, что всё в порядке и мы не должны беспокоиться. Он говорил, что так будет лучше.
— Дамблдор сказал, что тебе будет безопаснее у магглов… — нерешительно вставил своё слово Рон.
Непонятное неудобство от встречи с друзьями от этих слов превратилось в нечто иное. Гарри вдруг стало кристально ясно, что друзья у него только по названию. Он невесело рассмеялся. Рон с Гермионой переглянулись и обеспокоенно посмотрели на Гарри.
— У ма-а-агглов, говорили они… Безопа-а-аснее, говорили они… Ну да, на вас же тут, под Фиделиусом, дементоры не нападают!
Горечь в его словах можно было собирать и использовать в снейповских зельях.
— О, Гарри! — Гермиона бросилась его обнимать. — Мне так жаль…
Несмотря на вновь прижавшиеся к нему приятные округлости, Гарри не стал возвращать объятие, оставив руки висеть плетьми. Вместо этого он продолжил с кривой улыбкой:
— Если бы не Дадли, то у вас был бы замечательный трупик Гарри. Вроде уже и без души, и в то же время очень даже живой, хоть сейчас вселяй очередного Волдеморта…
Оба, и Рон, и Гермиона, вздрогнули при этих словах, хотя Гарри показалось, что по разным причинам.
— Гарри, не говори так! — пожурила его Гермиона, слегка отстранившись, но не отпуская.
Он опять заметил в глазах Гермионы что-то странное, какой-то блеск, которого не было раньше. Краем глаза он также заметил, что Рон пожирает их обоих глазами, но, когда он к нему повернулся, тот отвёл взгляд.
— Гарри, мы все были в полной уверенности, что за тобой следят люди из Ордена! Кто же знал, что этот Дерьмец Флэтчер…
— Рональд, язык! — возмущённо прикрикнула Гермиона, наконец отпуская Гарри.
— А что? Все его так называют! Дерьмец и есть… Слушай, дружище, а как это… Дадли — это же твой кузен?
Гарри мрачно кивнул.
— Ты же говорил, что вы друг друга терпеть не можете?! Что он в детстве гонял тебя со своей бандой, ты его ещё обзывал по-всячески…
— Дети вырастают, Рон. Вот и мы тоже… выросли, — максимально серьёзно ответил Гарри, при этом разведя руками.
— Так а что там было-то? — с каким-то нездоровым интересом поинтересовался рыжий друг.
— Рон! Гарри, наверное, тяжело это вспоминать! Ты забыл, как на него дементоры действуют?
— Ничего, Гермиона, всё в порядке. Рон должен знать, что и сквибы иногда бывают полезными, — остановил её возмущение Гарри.
Гермиона не сводила обеспокоенного взгляда с лица юноши, особенно остановившись на его губах, искривлённых в подобии косой улыбки. Гарри между тем рассказал о том, как практически сдался, и только поддержка Дадли позволила ему выпустить полноценного Патронуса.
— Так это что, твой кузен — сквиб? — с выпученными глазами переспросил Рон.
— А как бы он, по твоему, увидел дементоров? А потом появилась старуха Фигг, тоже сквиб. Оказывается, она знает Дамблдора! А ведь меня к ней с малолетства Дурсли отправляли, когда уезжали куда-нибудь на семейный отдых. А я сидел, нюхал, как она жарит свою квашеную капусту, и слушал, как она рассказывает истории про своих котиков. Она потом ещё и усаживала меня разглядывать альбом с фотографиями…
— Мама тоже любит гостям показывать семейные фотографии, — смущённо заметила Гермиона.
— Угу… Семейные. Да у неё там одни котики! Кстати, а где твой Косолапус?
— Да бегает где-то. Или лежит в комнате, — пожала плечами девушка. — Гарри, ты правда не сердишься?
Гарри не знал, что и ответить. Да, по идее, он должен быть зол, как мантикора, но вся злость была давно утоплена в той самой депрессии, в которой он провёл почти всё лето. Но и сказать «нет» на вопрос Гермионы он не мог.
— Честно? Не знаю, Гермиона. Когда Рон подошёл ко мне после первого тура, после драконов, то я предпочёл забыть тот месяц бойкота, что он мне устроил.
Рону хватило совести отвести при этих словах глаза.
— В конце концов, ты оставалась со мной. Мне этого было достаточно.
Гермиона слегка покраснела и смущённо улыбнулась, стрельнув глазами из-под опущенных ресниц.
— Но сейчас…
Гарри замолчал и покачал головой со своей, становящейся фирменной, кривой улыбкой. Гермиона помимо воли снова остановила свой взгляд на губах Гарри, не замечая ревнивого взгляда рыжего.
— Гарри, я понимаю, я бы тоже была вне себя от ярости, окажись я отрезана от мира! Но директор Дамблдор заставил нас поклясться, что мы не станем тебе писать ничего без его разрешения…
Рон в поддержку покивал головой. Гарри перевёл взгляд сначала на него, но потом вновь повернулся к Гермионе.
— Угу… Слушай, а почему ты не с родителями? Разве вы не должны были уехать в отпуск, как в прошлом году? Ты тогда такая загорелая вернулась, как будто с пляжа весь год не вылезала! Не то, чтобы я знал, каково это — быть на пляже… — съязвил в конце Гарри, настроение которого всё больше и больше приближалось к отметке «не влезай — убьёт».
Гермиона снова смутилась при мысли о том, что Гарри уже год назад обращал внимание на такие вещи, как оттенок её кожи. Но потом вспомнила, что на бал он её так и не пригласил, и решила, что это ничего не значит, и нет ничего страшного в том, что она полгода, считай, гуляла с Виктором, тем более, что до чего-то серьёзного у них так и не дошло. Даже не целовались взасос.
— Ну, мы действительно собирались поехать в августе на пару недель на Лазурный берег, во Францию, но через две недели после начала каникул к нам пришёл мистер Уизли и забрал меня. Он сказал, что в штаб-квартире ордена мне будет гораздо безопаснее, так как за мной могут начать охотиться Пожиратели. Как за твоей подругой…
Последние слова она произнесла еле слышно.
— Гермио-о-она, — позвал её Гарри, — я ничего не хочу сказать такого-этакого… Но вот смотри. Про тебя и про Рона все знают, что вы мои друзья. Так?
Девушка кивнула. Рон гордо выпрямился и тоже кивнул.
— Так какого хрена родители и вся семья Рона здесь, в безопасности, а твои — где-то там? — почти прокричал Гарри. — Вспомни, чем занимались Пожиратели в прошлую войну! Вспомнила? Они убивали маглорождёных и их семьи!
Гермиона ахнула, закрыв рот руками. Но Гарри и не думал её жалеть, такое зло его вдруг разобрало.
— А где, ты думаешь, они брали адреса, а? В Министерстве! Даже хвалёная Дамблдоровская «кровная защита матери», о которой он мне три года твердит и заставляет возвращаться к Дурслям, не помогает от Министерства! Ладно, я дурной был тогда, после первого курса, да ещё и Добби этот с мозгами набекрень и мне мозги вынес, но сейчас-то я прекрасно вижу, что лажа это всё! Вся эта якобы «материнская защита»!
Гарри остановился и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— В общем, Гермиона, ты как хочешь, но я немедленно иду вниз и спрашиваю, что сделал Орден Феникса, чтобы защитить твоих родителей!
С этими словами Гарри встал. Но не успел он сделать и шага, как на его руке повисла Гермиона.
— Не надо, Гарри! Давай вместе спросим после того, как собрание закончится? Нас всё равно позовут на ужин…
— Да ладно тебе, Гарри! Ну кому нужны простые магглы? — одновременно с этим произнёс Рон и отшатнулся, увидев ярость в глазах Гарри и непонимание в глазах повернувшейся к нему Гермионы.
— Проссстые магглы, говоришшшь? — буквально прошипел в ответ Гарри. — Идём, Гермиона. Ядвига, ты тоже, — добавил он, похлопав себя по плечу.
Тут он заметил свой сундук, каким-то образом уже оказавшийся в этой комнате, но решил пока не забирать. Всё равно там ничего ценного не было. Да и лежащая рядом "Молния" в данный момент не вызывала у него того чувства обладания чем-то замечательным, как раньше.
— Да что я такого сказал-то? — возмущённо пробормотал Рон, глядя почему-то не в глаза своим вроде бы друзьям, а на руку, которой Гермиона схватилась за Гарри.
Не говоря больше ни слова, Гарри вышел, потянув Гермиону за собой. Ядвига, как вышколенный пиратский попугай, перелетела ему на плечо. Юноша даже не поморщился, когда её когти больно впились ему в кожу. Уже в коридоре они услышали сдвоенный громкий хлопок в комнате. Гарри было остановился, но продолжил движение, когда Гермиона, картинно закатив глаза, пробормотала:
— Опять Фред с Джорджем аппарируют. Они получили лицензию, да и семнадцать им уже давно исполнилось, вот и колдуют все каникулы, да скачут по дому.
Гарри только кивнул и потянул её за собой к лестнице. Его настроение было уже за пределами отметки "дунь — и воспламенится". После того, как он достиг дна в своей депрессии и даже был готов сдаться дементорам, пинок и помощь от Дадли, разговоры с дядей и отцом Рикардо, и вообще наконец ускорившийся темп его жизни привели его чуть ли не на обратный полюс. Нет, он не стал кидаться на всех подряд, его злость была холодной и выверенной. Примерно так он чувствовал себя в лабиринте, когда проходил третий этап Турнира. Но сейчас нежелание сдаваться наслаивалось на что-то, чему он никак не мог подобрать объяснение. Он и так чувствовал, что должен заботиться о своих друзьях, причём о Гермионе почему-то больше, чем о Роне, но сейчас, после их разговора, а в особенности после того, как рыжий ляпнул "какие-то магглы", его желание защитить Гермиону выросло в разы. Он даже забыл, что по сути все эти годы как раз она была тем, кто заботился о нём.
— Привет, Гарри, — внезапно услышал он звонкий голос Джинни.
Обернувшись, он увидел её, стоявшую на пороге одной из комнат этажом ниже.
— Привет-привет, Джинни! — махнул он ей рукой и продолжил спускаться.
Гермиона, как он отметил краем сознания, ему не препятствовала и покорно шла за ним.
— Вы куда? — спросила им вслед Джинни.
— Потом, всё потом! — бросил через плечо Гарри.
Спустившись ещё на этаж, он уткнулся в запертые двери кухни. Гарри не смог взяться за ручку, та словно выскальзывала из пальцев, как и попытки постучать ни к чему не привели.
— Мама наложила заклятие непроходимости на двери, Гарри, — услышал он шёпот Джинни.
Джинни спустилась вслед за ними, бросая странные взгляды на переплетённые пальцы левой руки Гарри и правой руки Гермионы. Гарри на это не обратил внимания, а Гермиона, заметив, куда смотрит Джинни, мягко высвободила свою руку.
— Откуда ты знаешь? — почему-то тоже шёпотом спросил Гарри.
— Мне Тонкс показала. Я уже пыталась кидать сверху навозные бомбы, они все отскакивали от двери.
— Нам нужны близнецы! — внезапно высказал идею Гарри.
— Гарри, нет! — снова попыталась его остановить Гермиона, тоже шёпотом.
— Именно, что они! Раз они уже могут колдовать на каникулах, может, хоть они смогут достучаться.
— Не надо, Гарри. Я думаю, они скоро всё равно закончат.
— А почему мы говорим шёпотом? — внезапно дошло до Гарри.
— Тихо! Пойдём наверх.
Втроём они поднялись наверх и зашли в комнату, очевидно предназначенную для девушек. Гермиона плотно прикрыла за собой дверь и пояснила уже нормальным голосом, присаживаясь на одну из кроватей и похлопав по ней же ладонью, приглашая Гарри присесть. Он последовал приглашению, а Джинни села на кровать напротив.
— Там в холле висит портрет матери Сириуса, леди Вальбурги Блэк. Она…
— Чокнутая! — вставила своё мнение Джинни.
— Джинни, не говори так!
— Да сам Сириус её называет выжившей из ума старухой!
— Как бы то ни было, имей уважение к умершим, Джинни! — в негодовании воскликнула Гермиона.
— Она всего лишь портрет!
Джинни повернулась к Гарри, с интересом смотревшего на их перепалку.
— В общем, она орёт, как резаная, и оскорбляет всех, кто живёт в этом доме! И чокнутый Кричер за ней всё повторяет.
— И что за тварюшка такая, этот Кричер?(1)
— Домовик. Несчастное создание, Сириус его всё время пинает, — недовольно пояснила Гермиона.
— Правильно делает, — снова влезла Джинни, — потому что этот домовик ни черта не делает, сам видишь, до какого состояния дом довёл. Приходится его вручную убирать, мама не позволяет использовать чары даже близнецам. А Гермиона не забыла свою идею с ГАВНЭ.
— Не ГАВНЭ, а Г.А.В.Н.Э.! И не только я так думаю! Директор Дамблдор говорит, что мы должны быть добрее к Кричеру! — возразила Гермиона.
Гарри помимо воли засмеялся.
— Ладно, потом посмотрим, что за тварюшка такая.
Его слова были заглушены двумя громкими хлопками, и прямо перед ними оказались щерящиеся во все свои тридцать два(2) близнецы. Джинни накинулась на них с кулаками.
— А если бы мы были раздеты? Сколько раз вам говорить, не аппарировать к нам в комнату! В конце концов, это просто неприлично! Сегодня же попрошу маму поставить анти-аппарационный барьер!
— Ути-пути… — начал один из близнецов, прикрываясь руками.
— Наша маленькая сестрёнка… — продолжил второй, отмахиваясь от сестры.
— Выросла…
— И теперь стесняется…
— Своих любимых…
— Братиков! — закончили они хором и расхохотались.
— А меня вы уже в расчёт не принимаете? — нахмурилась Гермиона, грозно поигрывая неизвестно откуда взявшимся увесистым томом.
— О что вы, леди!
— Разве мы можем забыть…
— О вашем несравненном присутствии!
— Клоуны… — фыркнула Гермиона. не выпуская, впрочем, книгу из рук.
— Гарри, позволь поприветствовать тебя… — наконец повернулись к нему близнецы.
— В этом замечательном…
— Но немного протухшем…
— Доме! — снова закончили они хором.
— Привет, ребята! — искренне улыбнулся им Гарри.
Его нервозность и желание куда бежать и кого-то (разумеется, Гермиону) спасать несколько поутихло.
— Так вы тут всей семьёй? — спросил он, поглядывая на близнецов поочерёдно.
За четыре года он так и не научился их различать. Впрочем, как он помнил, их даже миссис Уизли не всегда различала, что его несколько удивляло, ведь, как он когда-то слышал по телевизору, когда тётя Петуния смотрела очередную передачу, матери всегда могут различить близнецов. Но тут волшебный мир, напомнил он себе, так что это правило может и не работать.
— Эм… Не все. Чарли всё ещё в Румынии, вербует сторонников для Ордена Феникса, Билл в Лондоне, работает в Гринготтсе, но здесь не живёт, приходит только на собрания.
— А Перси?
Близнецы и Джинни нахмурились.
— Мы не любим о нём говорить…
— Что? Он стал сквибом?
Оба близнеца и Джинни выпучили глаза на Гарри.
— С чего ты так решил, Гарри?
— Ну, — замялся тот, — Рон давно как-то рассказывал, что у вас есть родственник-сквиб и вы не любите о нём говорить…
Близнецы, несмотря на повисшее тяжёлое чувство, заржали.
— О нет, Гарри! Перси всего лишь повёл себя, как последний придурок!
И близнецы с Джинни совместными усилиями, дополняя друг друга, поведали ему историю о "правильном" Перси, который не желает иметь ничего общего с "неправильной" семьёй, которая следует за "вышедшим из ума" Дамблдором. В общем, Персиваль выбрал лояльность Министерству и, разругавшись с родителями, съехал жить куда-то в Лондон. Его назначили младшим помощником Министра, только Гарри так и не понял — до или после того, как он разругался с семьёй. Более того, разговор в итоге затронул и ту кампанию в прессе, которая обливала помоями Дамблдора и самого Гарри, которого называли "юнцом, подверженным делирию и стремящимся к мировой славе", как понял он из сбивчивых объяснений. Просьба почитать, что о нём пишут, была отклонена Гермионой, которая сказала, что там нет ничего, что бы уже не писала Рита за прошедший год.
— Смутно припоминаю, что ты вроде поймала эту жужелицу, — неуверенно проговорил Гарри.
Он действительно не был уверен в тех событиях, которые на его памяти происходили после гибели Седрика и возрождения Волдеморта.
— Всё так, Гарри. И она держит своё обещание не писать ничего про тебя, меня и наших друзей. Но остальные основывают свои инсинуации именно на её "репортажах" о твоём якобы неустойчивом душевном здоровье. Помнишь, там про шрам твой, что ты теряешь сознание и тому подобное?
Гарри мрачно кивнул, уже жалея, что спросил. Впрочем, дальнейшее обсуждение было прервано появившейся миссис Уизли, которая пригласила всех ужинать.
— Приходите через пять минут. И Джинни, не забудь помыть руки! Это всех касается, — напоследок она обвела подростков глазами, на секунду останавливая взгляд на каждом, но улыбнувшись почему-то только Гарри.
1) What the creature is this Kreacher? — игра слов.
2) У волшебников зубы мудрости вырастают к семнадцати годам, именно поэтому их начинают считать взрослыми.
* * *
Следующие пять дней Гарри общался с друзьями, принимал участие в уборке особняка, выслушивал бурчание Кричера, который всегда появлялся в каком-нибудь тёмном углу и оттуда довольно громко выдавал тирады про «предателей крови, грязновок и сыновей грязнокровок». Правда, делал он это только тогда, когда рядом не было Сириуса. При хозяине домовик тоже бурчал, но тише. Гарри за свою жизнь наслушался немало оскорблений и они по большому счёту его особо не заботили. Он давно уже научился не обращать внимание на обзывательства, хотя слова типа «грязнокровка» по отношению к его матери и Гермионе его задевали. Тем не менее, ради Гермионы и её крестового похода «свободу эльфам!» он молчал и старался совсем не слушать старого пня.
Общение с Сириусом как-то не задалось. Пару раз он пытался придти к тому в комнату, но каждый раз заставал крёстного в компании бутылки. Сириус, уже явно подшофе, только жаловался на несправедливость жизни и как он заперт тут в четырёх стенах. Даже его аниформа не может помочь, так как предатель Петтигрю наверняка всё рассказал Волдеморту и Пожирателям. А никаких активных действий Орден не предпринимает. Соваться же на улицы даже в своём собственном облике ему никто не даст — и Министерство, и маггловская полиция всё ещё разыскивают его.
Близнецы похвастались перед Гарри своими «Удивительными удлинителями ушей» и даже презентовали одну пару, сказав, что это на день рождения. Гарри подсказал им, как можно пару таких УУУ использовать в качестве проводного телефона. Близнецы прониклись, и несколько часов ребята переговаривались между комнатами, хотя быстро столкнулись с проблемой вызова: чтобы услышать другую сторону, надо было вставить приёмный конец УУУ себе в ухо. Пообещав со временем решить этот вопрос, прикрутив какую-нибудь «звонилку», близнецы занялись какими-то своими таинственными делами.
По поводу родителей Гермионы Гарри всё же поговорил с представителями Ордена Феникса. Только вот к моменту, когда они с Гермионой успели спуститься, почти все успели разойтись, включая Дамблдора. Гарри чувствовал, что с мистером и миссис Уизли бесполезно об этом говорить, но и отношение Сириуса его сильно покоробило. Правда, тот довольно быстро напился и уполз в свою комнату спать, так что Гарри пришлось выслушивать, какой он нехороший, что засомневался в намерениях Ордена Феникса, и что те, конечно же, обеспечат безопасность родителей Гермионы. На его вопрос «каким именно образом» Уизли просто сменили тему, отговорившись ничего не значащими фразами.
— Но, мистер Уизли! Гермиона с родителями собирались в этом месяце в отпуск! Они по десять месяцев не видятся, а вы её забрали почти сразу же после начала каникул!
— Гарри, ну что ты говоришь! — причитала Молли. — Неужели ты хочешь, чтобы Гермиону схватили Пожиратели?
— Вы же только что сказали, что её родителям ничего не грозит! Что Орден Феникса охраняет их! Разве нет? И потом, неужели за границей, в маггловском мире, им может что-то грозить, кроме обычных маггловских опасностей?
— Гарри, не говори глупостей! Конечно, им ничто не грозит! А Гермионе с ними нельзя, потому что она ведьма и ваша с Роном подруга! Чтобы добраться до тебя, Пожиратели обязательно попытаются её схватить!
— Миссис Уизли, вы только послушайте себя! — горячился Гарри. — Вы сами себе противоречите! А кто мешает Пожирателям найти адрес родителей Гермионы в Министерстве и взять в заложники их? А то и убить? Неужели вы думаете, что я буду просто на это смотреть?
— Так, всё, Гарри! Ты не член Ордена Феникса! И прекрати, наконец, выдумывать! Тебе вообще надо сосредоточиться на твоём собственном слушании!
Гарри мрачно переглянулся с Гермионой, которую посадили рядом с Роном по другую сторону стола, и стал ковыряться в тарелке. Аппетит у него, как и настроение, напрочь пропал, и даже щебетание Джинни, которую усадили рядом с ним, не отвлекало его от мрачных мыслей. Скорее, наоборот, чересчур живая болтовня Джинни раздражали его.
В последующие дни это раздражение не отпускало его, несмотря на общение с близнецами. Более того, он заметил, что Гермиона тоже стала на него срываться, хотя по утрам всегда приветливо здоровалась, и даже норовила как бы невзначай прикоснуться к его плечу. Но уже после завтрака становилась холодной, а пара его попыток поднять вопрос безопасности её родителей были восприняты в штыки.
— Гарри, я сама разберусь! Не смей лезть в дела моей семьи!
Гарри был уже большой мальчик и знал, что раз в месяц женщины на несколько дней становятся раздражительными. Поэтому только пожал мысленно плечами и старался ограничиваться нейтральными темами. Тем более, что Гермиона и Рона не жаловала, хотя её поведение по отношению к нему вообще не поддавалось объяснению. То она, забросив свои книги, внимательно слушала, как Рон разглагольствует о квиддиче (и это Гермиона-то!), а то, напротив, огрызалась на его слова, обычно по утрам, ещё до завтрака. Да и перед остальными приёмами пищи тоже переставала смотреть ему в рот. Вид Гермионы тоже оставлял желать лучшего: вокруг глаз образовались тёмные круги, она весь день ходила растрёпанная, а её движения временами становились чересчур резкими. Сам же Рон тоже был в растерянности, но в те часы, что Гермиона благосклонно ему внимала, смотрел на Гарри с некоторым превосходством.
Как ни странно, Косолапус стал много времени проводить с Гарри, зачастую внимательно вглядываясь в его глаза, словно пытался что-то сказать. При этом совершенно не обращал внимание на Ядвигу, как и та на него, но шипел на Рона. Рон тоже не оставался в долгу, постоянно припоминая, как кот охотился за его крысой. На удивлённое замечание Гарри, что крыса-то оказалась предателем Петтигрю, Рон лишь бурчал, что дело не в этом. В итоге Гарри как-то отдалился от Рона, несмотря на то, что они делили одну комнату, и старался больше времени проводить с близнецами. Даже набрался наглости поговорить с ними о их магазине приколов и своей доли в нём. На что близнецы, переглянувшись, ответили, что не обидят, и лучше вернуться к этому вопросу тогда, когда они запустят свой магазинчик, что случится не позже, чем через год.
Гарри иногда, когда близнецы занимались своими делами, а Гермиона играла с Роном в шахматы или с восхищением слушала его рассказы о квиддиче, забавлялся с Удивительными удлинителями ушей. Косолапус ему в этом помогал. Сначала Гарри боялся, что кот порвёт нежное устройство, но оказалось, что «жвачка», из которой они сделаны, очень прочная, даже когда вытянута в тончайшую нить. Так, он обнаружил, что УУУ можно протянуть из одного угла особняка в другой на другом этаже, причём диаметрально противоположный. По его прикидкам, расстояние составляло не менее полутора сотен футов, учитывая не совсем прямую траекторию. Сначала он сам их устанавливал, прижав чем-нибудь, а потом отходил как можно дальше. А затем, заметив, как Косолапус с удовольствием тягает «ушки», стал просить его оттаскивать передающий конец подальше. Косолапус даже научился подавать какой-нибудь звуковой сигнал, достигнув пункта назначения — мурлыкнет там, или уронит какой-нибудь предмет.
Один из таких экспериментов, который он проводил накануне дня, когда должно было проводиться его дисциплинарное слушание, окончательно изменил отношение Гарри к семейству Уизли и заставил активно шевелить мозгами. В тот раз он забрался на самый чердак, а Косолапус протащил едва заметную из-за такого большого растяжения нить до кухни. Гарри, ожидавший услышать очередное «мур» или «бдыщь», услышал голоса Молли и Джинни, по всей видимости готовивших праздничный обед в честь дня рождения девочки.
— … эта лахудра будет липнуть к Гарри?! — послышался голос Джинни.
— Тише, дочка! Вдруг услышат?
— Да никто не услышит! Близнецы заперлись в комнате, лахудра с Рончиком в шахматы играет, а Гарри куда-то на чердак пошёл! Кстати, а он почему на меня внимание не обращает? Лазает по дому, словно бибизян какой! С близнецами что-то мутит. Даже с Рончиком почти не общается, но это-то ладно, надо же Рону лахудру к себе привязать. Но почему она по утрам чуть не на шею к моему Гарри кидается?
— К утру наверное воздействие зелий прекращается, сама же понимаешь, за ночь выводится много всего. Это же не амортенция. Постоянно ей поить же не будешь, надо постепенно влюблять. Рончику на шею она, по прикидкам, через год начнёт вешаться. Следующим летом ещё активно подливать будем. Жаль, в Хогвартсе проблематично будет… Ладно я тебе дам с собой запас основы, будешь ей время от времени подливать, как получится! А пока она просто будет нормально терпеть его выходки, да больше времени с ним проводить. Главное, чтобы она на нашего Гарри внимание перестала обращать! После завтрака же она нормально себя ведёт?
— Ну да, сразу на Гарри кидаться начинает! Ты бы слышала, как она его отшила, когда он опять свою шарманку про её родителей завёл! Х-ха! Можно подумать, эти сраные магглы кому-то нужны. Да она и не вспомнит про них, как школу закончит!
— Конечно, Джинни, конечно!
Какое-то время было слышно только, как стучит посуда.
— Ма-ам!
— Что, доченька?
— А почему Гарри на меня внимание не обращает? Ведь должен же! Или ты ему пока зелье не подливала?
— Подливала. Не знаю, Джинни, не знаю. Может, у него устойчивость какая? А может, не созрел ещё. Альбус же на нём столько лет ограничители держал! Смотри, какой мелкий-то, Мерлин помоги! Да и дальше бы держал, но этот чёртов яд василиска, да ещё со слезами феникса… Теперь все ограничители слетают сразу, как их повесить! Это правда, что он телесного Патронуса может вызвать?
— Не знаю, не видела. Но лохматая утверждает, что да.
Какое-то время тянулось молчание, перемежаемое звуками готовки.
— Мам, так может, зелья потому и не действуют? Что яд василиска со слезами феникса?
— Хм… Дочка, ты умница! Точно! Ну, нам проще, меньше основы готовить, больше для лохматой останется. Так что ты давай уж по-старинке! Ну, в крайнем случае амортенцию подольём. Дорого, и не факт, что получится, но вроде она и сквозь нейтрализаторы действует. Пусть и не сносит крышу напрочь, как если без них…
— По-старинке, говоришь… Может, его заставить ревновать? За этот месяц покажу ему, какая я красивая, а если не поймёт, в течении года с его сокурсниками погуляю. А?
— Смотри мне! — голос Молли стал жёстче. — Без глупостей только! Нам Поттер нужен, а не его сокурсники!
— Да ладно тебе, мам! Ты же сама меня учила. Я не подведу!
Дальше пошел разговор ни о чём. Гарри бездумно вытащил «удлинитель» из уха и подёргал за него. На том конце Косолапус отпустил игрушку и через несколько секунд Гарри свернул вернувшуюся «струну». Почти до самого обеда просидел он на чердаке, тиская вернувшегося Косолапуса и разговаривая с ним. Тот, только поглядев в глаза парня, удовлетворённо замурчал, свернувшись подле него. Он словно говорил: «Вот видишь, как с моей хозяйкой поступают? Давай, делай что-нибудь, ты же ей нравишься!»
— Ты уверен, братишка, что я ей действительно нравлюсь?
— Муррр!
— Не могу поверить! Она же полгода с Крумом гуляла. Он же вон какой… Крутой! И взрослый. А я что? Мелочь, даже до неё ещё не дорос. Как обнимала меня, так сиськи мне в ключицы упираются!
— Мур! Мяу!
— Ну, вырасту ещё на пару-тройку дюймов… Вот встанет она на каблуки — и всё равно выше меня будет!
— Мряу!
— Ну да, мне тоже можно обувь на платформе сделать. Слышал о такой. Только всё равно я — мелкий.
— Мяв! Муррр…
— И всё же, что же делать? Как думаешь, она мне поверит?
— Мрррау-муррр! Мяв! — и в подтверждение ещё и лапой по руке пристукнул, правда, без когтей.
— Считаешь, с тобой поверит?
— Мряу!
— Да, ты прав, надо только с утра её как-то отвлечь. О! Слушай, ты же с Мягколапом как-то мог договариваться? Может, его попросим?
— Мяу?
— Ну да, пьёт, собака злая… Так, всё! Идём к нему! Пора вспомнить, куда меня изначально отправляла Шляпа!
Гарри в сопровождении Косолапуса зашёл в комнату к Сириусу, когда тот открывал очередную бутылку.
— Сири! Брось каку! Тут шалость наклёвывается!
— Что? — в глазах Сириуса появилась безумная надежда.
— Только тебе это, протрезветь надо!
— Да брось, Рогатик! Дядя Сири ещё ого-го! Что там какая-то бутылка Огденского?! Тьфу!
— И ты вот прям сейчас сможешь в Мягколапа перевернуться? — с нарочитым недоверием спросил Гарри.
— З-зачем? Мы куда-то идём?
— Вот видишь, Косолапус… Зря мы на него надеялись!
— Постой-постой! Я сейчас!
Сириус достал из буфета какое-то зелье, судя по слою пыли на фиале, стоявшее там минимум год, а то и все десять, и выпил его.
— Брр! Ну и гадость! Сразу видно, Сопливус варил… Или не он, уж больно старый фиал? А ладно, главное — действу… уэ…
Зажав рот руками, он умчался в примыкающую к его комнате ванную, откуда послышались звуки опорожнения желудка, сменившиеся через минуту звуками опорожнения кишечника и мочевого пузыря. Потом Гарри услышал, как потекла вода. Сириус с мокрыми волосами вернулся, помахивая волшебной палочкой. По комнате прошёлся свежий ветерок. Сразу стало легче дышать.
— Ну что, прям щас обращаться?
Гарри кивнул. Миг — и перед ними стоял лохматый ирландский волкодав чёрного цвета с проседью. Косолапус внимательно посмотрел Мягколапу в глаза. Тот внезапно сел на задницу, перестав вилять хвостом. Кот продолжал пялиться в глаза анимагу. Тот в итоге лёг, закрыл глаза лапами и заскулил. Косолапус посмотрел на Гарри.
— Мяв?
— Ты его сломал, похоже… Но сейчас приведём в чувство.
Гарри присел рядом с Мягколапом и отвёл его лапы от глаз.
— Сири! Сосредоточься! Ты понял, что Косолапус тебе сказал?
Волкодав только смотрел на Гарри бесконечно больными глазами и поскуливал.
* * *
Когда крёстный наконец успокоился и вернул себе человеческий вид, он сначала хотел выкинуть свежеоткрытую бутылку огневиски в окно, но Гарри ему не дал.
— Извини, Сири, но я привык к бережливости! Пригодится ещё.
С этими словами Гарри осторожно закупорил бутылку обратно и поставил её в буфет. Затем он сел рядом с Сириусом и Косолапусом на пол. Крёстный сидел, обхватив голову руками.
— Что делать, щеночек? Я же доверял им! Слушай, а тебе кто вообще из них нравится? А то может это, ну его? Оставим, как есть?
— Ты о чём, крёстный? Да даже если бы мне эта рыжая нравилась, я не могу допустить, чтобы Гермиону опаивали зельями привязанности или что там у них! Похоже, что ещё и зелье вражды на меня подливают. Она после еды кидаться начинает, будто я домовиков на завтрак ем! Только с утра ещё нормально здоровается, да «спокойной ночи» говорит вроде вполне дружественно. Остальное время с Роном сидит безвылазно, только перед очередной едой уходит, причём часто со скандалом. Я думал у неё, это, месячные… А тут оказывается миссис Уизли со своими зельями…
— М-да… — пробормотал Сириус.
— И это, Сири, — насмешливо посмотрел ему в глаза крестник, — ты что, спустишь рыжей семейке…
Он внезапно прервался.
— Косолапус, никто не подслушивает?
Тот только прижмурил глаза.
— А «удлинители ушей»?
Кот презрительно фыркнул.
— Сири, ты что, спустишь им, что они твоего крестника опаивали всякой гадостью? Если бы меня не пожевал василиск, так бы уже ходил хвостиком за Джинни, как Гермиона за Роном! А так только эта рыжуля раздражение вызывает.
— А вот это, щеночек, как раз следствие неправильно сваренного зелья приязни! Или, в твоём случае, неправильного его действия. Молли в таких вещах не ошибается. Судя по Гермионе, зелье сварено качественное. А вот ты у нас дефектный оказался! — с этими словами крёстный заржал, чем вызвал попытку Гарри отвесить ему подзатыльник.
— Ладно, Сири, кончай балаган. Мы можем как-то нейтрализовать действие зелий? И вообще, может, ты просто выгонишь их нахрен отсюда?
— Так бы и сделал, если бы не штаб-квартира! Не поймут. А доказать вряд ли сможем.
— Сири, слушай, там миссис Уизли сказала, что Дамблдор держал меня на каких-то ограничителях, пока василиск не покусал. Это она о чём? И почему он на меня даже не посмотрел, когда мы с Ремусом прибыли?
— Почему не посмотрел — не знаю. А вот ограничители… Ты уверен, что правильно расслышал?
— Положительно!
— Блин, Гарри, это всё меняет…
Сириус вскочил и заметался по комнате.
— Нет, невозможно…
Он пробежал ещё несколько раз туда-сюда, временами останавливаясь и бормоча что-то вроде: «Нет, не может быть!»
— Кричер, твою мать!
— Что желает негодный хозяин? — проскрипел появившийся домовик.
— Диадему тётушки Друэллы, срочно!
— Негодный хозяин не смеет торопить старого Кричера…
Тем не менее, через минуту Кричер явился с обручем потемневшего металла и крупным рубином в центре.
— Что это, Сири?
Не отвечая, Сириус надел диадему на голову.
— Мордред меня побери!
Сириус упал в кресло, потирая виски.
— Сири?
— Гарри… Мордред и Моргана, мать его! Что же я наделал…
— Сириус! Соберись!
— Да-да, крестник… Минутку.
Сириус посидел немного молча, но не минуту, а все десять, словно собираясь с мыслью. Иногда он порывался что-то сказать, но останавливался. Наконец, он решился. Голос его был непривычно ровным, без лающих ноток и истеричных смешков.
— Гарри, это Диадема Ясной Мысли. Последней её владелицей была тетушка Друэлла, но своим дочерям не передала. Это семейный артефакт и не должен покидать род Блэк. Оставила её моей матушке. Не то, чтобы это теперь было важно… — усмехнулся он. — Если бы только матушка догадалась напялить её на меня перед тем, как я сбежал из дома…
Он запрокинул голову и уставился в потолок.
— Так что случилось, Сири?
— Дамблдор случился, Гарри. Дамблдор. Ладно, об этом потом. Кричер! Амулеты Мнемосины в доме есть?
— Кричер не знает. Слишком много всего украли Предатели крови и друг негодного хозяина Дерьмец.
— А кто должен знать? Найди два… Нет, три! Сроку тебе — до обеда!
* * *
Празднование дня рождения Джинни прошло ровно. Гарри подарил ей книжку про мётлы, хотя по её виду было заметно, что она предпочла бы его «Молнию». Оба надели амулеты против легилименции, хотя ни Дамблдора, ни Снейпа не предвиделось. Обруч Сириусу пришлось снять, но он сказал, что с ясностью ума справится и сам, если новых воздействий не будет, а для этого и амулета Мнемосины хватит. К концу празднования Гермиона опять с восхищением внимала словам Рона и даже взяла его под руку, прижавшись.
Видя горящие яростью глаза Гарри, Сириус начал действовать.
— А смотрите, что у меня есть! Шампанское, как раз для такого случая!
— Сириус, детям ещё рано алкоголь! — накинулась на него Молли.
— Спокуха, Молли! Это детское шампанское, оно безалкогольное! Неужели Артур ничего такого не приносил? Артур?
— А? Что? Это магглы такое изобрели?
— Да они чего только не изобрели!
Сириус заклинанием приманил полдюжины фужеров и демонстративно с громким хлопком открыл бутылку, после чего разлил шипучку по фужерам. Никто, даже знающий, что должно произойти, Гарри, не заметил, как под прикрытием хлопка и выплеснувшейся пены в крайний бокал было добавлено зелье-нейтрализатор, которое Сириус взял в том же баре. Оказалось, что отрезвляющее зелье вполне себе работает и против других зелий ментальной направленности. Так же заклинанием Сириус распределил фужеры между детьми, проследив, чтобы Гермионе достался нужный. Всем остальным он таким же образом налил обычного маггловского брюта, правда, без добавок.
— За Джинни! — громко провозгласил Сириус, и все поддержали тост.
Когда все уже практически опорожнили свои фужеры, Сириус добавил с хитрой улыбкой:
— Пусть ей всегда достаётся то, что ей нужно, а не то, что она хочет!
Близнецы, как водится, заржали. Гарри, понявший подоплёку этой фразы, к ним присоединился, сама Джинни неуверенно улыбнулась, а Рон смотрел с непониманием, которое, впрочем усилилось ещё больше, когда Гермиона резко высвободилась из его руки и убежала, зажимая рот рукой и издавая сдавленные звуки. Косолапус немедленно поскакал за ней.
— Что это с ней? — спросил недоуменно Рон.
— Может, переела? — обеспокоенно сказала Молли. — Джинни, детка, проверишь, что там с ней?
Джинни недовольно скривилась, но кивнула. Гарри же, наоборот, расслабился. Как бы то ни было, но сегодня Гермиона будет чиста от зелий. Поскольку всё уже было съедено, а торт решили оставить на вечер, то обед свернули.
* * *
Гермиону рвало. Нет, не так. Гермиону РВАЛО! Она смогла остановится, только когда спазмы желудка не могли уже ничего выдавить. Тут она услышала мягкий хлопок, и в ванной появился Кричер.
— Грязнокровке не стоит брать ничего из рук Предателей крови, — проскрипел он. — Негодный хозяин приказал передать мисс, чтобы она поднялась к нему в комнату. Мелкий наследник хозяина тоже будет ждать мисс. Пусть мисс грязнокровка возьмёт с собой своего кота.
Гермиона недоуменно на него смотрела, пытаясь сообразить, что это сейчас происходит, ведь это было первый раз, как Кричер соизволил к ней обратиться напрямую.
— Мисс грязнокровка не должна пить ничего из рук рыжих Предателей крови, — ещё раз добавил он. — До чего дошёл несчастный Кричер, работать говорящей совой для негодного хозяина и грязнокровки. Хорошо хоть, умный кот мисс грязнокровки вправил мозги негодному хозяину…
Последние слова он произнёс, качая головой и смотря куда-то в угол, после чего с тем же мягким хлопком исчез.
— Гермиона, ты в порядке? — кинулась к ней Джинни, как только девушка вышла из ванной комнаты. — На, выпей!
С этими словами Джинни сунула ей в руку стакан тыквенного сока. Та поднесла было стакан к губам, но, заметив, с какой жадностью следит за ней рыжая и вспомнив настоятельное предупреждение домовика, отставила его на прикроватный столик.
— Спасибо, Джинни. Не сейчас. Боюсь, что всё обратно выплюну. Что-то мне нехорошо, пойду прогуляюсь.
Гермиона направилась к лестнице. Джинни сунулась было за ней, но тут ей под ногу будто сама собой кинулась низенькая банкетка-скабелло, до той поры мирно стоявшая возле двери. Джинни упала, больно ударившись, после чего дохромала до кровати и в раздражении упала не неё, баюкая ушибленную ногу.
— Кричер не должен пускать Предателей крови в комнату хозяина, — пробормотал еле слышно домовик, скрываясь в тенях.
Гермиона, задумавшись, даже не услышала, что сзади неё кто-то упал.
* * *
Амелия Боунс была зла. Амелия Боунс была очень зла. Амелия Боунс была просто в ярости! В четверг ей доставили ноту протеста от Инквизиции, как волшебники по-привычке называли структуру Церкви, которая в состоянии устроить очень большие проблемы магическому миру. Самое поганое, что нота поступила в Министерство ещё в понедельник, но никто не удосужился ей передать её немедленно! Пока бумага ходила по канцеляриям, прошло столько времени! Она вечером пыталась обратить внимание Министра магии на эту проблему, но Фадж всё время отговаривался важными делами.
Между тем, пользуясь своими правами Директора Департамента, она инициировала расследование по поводу появления дементоров в Литтл Уингинге. Хотя бы, чтобы убедиться, что всё было именно так. К сожалению, остаточный тёмномагический фон, обнаруженный по указанным в ноте координатам, за прошедшие девять дней ослаб настолько, что нельзя было с уверенностью сказать, что это были именно дементоры. Только что из Азкабана пришёл ответ на запрос по поводу дементоров. По данным дежурной смены, ни один дементор не покидал тюрьмы ни второго числа, ни вообще за это лето. Оставались только те два дементора, которых Фадж всюду таскал с собой в качестве охраны, испугавшись событий на финале Кубка Квиддича годичной давности. А это уже попахивало… неважно это попахивало!
Амелия смотрела на разложенные перед ней бумаги. Как бы она их не перекладывала, картинка складывалась однозначная. Кто-то, как бы ни сам Фадж, отправил дементоров в Литтл Уингинг второго числа ближе к вечеру. То есть когда рабочий день в Министерстве уже закончился. В то же самое время проживающий, как оказалось, в том же Литтл Уингинге не то национальный Герой, не то национальный козёл отпущения по имени Гарри Поттер нарушил закон о Разумном ограничении колдовства несовершеннолетних, да ещё и Статут Секретности в придачу! Причём использовалось именно заклинание Патронуса! Это если верить её же подчиненным. Лежащие перед ней копии писем Поттеру были подписаны Мафальдой Хопкирк.
Вопрос номер один: почему писем от второго августа две штуки? Ответ вроде бы лежит во втором: «после консультаций с директором Хогвартса». Окей. Вопрос номер два: что за история упомянута в качестве «предыдущего нарушения»? Ответ также лежит перед ней, правда, ей пришлось сделать дополнительный запрос, так как Мафальда не соизволила сразу же предоставить все письма-предупреждения Поттеру. За что и получила выговор. Заклинание левитации. Надо бы поговорить с самим Поттером, но посланная сова вернулась с письмом обратно, что странно. Вроде предыдущие письма до него доходили без проблем. Сменил место жительства? Или Альбус не просто «провёл консультации» с Мафальдой, а по-быстрому умыкнул мальчишку и спрятал где-то, куда совам хода нет? Особенно бесило, что все эти «консультации» прошли мимо неё. Снова что-то этот старый маразматик мутит! Нет, она знала о завтрашнем заседании, но предполагала обычное дисциплинарное слушание. Но теперь это превращалось в какой-то фарс! Тем более, что как раз сегодня её известили, что означенное слушание состоится в старом зале суда номер десять, а это уже звоночек! Никто не будет использовать большой зал для мелкого слушания. Она ещё раз посмотрела на извещение. Сравнила его с первым письмом от второго числа. Мордред, он же опоздает! А совы не долетают. Остаётся надеяться, что кто-то парня всё же будет сопровождать, возможно, что и сам Альбус, раз уж он удосужился переговорить с Мафальдой. И что придут они вовремя. В любом случае, грозная бумага от Священной Конгрегации может спасти мальчишку, даже если он не явится вовремя.
Взгляд Амелии упал на сегодняшний Пророк, лежавший на краю стола. Снова куча помоев вылита на Дамблдора, убранного с поста Верховного Чародея Визенгамота. И не меньшая куча помоев — на Мальчика-который-с-делирием, как борзописцы стали именовать мелкого Поттера. Амелия не была легковерной дурочкой. Такие не становятся директорами департаментов Министерства. Более того, при первой возможности она разговорила свою племянницу, учащуюся на том же курсе, что и Поттер, пусть и на другом факультете. Та была очень осторожна в своих высказываниях, но в целом более-менее правдоподобную картину случившегося, начиная с Самайна прошлого года, Амелия для себя составила. Она пыталась инициировать расследование по поводу гибели Седрика Диггори, но Фадж ей прямым указом запретил это делать, буквально настояв на том, что гибель была несчастным случаем в результате неудачного стечения обстоятельств. Хорошо хоть, не обвинил во всём Поттера, хотя Амелия, будучи профессионалом, не могла полностью исключить и такого варианта. В смысле, что именно Поттер виновен в смерти сына Амоса. Но вот случившееся второго числа… Мадам Боунс практически сделала для себя верные выводы — мальчика хотят заставить замолчать. Желательно навечно. А значит, всё, что он говорил про возрождение Волдеморта, требует расследования, по меньшей мере! Да, она могла инициировать такое расследование и без санкции Министра. Но тогда и все расходы будут исключительно за счёт ДМП, а все последствия с учётом списка вовлечённых «столпов общества», особенно, если доказать ничего не получится — на ней. А это всё равно, что положить на стол Фаджа заявление об отставке, в лучшем случае. В худшем — её уберут, как только она начнёт расследование.
Отдав приказ на пост охраны в Атриуме немедленно сообщить, когда и с кем придёт Поттер, она стала упорядочивать материалы дела, объединив в одну папку и ноту протеста от Инквизиции с сопутствующими рапортами, и все материалы по Поттеру. Ещё какая-то мысль не давала ей покоя, что-то, связанное с Поттером и прошедшим Тремудрым Турниром, но она никак не могла ухватить её за хвост. В итоге махнула рукой. Завтра будет завтра, решила она, и немного успокоилась.
* * *
Гермиона поднялась в комнату Сириуса. Немного поколебавшись, она всё же постучалась. Дверь открыл Гарри и буквально втащил её внутрь. Косолапус проскользнул следом. Гарри тщательно прикрыл дверь, а сидевший в кресле Сириус прямо оттуда наложил на дверь какие-то заклинания, в которых она распознала только запирающее, а по поводу второго предположила, что это то самое заклятие непроходимости, о котором говорила Джинни.
— Ты как? — обеспокоенно спросил её Гарри, смотря своими невозможно-зелёными глазами, пусть и скрытыми стёклами очков.
— Нормально… — еле слышно ответила она, опустив взгляд.
Ребята тоже расселись. Повисло неловкое молчание, которое нарушил Сириус, звонко хлопнув в ладоши.
— Так, мелкие! Начинаем военный совет!
Вид при этом у Сириуса был тот ещё. Глаза горят, словно у близнецов Уизли, когда те собираются совершить какую-нибудь шалость, лицо украшает хитрая улыбка, а весь вид говорит: «Смотрите, какой я!»
— Сири. Прежде чем устраивать совет, надо всё Гермионе рассказать.
— Что рассказать? — насторожилась девушка.
— Ну… Понимаешь, мы с Косолапусом тут подслушали…
При этих словах кот вспрыгнул на руки хозяйке и внимательно посмотрел ей в глаза.
— Что?
Гарри вздохнул, собираясь с мыслями.
— Я начну немного издалека. Что ты скажешь про то, что последние несколько дней практически не отходила от Рона? А со мной только по утрам нормально здоровалась, а потом… ну… избегала как бы?
Гермиона сначала хотела возмутиться, но Косолапус выпустил когти и она остановилась, недоуменно глядя на него. Кот по-прежнему смотрел ей в глаза, слегка прижмуриваясь время от времени. Девушка нахмурилась. Сириус и Гарри терпеливо ждали её ответа.
— Это как-то связано с тем, что вы с Косолапусом подслушали? Но как?
— Как ты помнишь, я могу с ним разговаривать, так сказать, когда я в моей анимагической форме, — вместо Гарри ответил Сириус. — Не то, чтобы прям уж совсем разговаривать, но мы друг друга понимаем. Это примерно как животные, по крайней мере, такие умные, как твой кот, понимают людей. Образы дают чёткое понимание. Ну, достаточно чёткое для животного. То, что он мне передал, очень хорошо согласуется с тем, что мне рассказал Гарри.
Гермиона выжидательно посмотрела на юношу, бессознательно поглаживая Косолапуса. Гарри снова тяжело вздохнул и посмотрел на Сириуса.
— Ну же, щеночек! Не робей! Мы с Косолапусом подтвердим, правда, котяра?
Косолапус надменно покосился на Сириуса.
— МиссисУизлиподливаланамзелья! — пробормотал Гарри.
— Что, прости? — не разобрала Гермиона.
— Миссис Уизли и Джинни обсуждали, как они подливают нам с тобой зелья. Зелья вражды друг к другу, по крайней мере тебе… И зелья привязанности. Мне — к Джинни, а тебе — к Рону.
Девушка зло сощурила глаза.
— Ты уверен?
Вместо Гарри ответил Косолапус. По-своему ответил, выпустив когти.
— Ой, Косолапус! Ты чего? — посмотрела на него Гермиона.
Тот в ответ уставился ей в глаза и пару раз мягко сомкнул веки. Сириус рассмеялся.
— Подтверждает сказанное! Гарри, расскажи Гермионе подробности, ну что ты как неродной прямо!
Юноша, поначалу сбиваясь, но с каждым словом становясь всё увереннее, рассказал о заговоре Молли-Джинни насчёт них обоих.
— И эти… нехорошие ведьмы называли меня "своим Гарри"! — напоследок возмущённо подчеркнул он.
Гермиона теперь уставилась на Сириуса, потом перевела взгляд на Гарри, затем снова на Косолапуса.
— Вот, значит, как… Ой, Гарри! — она в испуге прикрыла себе рот свободной рукой. — Я же на тебя накричала, когда ты о моих родителях беспокоился! Гарри, прости, пожалуйста!
— Ты же не виновата! Я и не обижался, честно!
Девушка ещё немного помолчала, размышляя.
— А вот это… Как мне плохо стало, это из-за зелий?
— Ага! — кивнул головой Сириус. — Зелья изменения сознания почему-то не очень дружат с Отрезвляющим эликсиром.
И он рассмеялся своим лающим смехом.
— Но как?
Сириус пантомимой изобразил, как открывает бутылку шампанского.
— А я-то думала, что это шипучка такой странный вкус имеет! Сириус! — возмутилась она.
Сириус только развёл руками.
— Иначе ты бы так и ходила, пропитанная этими зельями.
— Так вот почему у меня настроения так скакало! Это они, получается, с каждой едой, то есть, с каждым стаканом сока или чашкой чая мне давали эту гадость? А я думала, что это у меня из-за… — она резко прервала свои размышления. — Не важно.
— Я тоже думал, что это у тебя из-за… — тут Гарри тоже смутился.
Сириус заржал. Оба подростка отвели глаза и густо покраснели. Гермиона быстро нашла, куда перевести тему.
— А на тебя тоже действовало?
— А у меня, как оказалось, в крови такой коктейль плещется, что никакие дженерики на меня больше не действуют. Разве что совсем чуть-чуть.
— С каких это пор ты стал в зельях разбираться? — удивлённо спросила Гермиона, вновь поднимая глаза. — И слова-то какие знаешь!
— Ну знаешь, не такой уж я и тупой! — притворно обиделся Гарри. — И потом, Сириус мне всё разъяснил сегодня. За час я от него узнал больше, чем от Снейпа за четыре года!
— И что за коктейль?
— Яд василиска и слёзы феникса. Забористая штука, как сказал Сири.
Гермиона ахнула. Но потом подумала немного и обеспокоенно посмотрела на Гарри.
— И что нам теперь делать? День рождения Джинни ещё не закончился, торт вечером будет! Как я могу не пить ничего?
— А мы попросим Кричера проследить, — подмигнул Сириус.
— Сири, надень диадему. А то опять начнёшь с ним ругаться.
Крёстный послушно надел обруч. Гермиона с интересом посмотрела на неё, но спросить ничего не успела.
— Кричер! Будешь следить за Предателями крови! Стакан Джинни поменяешь со стаканом Гермионы, а стакан Гарри — со стаканом Рона, всё понял? И будешь так делать, пока Предатели крови находятся в этом доме! Или Сопливус. Не доверяю я этому салноволосому…
— Погоди, Сириус! — остановила его Гермиона. — Молли тогда быстро поймёт, что стаканы перепутаны. Когда Джинни начнёт кидать вожделённые взгляды на брата, а он — на неё… Нет, давай поменяй им стаканы! Пусть нарциссизмом страдают!
И она совершенно по-девчоночьи хихикнула.
— Хм… Мерлиновы подштанники! Такая шалость сорвалась! Ну ладно… Кричер, слышал юную мисс? Сделаешь так, как она сказала! Стакан Гарри поменяешь со стаканом Джинни, а стакан Гермионы — со стаканом Рональда!
Кричер исчез, напоследок пробурчав что-то типа: «Наконец-то негодный хозяин выгонит Предателей крови».
— Сириус, — не выдержала Гермиона, — а что за диадема у тебя?
— О! Многие семьи пытались повторить знаменитую утраченную диадему Ровены Рейвенкло! Но мало кому удалось хотя бы приблизиться к идеалу. Вот эта, например, — Сириус снял обруч и подал его девушке, — даёт ясность мысли, если голова чем-то затуманена. Никаких особых возможностей, но можно понять, находится ли человек под ментальным воздействием или нет. Вроде бы даже Империус снимает, хотя врать не буду — сам не проверял, — засмеялся он. — Ну или если мозги устали, голова ничего не соображает. У меня, похоже, какие-то закладки от нашего дорогого Альбуса, терновый куст ему в… вместо леденцов.
— Не может быть! Директор Дамблдор — великий человек! Он не мог так поступить! — с возмущением отозвалась Гермиона.
Сириус знаками показал, чтобы она надела диадему. Та с недоверием опустила обруч на голову.
— Ну как? Давай поговорим немного о событиях дней не очень далёких, согласна? — спросил Сириус с ехидной улыбкой.
Девушка с удивлением поправила обруч на голове и нерешительно кивнула. И тут Сириус, несмотря на собственную внутреннюю борьбу, начал обращать внимание Гермионы на такие вещи, что её глаза с каждой его фразой становились всё больше и больше. Впрочем, Гарри тоже от неё не отставал, несмотря на то, что на нём-то никакого проясняющего сознания артефакта не было.
— Сири, а почему я никогда об этом не задумывался?
— А у тебя было когда? — вместо крёстного ответила Гермиона. — Да и, как я теперь понимаю, до конца второго курса тебя опаивали чем-то, да ещё и ограничители, про которые ты упомянул. А потом то дементоры, явно не способствующие ясности мысли, то Тремудрый Турнир, когда все твои силы были направлены на выживание. Да и мне как-то в голову даже не приходило усомниться в директоре Дамблдоре! Я и сейчас не могу понять, зачем? Он же и так велик! Он же гриффиндорец!
— Стоп-стоп, Гермиона! А разве гриффиндорцы безгрешны? — остановил её Сириус. — Вспомни Червехвоста. И неужели у вас сейчас на факультете всё спокойно? Вот, помню, в наше время…
Тут Сириус замолчал и отвёл глаза.
— Правда, своих мы не трогали… Но Сопливуса чморили — дай-то Мерлин! Хотя не скажу, что незаслуженно, вряд ли он стал лучше чем был. А каков он сейчас, вы прекрасно видите.
Гарри согласно покивал. Гермиона нахмурилась.
— Вы о ком сейчас?
— Это он о Снейпе, — пояснил Гарри.
— Профессоре Снейпе, Гарри!
— В школе он — профессор, а сейчас мы на каникулах!
— Да ты и в школе его без "профессора" называешь! — продолжала возмущаться Гермиона.
— Но ты же не будешь спорить с тем, что он предвзято ко мне относится? — с кривой улыбкой поинтересовался Гарри.
Гермиона замолчала. Причём она сама себе не могла признаться, по какой именно причине — из-за того ли, что засмотрелась на губы Гарри, или из-за того, что он всё-таки прав насчёт Снейпа ("Профессора Снейпа!" — поправила она себя). В итоге она опять решила сменить тему.
— Гарри, давай один эксперимент проведём. Вставай рядом. Вот так, да. Приготовься снять с меня диадему. Стой! Не сейчас. Когда я скажу. А потом спроси меня что-нибудь спорное насчёт директора Дамблдора. Я хочу посмотреть, это были мои собственные мысли или навеянные. В конце концов, именно из-за Дамблдора я попала на Гриффиндор… — последние слова она произнесла едва слышно. — И если начну нести опять какую-нибудь ахинею, то резко надевай обратно! Давай!
Гарри осторожно, боясь дёрнуть за волосы, снял с девушки обруч и тут же стал лихорадочно размышлять, что бы такого спросить. Его выручил Сириус.
— Гермиона, а скажи-ка мне, вот Гарри провёл десять лет вдали от магического мира. И его туда отправил Дамблдор. К родственникам, ненавидящим магию. И кто он после этого? Великий волшебник или старый маразматик?
— Директор Дамблдор же хотел как лучше! Он же пояснял Гарри, что материнская защита… Ой…
Гермиона закрыла лицо руками.
— Я поняла. Мне тяжело это принять сейчас… Тяжело без диадемы, с ней почему-то легко. Точно! Это всё же навеянные мысли! Гарри, отдай диадему крёстному. Мне она больше не понадобится. Я справлюсь!
— Конечно, справишься, — ободрил её Гарри. — Ты ведь самая умная ведьма в Хогвартсе! Ну, из учеников, по крайней мере…
— Ты правда так думаешь? — лукаво улыбнулась ему Гермиона.
Сердце парнишки пропустило удар, когда он засмотрелся на эту улыбку. Гермиона, увидев, что Гарри "завис", сама смутилась и опустила голову, впрочем, продолжая постреливать глазами из-под нависших кудрей. Сириус с хитрой улыбкой послал заклятие щекотки в Гарри. Тот встрепенулся.
— А? Д-да, да, Гермиона! Именно так!
Покраснев, он отвернулся, передавая диадему крёстному.
* * *
Вечер за семейным столом ("семейным" для Уизли, разумеется) прошёл тихо, но оба — и Гарри, и Гермиона, — прочувствовали на своей шкуре изменившееся к ним отношение от своих соседей по комнате, кода разошлись по комнатам.
Джинни стала допытываться у Гермионы, где она была после обеда. Та честно ответила, что обсуждали с Сириусом дальнейшую стратегию выживания. Когда в результате разговора выяснилось, что и Гарри был с Сириусом, Джинни резко бросила: "Не смей проводить время с моим Гарри, поняла, лахудра старая?" Гермиона просто взяла полотенце и пошла в душ. Когда она вернулась, Джинни уже лежала, завернувшись в одеяло и отвернувшись к стене. "Мда... Там Рон с Гарри не подерутся такими темпами-то? Может, зря я Сириуса отговорила? Ну и пусть бы друг с другом любились! Зато эта рыжая дура ненавидела бы Гарри, а не меня, а Рон, наоборот, меня, а не Гарри. Хотя нет, это тоже не выход. Он и так вечно ко мне цепляется. Решено, завтра попросим у Сириуса отдельные комнаты! Вон их тут сколько!"
У парней всё было примерно так же. Пока укладывались спать, Рон всё какие-то претензии предъявлял, что Гарри не играл с ним сегодня в шахматы, а вместо этого где-то пропадал. Да и Гермионы после обеда до самого ужина не было видно. И что это наверное Гарри не пускал Гермиону. И вообще, мог бы и побольше внимания уделять своему другу, да не зариться на чужое.
— Чужое? Это ты вообще о чём сейчас, Рон?
— Сам прекрасно знаешь! Гермиона — моя девушка! А ты с ней где-то ходишь! Что, привык, что всё тебе достаётся? И слава ему, и деньги, и даже моя девушка! И что только все в тебе находят? Ведь я же во всём лучше! И выше, и красивее, и умнее!
Сначала Гарри хотел послать рыжего подальше и уйти спать в другое место, но потом всё же решил привести того в чувство.
— Рон, а с чего ты решил, что Гермиона твоя девушка? С каких это пор?
— Да вот с тех самых, как мы тут поселились, ясно тебе?
— А мне вот кажется, что она сама себе хозяйка и прекрасно может сама сказать, является она твоей девушкой или нет! — всё таким же ровным голосом сказал Гарри.
— Вот завтра утром и спросим! Сразу после завтрака!
— А почему именно после, а не до?
Рон задумался. Он помнил, что в последние дни до завтрака Гермиона всегда приветливо здоровалась с Гарри, а вот после — не хотела с ним общаться, зато с радостью бежала за Роном слушать про квиддич или играть в шахматы. Интуитивно он чувствовал, что это как-то связано с завтраком, поэтому так и предложил. Однако, объяснить он это не мог, и просто неуверенно пожал плечами. Буркнув что-то типа "спкной ночи", он отвернулся.
— Спокойной ночи, — ровно ответил Гарри и тоже постарался заснуть.
В конце концов, завтра предстоит слушание и надо быть в здравом уме и твёрдой памяти.
* * *
Наутро мистер Уизли поднял Гарри в полседьмого с тем, чтобы в семь уже выйти из дома. К семи Гермиона тоже встала и спустилась на кухню, пожелав всем доброго утра. Младшие же Уизли, как и всегда на каникулах, даже не собирались просыпаться раньше девяти. Кроме близнецов, но те были заняты своими Удивительными Ужастиками Уизли и регулярно появлялись только на обедах. Когда Гарри уже выходил вслед за Артуром, Гермиона воспользовалась тем, что Молли отвернулась и больше никого на кухне не было, подскочила к Гарри и быстро чмокнула его в щёку, шепнув ошарашенному парню: "На удачу!"
Осторожно прокравшись по холлу, где висел занавешенный портрет истеричной мамаши Сириуса ("Или истеричный портрет мамаши Сириуса?" — подумал всё ещё не собравший мозги в кучу Гарри), они вышли из дома и отправились обычным транспортом. На вопрос Гарри, а нельзя ли воспользоваться камином, Артур ответил, что вход для посетителей находится в маггловском Лондоне. Вспомнив, что он всё-таки не особо дружит с каминной сетью, Гарри не стал настаивать. Вход для посетителей, значит, вход для посетителей.
Провалившись сквозь пол обычной телефонной будки, Артур и Гарри зарегистрировали палочку Гарри на входе и направились в кабинет мистера Уизли, куда добрались где-то без десяти восемь. Гарри посмеялся с будки, вспомнив сериал "Доктор Кто", который ему, разумеется, смотреть не разрешали, но он всё равно подглядывал в щёлочку, пока Вернон и тогда ещё такой же мелкий, как и он сам, Дадли, сидели перед экраном телевизора и трескали чипсы. Правда, сериал перестали показывать за пару лет до прихода первого письма из Хогвартса, но Гарри всё равно его довольно хорошо помнил, уж очень его заинтересовала телефонная будка, которая изнутри больше, чем снаружи. Жаль, что эта будка оказалась вполне обычной, как раз, чтобы поместиться в ней вдвоём и не сильно толкаться плечами.
Не успели они расположиться в тесном кабинете мистера Уизли, наполненном бумагами и конфискованными артефактами в виде обычных вещей, как в кабинет ворвался высокий темнокожий человек в аврорской мантии.
— О! Мистер Поттер! Как раз вовремя! Артур, заседание перенесли, оно начинается вот прямо сейчас в старом зале суда номер десять! Быстрее, мистер Поттер!
— Кингсли, но с чего вдруг? — нетерпеливо спросил Артур, пока они снова неслись к лифтам. — Ведь оно было назначено на девять? И почему в комнате суда, а не у Мафальды?
— Боунс послала меня пять минут назад. Она говорила что-то про подставу для Поттера. Поторопитесь!
В зал суда они влетели ровно с ударом колокола, означающего наступление восьми часов и, соответственно, начало дисциплинарного слушания. Вот только собравшийся состав нисколько не напоминал комиссию по слушанию неправомерного использования магии несовершеннолетними. В зале собрался полный состав Визенгамота.
* * *
Гарри помимо воли остановился на входе в помещение. Он вспомнил это место — он был в нём, когда Дамблдор показывал ему свои воспоминания о суде над Лестрейнджами. Скамьи амфитеатра, как и тогда, были больше чем наполовину заполнены членами Визенгамота. Некоторые из них переговаривались друг с другом, другие рассматривали Гарри, кто с интересом, а кто и с презрением. Юный маг передёрнул плечами и повернулся на звуки тонкого голоса, режущего слух.
— Кхем-кхем… — манерно откашлялась похожая на жабу низкая квадратная дамочка в розовом, сидевшая в президиуме рядом с Министром и женщиной строгого вида с короткими волосами цвета "соль и перец" и моноклем в глазу. — Опаздываете, мистер Поттер! За неуважение к Визенгамоту…
БАММ! Это та самая женщина с моноклем ударила судейским молотком, призывая к тишине.
— Мистер Поттер, займите ваше место, — указала она рукой на каменное кресло, обвитое цепями, которые, как он помнил, сковывали всех, садящихся в него.
Затаив дыхание, он сел на самый краешек кресла. Цепи звякнули, но остались висеть. Гарри выдохнул. Нахмурившийся министр начал свою речь, заявив о целях заседания и представив обвинителей:
— Министр Магии Корнелиус Освальд Фадж, Директор Департамента Магического Правопорядка Амелия Сьюзан Боунс и Первый заместитель министра Долорес Джейн Умбридж. Секретарь — Персиваль Игнациус Уизли.
Только тут Гарри заметил, что на уровень ниже судейской тройки сидит Перси Уизли, весь из себя серьёзный и важный.
— Поскольку обвиняемый опоздал на заседание… — начал было Фадж, но тут мадам Боунс что-то ему негромко проговорила, показав какую-то бумагу.
Фадж нахмурился ещё больше, но кивнул.
— Поскольку по техническим причинам извещение о начале заседания не достигло адресата, суд не будет штрафовать обвиняемого за неуважение к Визенгамоту.
Гарри заметил, что мадам Боунс ещё что-то вполголоса пыталась сказать Министру, но он только отмахнулся. Директор ДМП выпрямилась, кинув на Министра взгляд, не обещающий тому ничего хорошего.
— Итак, обвиняемый, подтверждаете ли вы, что второго августа в двадцать один час совершили волшебство на территории, населённой магглами, в полной мере осознавая, что вы нарушаете тем самым не только Закон о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, но и Статут секретности?
Мадам Боунс что-то возмущённо стала доказывать Фаджу, но он снова лишь отмахнулся. Гарри, по совету отца Рикардо внимательно наблюдавший за коллегией обвинителей и не менее внимательно слушавший, заметил, как мадам Боунс сжала амулет, висевший у ней на шее. По крайней мере, так показалось Гарри, поскольку вообще-то этот "амулет" выглядел как знак судьи на старинных гравюрах, представлял собой довольно большой медальон и висел на тяжёлой цепи.
— Суд ждёт ответа от обвиняемого! — провозгласил Министр. — Отвечайте, да или нет!
— Ваш вопрос содержит противоречивые заявления, господин Министр, — наконец произнёс Гарри. — На него нельзя ответить простым "да" или "нет".
Министр попытался надавить, но тут мадам Боунс в полный голос попросила Гарри пояснить. Фадж недовольно покосился на неё, но вынужден был выслушать.
— Видите ли, господин Министр, свидетелем волшебства был только мой кузен, который знает о мире Магии уже четыре года. Он мой ближайший родственник со стороны матери, в доме родителей которого я жил до поступления в Хогвартс. И где проживаю на каникулах согласно распоряжению директора Дамблдора.
Последнюю фразу Гарри ввернул, чтобы всё же втянуть директора Хогвартса в разбирательство, так как его задело отсутствие того на заседании. Как будто ему нет дела до Гарри! Впрочем, он уже ничему не удивлялся после разговоров с дядей Верноном и отцом Рикардо на прошлой неделе и обсуждений обстоятельств своей жизни вчера вечером с Гермионой и Сириусом.
— Возможно, что свидетелем также являлась соседская старуха Фигг, которую мы встретили непосредственно после случившегося, но она является сквибом и тоже в курсе существования магического мира.
— В-ваша честь, господин Министр, — вдруг услышал Гарри неуверенный голос и с удивлением увидел, как со скамьи поднялась старуха Фигг собственной персоной. Её неизменная кошёлка была у неё у руках. — С-свидетель защиты. Подтверждаю всё сказанное мистером Поттером. Арабелла Фигг, сквиб. Проживаю на улице Магнолий, где дементоры напали на мальчиков.
— Кхем-кхем… — вновь послышался противный голосок розовой жабы. — Дементоры, я не ослышалась?
— Именно т-так, госпожа Первый Заместитель Министра, — пролепетала Фигг, косясь куда-то через плечо. Рядом сидела закутанная в плащ фигура со скрытым капюшоном лицом.
— Простите мою непонятливость, мне на секундочку показалось, что вы говорите о том, будто Министерство не в состоянии контролировать дементоров?
Гарри, чувства которого невероятно обострились, как и всегда в минуты опасности, когда его кровь просто бурлила от адреналина и магии в ней, заметил, как мадам Боунс снова дотронулась до амулета на шее. Краем глаза он также увидел, что в зал зашли ещё несколько волшебников в мантиях авроров, а те, что уже были рассредоточены по периметру помещения, перегруппировались, причём человек пять оказались в точности за судейским столом. Члены Визенгамота внимательно слушали розовую жабу (кто не спал, разумеется) и не обратили внимание на эти перемещения.
На последних словах Умбридж старуха Фигг смешалась. Поэтому Гарри пришлось снова ставить своё слово.
— Уважаемый Визенгамот, уважаемые судьи, на нас с кузеном действительно напали дементоры. Их было двое.
— Наглая ложь! — проквакала Умбридж. — Уважаемый Визенгамот может увидеть, что перед нами не более, чем нестабильный, лживый, алчущий внимания и известности подросток с ментальными проблемами, как мы все и могли прочитать в газетах в течении последнего года! Мало ему было того, что он обманом проник на Тремудрый Турнир…
— Я не проникал туда! — всё же не выдержал и крикнул Гарри. — Меня туда засунул Барти Крауч-младший, а ваш, между прочим, работник Министерства Барти Крауч-старший подтвердил обязательность моего участия! Меня, четырнадцатилетнего пацана, заставили соревноваться с семнадцатилетними!
БАММ! Это мадам Боунс снова призвала к порядку.
— Мистер Поттер, я попрошу вас воздержаться от выкриков с места, если вам не дали слова. В следующий раз я вынуждена буду наложить штраф за неуважение к суду, — сказала она строгим голосом.
— Извините, мадам Боунс, — повинился Гарри и глубоко вздохнул, успокаиваясь.
Мадам Боунс, в свою очередь, взяла слово.
— Уважаемый Визенгамот. Два дня назад мне на стол попала нота протеста от Священной Конгрегации Доктрины Веры, — объявила она, держа в руках пергамент, от вида которого и Фадж, и Умбридж побледнели.
Зал вздохнул и забыл выдохнуть.
— Согласно входящей дате, документ поступил ещё в понедельник, седьмого числа. К сожалению, такая важная бумага ходила по канцелярии три дня. Это недопустимо, господа и дамы!
Промариновав так слушателей, Амелия перешла к сути.
— Согласно ноте, со стороны Волшебного Мира было допущено нарушение Статута Секретности, выразившееся в появлении дементоров в городе Литтл Уингинг в районе девяти часов вечера второго августа и нападении их на двух проживающих там подростков. Напомню, что данный город не входит в список магических локаций, как нам любезно указал господин Министр, — лёгкий кивок в сторону белого, как мел, Фаджа. — Вместе с нотой приложены результаты обследования места нападения дементоров. Силами ДМП данное место также было обследовано, и остаточные эманации действительно показывают, что неделю назад там произошло нападение тёмных тварей.
С этими словами она продемонстрировала ещё несколько пергаментов.
В зале нарастал ропот. Гарри мог различить отдельные голоса, обеспокоенно произносившие:
— Инквизиция?
— Но как?
— Это что теперь, ждать новую охоту на ведьм?
Первым опомнился Фадж.
— Н-но, Амелия! Почему я узнаю об этом только сейчас? — спросил он её, но Гарри услышал даже сквозь гул голосов.
— Я к вам пыталась пробиться два дня, Корнелиус! Вас то не было на месте, то вы ускользали! Даже сейчас, перед заседанием, вы не захотели меня выслушать!
Фадж вытер лоб платком. Жаба из белой стала такой же розовой, как и её мантия.
— Кхем-кхем! Уважаемый Визенгамот, вы видите теперь, что к своим преступлениям мистер Поттер добавил предательство Мира Магии, обратившись к нашим врагам! Предлагаю…
В этот момент человек в мантии, сидевший рядом со старухой Фигг, встал и откинул капюшон. Поверх мантии стал виден большой крест-распятие.
— Я могу разъяснить это обстоятельство, уважаемые господа волшебники, — произнёс он громким, чётко поставленным голосом.
Несколько человек вскочили, вытащив палочки. Послышались крики: "Что он тут делает?" Мадам Боунс была вынуждена ещё раз воспользоваться своим молотком.
— Тишина! Слово предоставляется представителю Священной Конгрегации. Представьтесь, пожалуйста.
— Отец Рикардо, к вашим услугам, — слегка поклонился тот. — Вы можете обращаться ко мне "посол Рикардо".
Снова послышались не такие уж тихие шепотки: "Какой ещё посол? Разве такой есть?" Одновременно отец Рикардо передал судебному приставу свиток, и тот отнёс его мадам Боунс. Та развернула свиток и дала прочитать Министру и его заместителю. Те снова побледнели.
— Продолжайте, господин посол, — кивнула Боунс.
— Мистер Поттер не обращался в Святую Конгрегацию. Это сделал его дядя, в доме которого он проживает. Мистер Дурсль обратился к нам на основании нападения дементоров на его сына.
— Но позвольте! Если они члены семьи Поттера, то почему они не обратились в аврорат?! — прозвучал выкрик с места.
— Ответ простой. Никто не удосужился проинформировать семейство Дурслей, каким образом можно обратиться к вашим правоохранительным органам. Мистер Поттер, по нашим сведениям, не был извещён о том, что он волшебник, до своего одиннадцатилетия. Более того, согласно письму, полученному мистером Поттером через короткое время после нападения дементоров, вы, господа волшебники, в лице Министерства не признаёте кузена мистера Поттера членом его семьи.
Шум в зале усилился. Фадж с ненавистью смотрел то на Рикардо, то на своего заместителя. Перси невозмутимо вёл протокол, Гарри аж им восхитился.
— Именно поэтому мистер Дурсль, в доме которого проживает мистер Поттер, вынужден был обратиться в полицию. Согласно положениям Статута Секретности, руководители полиции, начиная с ранга Инспектора, знают о существовании магического мира. Поскольку дементоры представляют опасность для невинных душ, то Инспектор Суррея, до которого дошла эта история, обратился ко мне, как представителю Священной Конгрегации. Как вы знаете, спасение души — это первейшая обязанность матери нашей Церкви.
Гарри с восторгом слушал и смотрел разворачивавшийся спектакль. Он-то думал, что ему придётся напирать на защиту жизни, как ему советовала Гермиона, а тут, похоже, вырисовывается кое-что поинтереснее.
Розовая жаба собрала мысли в кучу и решила переть напролом.
— Тем не менее, — начала она своим приторным голоском, — это не освобождает мистера Поттера от подозрений в предательстве Магического Мира! Он вполне мог подговорить своего опекуна обратиться к вам, чтобы устроить беспорядки в магическом мире, чем он занимается вот уже полтора месяца, распространяя ложь о том, что Тот-кого-нельзя-называть возродился!
— То есть факт появления дементоров в Литтл Уингинге и их нападения на подростков вы больше не отрицаете? — спросил её отец Рикардо.
— Мы проведём расследование и, если этот факт подтвердится, то снимем эти обвинения с мистера Поттера, — отговорилась жаба, но тут же осеклась под потяжелевшим взглядом священника.
— То есть вам, мадам Первый заместитель Министра, сло́ва Священной Конгрегации Доктрины Веры уже недостаточно?
Упрямству (или твердолобости) Умбридж можно было позавидовать.
— Согласно Положению, мы обязаны провести внутреннее расследование Министерства!
— Я уже инициировала такое расследование, Долорес, — ответила Боунс, перекладывая листы пергамента. — И вот результаты. Согласно рапорту из Азкабана, ни один дементор не покидал стен тюрьмы в течение этого лета. Единственные два дементора, которые в данный момент не находятся в Азкабане, это личная охрана господина Министра. Согласно рапорту Главы Аврората, в двадцать один час второго августа господин Министр находился в своем доме, тогда как дементоры должны были быть в служебных помещениях на нижних этажах Министерства.
— Что вы хотите этим сказать? — буквально завизжала Умбридж, вскочив на ноги.
Её быстро придержали стоявшие рядом авроры.
— Долорес Джейн Умбридж, вы обвиняетесь в использовании служебного положения в личных целях и нападении на Гарри Поттера и Дадли Дурсля, сопровождаемом нарушением Статута Секретности. Только у вас в отсутствие господина Министра была возможность отдать приказ дементорам. Увести подозреваемую.
Фадж пытался что-то вякнуть, но услышав слова "в отсутствие господина Министра", быстро заткнулся, хотя и продолжал сверлить глазами мадам Боунс.
— Уважаемый Визенгамот, нам нужен третий обвинитель. Кого вы предложите?
— Огдена в президиум! — подал голос пожилой волшебник.
— Поддерживаю! — высказалась пожилая леди, в которой Гарри узнал бабушку Невилла Лонгботтома.
— Голосуем. Кто за то, чтобы ввести в состав тройки мистера Огдена?
Большинство волшебников в зале подняли палочки с зажжёнными на них зелёными огоньками.
— Мистер Огден, займите своё место. Предлагаю прерваться на десять минут, чтобы мистер Огден мог ознакомиться с материалами дела.
Снова все загомонили. Отец Рикардо сел обратно со старухой Фигг. Гарри с интересом рассматривал состав Визенгамота. Те, кто дремали первую часть заседания, проснулись и выспрашивали у своих соседей, что же произошло, косясь при этом на инквизитора. Многие кидали любопытные взгляды на Гарри, причём количество сочувствующих и презирающих было примерно поровну.
Десять минут истекли довольно быстро. Гарри заметил, как теперь не только мадам Боунс, но и мистер Огден что-то пытались доказать Фаджу, показывая то один, то другой пергамент. Тот лишь зло огрызался. За гулом голосов в зале он не слышал, о чём те разговаривали. А может, на стол Президиума было наложено какое-то заклинание, подумал он. В конце концов мадам Боунс отвернулась от Фаджа и ударом молотка призвала зал к порядку, объявив о продолжении слушания.
Как только все угомонились, заговорил Фадж.
— Как сказала мадам Умбридж, мы не можем быть уверены в лояльности мистера Поттера Магическому Миру ввиду произошедших событий и присутствия тут господина посла. Поэтому предлагаю… — отмахнулся он от что-то пытавшейся вполголоса ему сказать Боунс, — приостановить ученический контракт мистера Поттера до дальнейших разбирательств. Палочка мистера Поттера подлежит конфискации.
Зал снова зашумел. Гарри сначала похолодел внутри, а потом подумал: "Да и ну вас к чёрту, козлы вонючие! Буду жить с Сириусом и учиться у него!"
Мадам Боунс снова призвала к порядку.
— Уважаемый Визенгамот, прежде чем мы примем такое, несомненно тяжёлое, решение, мы с мистером Огденом предлагаем использовать сыворотку правды. Это позволит однозначно определить, обращался ли сам мистер Поттер или не подговорил ли он мистера Дурсля обратиться к Священной Конгрегации.
— Но Амелия! Мистер Поттер несовершеннолетний! Без согласия его опекуна, коим является отсутствующий на заседании мистер Дамблдор, мы не можем применять сыворотку правды! — быстро возразил недовольный Фадж.
Гарри посмотрел на отца Рикардо. Тот еле заметно кивнул.
— Уважаемый Визенгамот! — обратился он к собранию. — Господин Министр ошибается. Моё участие в Тремудром Турнире автоматически привело к признанию меня совершеннолетним!
— С чего бы это? Раньше в Турнире не было ограничений по возрасту! Так что это вы ошибаетесь, мистер Поттер! — огрызнулся в ответ Фадж.
— Но именно Министерство в этот раз установило планку совершеннолетия для вступления в Турнир, господин Министр! И именно ваш работник, между прочим, целый Директор Департамента Международных Отношений, подтвердил моё участие! Я бы даже сказал, он настоял на нём! Вы не можете дезавуировать заявление, сделанное на тот момент мистером Краучем! — Гарри вчера раз пять повторил с Гермионой эту фразу, буде она понадобится, и не сбился на трудном слове.
Мадам Боунс хлопнула себя по лбу.
— Вот, что не давало мне покоя вчера весь вечер! — пробормотала она так, что её услышали только Фадж и Огден. — Поттер де-факто эмансипирован!
И она с ухмылкой посмотрела на Фаджа.
— Корнелиус, признай, что этот раунд за мальчишкой! — еле слышно проговорила она.
— Ну хорошо, хорошо! — ответил он ей и уже громче приказал: — Дайте мистеру Поттеру сыворотку правды!
— Тишина в зале! — объявила мадам Боунс. — Согласно правилам проведения допросов, никто не имеет права выкрикивать с места свои вопросы, пока действует сыворотка! Нарушивший будет выпровожен из зала суда!
Гарри с опаской выпил предложенное ему зелье. Его мысли стали необычайно чёткими, и в то же время голова ощущалась совершенно пустой.
— Назовите ваше полное имя, — услышал он вопрос мадам Боунс, не ответить на который он просто не мог.
— Гарри Джеймс Поттер.
— Где вы проживаете? — спросила она же.
— В доме своего крёстного.
— Что значит в "доме крёстного"? — возмутился Фадж. — Что ещё за крёстный?
— Сириус Блэк.
Зал зашумел.
— Тишина! — потребовала мадам Боунс, одновременно послышался стук молотка. — Корнелиус, не заставляйте меня удалять вас из зала суда.
Тот надулся и замолчал.
— Мистер Поттер, где вы проживали второго августа сего года?
— По адресу Суррей, Литтл Уингинг…
— Достаточно, мистер Поттер! Вы подверглись нападению дементоров в девять часов вечера второго августа сего года?
— Да, подвергся. За временем не следил, но солнце как раз только-только село.
— С вами был кто-то ещё?
— Да.
— Назовите его.
— Дадли Дурсль.
— Кем вам приходится мистер Дурсль?
— Он мой кузен. Его мать — родная сестра моей.
— Как вы спаслись от дементоров?
— Я применил заклинание Патронуса.
Зал снова зашумел, но успокоился, как только мадам Боунс стукнула молотком.
— Уважаемый Визенгамот, согласно данным Надзора, действительно имело место применение заклинания Патронуса. Мистер Поттер, в какой форме получилось заклинание Патронуса? — спросила Амелия, вспомнив некоторые доходившие до неё слухи.
— В форме оленя.
Зал взорвался криками. Амелии снова пришлось применить молоток.
— Что сделал этот олень?
— Насадил на рога сначала одного дементора, а потом другого.
— После этого дементоры покинули Литтл Уингинг?
— Да.
— Спасибо, мистер Поттер. Пристав, дайте…
— Мистер Поттер, — послышался выкрик из зала, — что случилось во время финала Тремудрого Турнира?
— Седрик Диггори погиб. Водеморт возродился. Профессор Муди оказался Барти Краучем-младшим, — почему-то Гарри показалось правильным именно так, сжато, ответить на вопрос.
Никакой молоток больше не мог сдержать воцарившийся в зале шум и гам. Даже выкрикнувшего с места никто не стал выпроваживать. Через пару минут безуспешных попыток призвать зал к порядку мадам Боунс вынуждена была выпустить из палочки громкий "БУМ", похожий на выстрел из пушки.
— ТИШИНА! — прокричала она, наколдовав Сонорус.
За эти две минуты она хорошенько подумала, почему и не торопилась наводить порядок, просто для вида постукивая молотком, и решила дать Поттеру высказаться, раз уж такое случилось.
— Целитель, проверьте, действует ли ещё сыворотка правды. От мистера Поттера всего можно ожидать, судя по способности вызывать телесного Патронуса, — ухмыльнулась Амелия.
Дежурный целитель подошёл и всмотрелся в глаза Гарри, после чего наложил диагностическое заклинание.
— Действует. И нет причин подозревать, что действие закончится ранее, чем через полчаса.
— Хорошо, проверяйте время от времени мистера Поттера. Останьтесь с ним.
Целитель кивнул и остался стоять у кресла с цепями.
— Мистер Поттер, вы можете рассказать о событиях финала?
— Амелия, я не думаю… — со страхом проговорил Фадж, оглядываясь на авроров, недвусмысленно блокировавших ему выход и жалея, что не взял на суд "своих" дементоров.
— Да, — ответил Гарри.
— Расскажите коротко, начиная с того, как вы вошли в лабиринт.
И Гарри рассказал. Как он проходил ловушки, как услышал крик боли Флёр, как встретил Седрика, которого Крум держал под заклятием Круциатус. Закончил он появлением Пожирателей Смерти и своей "дуэлью" с Волдемортом. Всё это время зал наполняли шепотки. Имён появившихся Пожирателей Гарри на этот раз перечислять не стал, помня, как на это отреагировал Фадж тогда. Вот если бы мадам Боунс спросила — он бы не смог противиться, но общий вопрос в духе "расскажите, что случилось", позволял рассказывать эпизодами, хоть и не позволял врать. А слово "коротко" позволяло опускать из рассказа целые куски.
— И вы вернулись с телом мистера Диггори в Хогвартс?
— Да.
— Что случилось потом?
Далее Гарри рассказал, как лже-Муди потащил его в свой кабинет, пока все остальные были заняты телом Седрика, как в итоге попытался убить Гарри, как в кабинет ворвались Дамблдор с деканами, и Снейп напоил уже принявшего свой вид Барти Крауча сывороткой правды.
— Министр Фадж, вы отдали приказ дементорам поцеловать Барти Крауча-младшего?
— При чём здесь это, Амелия?
— Ответьте на вопрос, Корнелиус, пока мы вас по-хорошему спрашиваем.
— Ну да, я! Он же беглый преступник! Помнится, я издал ясный приказ: все сбежавшие из Азкабана подлежат немедленному поцелую! И этот чёртов Блэк тоже!
— Корнелиус, вы слышали, что Питер Петтигрю жив и служит Тому-кого-нельзя-называть. Этот приказ необходимо отменить! К тому же, вы тем самым препятствовали правосудию! Вы не имели никакого права распоряжаться жизнью и душой мистера Крауча до того, как его допросит ДМП.
— Не говорите мне, что я имею или не имею права делать, Амелия! Я — Министр Магии!
Амелия с удовольствием отметила, как большая часть Вазенгамота возмущённо зашумели.
— Что скажет уважаемый Визенгамот? — спросила она у собрания.
— Вотум недоверия министру Фаджу! — крикнул кто-то.
Человек десять громко поддержали его.
— Голосуем! — объявил мистер Огден, нахмурив седые брови.
Больше половины состава Визенгамота подняли зелёные огоньки. Импичмент состоялся. Попытавшегося вскочить Фаджа остановили авроры, предложив ему пройти для беседы. Нет-нет, что вы, пока никаких обвинений. Просто дождитесь окончания разговора с мистером Поттером. Когда мадам Боунс освободится, у неё будут к вам парочка вопросов.
— Кажется, нам снова нужен третий… — задумчиво объявила Амелия, когда Фаджа пересадили на скамью свидетелей.
* * *
Место третьего судьи занял Дамиен Гринграсс. Наряду с ним на эту позицию была выдвинута и Августа Лонгботтом, но та взяла самоотвод. Спустя ещё десять минут, за которые Гарри был дан антидот к сыворотке правды, а члены Визенгамота обменялись мнениями, заседания продолжилось.
— Прежде, чем вынести наш вердикт, высокая комиссия просит мистера Поттера прояснить один момент трёхлетней давности, — начала Амелия Боунс. — Мистер Поттер, тридцать первого июля девяносто второго года вам было вынесено предупреждение за использование заклинания левитации. Вы можете прояснить, что тогда произошло?
— Домовой эльф по имени Добби появился в доме моих родственников. В моей… в комнате, выделенной для моего проживания. Он стал настоятельно уговаривать меня не ехать в Хогвартс. Всё говорил, что там мне грозит опасность. Как впоследствии оказалось, он был в чём-то прав. Правда, львиная доля опасностей была именно от него, — невесело ухмыльнулся Гарри. — Он крал мои письма, чтобы я решил, что никому не нужен и не возвращался в Хогвартс. А когда я наотрез отказался его слушаться, он левитировал испечённый моей тётей торт и уронил его на гостей. Ни мои родственники, ни гости не заметили, что торт к ним подплыл по воздуху. Все решили, что это я так решил "подшутить".
— И что родственники? — с интересом поинтересовался Дамиен Гринграсс.
— Они заперли меня в комнате, на окно поставили решётку, а еду подавали через дверцу внизу. Как в тюрьме.
— Вшивые магглы! — послышались голоса с мест.
— Поступить так с маленьким ребёнком!
— Да их самих стоит отправить в Азкабан!
— Тишина! — вновь пришлось пустить в ход свой молоток Амелии.
— Нам всё ясно, мистер Поттер. Благодарим вас.
На президиум снова накинули полог неслышимости, и через пару минут обсуждения мадам Боунс огласила решение.
— Обсудив материалы дела, мы предлагаем признать присутствующего здесь Гарри Джеймса Поттера невиновным по обоим выдвинутым обвинениям, по нарушению Закона о разумном ограничении колдовства несовершеннолетних, ввиду его эмансипации, а также Статута Секретности, ввиду оправданного применения заклинания Патронуса. Так как свидетелями этого применения стали присутствующая здесь Арабелла Фигг, сквиб, проживающий в городе Литтл Уингинг, а также ближайший родственник мистера Поттера, мистер Дурсль-младший, отправка обливиаторов признаётся ненужной. Дополнительно, с мистера Поттера снимается предупреждение от тридцать первого июля девяносто второго года. Кто за это решение?
Примерно три четверти присутствующих членов Визенгамота дружно подняли палочки с зелёными огоньками. С финальным стуком молотка мадам Боунс объявила вердикт.
— Мистер Поттер, вы можете быть свободны. Однако если вы не против, и уважаемые члены Визенгамота согласятся выслушать вас, нам было бы интересно узнать, про какие опасности говорил упомянутый вами домовой эльф. Помнится, в тот год в Хогвартсе происходили необъяснимые окаменения магглорождённых и ходили слухи о чудовище Слизерина, выпущенном из подземелья. Это как-то связано?
— Да, мадам Боунс, напрямую.
— И что же это было?
— Василиск.
Наступившую мёртвую тишину можно было нарезать ломтиками и продавать в аптеках. Через десяток секунд зал взорвался криками, в равной степени недоверчивыми и восхищёнными. Некоторые стали кричать, что необходимо до начала занятий в Хогвартсе отправить туда специалистов, чтобы уничтожить или изловить древнее чудовище. Услышав последние предложения, Гарри только усмехнулся. Мадам Боунс, очевидно, заметила это. Призвав зал к тишине, она спросила:
— Мистер Поттер, вы что-то хотели добавить?
— Да, мадам. Закрывать школу не понадобится. Чудовище убито.
— Кто это сделал? Вы можете рассказать подробности?
— Да, конечно. Но боюсь, что мне никто не поверит. Можно ещё одну порцию сыворотки правды?
Зал зашумел.
— Я сожалею, мистер Поттер. Повторное применение сыворотки разрешено только через сутки. В противном случае возможны тяжелые последствия для вашего организма.
Посмотрев на одобрительно кивающего ему отца Рикардо, юноша развёл руками.
— В таком случае, я бы предпочёл не говорить сегодня больше ничего. Не хочется, знаете ли, снова читать о себе в Ежедневном Пророке всякие гадости.
— Понятно, мистер Поттер. В таком случае вы свободны, возьмите у мистера Уизли копию постановления суда.
БАММ! В этот момент широко распахнулись двери, и в зал вплыл величественной походкой сам Альбус-много-имён-Дамблдор, провозгласив себя ни много ни мало свидетелем защиты. Гарри кинул взгляд на часы, висевшие на стене. Те показывали ровно девять часов.
— Вы опоздали, мистер Дамблдор, — известила его Амелия.
Тут и там по залу послышались смешки, кое-где переходящие в откровенный ржач. Дамблдор недоуменно оглядывался, почему-то не смотря прямо на Гарри.
— Но вы можете занять место мистера Поттера. Уверена, что у Визенгамота к вам есть немало вопросов. Как мы только что выяснили, два года назад по Хогвартсу в течение учебного года ползал Василиск. Мистер Поттер, уступите мистеру Дамблдору кресло.
Дамблдор нахмурился.
— Я не думаю, Амелия, что у меня найдётся сейчас время для ответов на вопросы. Я так понимаю, что вопрос с мистером Поттером решён?
— Разумеется, мистер Дамблдор. И извольте выказать уважение к суду.
— Могу я узнать вердикт?
— Невиновен по всем пунктам.
— В таком случае, вынужден откланяться, — с этими словами Дамблдор развернулся и покинул зал, несмотря на недовольный гул голосов, сопровождающих это действо.
На Гарри Дамблдор так ни разу и не взглянул. Он вспомнил, что директор стал себя так вести только после возрождения Волдеморта. Не смотрел Гарри в глаза, а в доме Сириуса даже не стал с ним разговаривать. И этот его непонятный запрет для Рона и Гермионы что-либо рассказывать… Гарри взял у Перси копию протокола и пошёл на выход. С разных сторон раздавались приветственные крики и поздравления. Хотя некоторые звучали в духе издевательств Малфоя. Те из членов Визенгамота, чьи лица и имена засветились при возрождении Волдеморта, провожали Гарри настороженными взглядами, некоторые из них, впрочем, ехидно интересовались, какую ещё небылицу он выдумает, чтобы в следующий раз избежать правосудия. Краем глаза Гарри отметил, как отец Рикардо подошёл к Президиуму и заговорил с собиравшей свои бумаги мадам Боунс.
На выходе его встретил Артур Уизли.
— Ну как, Гарри, ты в порядке?
Парень кивнул.
— Мистер Поттер, Ежедневный Пророк, — кинулся к нему какой-то плюгавый мужичонка, — как вы прокомментируете состоявшееся заседание? Рады ли вы, что вам удалось избежать заслуженного наказания?
Гарри потом не смог объяснить, чем было вызвано его действие, но он сделал шаг в сторону корреспондента с удивившей его самому мягкостью, взял того за воротник, благо ростом они оказались под стать, и прошипел ему в лицо:
— Если в вашей вшивой газетёнке появится ещё хоть слово обо мне, вы пожалеете, что родились на свет, мистер Как-вас-там! Не верите — спросите у Риты!
— Гарри, пойдём отсюда, не обращай внимание на писак, — потянул его за руку мистер Уизли.
Гарри отпустил воротник мужичка и демонстративно разгладил его. Корреспондент испуганно провожал юношу круглыми глазами, крепко задумавшись при упоминании Риты Скитер, которая в последнее время, по слухам, переживала не лучшие деньки.
* * *
Бумаги, переданные отцом Рикардо, оказались верительными грамотами Ватикана, объявляющими того чрезвычайным и полномочным послом в Магической Британии. Амелия была совершенно не в восторге этого, тем более, что последний раз такое было во времена войны с Гриндевальдом. То, что Рикардо подошёл к ней после заседания, тоже настроения не прибавило. Тем более, что Рикардо, по сути, потребовал разговора с ней и Директором Департамента Тайн. Как будто ей было мало разборок с Умбридж и проблем с импичментом Фаджа. Ведь в отсутствие арестованного Первого заместителя кто будет исполняющим обязанности Министра? Ну не Уизли же! Точной процедуры не было, так как никогда ещё такого не случалось, чтобы и сам Министр оказался вышвырнут из своего кресла, и его заместитель оказалась под арестом. Ну ничего, всё, что касается охраны правопорядка, она и сама вытянет, всё равно Фадж только палки в колёса вставлял. А всё остальное подождёт до нового собрания Визенгамота через неделю, как раз все определятся, кого выдвинуть на этот пост. Временно, разумеется. До весны новых выборов всё равно не организовать. Руфуса что ли выдвинуть в и.о.? Тем более, что, как выяснилось, мальчишка не врал, и возрождённый Волдеморт где-то копит силы. Скримджер как раз будет на своём месте. Если до весны не передумает, то и насовсем можно уговорить.
Мерлин! Мальчишка нужен, чтобы взять подробные показания о том вечере!
— Кингсли!
Названный аврор быстро подошёл к Амелии, уже собравшей свои бумаги.
— Останови Поттера! И тащи его ко мне в кабинет. Извините, посол Рикардо, — обратилась она к инквизитору, — давайте встретимся в понедельник и обсудим все интересующие вас вопросы. Сейчас мне некогда.
— Если вы хотите расспросить мистера Поттера о событиях вечера двадцать четвёртого июня, то это как раз та тема, которую я и хотел обсудить с вами и невыразимцами.
— Тем не менее, господин посол. Всего доброго, — не терпящим возражения тоном ответила Боунс, покидая зал заседаний.
Отец Рикардо молча склонил голову и последовал на выход.
* * *
Уже в Атриуме Гарри услышал, как их окликает тот самый аврор, который предупредил о переносе места и времени заседания.
— Артур! Мистер Поттер! Постойте. Артур, директор Боунс просит мистера Поттера проследовать к ней в кабинет.
Гарри и Артур переглянулись. Гарри пожал плечами.
— Если хочешь, я скажу ей, что вас не догнал. А в… — он оглянулся, убедившись, что рядом никого нет, — штаб-квартире она его не достанет.
— Нет-нет, мистер… — начал было Гарри, не зная, как обратиться.
— Шеклболт, Кингсли Шеклболт, — представился аврор.
— Мистер Шеклболт, — кивнул головой Гарри. — Я пойду к мадам Боунс. Кажется, я знаю, о чём она хочет со мной поговорить.
— Тогда следуйте за мной.
Снова спустившись на этаж, где располагался кабинет Артура, они разделились. Мистер Уизли ушёл в свой кабинет, сказав Гарри, чтобы тот пришёл к нему, как только освободится, а сам Гарри в сопровождении Шеклболта проследовал в кабинет Директора ДМП. Секретарша, видимо заранее предупреждённая о визите, тут же их запустила.
— Спасибо, Кингсли, можешь идти. Я потом провожу мистера Поттера к Артуру.
— Спасибо, мэм, мне мистер Уизли уже показал свой кабинет, — решил подать голос Гарри.
— А вам разве не потребуется помощь, директор? — спросил Шеклболт, очевидно не желавший оставлять парня наедине с Боунс.
— Кингсли, свободен! — с упором на последнее слово приказала Амелия, не склонная после нервотрёпки последних двух дней к снисходительности. — И скажи Рейчел, чтобы заглянула.
Аврор ушёл, а вместо него в кабинет зашла секретарша.
— Рейчел, организуй нам чай, пожалуйста.
Секретарша ушла, прикрыв за собой дверь.
— Мистер Поттер, присаживайтесь, — указала мадам Боунс на одно из мягких кресел рядом с невысоким столиком.
Гарри послушался. Сама Амелия заняла второе кресло, заявляя тем самым, что разговор будет неофициальным. Гарри не был совсем уж дураком, он помнил, как дядя Вернон часто приглашал своих партнёров и вот так же сидел с ними за стаканом бренди в гостиной. Не то, чтобы его приглашали присоединиться, но через щёлку в двери можно многое увидеть, если задаться целью. Как бы Дурсли не "воспитывали" Гарри раньше, но вытравить из него любопытство им так и не удалось.
Рейчел принесла поднос со всем необходимым для чая, плюс булочки-сконсы. Мадам Боунс налила чай с молоком Гарри и себе, и подала пример, намазывая булочку мармеладом.
— Присоединяйтесь, мистер Поттер, разговор, я так понимаю, предстоит долгий. Вы же поняли, зачем я вас позвала?
— Гарри.
— Простите?
— Просто Гарри, мэм. Когда меня называют "мистер Поттер", мне всё время кажется, что я совершил какой-то проступок. Так меня называют преподаватели и… недруги.
— А друзья называют вас "Гарри", так?
— Да, мэм, — ответил Гарри, и тут вспомнил встречу с Волдемортом. — Хотя Волдеморт тоже.
Юноша заметил, что мадам Боунс не дёрнулась при упоминании клички самозваного лорда.
— Не могли бы вы подробнее рассказать о произошедшем? Здесь нет никого, кто стал бы ставить в вам вину ваши рассказы и обвинять в выдумках. Мне всего лишь хочется узнать правду.
— Я был бы рад, мэм. Но как вы можете быть уверены в том, что я говорю правду и не приукрашиваю? А то и вовсе вру?
— А как вы думаете, директор Дамблдлор различает правду? — спросила Амелия, поправляя монокль.
— Ну, он старый и опытный…
— Это вы так хотите мне польстить, что я ещё молода? — усмехнулась полуседая женщина.
Гарри смутился, чуть было не ляпнув: "Нет, что вы!" Но вовремя одумался и просто переспросил:
— А как Дамблдор узнаёт правду?
— Наверное, с моей стороны не очень этично раскрывать такие секреты, но те, кому надо, и так об этом знают. Просто пообещайте, что не расскажете другим об этом.
— Обещаю.
Амелия ещё раз демонстративно поправила монокль.
— Существуют артефакты, которые позволяют видеть ауру людей и вещей, — и она со значением постучала пальцем по моноклю. — Когда человек говорит неправду, в его ауре вспыхивают красные нити. И чем их больше, чем насыщеннее цвет, тем меньше правды в том, что тебе говорят. Правда, политики умудряются врать почти всё время, так что в разговорах внутри Министерства толку от таких артефактов немного. И так все знают, что внутри словесных кружев едва ли половина правды.
Мадам Боунс довольно звонко рассмеялась.
— То есть, ваш монокль и очки директора… — со значением приподнял бровь Гарри.
— Именно! А теперь, если вы не возражаете, всё же вернёмся к вечеру возрождения Волдеморта. Ну и про василиска заодно расскажете. Вы не против, если я всё же запишу наш разговор?
Гарри, уже знающий о наличии в волшебном мире таких вещей, как омуты памяти, был благодарен мадам Боунс за вопрос. Ведь она могла просто слить их разговор в омут памяти и потом записать всё и без его ведома.
— Да, мэм, конечно. Вы поможете убедить всех в возвращении Волдеморта?
— Ну, ваше выступление сегодня вряд ли оставило у кого-то сомнения. Тот… Волдеморт называл какие-нибудь имена после своего возрождения?
— Да, мэм. Я перечислил всех министру Фаджу, но он мне не поверил.
— Бывшему министру. Я нарочно не стала задавать вам этот вопрос, пока вы были под действием сыворотки правды. Кстати, вы ведь заметили её особенность?
— Если вы о том, что она не позволяет солгать, но и не заставляет говорить всей правды, то да, мэм, заметил.
— Вы умный молодой человек, Гарри. Как вы понимаете, весь волшебный мир так или иначе следит за вашими успехами. Конечно, ваши успехи в квиддиче поразительны, но вот то, что вы ещё и мозгами шевелить умеете, об этом мало кто знает, — Амелия по-доброму улыбнулась смутившемуся парню. — Все считают, что мозгом в вашей команде является мисс Грейнджер. По крайне мере, так мне говорила моя племянница. Кстати, как вы относитесь к Сьюзан?
— Сьюзан ваша племянница? — спросил Гарри.
Мадам Боунс кивнула.
— Я не знаю, мэм. Честно говоря, я ни с кем за пределами Гриффиндора не общаюсь. Разве что грызёмся постоянно с Драко Малфоем, да вот ещё пытался Чжоу Чанг пригласить на Йольский бал… — Гарри посмурнел, вспомнив, с кем Чжоу пошла на бал. — Простите.
— Ничего страшного, Гарри. Я думаю, у вас ещё всё впереди и вы успеете познакомиться и с другими людьми, со всех факультетов. А теперь, — проговорила она, настраивая Самопищущее перо, — начните рассказ. Как бы ни было приятно с вами общаться, время не ждёт.
Гарри повиновался, ещё раз рассказав о возрождении Волдеморта во всех подробностях. Не забыл на этот раз и о всех присутствовавших Пожирателях, чьи имена были названы. Напоследок мадам Боунс научила его, как извлекать воспоминания. С третьей попытки ему удалось вытащить связанный кусок, охватывающий рассказанные события. Тут же в омуте памяти мадам Боунс проверила, как получилось, каким-то образом то ускоряя, то замедляя воспроизведение.
— Вы не против, если я покажу эти воспоминания коллегам и кое-кому из Департамента Тайн?
— Для того мы тут и сидим, не правда ли, мэм? — пожал плечами Гарри.
— А послу Рикардо?
— Мы с ним уже разговаривали на эту тему в доме Дурслей, мэм. Он назвал Волдеморта "дьяволом во плоти".
— Понятно. Гарри, вы всё же поменьше распространяйтесь о том, что говорили с инквизитором. Многие могут, как и Умбридж с Фаджем, начать относиться к вам как к предателю Мира Магии. Всё же именно они послужили причиной того, что волшебникам пришлось принять Статут и перестать общаться с магглами.
— Спасибо, мэм, я учту.
— А теперь расскажите мне о событиях вашего второго курса. Про василиска.
И Гарри рассказал, скинув воспоминание о встрече с Риддлом-из-дневника и последовавшей за тем битве с василиском. Мадам Боунс впечатлилась, вполголоса бормоча под нос ругательства.
— Если бы у вас такое каждый год происходило, я бы решила, что кто-то воспитывает из вас Героя, — покачав головой, наконец смогла она выдавить из себя что-то приличное.
Тут она увидела что-то в глазах Гарри, потому что выматерилась уже в голос.
— Вы шутите?!
Гарри покачал головой.
— Нет, василиск был только на втором курсе. На первом был тролль, прогулка в запретный лес и встреча с одержимым профессором. Собственно, третий курс был самым спокойным, если не считать дементоров вокруг школы и то, что сбежавший преступник, от которых нас якобы эти дементоры охраняли, оказался моим крёстным, да ещё и невиновным.
— Давайте-ка поподробнее. Минуточку.
Амелия встала и вышла в приёмную, и Гарри услышал, как она сказала Рейчел, чтобы та отменила какую-то встречу.
В результате Гарри выложил мадам Боунс все их приключения за первые три года, включая и вещи, о которых поначалу рассказывать не хотел. Такие, как "спасение" дракончика, выведенного Хагридом, варку оборотного зелья в заброшенном туалете с последующим проникновением в гостиную Слизерина, и что Люпин забыл выпить аконитовое зелье, из-за чего крёстному пришлось вступить с ним в борьбу, чтобы дать остальным убежать. В результате чего сбежал и Петтигрю. Всё-таки Амелии нужно было воспоминание о захвате крысы-анимага, чтобы инициировать дело об оправдании Сириуса.
— Скажите, а вы сможете оправдать Сириуса? Он уже с ума сходит в своём доме. Еле убедил его не сопровождать нас с мистером Уизли в Министерство. Он хотел в своей анимагической форме проводить нас до телефонной будки-входа. Ой, а ему же ничего не будет за то, что он незарегистрированный анимаг?
— Успокойтесь, Гарри. Лет, проведённых им в Азкабане, хватит на дюжину анимагов.
Гарри, вспомнив все те статьи, что писала Рита Скитер, а потом и её последователи, спросил, может ли он потребовать опровержения их. Мадам Боунс поясниила, что он хоть сейчас может подать соответствующую жалобу.
— Только видите ли, Гарри. У нас, как известно, свобода слова. Поэтому вам придётся привести неопровержимые доказательства, что написанное является ложью. А если взять пасквили Риты, которые она про вас писала, то редакция всегда сможет отговориться тем, что Скитер писала своё личное впечатление, и вам ничего доказать не удастся.
— Ладно. Я поговорю с Гермионой. Она сможет что-нибудь придумать.
Мадам Боунс помимо воли улыбнулась, услышав, с какой теплотой юноша отозвался о своей подруге.
* * *
В дом на Гримо мистер Уизли доставил Гарри уже практически к обеду, поэтому они сразу проследовали на кухню, где уже собрались все живые обитатели дома. Гарри тут же был атакован Гермионой, которая крепко обняла его и, не отпуская из рук, стала расспрашивать.
— Ну как? Тебе удалось доказать свою невиновность?
— Лучше, Гермиона! Жаба Умбридж арестована, Фадж низложен, и я договорился с мадам Боунс об оправдании Сириуса!
После этих слов Гермиона радостно вскрикнула и закружила Гарри по кухне. Юноша увидел и ухмылку Сириуса, и недоуменные лица старших Уизли, и хитрые физиономии близнецов, и сощуренные глаза Джинни, и обиду в глазах Рона. Тут же он вспомнил о своём споре с ним, который должен был разрешиться после завтрака. Было видно, что Рон что-то хотел сказать по этому поводу, но в итоге, чему-то усмехнувшись, промолчал.
Гарри и Гермиона, так и не отпуская рук, уселись по одну сторону стола, так что Рону пришлось садиться вместе с Джинни. Молли поджала губы, но промолчала, с особым тщанием разливая сок в стаканы. То, что поставленные ею перед ребятами стаканы в мгновение ока оказались поменяны с такими же у Рона и Джинни, никто не заметил. Кричер в углу завёл свою песню про "мерзких предателей крови", что служило знаком того, что стаканы заменены. Тем не менее, Гермиона взяла с Гарри обещание, что он силой напоит её нейтрализатором, если она снова начнёт бегать хвостиком за Роном. В остальном обед прошёл довольно оживлённо. Гарри рассказывал о происходившем в зале суда, все охали и ахали, а внезапное появление и такая же быстрая ретирада Дамблдора оставила смазанное впечатление. Молли даже что-то попыталась возразить про "великого человека Дамблдора, который бы никогда так не поступил", но Артур подтвердил, что именно так и было. Хоть он и ждал в коридоре, но прибытие и убытие Альбуса видел собственными глазами, а сквозь так и не закрывшиеся за тем двери и слышал собственными ушами.
После обеда молодёжь стала подниматься наверх. Рон с довольной физиономией догнал Гермиону и по-хозяйски приобнял её за талию.
— Рон, ты что себе позволяешь? — возмутилась она, выворачиваясь из-под его руки и хлопая по ней.
— Как что? Разве я не могу приобнять свою девушку? — последние слова он выделил, демонстративно поглядывая на Гарри и снова протягивая руку.
— Рональд Биллиус Уизли! С каких это пор я — твоя девушка?! — сквозь зубы прошипела Гермиона, вновь отстраняясь от него.
— Ну как же?! Мы же с тобой уже три недели тут! И последнюю неделю у нас всё пошло на лад!
Гарри с трудом удержался от жеста "рука-лицо".
— Рональд, ты себе что-то там придумал и теперь смеешь лапать меня? Так знай, что даже если ты будешь последним парнем на Земле, у нас не будет с тобой ничего общего! — фыркнула она и ушла вперёд.
Рон с ненавистью посмотрел на Гарри.
— Это всё ты! Ты её подговорил! — сжав руки в кулаки, проговорил он и бросился в свою комнату.
У Гарри создалось впечатление, что Рон накинулся бы на него, если бы с ними не поднимался и Сириус. Оставив Джинни сверлить их спины взглядами, Гарри и Сириус поднялись в комнату крёстного. У них ещё было, что обсудить.
* * *
Гарри только успел рассказать Сириусу о своём разговоре с Боунс, как в комнату постучалась и вошла Гермиона. На её шее висел такой же амулет Мнемосины, что и у них двоих.
— Сириус, нам с Гарри нужны отдельные комнаты. Отдельные от Уизлей, я имею в виду. Всё-таки они сейчас принимают предназначавшиеся нам зелья. А это значит, что Джинни начинает ненавидеть меня, а Рон — Гарри. Ты видел, как Рон приставал ко мне на лестнице? Совсем обнаглел!
Всё это Гермиона выпалила одним духом.
— Я ещё утром хотела к тебе подойти, но так беспокоилась за Гарри, что всё из головы вылетело…
Сириус оглядел подростков с хулиганской улыбкой.
— Ну, я думаю, комнату я вам найду. Придётся, правда, порядок там навести…
— Да наведём, в первый раз, что ли! — махнула рукой Гермиона. — Стоп! К-как "комнату"? А двух что, не будет? Вроде дом-то большой?!
И она покраснела. Гарри непонимающе переводил взгляд с неё на крёстного. Сириус откровенно заржал.
— Ладно-ладно! Гиппогрифа всё равно надо отпускать. Правда, он там наср… нагадил немало, но нет ничего, чего бы нельзя было убрать магией! Это комната моей матушки.
Тут Блэк представил, как отнесётся Кричер к тому, что "грязнокровку" поселили в комнате "любимой хозяюшки". "А, пусть скажет спасибо, что животное оттуда уберу!" — мысленно махнул он рукой.
— А для Гарри почистим комнату Рега, — уже без улыбки произнёс Сириус.
— Рега? — переспросил Гарри.
— Регулус Арктурус Блэк. Мой младший брат. В детстве мы очень дружили, но потом матушка начала ставить его мне в пример, я поступил на Гриффиндор, он — в Слизерин, и как-то всё пошло под откос… А потом он и вовсе снюхался с Пожирателями. Пропал ещё до развоплощения Волди. Ходили слухи, что то ли сам Волди-Шмолди его заавадил, то ли он погиб на какой-то секретной миссии Пожирателей. Никто не знает.
Кричер за шторой молча выкручивал себе уши.
— Ладно, за работу! Сначала очистим комнату Рега, Гермиона там одну ночь поспит, а Гарри тут, со мной. Хочешь — на креслах, а хочешь — так кровать большая. Буду храпеть — пихнёшь.
— Да я в одной комнате с Роном четыре года, считай, ночевал! Так что храпи сколько влезет!
Все рассмеялись.
— А ночью выпущу гиппогрифа. Всё равно ему скучно здесь. Зверь умный, сам до Запретного леса долетит. Все уже и забыли про него, да и попробуй узнай среди других! Завтра матушкину комнату почистим. Ну или завтра и послезавтра, — задумчиво добавил он. — И послепослезавтра…
* * *
После обеда Амелия спустилась в Департамент Тайн, прихватив с собой записи и воспоминания Гарри. Ей очень сильно не нравилась вся эта история, даже если отвлечься от собственно возрождения Волдеморта. Спустившись, она прошла в кабинет Саула Кроакера — единственного из невыразимцев, кто ходил по Министерству, так сказать, с открытым забралом. Никто не знал, является ли он руководителем Департамента Тайн или же просто "говорящей головой", ну или пресс-секретарём, если выразиться чуть более уважительно. Но все контакты традиционно происходили именно через него.
— Амелия! Я думал, ты после заседания домой отправилась, всё же суббота, — вместо приветствия обратился к ней Кроакер, как только Боунс зашла к нему в кабинет.
— Саул, не до шуток. Ты уже в курсе о после Инквизиции?
— Что-то такое мелькало…
— Саул!!! Шутки в сторону!
— Ладно-ладно! — примирительно поднял тот руки. — Я весь внимание и серьёзен, как Блэк(1).
Амелия против воли фыркнула, сдерживая смешок.
— Вот, ознакомься. Или сразу в омут нырнёшь? — сказала она, бросая на стол собеседнику стопку пергаментов и выставляя в ряд флаконы.
Кроакер взял верхний лист и начал читать. Боунс внимательно следила за выражением его лица, но ничего не смогла заметить. Создавалось впечатление, что тот читал наискучнейший квартальный отчёт о стандартизации стенок котлов. Просмотрев за десять минут всю стопку, Кроакер присмотрелся к надписям на фиалах с воспоминаниями и взял два из них, озаглавленных "Тайная комната" и "Кладбище".
— Ты со мной? — спросил он Амелию, доставая омут памяти.
— Давай. Я сегодня уже это видела, но может чего во второй раз замечу.
Через час они вынырнули из омута. На этот раз выражение лица Кроакера было задумчивым. Он посмотрел на Боунс. Она посмотрела в ответ.
— Ты думаешь, о чём и я? — спросила Амелия.
— Если ты о дневнике и способе возрождения Волдеморта, то да.
— Но как, если дневник был уничтожен?
— А кто сказал, что он был единственным?
— Безумство! Это просто безумство! Даже сам Герпий…
— А что ты ещё хочешь от безумного мага? Забыла, что он творил пятнадцать лет назад?
— Так сколько же их у него?
— Думаю, всё же конечное количество. Так, ну-ка… — с этими словами Саул выбрал из стопки один из листов. — Вот! Читай.
Амелия проглядела указанный абзац.
— И вот.
Кроакер подал ей другой лист.
— Дамблдор практически открытым текстом сказал мальчишке.
Амелия покачала головой.
— Бедный мальчик… И что, теперь его тоже — под нож?
— Ну зачем же так радикально. Всё же мы тут не пальцем деланные, — усмехнулся Кроакер. — Недаром нас за глаза называют "тайнюки".
— А всё остальное? Все эти тролли, василиски и драконы в школе? Дамблдор совсем заигрался!
— Ну, Амелия, тут тебе все карты в руки. Кто у нас директор ДМП? — развёл руками невыразимец.
— Потребуется поддержка минимум Попечительского совета, чтобы сковырнуть его с поста директора. И не менее половины Визенгамота, чтобы упечь в Азкабан. Его раньше предупредят. Жаль, Малфоя из Попечителей турнули, хоть и не хочется с ним связываться, особенно в свете возрождения Волдеморта.
— Волдеморта оставь нам.
— А посол Рикардо? Ты с ним будешь завтра встречаться? Он просил… Нет, требовал, встречи с "главой Департамента Тайн".
— Ну, раз требовал, значит, встретимся. Помнится, они чуть не прищучили Волдеморта ещё в тот раз.
— Кстати, а почему тогда вы не вмешивались?
— А кто сказал, что не вмешивались? И потом, тогда это был просто террорист, пусть и сильный маг. А теперь ситуация изменилась. Возрождённый — это уже не просто сильный маг. Это уже наш профиль. Ты можешь ещё раз пригласить мальчика на беседу?
— Он, похоже, спрятан под Фиделиусом. Совы не долетают. Если он не пришлёт мне свою сову, то вряд ли.
— А кто его сопровождал сегодня?
Амелия всё же хлопнула себя по лбу.
— Мерлин, я уже за эти два дня совсем ничего не соображаю! Конечно, Артур знает, где он живёт! Сейчас же отправлю ему записку. Вроде он уже вернулся с обеда.
— Если получится, пусть приведёт его завтра часам к девяти утра. Я буду на месте.
* * *
Артур за ужином объявил, что завтра снова будет сопровождать Гарри в Министерство. Молли сначала попыталась было возмутиться, но быстро успокоилась, когда он показал ей записку от Амелии. Всё же мадам Боунс считалась светлой и в любом случае против Волдеморта.
— Надо сообщить Альбусу! — всё же попыталась она оставить за собой последнее слово.
— Зачем? Сама же говоришь, что его не надо по пустякам беспокоить. Завтра вечером всё равно собрание будет, вот там и расскажешь, — парировал Артур, допивая чай.
Наутро Гарри с Артуром не спеша позавтракали и отправились в Министерство привычным уже маршрутом. Гарри беспокоился, как там без него Гермиона с Сириусом справятся с уборкой после гиппогрифа, благополучно улетевшего ночью. И так вечером Молли попыталась устроить скандал, мол, с чего это Гарри и Гермиона съезжают от Рона и Джинни. И только злые взгляды самих младших Уизли и их менее чем дружественные комментарии по отношению к своим соседям поставил точку в споре. К тому же, Сириус своей властью хозяина дома объявил, что комнат хватит на всех. В результате Гермиона эту ночь провела в бывшей комнате Регулуса, которую они успели прибрать, а Гарри ночевал с Сириусом.
Гарри потёр свой шрам. Вчера во время уборки в комнате Регулуса они наткнулись на выглядящий старинным медальон, из-за чего шрам у него и разболелся. Медальон был выброшен в кучу мусора, но Гарри успел заметить, как Кричер прибрал его и куда-то унёс.
Амелия Боунс была на месте, поджидая их, и сопроводила Гарри к Кроакеру, сказав Артуру ждать у себя в кабинете.
— Ваше выступление вчера на суде всколыхнуло всё магическое сообщество, — по пути сказала она Гарри. — Вы уже читали утренние газеты?
— Нет, мэм. Меня вообще всё лето держат в неведении о том, что происходит, — с затаённой обидой пожаловался он.
— Если вкратце, то тон статей резко переменился. Всё-таки весь Визенгамот был свидетелем, как вы под сывороткой правды сообщили о возрождении Волдеморта. Но тот же Пророк, как водится, не смог не пройтись по тому, что сыворотка правды заставляет говорить то, что вы считаете правдой, и ваша уверенность может быть просто следствием сумасшествия. Простите, Гарри.
— Да нет, я всё понимаю. Кто-то из Пожирателей явно платит Пророку. Вечером почитаю, наверняка уже принесут газеты. Если, конечно, миссис Уизли опять не начнёт кричать о том, что мы ещё маленькие, чтобы интересоваться политикой.
Они подошли к кабинету Кроакера. Там присутствовал, кроме невыразимца, ещё и волшебник в зеленоватой мантии. Кажется, этот цвет называется "лаймовым", подумал Гарри.
— Утро доброе, Саул, привет, Иппи. Знакомьтесь, Гарри, в зелёной мантии целитель Сметвик, а этот хмурый пень — мистер Кроакер. Невыразимец, как вы понимаете.
— Даже если скажете "тайнюк", я не обижусь, — рассмеялся Саул, пожимая парню руку. — Рад приветствовать наследника Поттеров в моей скромной обители. Проходите, садитесь. Амелия, ты с нами?
— Я бы с удовольствием, но сам понимаешь, столько всего навалилось. Боюсь, про выходные придётся надолго забыть… — развела руками Боунс и откланялась.
— Присаживайтесь, мистер Поттер, — предложил ему хозяин кабинета. — Не волнуйтесь, мы всего лишь хотим с вами поговорить насчёт ваших вчерашних откровений. Кое-какие вещи в вашем рассказе меня сильно обеспокоили. Ваш шрам.
Кроакер показал пальцем на лоб юноши.
— Именно для этого тут целитель Сметвик. Вы позволите ему осмотреть вас?
— З-зачем? Мадам Помфри меня осматривала после… после третьего испытания. И всё вылечила!
Сметвик рассмеялся.
— Да, вижу, вы не любитель обращаться к целителям. Тем не менее, мистер Поттер, вы когда-нибудь проводили обследование именно вашего шрама? Знаете ли, Авада следов не оставляет, а все эти сказки, что шрам достался вам от отскочившего заклинания, оставьте обывателям. Вы позволите?
— Хорошо. Очки снимать?
— Да, снимите.
Сметвик довольно долго накладывал диагностические заклинания, от которых прямо в воздухе возникали голографические картинки. "Прямо, как в научно-фантастических фильмах", подумал Гарри. Мадам Помфри тоже накладывала подобные заклинания, но таких визуальных эффектов он что-то не припоминал. Хотя, если учесть, что почти всегда в больничное крыло Хогвартса он попадал в бессознательном состоянии, то ничего удивительного.
— Саул, ты видишь это? — нахмурился целитель, указывая на лбу юноши что-то, невидимое Гарри.
— Угу. Так мы с Амелией и думали.
— Что там? — испуганно спросил Гарри.
— Вы вчера рассказывали Амелии, как директор Дамблдор признался вам, что Волдеморт передал вам часть своих сил. Помните?
Юноша кивнул.
— Вот именно это нас и обеспокоило. Вы же через этот шрам получаете видения, включающие его самого и окружающих его… существ?
— Да, это началось где-то год назад.
— А до этого?
— Раньше только шрам болел, когда я был рядом с профессором Квиррелом.
— А рядом с той тетрадкой? С призраком Тома Риддла?
— Н-нет… Не помню. Вроде нет. А вот тогда, на кладбище, когда только появился Червехвост с младенцем-Волдемортом на руках, тогда да. И вчера…
— Вчера? Как?
— Ну, вчера разбирали комнату в… доме моего крёстного, и вот там был один медальон, старинный такой, с буквой S на крышке, она ещё на змею была похожа…
— Погодите минутку…
Кроакер кинулся к полкам, откуда снял какую-то книгу и стал быстро листать её. В конце концов он остановился на оной из страниц и показал Гарри картинку.
— Такой?
— Похож… — неуверенно ответил Гарри, успев прочитать подпись под картинкой "Медальон Салазара Слизерина".
— Где этот медальон сейчас? — в нетерпении воскликнул Кроакер.
Гарри пожал плечами.
— Не знаю. Мы выкинули его.
Лицо Кроакера исказилось, но сказать он ничего не успел, потому что Гарри продолжил.
— Но Кричер — это домовик — прибрал его. Я успел заметить.
— Кричер — домовик Блэков?
— Да.
— Нам нужен этот медальон! Гарри, поймите, это очень важно!
— Ну, я скажу Сириусу…
— Он нам нужен здесь!
— Саул! — окликнул Кроакера целитель. — Не увлекайся. Я так понимаю, что медальон — тоже?
Взявший себя в руки невыразимец кивнул.
— Ну тогда не будем терять времени. Ты забыл, зачем я тут вообще?
— Ой, точно! Мистер Поттер, вы хотите избавиться от этого украшения? — он ткнул пальцем в шрам на лбу. — И заодно от связи с Волдемортом?
— Да, конечно! — с горячностью ответил Гарри.
— Гриффиндор — это диагноз! — глубокомысленно прокомментировал Сметвик.
Оба мужчины по-доброму рассмеялись.
— Мистер Поттер, это сопряжено с определённым риском, но я уверен, что всё будет в порядке. Хотя завещание я бы на вашем месте составил…
— Иппи! Ты со своим целительским чёрным юмором сейчас парня совсем испугаешь!
— Я не боюсь! — возразил Гарри. — Но… Можно, я хотя бы письмо друзьям… подруге напишу?
Мужчины переглянулись.
— Конечно, пишите. Признайтесь ей в любви, самое время. А потом сами ей его и передадите, — с ухмылкой произнёс Кроакер.
Юноша смутился и взял предложенный лист пергамента и перо.
— Про нас не пишите. Остальное — на ваше усмотрение.
— Я понимаю, мистер Кроакер.
— Не торопитесь, мистер Поттер. Мы выйдем, пожалуй.
Кроакер и Сметвик вышли за дверь.
"Дорогая Гермиона!
Если ты читаешь это письмо, то меня скорее всего уже нет в живых. Или я опять по своей безалаберности где-то потерял его и забыл уничтожить. В последнем случае просто сожги письмо и ни в коем случае не читай его до конца! Хотя о чём я, чтобы моя Гермиона, и не дочитала что-то до конца? Помнишь, я тебе рассказывал после той истории с василиском, что Волдеморт оставил мне часть своей силы? Так сказал Дамблдор. И вот сегодня мне это подтвердили два очень умных человека волшебника. Они же предложили мне убрать это безобразие. Наконец-то я избавлюсь от ночных кошмаров и видений того, что видит Волдеморт и его змея! Но мне сказали, что это сопряжено с некоторой опасностью. Впрочем, когда это опасности меня отпугивали? Ведь мы же — гриффиндорцы! Как сказал один из этих умных людей волшебников, "Гриффиндор — это диагноз!"
Гермиона, я хочу, чтобы ты знала: ты — лучшее, что случилось со мной за последние четыре года! Твой кот пытался меня убедить, что я тебе нравлюсь, но кому я могу такой мелкий и проблемный нравиться? То ли дело Виктор Если это действительно так, то знай, что ты мне тоже всегда нравилась. Даже когда ты сдала мою Молнию МакГонагалл, я, хоть и обижался, но в глубине души понимал, что ты делаешь это для того, чтобы меня защитить, и был тебе благодарен.
Извини, что я не всегда вставал на твою сторону, когда Рон начинал с тобой ругаться.
Твой Гарри.
P.S. Если я всё же остался жив и в здравом уме, а ты всё равно прочитала это письмо, пожалуйста, не бей меня по голове! Она мне ещё пригодится. К ней приделаны щёки, в которые ты меня уже два раза поцеловала. Да, я веду счёт. И это мне нравится. Целую в ответ."
Гарри сложил письмо, убрал его в карман и выглянул из кабинета. Кроакер и Сметвик стояли в коридоре и вполголоса беседовали.
— Вы уже готовы, мистер Поттер?
— Всегда готов! — отрапортовал тот.
— В таком случае, следуйте за нами. И снимите амулет Мнемосины, сейчас он будет только мешать.
Кроакер привёл Гарри в сравнительно небольшую комнату, на полу которой были начерчены какие-то узоры. Гарри не ходил на Древние Руны, но он знал, как они выглядят, всё-таки часто делал домашнее задание вместе с Гермионой. Вот и сейчас он увидел, что помимо всяких геометрических фигур, в основном кругов и звёзд, пол испещрён древними рунами. В углах комнаты стояли пустые столы, но на одном из них сейчас стояли несколько не то пузырьков, не то бутылочек. В одних были жидкости, а в других — порошки.
— Саул, нам понадобится Круг Девяти. Твои готовы?
В этот момент, словно специально поджидали, в комнату зашли семеро невыразимцев в серых мантиях с накинутыми капюшонами и серым туманом вместо лиц.
— А! Вижу, что все уже здесь. Тогда приступим.
Дальше Гарри вставал, куда ему прикажут, пил, что дадут, и даже один раз произнёс какую-то фразу на латыни, которую ему пришлось зачитывать с листа пергамента. Хорошо ещё, что правила чтения профессор Флитвик вбил в них накрепко, и он не запутался в произношении. Хотя половину из сказанного не понял — всё же английский в лучшем случае только наполовину состоит из испорченной латыни. Когда Гарри уже мало что соображал, Сметвик уложил его в центр геометрического построения, а сам целитель и невыразимцы заняли места по девяти лучам звезды. Гарри услышал не то заклинания, не то песнопения на латыни и почувствовал, что не может двигаться. Через полчаса, когда ему стало казаться, что он всего лишь спит и видит странный сон, его лоб прострелила резкая боль. Он почувствовал, как будто ему к шраму приложили раскалённую кочергу, ну или облили расплавленным свинцом. На последнее намекало также и то, что по лбу к правому виску что-то потекло, что-то горячее и вязкое. Через какое-то время, которое ему показалось вечностью, эта пытка закончилась, и он увидел, как над ним парит облако чёрного тумана или дыма. Он тут же вспомнил, как такая же чёрная дымка вылетела из затылка профессора Квиррела, и уже приготовился к тому, что опять это нечто через него пролетит. Но тут он услышал, как голоса разделились. Одни "пели" одно заклинание, а другие — другое. Чёрная дымка заметалась, но тут кто-то бросил на грудь Гарри какой-то предмет, и дымка втянулась туда. Юноша, привыкший к тому, что всегда в такие моменты теряет сознание, с удивлением обнаружил, что у него почти ничего и не болит, а сам он находится в здравом уме. Лоб пощипывало, но это была привычная боль, словно от какой-то царапины. Целитель подошёл и протянул ему руку.
— Вставайте, мистер Поттер! Поздравляю, операция завершилась успешно, — сказал Сметвик, накладывая исцеляющее заклинание на лоб.
Кроакер подобрал упавший с груди Гарри предмет. Эта оказалась простая на вид шкатулка. Сметвик, тем временем, наложил на Гарри свои диагностические заклинания.
— Эту проблему мы решили. Саул, та хрень в шкатулке?
— Да, — ответил невыразимец, просканировав объект заклинанием.
— Это… — Гарри неуверенно смотрел на шкатулку. — Это был кусок Волдеморта?
— Хм… С чего вы решили, Гарри? Ничего, что я так, по-простому?
— Нет-нет, это лучше, чем "мистер Поттер". Просто, понимаете, когда профессор Квиррел рассыпался в прах от моего прикосновения, из него тоже вылетел чёрный дым. Только он ещё принял форму морды Волдеморта. Как раз такой, каким он стал после возрождения. А перед этим он, в смысле тот, кто сидел в профессоре Квирреле, утверждал, что он — то, во что превратился Волдеморт.
— Вы правы, Гарри, — мягко ответил Кроакер. — Но лучше, если вы пока забудете об этих выводах и никому не станете о них сообщать.
Они вернулись в кабинет Кроакера. Целитель настоятельно порекомендовал Гарри посетить Мунго в ближайшие дни, желательно завтра. Тогда у них будет ещё добрых две недели, чтобы поправить ему здоровье.
— А что не так с моим здоровьем? — спросил юный маг, то надевая, то вновь снимая очки.
— Вы никогда не думали, почему вы такой мелкий, по сравнению со сверстниками? Вам же сейчас сколько, пятнадцать?
Гарри кивнул.
— Ну вот! А выглядите едва на четырнадцать! Добавить сюда ещё кучу не до конца вылеченных переломов, непонятный коктейль в крови…
— "Коктейль" — это яд василиска и слёзы феникса.
Сметвик обалдело уставился сначала на юношу, а потом перевёл взгляд на невыразимца. Тот пожал плечами.
— Хорошо, я постараюсь туда попасть, — продолжил Гарри. — Только я не знаю, где это, да и не отпустят меня одного.
— Я объясню Артуру необходимость этого, — вставил Кроакер.
— Подождите-ка! Директор Дамблдор говорил, что и мои способности к пониманию языка змей передались мне с частью сил, то есть с частью самого Волдеморта. Я теперь перестану понимать змей?
— Ну… Давайте проверим. Как вы там рассказывали, вас спровоцировали на втором курсе? Серпенсортия! — наколдовал змею невыразимец, приготовившись её развеять.
Змея возмущённо зашипела. Гарри зашипел в ответ. Змея успокоилась и улеглась, свернувшись кольцами.
— Випера Эванеско! Что она шипела, Гарри?
— Она ругалась, что её выдернули из тёплого леса! А она только собиралась съесть вкусную мышь! — радостно проговорил Гарри.
Мужчины тоже улыбнулись.
— А вы ей?
— Успокоил. Значит, эту способность я не утратил? Хотя ничего хорошего мне тогда это не принесло, до конца года половина школы, если не больше, считали меня злобным тёмным магом, — нахмурившись, уже не так весело сказал он.
— Давайте, я провожу вас до кабинета Артура.
По дороге Кроакер ещё раз подчеркнул, насколько важно сохранять в секрете то, что он узнал.
— А если меня спросят, куда делся шрам?
— А он никуда и не делся. Только бледнее стал. Скажете, что встретили целителя Сметвика, и он вам его немного подлечил, а то что это — столько лет, а шрам как свежий! Непорядок.
И невыразимец лукаво подмигнул.
— Гарри, попытайтесь забрать у домовика медальон. Это очень важно. Как вы наверное уже поняли, там тоже… кусок силы Волдеморта. Нужно все такие куски найти и уничтожить.
— А тетрадка? Она тоже была таким куском?
— Скорее всего.
— Сколько же их всего?
— А вот это уже вопрос на миллион…
1) Шутка из англоязычного фандома. Sirius — Serious, звучит одинаково.
* * *
Вернулись Гарри с Артуром как раз к обеду. Гарри ещё чувствовал некоторую слабость после ритуала, но в остальном настроение было отличным. Он несколько беспокоился по поводу завтрашнего посещения волшебной больницы, всё-таки ему не сильно нравилось, когда он попадал в больничное крыло Хогвартса, и автоматически переносил такое своё отношение и на Мунго.
За обедом Молли стала выспрашивать Гарри, зачем его вызывала Амелия. Не доверяя теперь миссис Уизли ни на кнат, юноша отговорился тем, что в ДМП хотели уточнить его показания, а ещё он консультировался с мадам Боунс по поводу возможности засудить газетчиков. Тут уже Гермиона, поймав умоляющий взгляд Гарри, перевела тему на те самые газеты, доставленные Нимфадорой Тонкс, которая тоже присутствовала на обеде.
Статьи в свежем номере Ежедневного Пророка были достаточно интригующими. Прошлись и по Умбридж, натравившей дементоров на ученика (её вина ещё не доказана, но когда газетчиков это останавливало?), и по Фаджу, который возомнил себя диктатором и вообще не слушал, что ему умные люди говорят (то, что обоих этих «умных людей» ещё вчера поносили последними словами, об этом уже забылось), и вообще проморгал появление какого-то самозванца, выдающего себя за Того-кого-нельзя-называть. Именно так, кто-то из Пожирателей с деньгами подсуетился, и представил события двадцать четвёртого июня в таком ракурсе. С возмущением упомянула Гермиона и заметку про то, что всё это могло быть галлюцинацией, наведённой на бедного скорбного умом Гарри Поттера какими-то шутниками. Спекулировали также на тему того, кто станет исполняющим обязанности Министра Магии после импичмента Фаджа и ареста его заместителя. Назывались кандидатуры Малфоя, Ту́пика(1) и Скримджера.
И тут Артур решил, что ему обязательно надо рассказать о том, что завтра он опять берёт Гарри с собой, чтобы сопроводить его в Мунго. Молли ахнула.
— Артур, зачем Гарри в Мунго? Что случилось?
— Целитель Сметвик встретил его в Министерстве и поразился, каким больным мальчик выглядит, Молли! Ты же знаешь, как к нему относились эти ужасные магглы! Забыла, как мальчики его спасали три года назад? Как он два года назад сбежал от них? Да и мы с близнецами насмотрелись на них в прошлом году! И Хагрид рассказывал, каким он его увидел перед школой. Аберфорт к своим козам лучше относится, право слово!
Молли поморщилась при упоминании в одном предложении коз и имени «Аберфорт».
— Ну ладно, — согласилась Молли. — Вечером спросим Альбуса, может, лучше к Поппи обратиться.
Гарри с Гермионой переглянулись. Обоим это не очень понравилось. Не желая общаться с Джинни и Роном, они по-быстрому поблагодарили Молли и убежали на «хозяйский» этаж, где оба теперь проживали вместе с Сириусом. Бывшая комната Вальбурги ещё только-только была освобождена от мусора, накопившегося там за несколько месяцев пребывания гиппогрифа, но была ещё далеко не готова для проживания. Подростки продолжили уборку.
— Гарри, похоже, миссис Уизли перестала подливать тебе зелья. Джинни сегодня извинилась и уговаривала меня не съезжать от неё.
— Да? А Рончик всё такой же. Смотрит на меня волком. Хотя это он может быть и просто так, безо всяких зелий. Знаешь же, какой он. И что, прекращаем уборку?
Гермиона покачала головой.
— Нет-нет! Раз решили разъехаться, значит, решили! Да и отвлекать не будет.
Вскоре пришёл Сириус, и стал им помогать магией.
— Сири, а почему бы Кричера не припахать? Вроде домовики любят работать?
Блэк рассмеялся.
— Щеночек, ты о чём? У него зимой снега не выпросишь, а ты про уборку!
— Сири! — сквозь зубы процедил юноша. — Может, сходишь к себе, да наденешь диадему своей тётушки? Что-то тебя опять заносить стало!
— Да брось ты! Всё пучком! Вот увидишь, сейчас дядя Сири пару раз палочкой взмахнёт, и всё будет чисто, как в аптеке!
— Если ты про аптеку Малпеппера, то не уверен, что Гермионе понравится запах… — пробормотал Гарри. — Тут он и так… как на летнем лугу. После выпаса гиппогрифов.
Девушка только тяжело вздохнула на эту перепалку. Уборка продолжилась. Конечно, Сириусу потребовалось не «пару раз взмахнуть палочкой», но через три часа уборку наконец закончили. Сириус левитировал из другой комнаты кровать взамен уничтоженной гиппогрифом. Гермиона перенесла свои вещи из комнаты Регулуса, а Гарри, в свою очередь, занял комнату младшего брата Сириуса и тут же позвал Кричера.
— Что мелкий наследник негодного хозяина хочет от старого Кричера? — проскрипел он. — Мало того, что грязнокровка теперь живёт в комнате дорогой хозяюшки Вальбурги, так ещё и Кричер должен отзываться на зов полукровки! Что бы сказали добрые предки Древнего и Благородного Дома Блэк?!
— Кричер, неужели тебе было бы лучше, если бы в комнате старой хозяйки по-прежнему жил гиппогриф?
Кричер замолчал и просто сверлил Гарри глазами.
— Вот и я думаю, что чистая девочка Гермиона будет гораздо лучше гиппогрифа, — включил парень всё своё обаяние, надеясь, что подруга этого не услышит. — Скажи, Кричер, тот медальон, который ты вчера забрал из этой комнаты…
Внезапно домовик стал биться головой о спинку кровати, выкручивая себе уши.
— Бесполезный Кричер не смог выполнить приказ доброго хозяина Регулуса и уничтожить злую вещь!
— Так ты знаешь, что её надо уничтожить? Стой, Кричер! Перестань себя наказывать, я приказываю!
— Кричер не должен слушать приказов мерзкого полукровки! — продолжал подвывать он, от спинки кровати подскочив к косяку двери.
— Кричер, да послушай ты! Оттого, что ты сломаешь свою дурную голову, медальон не уничтожится! Стой! Я тоже хочу его уничтожить!
Домовик перестал биться головой, но продолжал выкручивать уши.
— Мелкий наследник негодного хозяина хочет уничтожить злую вещь? — с недоверием пробормотал он, глядя на Гарри.
— Да, Кричер, да! Я только сегодня был у невыразимцев, и такую же злую вещь убрали из моего шрама. Вот, смотри!
Гарри присел перед домовиком на корточки и приподнял свои лохмы, которыми по-привычке прикрывал шрам. Кричер внимательно рассмотрел шрам, даже потрогал его своей лапкой.
— Кричер больше не чувствует злой магии в мелком наследнике, — задумчиво проскрипел он.
Тут его глаза зажглись маниакальным блеском и он стал трясти Гарри за руку.
— Наследник Гарри должен рассказать Кричеру, как он избавился от злой магии!
Гарри от неожиданности повалился на спину, потеряв равновесие, случайно пнув Кричера так, что тот отлетел в угол комнаты.
— Ой, Кричер, извини! — пробормотал парень, садясь на полу. — Но ты сам меня уронил!
— Наследник Гарри не должен извиняться перед бесполезным Кричером! Наследник Гарри должен рассказать, как уничтожить злую вещь!
— Ну, они там какой-то ритуал сотворили. Что-то про Круг Девяти. Восемь невыразимцев и целитель, меня в центр какой-то хренограммы положили, что-то пели, потом из меня эта чёрная дымка вылетела…
Домовик с жадностью слушал всё, что Гарри рассказывал.
— Кричер, а давай я отнесу им этот медальон?
Глаза домовика нехорошо прищурились.
— Мерзкий полукровка хочет украсть злую вещь, чтобы Кричер никогда не смог выполнить последнюю волю доброго хозяина Регулуса?
— Нет-нет! Что ты! — Гарри лихорадочно соображал. — Слушай, а если я договорюсь с невыразимцами, ты сможешь принести медальон к ним? И они прямо при тебе очистят его от злой магии!
Выражение глаз Кричера сразу поменялось. Он все ещё с недоверием смотрел на юношу, но злобы во взгляде уже не было.
— Кричер думает, что сможет. Наследник Гарри должен позвать Кричера, когда его невыразимые друзья будут готовы.
— И ты сможешь принести медальон в Министерство Магии, в Департамен Тайн?
— Если наследник Гарри позовёт, то Кричер сможет.
* * *
Вечером состоялось очередное воскресное собрание Ордена Феникса. Ребят на него снова не пригласили, но после собрания, когда все разошлись, хмурый Сириус позвал Гарри на кухню. Там его ждали старшие Уизли и директор Дамблдор. Артур выглядел не менее хмурым, чем крёстный.
— Гарри, мальчик мой, — начал директор, — ты поступил очень неразумно, отправившись сегодня в Министерство. Я уже поговорил с мистером Уизли, он больше не будет потакать твоим капризам.
«Капризам?» — промелькнуло в голове у Гарри, и он с недоумением посмотрел на Дамблдора, смотревшего в этот момент на Артура. В глаза юноше директор по-прежнему смотреть избегал.
— Ты должен оставаться здесь, в штаб-квартире Ордена, который тебя охраняет. Ты не должен покидать дом, это чрезвычайно опасно! Я сам завтра свяжусь с Гиппократом и отменю твой визит. — отечески пожурил юношу директор и покачал головой. — Мадам Помфри будет очень недовольна, что ты ей не доверяешь, мальчик мой.
— То есть я теперь заключённый? Сколько мне ещё сидеть здесь? — взорвался Гарри, окончательно теряя терпение. — Четыре года! Четыре грёбаных года ваша мадам Помфри видела, в каком я состоянии! Даже Флёр Делакур при первой же встрече назвала меня «пти гарсон»! Я же мелкий, ниже Гермионы! Да что говорить, я даже ниже, чем Джинни! Рон на голову выше меня, даже больше! Это ненормально в моём возрасте! За пределами волшебного мира мне никто даже четырнадцати лет не даёт, а ведь мне уже пятнадцать!
— Гарри, не смей так разговаривать с директором Дамблдором! — наконец перекричала его Молли.
— Ничего-ничего, Молли! — успокаивающе поднял руки Дамблдор. — Мальчик в чём-то прав. Гарри, давай ты успокоишься и будешь слушаться миссис Уизли, а я обещаю тебе, что, как только ты приедешь в школу, я сразу попрошу Поппи тебя осмотреть. Если с тобой что-то не в порядке, то она пропишет тебе курс укрепляющих зелий.
При этом Дамблдор смотрел куда угодно, но только не глаза Гарри.
— Если я и буду кого-то слушаться, директор, то только своего крёстного!
При этих словах Сириус вскинул голову и в его потухших было глазах зажёгся огонёк.
— Хорошо Гарри, а теперь оставь нас. Мне надо ещё обсудить кое-что с твоим крёстным и мистером Уизли.
— Гарри, скажи остальным, что ужин будет через полчаса, — сказала Молли, посмотрев на директора. — Альбус, успеете?
— Да-да, конечно, Молли.
* * *
На ужин спустились все вшестером. Гарри и Гермиона так же сели по одну сторону стола. Мистер Уизли почему-то избегал на них смотреть. Сириус сидел и уже до ужина наливался огневиски.
— Сириус! — возмущённо прошипел ему Гарри. — Хватит пить!
— Нич-чего стр-рашного, щеночек! Дяде Сири просто нужно немного рас… ик! расслабиться!
Что-то в том, как крёстный выглядел, юному магу не понравилось. Он как можно незаметнее оглядел всех присутствующих. Странно, миссис Уизли смотрит снисходительно на него и с затаённым… злорадством? — на Гермиону. Посмотрев на девушку, Гарри увидел, как она подносит к губам стакан с соком. Глаза Молли загорелись торжеством. В этот момент на стол вскочил Косолапус и своей немаленькой тушей выбил стакан из руки Гермионы и перевернул её тарелку.
— Лапус! Что ты делаешь? — возмущённо закричала она, отряхивая руку от сока.
Кот ткнулся своей головой в грудь Гарри, лапами окончательно разбрасывая еду свой хозяйки. Гарри ощутил, как амулет Мнемосины чувствительно прижался к его грудине. Он кинул взгляд на Сириуса. Точно, вот он! То, что его насторожило во внешнем виде крёстного. Тот последнее время носил рубахи, не застёгивая до конца, и ещё при разговоре с директором на шее Сириуса было видно амулет. Теперь же его не было. Что бы кто ни говорил, но Гарри очень хорошо соображал в критической обстановке. Тем более сейчас, когда проделка кота привела к выбросу адреналина.
— Ничего не ешь и не пей, — прошептал он в ухо Гермионе, делая вид, что помогает ей убрать со стола кота.
Та на мгновение встретилась с ним глазами и еле заметно кивнула.
— Лапушка, но что же ты такой бестолковый? Миссис Уизли так старалась, готовила, а теперь ты всё раскидал!
С этими словами Гермиона потащила кота прочь из комнаты.
— Гермиона, куда же ты?! — запричитала упомянутая миссис. — Я сейчас тебе заново всё положу!
— Нет-нет, спасибо, миссис Уизли! Я на самом деле не очень голодна. Я попозже чаю попью.
И она вышла из кухни, унося с собой Косолапуса.
Постепенно разговоры за столом возобновились, но Гарри заметил, как сразу после ухода Гермионы миссис Уизли поставила Рону новый стакан с соком, вылив старый в раковину.
— Кажется, туда шерсть попала, — объяснила она свои действия.
Как только Гарри увидел, что Сириус опустошил бутылку и, чуть не свалившись, зигзагами направился на выход, он вскочил и, под предлогом помощи крёстному проводил того до его комнаты, где немедленно призвал Кричера и заставил принести протрезвляющее зелье. Кое-как с помощью ворчащего домовика оттащив Сириуса в ванную, Гарри влил в него зелье. Сириуса прополоскало и тот ошалевшими глазами посмотрел на крестника. Потом он словно сомнамбула умылся и побрёл в комнату.
— Кричер! Где диадема тётушки Сириуса?
— Мерзкий старик хотел забрать диадему у негодного хозяина. Но Кричер не подчинился и спрятал её.
— Надень на Сириуса! Кажется, ему опять промыли мозги!
Сириус с диадемой на голове смотрелся бы смешно, если бы не было так грустно. Он завыл от отчаяния.
— Щеночек! Прости меня, я не справился! Вот вроде ты только ушёл после разговора с Дамблдором, а он каким-то образом снял с меня амулет Мнемосины и… дальше помню только, что мне захотелось хорошенько надраться! Прости меня, щеночек… — рыдал он, спрятав лицо в ладонях. — Старый паук прочёл всё у меня в памяти!
Гарри заметил, что возле дверей стоит Гермиона и прижимает ладошки ко рту.
— Гермиона! Ты в порядке?
— Д-да… Это значит, что миссис Уизли уже знает, что мы их раскусили?
— Видимо, да! Гермиона, спрячь амулет Мнемосины так, чтобы его не видно было.
У самого Гарри амулет не было видно под свободной футболкой, некогда принадлежавшей Дадли.
* * *
Только заселившись в комнату, Гермиона подобрала небольшой лист пергамента, видимо, пропущенный при уборке и залетевший за ножку кровати. Сначала она хотела его выбросить, но по привычке развернула посмотреть, что там. Она ахнула и стала лихорадочно пробегать пергамент глазами. Пару раз она улыбнулась, раза три покачала головой, а прочитав последние строки, слегка покраснела.
— О, Гарри! Это так мило…
Она свернула пергамент обратно, наколдовала на него чары отвлечения внимания и спрятала в свою сумочку.
Как только она разложилась, вошёл Гарри и поинтересовался, как ей комната.
— Спасибо, лучше, чем ютиться с Джинни или с Лавандой и Парвати. Всё-таки дома я привыкла, что у меня своя комната, — светло улыбнулась ему девушка, стараясь, чтобы румянец на щеках её не выдал. Ну, рассказывай, зачем ты в действительности ходил в Министерство. И не смей мне врать!
Гарри рассказал о встрече с невыразимцем и целителем. Сначала хотел отговориться тем, что целитель Сметвик просто его осмотрел и назначил приём на завтра, но Гермиону не так-то просто было провести. Она наводящими вопросами всё-таки заставила его проговориться. Но сама при этом не рассказала, что нашла его письмо. «Действительно, по всегдашней безалаберности умудрился не только потерять, но и забыть про письмо», подумала про себя девушка, мило улыбнувшись. Гарри от этой улыбки на какой-то момент прервался, но она заставила его рассказывать дальше.
Когда Гарри позвали на разговор с Дамблдором, она сначала обрадовалась, что директор наконец-то ему что-то расскажет, но увидев мрачную физиономию вернувшегося Гарри и выслушав рассказ о запрете на посещение больницы, подумала, что Великий Светлый Волшебник не такой уж и великий, а возможно, не такой уж и светлый. За оставшиеся до ужина полчаса она расспросами вытрясла из Гарри его мысли насчёт Дамблдора. А тому было, о чём рассказать. Всё, на что ему указали и дядя Вернон, и отец Рикардо, и что всплыло во время разговора с мадам Боунс. В общем, Гермиона поняла, что директор Дамблдор окончательно перестал быть светочем для юноши. И с удивлением обнаружила, что и сама на самом деле уже совершенно не верит в Великого и Светлого. Тот эксперимент с диадемой тётушки Сириуса заронил в неё некоторые сомнения, но теперь она окончательно убедилась, что Дамблдор — такой же, как и прочие политики, неважно, в обычном мире или в мире магии.
То, как Косолапус снова её спас от зелий миссис Уизли, потрясло её до глубины души. Она долго благодарила котика, а потом услышала грохот в коридоре и, выглянув, увидела, как Гарри затаскивает Сириуса в его комнату. Сначала она не хотела им мешать, но потом услышала сквозь дверь приглушённый вой Сириуса и всё-таки пошла. Поняв, что миссис Уизли знает, что её раскусили, причём помог в этом сам Дамблдор, девушка сначала испугалась, а потом жутко разозлилась.
— Так, Сириус! И кто теперь тут Сопливус, скажи мне, а? — накинулась она на всё ещё рыдающего хозяина дома. — Давай, соберись! Нам всем грозит опасность. Особенно моим родителям!
— Гермиона, дядя Вернон как-то смог связаться с Инквизицией!
— Инквизицией?
— Ну… как её там… А! Священная Конгрегация чего-то там! — ответил Гарри.
— Священная Конгрегация Доктрины Веры?
— Точно!
— Гарри, но это же… — неуверенно начала Гермиона.
— Щеночек, — неожиданно серьёзным голосом и уже совсем без завываний начал Сириус, — это магглы могут обращаться к Инквизиции. Волшебникам это нельзя. Во-первых, они ничего не делают просто так, а во-вторых, тебя будут считать предателем мира магии! Поверь мне, после этого будет объявлена охота на тебя, причём даже последняя тёмная тварь получит награду, принеся твою голову!
— Значит, надо рассказать родителям Гермионы, как к ним обратиться!
— Ты не понимаешь, Гарри. Членам семьи волшебника тоже нельзя это делать. Если только Гермиона официально не отречётся от своих родителей.
— Никогда! — с негодованием воскликнула девушка.
— А как же тогда Дурсли?
— Ты же рассказывал, что, по утверждению того инквизитора, Министерство прислало письмо, в котором де-факто отказало твоему кузену в праве родства?
— Ну, как бы да…
— Вот поэтому, да ещё и из-за твоей известности, какая бы она ни была сейчас сомнительная, тебе никто ничего не скажет. То, что квакала эта жаба Умбридж и потом за ней повторял Фадж — так, всего лишь очередные попытки тебя очернить. Да и дядя с тётей — это всё же не родные родители.
— Всё равно ничего не понимаю… Тут можно, тут нельзя… — схватился Гарри за голову.
* * *
Гарри с Сириусом сидели, как в воду опущенные. Хоть Сириус и успокоился, но не знал, как теперь быть. С одной стороны, он, как крёстный, обязан был защищать Гарри. С другой, он не хотел ссориться с Дамблдором и Орденом Феникса, тем более, что выгнать их не мог. На вопрос Гарри, почему он их не может выгнать, Сириус лишь скривился, но после некоторого молчания признался, что не принимал этот дом, как положено, и сам тут лишь на правах наследника, хоть Кричер и зовёт его хозяином.
Гарри, в свою очередь, всю свою храбрость истратил на приведение крёстного в порядок и теперь тоже сидел, не зная, куда бежать и что делать. С Уизли он ссориться тоже не хотел, но понимал, что как прежде уже не будет. Он никогда не сможет доверять Молли и Джинни, да и Артур показал себя тряпкой, пусть ему и было стыдно смотреть Гарри в глаза. Рон... Ну, Рон — это Рон. Ещё после выбора Чемпионов Гарри больше не считал его лучшим другом. Да, он вроде как принял Рона обратно, но то, как он себя вёл эту неделю, особенно вчера и сегодня, ставило под сомнение их дальнейшее общение в дружеском ключе. Гарри не был дураком и видел, что Рон либо в курсе, что Гермиону опаивают зельями, либо о чём-то догадывается, судя по тому, как он приставал к Гермионе сразу после обеда. Но это лишь приводило к ещё большему разочарованию.
В итоге Гермионе пришлось взять всё в свои руки. Её злость на Молли и Дамблдора никуда не делась, и она стала тормошить парней — ма́лого и старого — по поводу дальнейших планов. Причём большую их часть предложила именно она, опираясь на уже известную информацию: кто может оказаться союзником (Боунс, Кроакер, Сметвик), кого можно привлекать с осторожностью (Тонкс, Люпин, близнецы Уизли), а с кем вообще лучше вести себя вежливо, но отстранённо (все остальные Уизли, директор Дамблдор, МакГонагалл).
Обсудив все "за" и "против", постановили следующее. Сириус и дальше изображает из себя запойного пьяницу, ругает Кричера (Кричер с удовольствием согласился на это при условии, что он будет ругать негодного хозяина в ответ и будет делать пакости Предателям крови). А для лучшей достоверности полоскает рот виски, чтобы от него разило на всю комнату. То, что при этом Сириус всё же не будет абсолютно трезвым, сочтено было неизбежным злом. Гарри и Гермиона же завтра с утра сбега́ют с помощью Кричера в Лондон и отправляются сначала в Министерство, заявить в ДМП, что члены семьи волшебницы, то есть Гермионы, нуждаются в защите. А вот если там откажут, и на руках у Гермионы будет соответствующая бумага, можно будет и в Священную Конгрегацию обратиться. Хотя этот момент плана был несколько мутным. Потом Гарри с Гермионой узнаю́т, как попасть в Мунго, и отправляются туда.
Всё это время их комнаты стоят закрытыми. Хоть это и не в их обычаях — валяться до обеда, но один день можно сослаться на то, что Гарри обижается из-за того, что ему запретили покидать дом, а Гермиона испугалась, что её будут ругать за танцы Косолапуса на столе. Для этого ещё не совсем пьяный Блэк должен будет соответствующие слухи пустить. Несмотря на некоторую натяжку, все решили, что план вполне выполнимый. Тут Сириус вспомнил один из пранков, который они любили устраивать в бытность свою в школе, и заколдовал пару первых попавшихся вещей так, что на стук они будут голосами Гарри и, соответственно, Гермионы, отвечать, чтобы их оставили в покое. Для этого, разумеется, обоим пришлось надиктовать эти фразы. После этого носок Гарри и платок Гермионы были прикреплены к дверям и опробованы, когда Сириус наколдовал «заглушку» на выход из коридора.
В конце концов обо всём договорились и разошлись спать. Утром надо рано собираться и ещё успеть где-то перекусить. По предложению Гермионы решили также замаскироваться, чтобы их нельзя было узнать с первого взгляда. Для этого Гарри придётся некоторое время положиться на Гермиону в качестве поводыря, потому как очки были его визитной карточкой. Не то чтобы он был совсем уж слепой без очков, но чувствовал себя без них неуверенно. С учётом того, что если зачесать волосы и немного замазать тональным кремом и так уже почти незаметный шрам (спасибо целителю Сметвику), то Гарри и вовсе станет неузнаваемым. Гермиона подумала было об осветлении волос Гарри, но решили, что это будет уже перебор. В «пранковском портфолио» Сириуса перекраска волос была, но все цвета были «кислотных» оттенков. Гарри наотрез отказался ходить с ярко-зелёными или ярко-розовыми волосами, хотя Сириус, хохоча, долго его уговаривал. Гермиона поддержала своего друга, объяснив, что с такими волосами они скорее привлекут внимание. Сама же она собиралась стянуть волосы в пучок, всё же её знаменитая лохматость тоже была той ещё «визитной карточкой», и надеть что-то, в чём её не привыкли видеть. На последних словах она слегка смутилась.
1) Мой перевод фамилии Thickness, ибо «Толстоватый» — ну явно не то, а оставлять как есть неинтересно.
* * *
На следующее утро, часов в семь, по улицам Лондона шли двое: девушка и её, по всей видимости, младший брат. Она была одета в летнее платье и легкую куртку-пиджак поверх него, а на плече висела сумочка в тон туфелькам. Из-за туфель «на платформе» она была чуть не на голову выше мальчика. Её волосы были собраны в пышную высокую причёску, а «боевая раскраска» в осенних тонах делала лицо ещё старше, чем есть. На мальчике была небрежно накинута ветровка, из-под которой виднелась растянутая футболка и джинсы, а на ногах были старые растоптанные кроссовки. Его короткие волосы торчали ёжиком, а сам он создавал впечатление хулиганистого пацана, которого старшая сестра заставила вести себя прилично. Это впечатление усиливалось из-за того, что он всё время по-хулигански прищуривал глаза.
— Ты уверена, что меня не узнают? — спросил «брат».
— Ну знаешь, без своих очков и знаменитого шрама тебя точно никто из волшебников не признает. Тут скорее мне стоит беспокоиться.
— С тем количеством штукатурки, что ты на себя нанесла, даже я бы тебя не узнал, если бы не знал, что это ты, — хихикнул мальчишка.
— Поговори мне тут, — попыталась ему отвесить подзатыльник «сестрёнка».
— Не, серьёзно. На Йольском балу ты была…
— Тшш! Поменьше о таких вещах кричи на улице! — обеспокоенно заворочала головой девушка.
— Ты была… очень красивая, — уже тише произнёс парень, слегка смутившись, — но тебя всё равно легко можно было узнать.
— А сейчас я, значит, некрасивая? — с угрозой в голосе произнесла «сестра».
— Н-нет, что ты… — смутился пацан. — Сейчас ты тоже красивая!
Тут он смутился ещё больше и что-то пробормотал себе под нос, опустив голову. Девушка проказливо улыбнулась.
— Что-что ты сказал?
— Говорю, просто тебя сейчас не узнать. А вон и спуск и в метро! — быстро переключил разговор «брат».
Девушка только ухмыльнулась, удивляясь, что за игривое настроение на неё нашло. «Посерьёзнее, Пожиратели не дремлют», — сказала она сама себе.
* * *
Так, посмеиваясь над своей маскировкой, Гарри с Гермионой доехали на метро до нужной станции. На улице они обнаружили кафе с выставленными на улицу столиками, которое предлагало утренним посетителям ранний завтрак в виде чашки кофе или чая с булочками и мармеладом. Потратив десять минут на быстрый перекус и расплатившись, они направились в сторону переулка, в котором стояла телефонная будка с висящим на ней объявлением «на ремонте».
— Это, видимо, для сквибов, которые не знают о существовании Министерства или Магического мира вообще, — с обычным своим видом всезнайки заявила Гермиона.
— Почему ты так решила?
— Потому что в справочнике «Кто есть кто в Министерстве Магии» написано, что будка и весь этот переулок накрыты магглоотталкивающими чарами! — наставительно произнесла девушка.
— Ну, если ты такая умная, то веди! — прищурился Гарри, гостеприимно открывая дверь будки.
Впрочем, он и так всю дорогу щурился, так что нужный эффект достигнут не был. Гермиона просто фыркнула и зашла в будку, посторонившись, чтобы Гарри тоже уместился. Она протянула руку и прикрыла дверцу, при этом как бы невзначай прижавшись к парню. Всё это время она с еле заметной улыбкой наблюдала за его реакцией. Впрочем, весь этот манёвр также пропал втуне, так как её грудь оказалась где-то между подбородком и ключицей Гарри. Девушка смело набрала 62442, и безликий голос поприветствовал их и поинтересовался целью визита.
— Департамент магического правопорядка, для подачи заявления, — чётким голосом ответила Гермиона.
В лотке возврата появились два бейджика с надписью «ДМП, посетитель», и кабина ухнула вниз. Гермиона слегка вскрикнула от неожиданности. Гарри ехидно ухмыльнулся. Девушка посмотрела на него взглядом, обещающим разобраться, но попозже. Парень тут же стёр ухмылку со своего лица, уставившись на неё своими невозможно-зелёными глазами. Взгляд Гермионы внезапно потеплел, а её губы тронула еле заметная улыбка. Она с трудом отогнала непрошеные мысли, сосредоточившись на миссии.
Зарегистрировав палочки (дежурный был другой, и не узнал Гарри), подростки проследовали известным Гарри маршрутом в кабинет мадам Боунс. Время ещё было, но они всё равно торопились. Не хотелось попасться на глаза мистеру Уизли или кому-то из авроров, входящих в Орден Феникса, несмотря на всю маскировку.
Секретарь мадам Боунс, Рейчел, была уже на месте. Более того, на одном из стульев в приёмной сидел никто иной как отец Рикардо, собственной персоной. Гермиона с удивлением увидела человека вроде бы в мантии, но с крестом на груди, и только тут обратила внимание на колоратку. Её догадка тут же была подтверждена.
— Здравствуйте, Рейчел. Доброе утро, Ричард, — поприветствовал Гарри по-светски, помня предупреждение крёстного, да и наставления самого отца Рикардо.
— Доброе, мистер Поттер, мисс?..
— Грейнджер, сэр.
— Рад знакомству, мисс Грейнджер, — слегка кивнул ей Рикардо. — Вы тоже к мадам Боунс?
— Да, я всё по тому же вопросу и вот, ещё родителям Гермионы грозит опасность от Сами-знаете-кого, — не стал вдаваться в подробности Гарри.
В этот момент в приёмную вошли сама мадам Боунс и с ней Саул Кроакер.
— Здравствуйте, мистер Поттер! — поприветствовала его хозяйка кабинета. — Мисс Грейнджер, посол Рикардо. Доброе утро, Рейчел, организуй нам чаю, будь добра.
Она оглядела компанию.
— Я думаю, молодые люди нам не помешают, — с намёком сказал отец Рикардо.
— На всех, Рейчел. Пройдём в кабинет, леди и джентельмены.
И она первая вошла в дверь.
— Посол, раз вы согласились, что молодые люди не помешают, давайте выслушаем сначала их. Итак, что там насчёт опасности родителям мисс Грейнджер?
И ребята рассказали, не забыв упомянуть про зелья от миссис Уизли. Им просто не к кому было обратиться. Сначала Гермиона не очень хотела откровенничать при Кроакере и отце Рикардо, но Гарри сжал ей руку, показывая, что всё нормально, и он этим двоим верит.
— Вы же сказали, что опасность грозит от Сами-знаете-кого?
— В том-то и опасность таких эвфемизмов, мадам Боунс, — Гарри знал, как по-научному называются «иносказания». — Под них можно спрятать всё, что угодно. А я не хотел за пределами вашего кабинета произносить имя Дамблдора, тем более, в таком контексте. К тому же, от того Сами-знаете-кого опасность тоже грозит, причём удвоенная. И как магглорождённой, и как моей подруге.
Гермиона помимо воли снова залюбовалась на кривоватую улыбку Гарри.
— Позвольте, директор Боунс? — обратился Рикардо.
Та кивнула.
— Мы с вами, конечно, ещё ни о чём не договорились, но, хотим мы того или нет, нам придётся сотрудничать, если мы хотим положить конец вашему Неназываемому. Как я понял из описания мистера Поттера, ваш Том Риддл совершил непростительное деяние — разорвал свою душу на несколько частей. Если бы мы знали об этом пятнадцать лет назад, мы бы действовали по-другому. Да и вы, я думаю, тоже, — с намёком заключил он.
Мадам Боунс посмотрела на Гарри нечитаемым взглядом, но потом кивнула отцу Рикардо.
— Согласна. И что вы предлагаете?
— Я так понимаю, что мисс Грейнджер здесь желает подать заявление об опасности, угрожающей её родителям, так, молодые люди?
Те переглянулись и кивнули.
— Священная Конгрегация могла бы взять на себя этот вопрос, если мы с вами подпишем соответствующий протокол. Скажем, по которому вы передаёте право на охрану простых людей, дети которых являются магами, нам. На период особого положения, которое мы с вами также обсудим, — примирительно добавил он. — Пока вашего Неназываемого не упокоим.
— Что скажешь, Саул?
— Он прав, Амелия. Мы могли бы и сами со всем разобраться, тем более, что теперь у нас есть повод. Но где гарантия, что Руквуд был один? Да, на метку мы всех проверяем ежедневно, но это не панацея, сама понимаешь.
Гарри с Гермионой переглядывались, не всё до конца понимая.
— Мисс Грейнджер, вот вам пергамент, пишите заявление, — наконец приняла решение Боунс. — Мистер Поттер, у вас ещё какой-то вопрос?
Тот посмотрел на Кроакера.
— Мунго, Амелия. Мальчику надо в Мунго. Раз Альбус так не хочет его туда пускать, то тем более. У тебя есть, кого ему выделить в сопровождение?
— Ты же знаешь, что у меня не хватает людей. Я теперь даже Кингсли не могу доверять, с тех пор, как он с Альбусом снюхался. Кстати, судя по чистому лбу мистера Поттера, вчерашняя операция завершилась успешно?
На этих словах Гарри ощупал карманы и со страхом посмотрел на Гермиону. Та была занята заявлением и не обратила на это внимания.
— Да, как видишь. Иппи залечил, что осталось, но я не думал, что совсем пропадёт.
— Хм… Это тональный крем, — вставила реплику Гермиона, оторвавшись от написания заявления.
Кроакер расхохотался.
— Действительно! Кстати, а что с вашими очками, мистер Поттер? Поменяли на линзы?
— Нет, я их просто снял. Мы не хотели быть узнанными на улице или здесь, в Министерстве, если вдруг на кого-то знакомого наткнёмся. А линзы… Говорят, к ним привыкать долго надо.
— И как?
— Непривычно и некомфортно, но я привык, пока добирались.
— Иппи говорил, что зрение, по идее, должно со временем улучшиться. Ну, после детального осмотра будет видно. Хорошо, не будем терять времени. Мисс Грейнджер, вы закончили?
Та кивнула, передавая пергамент Амелии.
— Смит, поднимись к Амелии, — сотворил Кроакер патронуса.
Светящаяся рогатая жаба ускакала куда-то сквозь пол.
— Мистер Кроакер.
— Да, мистер Поттер?
— Я поговорил с Кричером. Он согласился, но только в его присутствии. Надо будет его позвать, когда всё будет готово. Ну, Круг…
— Я понял, Гарри. Вы молодец. Ладно, не будем торопиться. После Мунго зайдите опять к нам. Можете спуститься прямо в Департамент Тайн, я скорее всего буду уже на месте. Впрочем, я попрошу мистер Смита сопроводить вас не только в Мунго, но и обратно.
Парень кивнул, обозначая, что всё понял.
— Гарри, а Кричер сможет меня одну перенести обратно? — спросила Гермиона.
— Думаю, да, — пожал плечами тот.
— А вы разве не хотите провести этот день с вашим парнем, мисс Грейнджер? Поддержать его в Мунго? — лукаво улыбнулся Кроакер. — Я так понял, Гарри не очень жалует целителей.
— Он не мой… — смутилась Гермиона. — Мы просто друзья!
— Да-да, конечно, мисс Грейнджер, друзья, я понимаю, — покровительственно похлопал невыразимец девушку по плечу, подмигивая Гарри.
Гарри стоял красный, как варёный рак, не смея поднять глаза.
— Ладно, подождите Смита в приёмной, а то посол Рикардо уже скоро просверлит во мне дырку, — с улыбкой отпустил ребят Кроакер.
* * *
Мистер Смит, оказавшийся невыразимцем в мантии с фирменной туманной маской, вывел их из Министерства другим путём. На улице он снял мантию и оказался человеком среднего роста с совершенно незапоминающимися чертами лица, в обычной для летнего Лондона одежде. Мантию он встряхнул, и та превратилась в лёгкий летний плащ, который он перекинул через руку.
В Мунго мистер Смит провёл их мимо стойки регистратуры, махнув перед дежурной медиведьмой каким-то документом, и провёл их на третий этаж к кабинету Гиппократа Сметвика, оказавшегося главным целителем больницы, если верить табличке на его двери.
— О! Мистер Поттер! Я рад, что вам удалось вырваться. Только что я получил записку от Альбуса, в которой он извещает меня, что вы не сможете меня посетить, — Сметвик внимательно посмотрел на Гарри.
— «Ты ничего не хочешь мне сказать, мальчик мой?» — пробормотал Гарри, пародируя Дамблдора.
Сметвик заразительно рассмеялся.
— Сбежали?
Гарри смущённо кивнул.
— И правильно сделали, — внезапно посерьёзнел он. — При всём уважении к Поппи, она всего лишь медиведьма. А со здоровьем не шутят!
И он наставительно поднял вверх палец, напомнив Гермионе доктора Дулиттла из детских сказок, каким его изображали на иллюстрациях.
— Ваши сопровождающие могут подождать здесь или спуститься в буфет. Обследование займёт час-полтора, если ничего непредвиденного не случится. Хотя всё непредвиденное уже вчера убрали… — пробормотал он под конец.
— А можно проводить? — нерешительно спросила Гермиона.
— Ну, если вы хотите сидеть на стуле в коридоре, а не тут в кресле… — пожал плечами Сметвик и посмотрел на мистера Смита.
Тот кивнул и вышел вместе со всеми. Всё-таки приказ Кроакера был однозначным — сопровождать Поттера туда и обратно.
Они прошли в другое крыло здания, где Сметвик показал сопровождающим на ряд стульев у стены, а сам открыл дверь в одно из помещений. Гермиона придержала Гарри и негромко сказала: «Удачи!» После чего чмокнула его в щёку, на секунду задержавшись и шепнув ему в ухо: «Третий!» Полюбовавшись пару секунд на его ошарашенный вид, девушка отошла и с удовлетворённой улыбкой села на стул, приготовившись ждать.
Ожидание действительно продлилось почти полтора часа. За это время в кабинет, куда увёл Поттера Сметвик, несколько раз заходили и выходили поодиночке и попарно целители, судя по салатово-зелёным мантиям. Наконец, из кабинета вышел выглядящий замученным Гарри в сопровождении целителя Сметвика.
— Да, юноша, уникальный состав вашей крови делает для вас бессмысленным использование стандартных зелий. А зелья с использованием вашей собственной крови… Вот, возьмите и подпишите это требование в ДМП, лучше у самой Боунс. Тогда мы сможем сами готовить ваши зелья. Всё-таки эти запреты на магию крови… Идиоты, напихали туда всё, что касается работы с кровью, теперь на половину целительских техник приходится разрешение брать! — бурчал он.
— Мистер Сметвик, — замялся Гарри. — У меня нет доступа к моему сейфу. Ключ у миссис Уизли, и что-то я сомневаюсь, что она мне его даст.
— Мистер Поттер, — строго посмотрел на него Сметвик. — Я слышал, вы теперь эмансипированы. Миссис Уизли не имеет никакого права удерживать ваш ключ! А вот вы, в свою очередь, можете обратиться в ДМП с заявлением, что ваш ключ удерживают вопреки вашему согласию.
— Мистер Сметвик, — спросила проснувшаяся Гермиона, — а разве в банке не должны заменить ключ при утере?
— Гоблины не вмешиваются в дела волшебников! Слышали такое выражение, мисс Грейнджер?
— Но неужели вот так любой, завладевший ключом, может спокойно делать что хочет?
— Увы. Нужно тщательнее следить за своим имуществом, скажут вам гоблины.
— Гарри! А как вообще твой ключ оказался у миссис Уизли?
— Не знаю, — пожал тот плечами. — Он был у Хагрида, когда тот привёл меня в Гринготтс в первый раз, ещё перед школой. Ну, я вам с Роном рассказывал тогда. А перед вторым курсом он уже был у миссис Уизли.
— Вы знаете, это странно, мистер Поттер, — проговорил Сметвик. — Это значит, ключ был взят из дома ваших родителей или…
Он замолчал.
— Или?
— Или это не ваш сейф.
— Как это? Хагрид говорил, что родители оставили мне приличное состояние. Как раз перед тем, как привести меня в мой… в тот сейф.
— А там было что-то ещё, кроме денег?
— Не помню… Нет, ничего не было!
— Вот видите? По-видимому, это был сейф, в который стекались пожертвования для Мальчика-который-выжил. А вот ключ от него вполне мог быть и у Альбуса. После того, как он объявил себя вашим магическим опекуном. Впрочем, с таким же успехом это может быть и любой другой сейф на предъявителя.
— Извините, мистер Сметвик, — протянул Гарри ему пергамент обратно. — Я не смогу оплатить это лечение. У меня нет денег. Несколько галлеонов осталось с прошлого года, сколько я вам должен за приём?
— Не говорите ерунды, мистер Поттер! И потом, где ваш выигрыш за Тремудрый Турнир?
— Я отдал его близнецам Уизли на их магазин. Всё равно это кровавые деньги, из-за них погиб Седрик…
— Я понимаю, мистер Поттер, — успокаивающе похлопал его по плечу Сметвик. — Обратитесь к мистеру Мокриджу, это глава Кабинета по связям с гоблинами. Он подскажет вам, как вступить в права наследования тех сейфов, что находятся в Гринготтсе. Тогда вы просто сможете заказать другие замки на хранилища вашей семьи, если они, конечно, существуют. В чём я нисколько не сомневаюсь. Давайте, не стоит отказываться от лечения. Я понимаю, что оформление бумаг займёт какое-то время, поэтому готов подождать с оплатой.
— Хорошо, спасибо, мистер Сметвик. Я сделаю, как вы посоветовали.
* * *
В Департамент Тайн ребята в сопровождении мистера Смита вернулись уже часам к одиннадцати утра. Но только через час Гарри позвали в малую ритуальную комнату, где собрались восемь волшебников в мантиях невыразимцев и сам мистер Кроакер. «Невыразимец с открытым забралом» пригласил Гарри в зал, а Гермиону попросил подождать. Чтобы ей не было скучно, мистер Смит провел ей экскурсию. Гермиона задавала вопросы, на которые мистер Смит с удовольствием отвечал. Под конец она задумалась.
— Скажите, мистер Смит, вы всем устраиваете такие экскурсии? И почему вы называетесь Департаментом Тайн? Да, то, что вы мне показали: работа с временем, эти живые мозги и прочее, конечно, ужасно интересно, но обо всём этом я так или иначе читала в книгах. И ни у одного из показанных вами чудес я не вижу какого-то полезного для общества применения.
Из-под туманной маски послышался тихий смешок.
— Всё так, мисс Грейнджер, всё так. Вот именно такую реакцию мы и ждём. Вы не думали в будущем связать свою карьеру с исследованиями?
— Да, но…
— Но?
— Я не думала, что для этого нужно становиться невыразимцем.
— Вы простите, но вы же магглорождённая?
— Это что-то меняет? — с вызовом отозвалась девушка.
— Гриффиндор? — спросил её мистер Смит со смешком.
Та не ответила, продолжая смотреть в то место маски, за которым должны быть глаза.
— Вижу, вижу. Вы меня простите, но карьера магглорождённых в Министерстве — это в лучшем случае вечный заместитель начальника мелкого отдела, ну или старший помощник заместителя секретаря департамента. И то, лет через двадцать безупречной службы. Тогда как здесь, в Департаменте тайн, никто не смотрит на происхождение. И зарплата, скажу вам по секрету, будет поболее, чем в обычных департаментах Министерства. Понимаете?
Девушка кивнула.
* * *
Между тем Гарри по знаку Кроакера вызвал Кричера с медальоном. Невыразимец объяснил ему, что они планируют точно так же, как со шрамом Гарри, перенести кусок Волдеморта из медальона в другой контейнер, чтобы Кричер мог спокойно сделать с ним, что ему будет угодно.
— Конечно, жаль, если домовик уничтожит такую реликвию, но я надеюсь на вас. Убедите его, что «тёмная магия»…
— Он называет её «злая магия», — перебил Гарри.
— Хорошо, «злая магия» из медальона ушла, и уничтожать его больше нет нужды.
— Ладно, я постараюсь. Хотя он и Сириуса-то не слишком слушает. Только, когда сам хочет.
— Тогда вызывайте!
— Кричер!
— Что наследник Гарри желает от старого Кричера, — проскрипел эльф, быстро оглядев Круг Девяти.
— Эти джентльмены любезно согласились освободить медальон от «злой магии». Ты не передумал?
Домовик хмуро поглядел на юношу.
— Что старый Кричер должен сделать?
— Помести медальон в центр нонаграммы, — сказал Кроакер.
Домовик посмотрел на Гарри.
— Сделай, как просит мистер Кроакер.
— Кричер не должен выпускать медальон из рук, — на мгновение злобой зажглись глаза домового эльфа.
— Мистер Кроакер?
— Да как пожелает, Гарри. Вам же удалось выжить, — усмехнулся он самым краешком рта.
— Встань или лучше ляг в центре, Кричер. Положи медальон рядом с собой, — Гарри вопросительно посмотрел на невыразимца.
Тот кивнул. Юноша вышел из зала.
Ритуал занял, как показалось Гарри, меньше времени, чем с ним, то есть с его шрамом. Дверь открылась, и радостный Кричер выскочил из зала, глядя на Гарри светящимися от счастья глазами.
— Невыразимые друзья наследника Гарри очистили злую вещь! Злая магия уничтожена!
К великому удивлению Гарри, старый домовик сделал сальто, высоко подпрыгнув. Потом он внимательно посмотрел на Гарри и протянул ему медальон.
— Наследник Гарри живёт в комнате доброго хозяина Регулуса. Кричер думает, что добрый хозяин Регулус хотел бы, чтобы этот медальон был у наследника Гарри.
Гарри в недоумении огляделся. Кроакер кивнул ему, мол, давай, не тормози. Юноша с благодарностью взял у Кричера медальон, похлопав того по плечу, для чего ему пришлось присесть на корточки.
— Мистер Поттер, спросите у домовика, откуда взялся медальон, — произнёс Кроакер.
Кричер с мольбой посмотрел на Гарри и стал выкручивать себе уши.
— Хозяин Регулус запретил кому-либо говорить об этом, — проскрипел он, оглядываясь в поисках ближайшего косяка.
— Ничего страшного, Кричер. Можешь не рассказывать, — сказал ему Гарри, прижав домовика к себе и поглядев на невыразимца. — Он не расскажет, вы же знаете домовиков.
— Ну ладно, хотя эта информация нам бы очень пригодилась. Когда он успокоится, всё же постарайтесь его уговорить, у вас хорошо получается.
Гарри кивнул. Эту сцену — Гарри на корточках, обнимающий застывшего Кричера, схватившего себя за уши, и застала Гермиона, вернувшаяся с ознакомительной экскурсии вместе с «мистером Смитом». Она давно уже догадалась, но на всякий случай спросила его, и тот подтвердил, что это всего лишь псевдоним, как и у всех, кто носит туманные маски. «И у вас такой будет, мисс Грейнджер, если вы согласитесь после окончания школы прийти к нам», сказал он напоследок.
— Гарри, ты задушишь Кричера! — постаралась пошутить она, ощутив напряжённую атмосферу.
— Мистер Кроакер, всё прошло успешно? — спросил юноша, подымаясь и отпуская домовика.
Тот кивнул.
— И что теперь?
— А теперь проблемой Тома Риддла займутся те, кому это по штату положено, мистер Поттер. С помощью двух извлечённых частей мы найдём все остальные, включая… сегодняшнее воплощение. Я прошу вас держать в тайне всё, что вы видели и узнали за эти два дня. Вас, мисс Грейнджер, это тоже касается.
Оба подростка кивнули. Гарри посмотрел на Гермиону и, увидев её полуулыбку и вспомнив поцелуй в щёку и шёпот «третий», слегка покраснел. Чтобы не думать о своём «предсмертном» письме, он сосредоточился на возврате домой к Сириусу.
— Кричер, ты сможешь нас отсюда доставить по комнатам или нам лучше подъехать поближе к дому?
— Кричер сможет.
— Гарри, а ты не забыл про бумагу, которую тебе дал целитель Сметвик?
* * *
К счастью, мадам Боунс была на месте и с лёгкостью подписала бумагу. Правда, назад её не отдала, сказав, что сама передаст Сметвику. Плюс, посоветовала откровенно поговорить с Молли, раз уж, как они поняли, она в курсе, что её раскусили. И намекнула, что, хотя такие вещи тяжело доказать, но термин "кража линии" в магическом мире тоже используется, и очень, очень не одобряется. Вплоть до вырезания семьи виновных, кроме младенцев, и воспитания младенцев теми, у кого хотели "украсть линию". Гермиона ахнула, поразившись в очередной раз жестокости нравов, царящих в магическом мире. Боунс также подтвердила, что сейф, который Гарри со слов Хагрида считал своим, скорее всего, на предъявителя, и посоветовала не тянуть с принятием наследства. Хотя бы сейфов в Гринготтсе. Не факт, что там найдётся что-нибудь полезное, но хуже уж точно не будет. Семейные амулеты, если их удастся найти, не панацея от зелий, но хотя бы смогут защитить от внезапного нападения.
— Особенно вашу девушку, мистер Поттер. У неё-то нет того иммунитета к зельям, что у вас. И я бы посоветовала, когда у вас появятся деньги, как можно быстрее снабдить мисс Грейнджер всякими мелочами, которые естественны для рождённых в мире магии, но которыми она явно пренебрегает, — Амелия посмотрела на волосы девушки. — Например, амулеты-заколки, препятствующие выпадению волос. И соответствующие зелья для укладки. Вам, кстати, тоже, Гарри. Вы же уже знакомы с действием оборотного? Вот и нечего давать вашим недругам возможность. Мне вам рассказать, что можно сделать с вашей подругой, имея ваш волос? Или наоборот, имея её волос — с вами?
Подростки, ещё после слов "вашу девушку" покрасневшие и старающиеся не смотреть друг на друга, просто кивнули.
— И, мисс Грейнджер. Гермиона, вы умная девушка, найдите в библиотеке малый ритуал отречения. Его желательно проводить каждый вечер, перед сном, чтобы ваши частицы, всё же потерянные в течение дня, перестали быть с вами связанными. Это увеличит ваши шансы на счастливую жизнь. Значительно! — весомо подчеркнула она. — Вас это тоже касается, Гарри.
По поводу оправдания Сириуса мадам Боунс попросила немного подождать. На следующем заседании Визенгамота, которое состоится в субботу, будет избран временно исполняющий обязанности министра, тогда она сможет быстро продвинуть это дело. А пока настоятельно рекомендовала Сириусу не дёргаться и не покидать то место, где он скрывается. Своей властью ей всё же удалось отозвать приказ на немедленный поцелуй дементора и на розыск маггловской полицией, но рисковать всё же не стоит. В конце концов, Блэк всё ещё числится сбежавшим из тюрьмы.
Подростки, немало смущённые разговором с мадам Боунс, отправились к мистеру Мокриджу, как им и посоветовал Гиппократ Сметвик. Гарри, чтобы не светить свой "маскировочный" образ, стёр тональный крем со лба и вновь нацепил очки. Гермиона же распустила волосы, тщательно их расчесав, чтобы убрать уже выпавшие волосы и не дать им упасть где-то в Министерстве. Всё же речь мадам Боунс произвела на неё впечатление, и первым делом она решила обзавестись теми самыми заколками. Осталось придумать, как им сбежать ещё раз. Девушка понадеялась, что их сегодняшняя афера не вскроется раньше времени.
Главы Кабинета по связям с гоблинами не было на месте, но его заместитель, молодой Дирк Кресвелл, рассказал им всё, что они хотели узнать. Гермиона тщательно законспектировала всё в свой блокнот, с которым она не расставалась. Гарри подумывал о том, чтобы посетить ещё и гоблинский банк, но Дирк отсоветовал им, сказав, что гоблины любят решать такие дела с утра, и чем раньше, тем лучше.
— Мистер Поттер, приходите в банк часам к семи. И запомните несколько фраз, которыми гоблины считают вежливым обменяться при встрече. Поверьте, даже если они будут посмеиваться над вами, они оценят ваши попытки. Вряд ли вам удастся выучить и правильно произнести их на языке гоблинов, но и по-английски они воспримут благосклонно. Уж поверьте специалисту по связям с ними. И да, ни в коем случае не называйте их язык "гоблидигук"(1), вы поняли меня?
— Да, мистер Кресвелл.
— Тогда запоминайте. Хотя ваша очаровательная секретарь всё и так запишет, — по-доброму рассмеялся он, подмигнув Гарри.
* * *
На обед Гарри и Гермиона, естественно, опоздали. А раз опоздали, то Гермиона затащила Гарри в книжный магазин.
— Зачем, Гермиона?
— Гарри, ты не понимаешь! Нам надо всё узнать про инквизицию! Вряд ли у волшебников что-то адекватное найдём... А тут может что-то и есть.
Гермиона почти полчаса ходила по магазину, и в итоге нашла книжку в мягкой обложке под названием "Все об Инквизиции. История Священной Конгрегации от Средних веков и до Наших дней".
Вернувшись в дом Блэков, они даже не стали пытаться спускаться на кухню. Сириус принёс их порции, сохранив под чарами стазиса. Естественно, в стакане Гермионы опять нашлись зелья. Вот что в голове у этой женщины? Вроде уже и знает, что её манипуляции раскрыты, а всё равно продолжает.
Пообедав в комнате Сириуса, дети рассказали ему, как прошёл день. При рассказе про Кричера Сириус немало удивился, что Гарри смог тому приказать явиться, да ещё и в отдел тайн.
— Значит, говоришь, это как-то связано с Регом… — задумчиво пробормотал Сириус. — Кричер!
— Сири, помягче с ним! — попросил Гарри.
— Ничего, щеночек, я держу себя в руках. Кричер, расскажи, что случилось с моим братом Регулусом. Это приказ!
Домовик, выкручивая уши, рассказал историю, от которой у всех кровь в жилах застыла. Гермиона и Сириус сидели с мокрыми глазами, да и Гарри было не по себе.
— Регги, что же ты не пришёл ко мне… — обхватил голову руками Сириус.
Все четверо погрузились в молчание, прерываемое всхлипами Кричера, шмыганьем носом Гермионы и вздохами Сириуса. Один Гарри сидел и просто молчаливо поддерживал напавшую на всех меланхолию. В конце концов, помня, как сам недавно загнал себя переживаниями в такую яму, откуда его смогло вытащить только нападение дементоров, он подал голос.
— Сири, не казни себя! Ты не смог бы ничего сделать. Наверняка в эту пещеру можно было попасть только с меткой.
Гарри продолжал нести успокаивающую чепуху в таком же духе, и в результате Сириус поднял голову, с силой проведя ладонями по лицу, и встряхнулся.
— Ты прав, щеночек. Жизнь продолжается. Так говоришь, тайнюки уверены, что смогут найти все такие куски, имея два?
— Ну, мне так Кроакер сказал.
— Это называется "пеленгация", — вытерев слёзы, не смогла промолчать Гермиона. — Во время войны так шпионов ловили, которые пытались по рации передать сообщение. По стране ездили связанные друг с другом машины, снабжённые пеленгаторами, и вычисляли направление на источник сигнала. Дальше уже вступали в действие отряды контрразведки.
Гарри и Сириус с уважением посмотрели на девушку. Кричер к этому времени исчез, то ли спрятался в тенях, то ли отправился в свой чуланчик. Когда ему было нужно, он исчезал без хлопка.
— Сири, а ты можешь объяснить, что это за куски такие? И как они связаны с Волдемортом? Я помню, что в некоторых кошмарах я смотрел глазами самого Волди, в других — глазами змеи. Но ничего, связанного с этим вот медальоном, не было.
— Гарри, это очень, очень тёмная магия. Я думаю, что мало кто из ныне живущих вообще её знает. Я в курсе только потому, что у меня фамилия такая, — усмехнулся он. — Вот и Регги явно догадался, потому что знал. Я не хочу об этом говорить…
— Сири! Ну не надо подробностей, просто скажи, в чём тут дело? Почему это считается "кусками" Волдеморта? И как со всем этим связан дневник, который чуть не убил Джинни и выпускал её руками василиска?
Сириус посмотрел на внимательно наблюдающих за ним подростков и решился.
— Ну ладно. Только обещайте, что эта информация не покинет пределов этой комнаты. Это преступление не просто перед человечностью, это преступление перед магией. Был некогда такой волшебник — Герпий Злостный(2), который нашёл способ, как привязать себя к этому плану бытия. Говоря по-простому, как не отправиться "в следующее большое приключение", если выражаться по-дамблдорски.
— Так вот почему Волди не умер и смог вернуться! — ахнул Гарри. — И вот что означали слова Хагрида: "Он уже не совсем человек"! И Дамблдора: "Он прошёл по пути тёмной магии дальше, чем кто-либо"! Получается, директор обо всём знал? И Хагрид тоже?
Гарри вскочил и начал метаться туда-сюда по комнате.
— Он знал, что у меня в шраме! Знал и молчал! И эта связь с Волди…
Тут Гарри перестал бегать и сел на пол прямо там, где остановился. Он поднял глаза на Гермиону и Сириуса.
— Была двусторонней… — ахнув, произнесла Гермиона, прижав руки ко рту.
— Могла быть! — поправил Сириус, уже понявший, куда клонит девушка.
— И вот почему этот старый маразматик не хотел смотреть мне в глаза! — стукнул кулаком о ладонь Гарри.
— Гарри! Язык! Всё-таки директор Дамблдор…
— Что "директор Дамблдор"? — передразнил юноша Гермиону. — Он бросил меня у Дурслей, наказав им обращаться со мной построже! Они сами мне рассказали и показали его письмо! Он позволил кинуть Сириуса в Азкабан без суда и следствия! Он устроил полосу препятствий для нас, чтобы мы с пафосом её преодолели и я встретился с Волди! Держу пари, что он рассчитывал, что кого-то из вас Квиррелморт убьёт, чтобы я потом мучился из-за вашей смерти, как это случилось в этом году, когда погиб Седрик!
— Гарри, я…
— Ну тише, тише! — попытался успокоить всех Сириус.
Гарри и вправду остановил свою тираду. Ему внезапно стало стыдно, что он накричал на Гермиону.
— Миона, прости, я не должен был на тебя кричать, — нашёл он в себе силы прервать повисшее неловкое молчание.
Девушка вскинулась на своё уменьшенное имя, и посмотрела юноше прямо в глаза.
— Нет, Гарри, это ты меня извини! Это всё моя слепая вера в учителей. Хотя давно уже должна была понять… — она невесело ухмыльнулась.
— О чём ты?
Гермиона напомнила Гарри все случаи, когда они обращались к МакГонагалл, а та либо не верила им, либо и вовсе наказывала.
— А поход в Запретный лес на первом курсе — это вообще за гранью! — закончила Гермиона свою обличающую речь. — Правда, она мне вроде как помогала с моим расписанием, взять тот же хроноворот…
— Хм… — откашлялся Сириус. — Гермиона, я в тот день был не в себе, иначе ещё тогда спросил бы тебя. Так этот хроноворот, с помощью которого вы меня спасли, тебе МакКошка дала?
Та кивнула, предпочтя не заметить, как Сириус назвал их декана.
— И сколько ты им пользовалась? — спросил он, обеспокоенно разглядывая девушку.
— Весь год. А что?
— Хм… Весь год, говоришь… Каждый день?
— Ну… да. Вообще-то предполагалось, что я им буду пользоваться только в будние дни, один или два раза по три часа, когда наложения в расписании будут. Но потом мне стало тяжело перестраиваться на выходных туда и обратно, да ещё и один день три часа, другой — два раза по три. И я стала использовать маховик каждый день по два раза. Вы не думайте, я читала про опыты, в которых доказывалось, что человек может переходить к тридцатичасовому циклу! Добровольцев запирали в комнате без окон, еду они могли брать, когда проголодаются, заниматься физкультурой, читать…
Увидев скептический взгляд Сириуса и обеспокоенный — Гарри, она постепенно замолчала.
— Гермиона, дело не в том, что ты стала на месяц старше, дело в том, что маховик крал твою магию. Если бы не твой невероятный для магглорождённой потенциал, то ты могла вообще остаться сквибом! Филч ещё в замке?
— Д-да…
— Ходят слухи, что он как раз стал жертвой хроноворота лет так пятьдесят назад. Видимо, Дамблдору понадобился новый умный завхоз… — с кривой улыбкой закончил Сириус.
Гермиона со страхом смотрела на Блэка.
— Нет, я не верю! — закрыла она руками лицо и разрыдалась. — МакГонагалл не могла…
— А отправлять вас ловить убийцу единорогов — могла?
Гермиона помотала головой, не отрывая рук от лица. Сириус показал Гарри кивком головы и знаками, что тот должен подойти и утешить её. Тот сначала не понял, но Блэк повторил, изображая, как он обнимает кого-то и поглаживает по голове. После третьего раза, когда крёстный сделал большие глаза и кивнул головой на девушку, юноша наконец набрался храбрости, встал с пола и пересел на подлокотник кресла, где сидела Гермиона. Он нерешительно притянул её за плечо и прижал к себе. Девушка подняла на него заплаканные глаза, а потом вцепилась в его футболку руками и спрятала лицо у Гарри на груди, тихонько всхлипывая. Гарри неловко поглаживал её по спине, ощущая, как грудь девушки прижалась к его боку, когда она отпустила футболку и вместо этого обняла.
* * *
На ужин они всё же решили спуститься. Всё так же присутствовали Уизли почти в полном составе (Билл появлялся изредка, предпочитая проводить время с Флёр, а Чарли оставался в Румынии), плюс Тонкс, которая как по волшебству появлялась тогда, когда заходил Ремус. Последний сегодня тоже остался на ужин, перед этим переговорив о чём-то с Сириусом.
Весь ужин Молли и Артур кидали на ребят странные взгляды, словно предчувствуя непростой разговор. Когда Гермиона с Гарри отказались от чая, Молли выгнала всех из кухни, попросил их двоих задержаться. В недоумении ребята остались, заметив, что Артур тоже задержался. Повисло неловкое молчание, прерванное появлением Сириуса, который зашёл и закрыл за собой двери, подперев их всем телом и сложив руки на груди.
— Рем пошел провожать Нимфадору. Дети наверху. Ну, что вы тут секретничать собрались?
— Сириус, так ты трезвый? — ахнула Молли.
— Ну, относительно. Может, глоток виски за весь день. Или два, — усмехнулся он.
Молли смешалась.
— Сириус, всё не так, как ты думаешь…
— Брось, Молли, мы все знаем, как ты опоила Артура ещё в школе. Я не помню, ты хоть успела выпускные экзамены сдать до рождения Билла или нет?
Та ничего не ответила и только беспомощно посмотрела на Артура. Тот вздохнул и, пряча глаза, негромко проговорил.
— Ладно. Мы просим у вас прощения. Гарри. Гермиона, — он снова вздохнул и повернулся к Сириусу. — Амелия меня вызвала сегодня и настоятельно рекомендовала перестать играть с зельями. Честное слово, я сначала не понял, о чём это она, но потом она рассказала, как вы подслушали разговор Молли и Джинни. Молли, твое слово.
— Я… Дети, я так хотела, чтобы у нас была большая дружная семья! — начала она вслипывать. — Гарри и Джинни, Гермиона и Рон, мальчики бы себе тоже кого-то нашли. Я слышала, у них в команде хорошие девочки, они с ними дружат…
Увидев, что Гарри готов уже успокаивать Молли, а Гермиона не знает, куда себя девать, Сириус решил вмешаться.
— Молли, ты можешь сколько угодно плакаться. И дети тебе даже поверят. Но вот я тебе уже не верю. И никогда не поверю. Я не выгоняю вас из дома только потому, что Альбус просил вас приютить. Да и штаб-квартиру Ордена теперь выгонять как-то не с руки, всё же одно дело делаем. Но я клянусь, если ты снова начнёшь свои игры, особенно, если они увенчаются успехом, я не просто вышвырну вас отсюда, я объявлю вам кровную месть.
Оба вздрогнули при этих словах, и Артур, и Молли. Подростки в недоумении посмотрели на Сириуса. В этот момент он выглядел, как истинный Блэк, распространяя вокруг себя ауру не веселья и безалаберности, как обычно, а весьма гнетущую. Из чулана в углу выглянул Кричер и с некоторой гордостью, как заметил Гарри, посмотрел на своего непутёвого хозяина.
— С-сирус, я обещаю. Никаких больше зелий. Да и Альбус просил быть осторожнее…
— По Альбусу тоже Азкабан плачет! Куда вы дели мой амулет Мнемосины? И как вы вообще смогли его с меня снять?
Молли посмотрела на Артура, потом вздохнула и извлекла из бездонного кармана своего фартука амулет на цепочке.
— Вот. Альбус использовал Конфундус, пока ты отвернулся, и снял с тебя амулет. Потом он просто поговорил с тобой.
— Просто поговорил? — скривил губы Сириус, принимая медальон и накладывая на него какие-то заклинания. — Хм, вроде целый.
Он нацепил амулет обратно, спрятав его за воротником и застегнув все пуговицы, кроме последней.
— Да, Молли. Ты же уже вчера вечером знала, что стаканы меняются местами. Ты что, налила зелья и в стакан Рона, и в стакан Гермионы? Я-то в зюзю был, но Гарри мне рассказал, как ты стакан Рона вылила.
Молли только теребила в руках полотенце, не зная, что сказать.
— И не жалко тебе было своего сына травить зельем привязанности к самому себе? Не то, чтобы это что-либо изменило… — он усмехнулся. — Но там же ещё и зелье вражды к Гарри было. Тебе не стыдно было разрушать их дружбу?
Молли продолжала молчать.
— Сири, да не было уже никакой дружбы. Ещё с выбора чемпионов. После первого задания я вроде его простил, но всё равно осадок остался. Да и потом он вёл себя не лучшим образом. Я слишком привязан был к нему, как к первому другу в магическом мире. Да что говорить, — Гарри махнул рукой, — после жизни, которую мне устроил наш директор у Дурслей, первому другу вообще. Мне страшно было остаться одному. Особенно после… — тут он виновато посмотрел на Гермиону и заткнулся.
Та ему взглядом показала, что ещё это припомнит.
— Хорошо, миссис Уизли, — сказал в итоге Гарри. — Я принимаю ваши извинения. Гермиона, ты как?
— Согласна. Но верить мы вам, как Сириус сказал, отныне не можем. Ни вам, ни Джинни. Рон… Если он осознает, какой задницей был, — Гермиона сообразила, что только что сказала, но нахмурилась и продолжила дальше. — В общем, посмотрим на его поведение. Мистер Уизли, на вас мы не обижаемся, но мне раньше казалось, что в магическом мире именно муж — хозяин в семье.
Сириус лающе рассмеялся.
— Хорошо сказано, девочка!
* * *
Через пару минут после того, как Гарри, Гермиона и Сириус поднялись на хозяйский этаж и только собирались вновь устроить "военный совет", они услышали, как на этаж кто-то поднялся. Тут же появился Кричер и доложил: "Предатели крови стучат в комнату доброго хозяина Регулуса, где живёт наследник Гарри". Гарри выглянул в коридор. Там действительно стояли трое парней Уизли, причём явно было видно, что близнецы сопровождают Рональда. Тот выглядел донельзя смущённым. Близнецы выпихнули его вперёд.
— Гарри, я… Я не знал, что мама подливает вам с Гермионой зелья. Честно!
Гарри окинул взглядом долговязую фигуру Рона.
— Угу… И именно поэтому ты собирался спросить у Гермионы, считает ли она себя твоей девушкой, после завтрака, так? Ну и, раз завтрак ты вчера, как всегда, проспал, да и меня рядом не было, ты дождался обеда и потом начал к ней приставать.
— Гарри, я… Ну, ты прав, я заметил, что после еды она ко мне лучше относится, но я не думал, что дело в зелье привязанности!
— Братик Рончик, а ты не забыл, что там ещё и зелье вражды было? — спросил его Фред (или Джордж — Гарри так и не научился их за эти годы различать).
— Да-да, Гарри. Я это… Извини, что я на тебя сорвался тогда, это точно из-за зелья было!
Честности в глазах Рона могли позавидовать близнецы, когда их обвиняли в чём-то, что не они сделали. Гарри окинул компанию взглядом ещё раз.
— Рон, мы с тобой это уже проходили. В прошлом ноябре, помнишь?
Рон вздохнул.
— Я понимаю, Гарри. Я, наверное, плохой друг…
Гарри покачал головой.
— Ты не плохой друг, Рон. Ты просто самовлюблённая задница. Кстати, тебе что, твоя мама рассказала, что она делала?
Рыжие переглянулись. Фред (или Джордж) показал Гарри розовый клубок. Тот помимо воли рассмеялся.
— Джинни тоже подслушивала?
— Да, она сейчас плачет у себя в комнате. Вы бы помягче с ней, что ли. Всё-таки мала ещё, дурочка. Принцесса наша… — произнёс Джордж (или Фред), пожимая плечами.
Гарри снова покачал головой.
— Ну и что с вами теперь делать? — спросил он куда-то в пространство.
— Простить? — нерешительно произнёс Рон, неловко улыбаясь.
Гарри посерьёзнел.
— Рон, а где гарантия, что ты снова не повернёшься к нам спиной в будущем? Нет, Рон. Как раньше точно не будет. Я не хочу с тобой враждовать, но и друзьями нам не быть. Не после того, что ты мне наговорил и как ты отнёсся к Гермионе. Неважно, зелье или не зелье. Ни одно зелье не заставит тебя делать что-то совсем уж тебе противное. И ты не хочешь извиниться ещё и перед Гермионой?
Рон повесил голову. Близнецы грустно улыбались.
— Гарри прав, — из-за дверного проёма вышла Гермиона, явно слышавшая весь разговор. — Зелье не может заставить человека поступать совсем уж наперекор себе. Я считала тебя своим другом, несмотря на все твои нападки на меня. Поэтому на меня оно подействовало, и я стала бегать за тобой, словно влюблённая дурочка. Но когда его действие было нейтрализовано, мне стало противно. Не из-за того, Рон, что бегала за тобой. Не думай, ты видный парень, и какая-нибудь Лаванда Браун с удовольствием бросится тебе на шею, особенно если ты перестанешь быть задницей. Мне стало противно потому, что меня не спросили, а пытались навязать чувства. Знаешь, Рон, может быть через некоторое время я бы и заинтересовалась тобой в этом смысле, но не теперь, — добавила она с жестокостью, свойственной только обманутым женщинам. — Такое не прощают. Мы можем остаться хорошими знакомыми, но не более.
Рон всё больше краснел, начиная с ушей и кончая кончиком носа.
— И держи свои лапы подальше от меня! — внезапно крикнула Гермиона и протопала в свою нынешнюю комнату.
— Вот и поговорили… — переглянулись близнецы.
На крик Гермионы выглянул и Сириус, хотя понятно было, что и он слышал весь разговор.
— Мда, ребятки, заварила ваша мамка кашу. Вы там сестричку предупредите. Сами говорите, дурная она у вас. Если будет ещё пытаться баловаться с зельями, то Азкабан — это самое меньшее, что ей грозит. И не думайте, это не угроза, а простая констатация факта. Не все, знаете ли, такие добрые, как мой крестник.
Гарри увидел какое-то шевеление в тенях за близнецами. Он всмотрелся, пока все рыжики с поникшими головами внимали Сириусу, и разглядел, как домовик Блэков ткнул лапкой в сторону рыжих и весьма выразительно провёл ею же себе по горлу.
1) gobbledegook или gobbledygook (англ.) — белиберда, хотя иногда означает специальный жаргон. В любом случае, гоблинам не нравится. Как вы поняли, волшебники используют этот термин из-за созвучия со словом "гоблин".
2) Herpo the Foul — дословно "нечистый, заразный, омерзительный, подлый" и ещё куча подобных значений, как и в медицинском смысле, так и в общем.
* * *
Гарри и Гермиона всё-таки сбежали из-под надзора Молли ещё раз во вторник, чтобы посетить Гринготтс и прошвырнуться по Диагон-Аллее. Узнав проблему Гарри, Сириус сначала возмутился, что у крестника отобрали ключ от его сейфа, но в результате переключился на то, чтобы дать ему денег из своих, мотивируя это тем, что он пропустил кучу дней рождения Гарри..
— Сири, прекрати! Точно так же ты говорил насчёт супредорогой Молнии! Я справлюсь, честное слово! А вот если гоблины меня пошлют, или в сейфах моих предков мышь повесилась, то тогда я приду к тебе, договорились?
— Ну ладно, мелкий. Только будь осторожен! Эх, как я хотел бы пойти с тобой!
— Сири, мадам Боунс сказала потерпеть до субботы. Там назначат Скримджера, а уж он тебя оправдает! Ну пожалуйста, потерпи, а?
— А может, Лунатика с вами послать?
— Да ты что, — возмутилась Гермиона, — он, конечно, был отличным профессором, но он обязательно сдаст нас Дамблдору! Сам подумай! А скорее всего, и откажется сопровождать. К тому же, у него довольно примечательная внешность. Кто-нибудь увидит рядом с ним невысокого черноволосого парня, и им не надо будет видеть очки, чтобы понять, что это Гарри! К тому же мы кроме Диагон-Аллеи никуда.
— А зачем вам туда?
Гермиона разъяснила. Сириус расхохотался.
— Гермиона, кончай думать, как маггла! Ты можешь послать заказ с Ядвигой, мы можем послать Кричера. Да ту же Тонкс попросим! Она вообще незаметно куда угодно пройдёт!
— Ага, незаметно зайдёт и всё там опрокинет, — пробормотала Гермиона, впрочем, задумавшись.
Гарри следил за разговором, не вмешиваясь.
— Нет, Сириус. Я, конечно, неправильная девушка, но всё же покупать женские штучки я должна сама, и точка!
Сириус пошло заржал.
— А тебя не смущает, что когда ты будешь покупать женские штучки, рядом будет Гарри? — сказал он сквозь смех и подмигнул Гарри.
Гарри смутился и покраснел.
— Сир… Сириус! — возмущённо воскликнула Гермиона, попытавшись дать сидящему Блэку подзатыльник. — Я не про те штучки, а про заколки для волос и прочую бижутерию!
— Ладно-ладно-ладно! Сдаюсь! — поднял он руки в жесте примирения. — А может, тут что-нибудь подыщем? Хотя нет, всё более-менее приличное девчонки ещё лет двадцать назад растащили, а что есть — там ещё разбираться надо, чтобы хвост от такой бижутерии не вырос.
И он снова рассмеялся.
— Ну хорошо, уговорили. Вчера справились, и сейчас справитесь. Только вот что. Щеночек, возьми парное зеркало.
— Парное зеркало?
Сириус объяснил и показал, как с зеркалами обращаться.
— Чуть что, сразу звони! И зови Кричера.
Ребята замаскировались, как и в прошлый раз, и Кричер аппарировал их поближе к банку. На этот раз поверх оба накинули простые мантии, которые им подобрал Сириус из старых блэковских запасов.
* * *
В банк они прибыли ещё до восьми. Действительно, лишних посетителей не было. Гарри прошёл к единственному сидевшему за конторкой гоблину и произнёс ритуальную фразу.
— Пусть слава и богатство наполняют ваш род!
— Пусть золото льётся рекой в ваши хранилища, — оскалившись в подобии улыбки, ответил ему гоблин. — Что желает мистер?..
— Гарри Поттер, сэр.
Гоблин окинул юношу взглядом, особенно остановившись на том месте, где должен быть шрам и на глазах.
— Можете звать меня Златохват, сэр. Очень приятно познакомиться. Так что желает мистер Поттер?
— Вступить в наследство, если это возможно.
— Да-да, мы слышали, что вы эмансипированы. Впрочем, гоблины не вмешиваются в дела волшебников. Вы могли затребовать вступление в наследство ещё четыре года назад. Эта юная леди с вами?
Гарри оглянулся на Гермиону.
— Да, это моя по… помощница. Она помогает мне держать в памяти вещи, которые я бы иначе обязательно забыл.
— Понятно. Что ж, вполне деловой подход. Пройдёмте в переговорную комнату.
Гоблин ловко соскочил с высокой табуретки, позвал помощника, которому указал на конторку, а сам пошёл в глубь по коридору, поманив подростков за собой. Приведя в комнату, он предложил им сесть и выпить воды. Сначала Гарри хотел было отказаться, поблагодарив, но Гермиона ему тычком под рёбра напомнила, что это часть процедуры, как им рассказал Кресвелл, и надо отпить хотя бы по глотку.
Гоблин внимательно следил, как подростки сделали по глотку воды, после чего кивнул свои мыслям и достал словно из ниоткуда средних размеров том. Полистав книгу, оказавшуюся каким-то реестром, и буркнув что-то себе под нос, он пригласил ребят прокатиться в вагонетке.
— В настоящий момент за семьёй Поттер числится один сейф на третьем уровне, — объяснял им Златохват, пока вагонетка неслась по рельсам.
Гермиона в испуге схватилась за своего друга, спрятав голову на его плече и крепко зажмурившись.
— Третьем? — переспросил Гарри.
— Уровни нумеруются снизу.
— Скажите, если это, конечно, не нарушит какого-нибудь… банковского уложения, — с трудом подобрал юноша правильное слово, — а номер семьсот с чем-то — это седьмой уровень?
— Восьмой. Восьмая сотня номеров.
— Эмм… А тот сейф, откуда я брал деньги на первом курсе, он же гораздо выше?
— Вероятно, это сейф на предъявителя, мистер Поттер, — спокойно объяснил гоблин.
— Так я и думал… Вот ведь, а Хагрид меня убедил, что это мои родители оставили мне кучу денег!
— Не исключено, мистер Поттер, — пожал плечами гоблин. — Волшебники часто заводят ячейку на предъявителя.
— Или это может быть, как мне сказали, сейф для пожертвований на имя Мальчика-который-выжил…
— Без комментариев, мистер Поттер. Гоблины не вмешиваются в дела волшебников.
Когда они достигли третьего уровня, Гарри с трудом уговорил Гермиону отцепиться от него. Златохват пригласил его к выглядящей монолитной стене.
— Проведите рукой вот в этом месте. Если вы тот, за кого себя выдаёте, то мы увидим дверь.
— А если нет?
— Тогда ваша помощница отправится наверх одна. А мы с вами пройдём в комнату охраны для беседы, — довольно мерзко оскалился гоблин.
Гарри, затаив дыхание, провёл рукой, почувствовав, как оцарапался обо что-то. Через пару мгновений стена покрылась дымкой, и в ней проявилась круглая двустворчатая дверь.
— Поздравляю, мистер Поттер! Вы приняли наследие своей семьи.
— А что дальше?
— Вы желаете войти?
— Да, конечно!
Златохват провёл когтем по месту стыка дверей, и те разошлись, выпустив уже знакомый Гарри по первому посещению зелёный дым. Когда тот рассеялся, гоблин приглашающе махнул рукой в хранилище, освещённое мягким рассеянным светом.
Гарри вошёл в сейф и обомлел. Сейф был пуст. Почти. Никаких холмов из золотых монет, столбиков из серебряных и куч бронзовых. У стены стоял старинного вида шкаф, заполненный фолиантами, а на конторке рядом стояло несколько шкатулок. Подвигав ящики конторки, Гарри также обнаружил какие-то бумаги. Он беспомощно оглянулся.
— Я могу войти? — спросила дрожащим голосом Гермиона, заглядывавшая через порог.
Гарри посмотрел на гоблина. Тот пожал плечами.
— Вы можете заводить в сейф, кого только пожелаете, мистер Поттер.
Гермиона первым делом кинулась к книгам, но в последний момент отдёрнула руку. Сириус ей все уши прожужжал на тему безопасности при работе с книгами в семейных библиотеках. Она с мольбой посмотрела на Гарри. Тот вздохнул.
— Мастер Златохват, сколько у нас времени?
— Вагонетка отправится обратно примерно… — он поднял голову к потолку, — через пятнадцать минут.
— Гарри, одним глазком? — просяще сложила руки девушка.
Парень подошёл к шкафу и стал по одному доставать книги, раскрывая их и показывая Гермионе титульные страницы. В части книг она просто не видела текста, видимо, была какая-то защита, и Гарри приходилось зачитывать вслух. Другие она видела и переписывала названия сама. На пятой книге Гарри заметил на боковой стенке шкафа лист пергамента, содержащий список. Первые позиции списка повторяли собой те, которые они уже записали.
— Миона…
— Что? Ой!
И девушка быстро-быстро стала переписывать список, больше не отвлекаясь ни на что.
— Это всё замечательно, но неужели тут совсем нет денег?
— А ты смотрел в шкатулках?
В шкатулках обнаружились украшения, одна из них была занята какими-то письмами, а самая большая, к радости Гарри, содержала — навскидку — несколько тысяч галлеонов золотом и серебром.
— Десять минут, мистер Поттер! — напомнил гоблин.
Гарри достал полную пригоршню монет, высыпал их на свободное место на конторке, пересчитал. Оказалось пятнадцать галлеонов и пять сиклей. Он быстро ссыпал их в карман. Достал ещё одну пригоршню, на этот раз вышло двенадцать галлеонов и десять сиклей. Пригоршня отправилась в другой карман.
— Гермиона, сумочку!
Девушка подставила сумочку, куда Гарри быстро накидал ещё десяток пригоршней. Ребята направились на выход, при этом Гарри сокрушался, что некогда считать деньги.
— Вам нужна точная сумма, мистер Поттер?
— А это возможно?
— Разумеется. Любой гоблин с первого взгляда скажет вам, сколько в пригоршне монет и какого достоинства. Пригласите меня в хранилище. Слово банкира.
Гермиона кивнула, одними губами произнеся: «Кресвелл». Гарри понял, что он что-то пропустил из объяснений специалиста по общению с гоблинами.
— Три тысячи девятьсот шестнадцать галлеонов и две тысячи двадцать пять сиклей. Кнаты отсутствуют, — вынес вердикт гоблин, только заглянув в шкатулку.
— А сколько я набрал?
— В карманах двадцать семь галлеонов и пятнадцать сиклей. Если откроете сумочку… Ага, благодарю вас. Сто семь галлеонов и шестьдесят восемь сиклей. Кнатов также нет.
— Надеюсь, этого хватит для оплаты лечения… — пробормотал Гарри, выходя вслед за гоблином из хранилища.
* * *
В субботу, девятнадцатого числа, магический мир узнал из спецвыпуска Ежедневного Пророка, что исполняющим обязанности Министра назначен Руфус Скримджер, занимавший до того пост главы Аврората.
Всю предшествующую неделю сотрудники Департамента Тайн носились, как савраски, по всей Магической Британии, испытывая свои «пеленгаторы», детектором в которых являлись куски души Неназываемого, извлечённые из шрама Поттера и медальона Слизерина. Расположение оставшихся кусков души Волдеморта к субботе было определено. И вот тут возникли сложности. Если насчёт диадемы быстро догадались, что она находится в Выручай-Комнате (после того, как полпятницы бегали по этажам, отмахиваясь от Дамблдора) и извлекли её оттуда, то наличие ещё одного куска в Гринготтсе поставило невыразимцев в тупик. «Гоблины не вмешиваются в дела волшебников». Более того, ещё два куска были обнаружены в одном и том же месте в Уилтшире. По всему выходило, что это сам Волдеморт и его змея, и прячутся они в Малфой-маноре. Поначалу оба сигнала сливались, но потом по небольшим флуктуациям невыразимцы догадались, с чем имеют дело. Тем более, что о змее из рассказов Гарри Поттера было практически доподлинно известно. Ещё один кусок был запеленгован неподалёку от городка Литтл-Хэнглтон, где находилось то самое кладбище, на котором возродился Волдеморт.
— Семь, — подсчитал Кроакер, обсуждая результаты недельной операции с Амелией и Рикардо. — Да он сумасшедший!
— Не буду спорить, — ответил на это Рикардо.
— Как будем брать? Малфой-манор укреплен не хуже Тауэра. Мы, конечно, легко обдерём его защиту, но боевиков у меня нет. По крайней мере, таких, чтобы могли выйти против самого Риддла.
— Я тоже не поручусь за Авроров, — покачала головой Боунс. — Конечно, Руфус первым делом подписал указ о разрешении аврорам применять смертельные заклинания при сопротивлении арестуемых. Но я не уверена, что все из них к этому готовы. Посол Рикардо?
— Пожалуй, я смогу выделить с десяток паладинов, — задумчиво проговорил инквизитор. — Но этого будет мало. Надо, чтобы кто-то держал периметр. У вас хватит людей, чтобы и арестовать Пожирателей по списку Поттера, и обеспечить блокирование Малфой-манора?
— Не уверена. Скорее, нет. Нам ведь надо ударить одновременно. Если кто-то из списка сбежит при попытке его арестовать, то Малфой успеет укрепить оборону, и мы будем его неделю осаждать. За это время Риддл ускользнёт.
— А что насчёт Ордена Феникса?
Амелия рассмеялась.
— Посол, там только три нормальные боевые единицы, не считая самого Великого Светлого, по которому Азкабан плачет. И те — двое нынешние авроры и один в отставке. Правда, Шизоглаз даст фору и молодым, но это нам не поможет. Еще парочка девчонок, но они Пожирателям на один зуб. И вервольф, да. Как себя поведёт двойной агент Снейп — не скажет никто, так что его считаем врагом. Уговорить Дамблдора выйти против Риддла… Не смешите меня! Он и в первую-то войну не стремился попасть туда, где в итоге появлялся сам Неназываемый. Но общее мнение электората, конечно, повернул так, что это Волдеморт боится Дамблдора. Если спросите моё мнение, то они оба друг друга боятся. Так что сражаться они будут только в самом крайнем случае, и то, кто-то один предпочтёт при первой же возможности ретироваться. И я не уверена, что это будет Риддл. Придётся взять тех Пожирателей из списка, которых сможем, и немедленно усиливать оцепление вокруг Малфой-манора. Те, кого не арестуем сразу, аппарируют к Риддлу.
— Вы же закроете аппарацию? И порт-ключи?
— Закроем, — согласилась Боунс. — Но их перемещение по метке немного не так работает. Мы точно не знаем, как, но они могут с лёгкостью попасть туда, где находится их предводитель. Это что-то типа аппарации домовиков. Они спокойно проникают туда, где находятся их хозяева. Закрыть здание от эльфийской аппарации… Можно, но долго и дорого. Азкабан закрыт, камеры Аврората закрыты. Вот, пожалуй, и всё. А, ну да, еще какие-то отдельные помещения типа кабинета Министра, но закрыть весь манор мы не сможем. Не в разумные сроки, по крайней мере.
— Главное, чтобы Риддл снова не сбежал… — проворчал Кроакер.
— Что насчёт кусков вашего сумасшедшего? — спросил Рикардо.
— Он не наш, а свой собственный! Мы работаем над этим. Не знаю, как уговорить гоблинов. Один из хоркруксов где-то на нижних уровнях банка. Это может быть сейф любой старой семьи! Селвин, Розье, Трэверс, Эйвери, Яксли, Лестрейнджи, Блэки! Хотя нет, Блэк вряд ли.
— Саул?
— А?
— Блэк — Лестрейндж?
— Думаешь, Белла?
— Она была правой рукой Риддла. Я бы не удивилась, что он именно ей поручил спрятать что-то ценное.
— Ну да, правая рука Неназываемого — всё-таки Блэк! — он рассмеялся, но сразу же посерьёзнел. — Всё равно, чтобы определить точно, нам надо спуститься на нижние уровни. Даже если гоблины позволят нам сканировать коридоры (в чём я сомневаюсь), не факт, что мы управимся в разумное время.
— А кто нам мешает влить сыворотку правды в азкабанских сидельцев и потом идти адресно? Если повезёт, то может и сами нам откроют?
— Вот это сомневаюсь! Не для того они сидели 13 с лишним лет, чтобы теперь пойти на попятную. Займёшься?
— Придётся. Как только здесь закончим, сразу вызову Робардса. Кстати, надеюсь, завтра никто не собирается отдыхать?
Оба её собеседника покачали головой.
* * *
В воскресенье в полдень тихая роща неподалёку от Литтл Хэнглтона, скрытая от глаз простых обывателей магглоотталкивающими чарами, наполнилась невыразимцами. Они пытались что-то обнаружить, но через пару попыток бросили, недоуменно озираясь.
— Смит, что случилось?
— Мы потеряли сигнал. По первоначальным данным, объект должен быть здесь, но его нет.
— Осмотрите здесь всё!
Через четверть часа послышался голос:
— Сюда! Тут что-то есть! То есть было…
Перед невыразимцами была полуразрушенная лачуга. Дверь висела на одной петле, покосившись. Пол внутри был вскрыт, и рядом с проломом лежала на боку шкатулка. Единственная комната лачуги едва освещалась сквозь застеклённое окно, в углу была печь, возле которой валялись разбитые кувшины и чугунок. Истлевшая куча тряпья в углу некогда составляла, по всей видимости, постель.
— Тут кто-то был сегодня! Защита снята профессионально.
— Снимите отпечаток магии.
— Это кто-то явно неслабый. Это или сам Неназываемый, или же…
— Дамблдор! — с яростью воскликнул Кроакер.
* * *
Кроакеру пришлось довольно долго вызывать кабинет директора по каминной связи, он уже даже собирался бросить всё и аппарировать в Хогсмид. Но тут Дамблдор ответил.
— Альбус, срочно открой камин! Надо поговорить!
— Саул, боюсь, я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей, — усталым голосом ответил тот.
— Это потому, что ты забрал цацку Риддла? — зло бросил Кроакер.
— Проходи.
Невыразимцы в количестве девяти человек заполнили кабинет директора Хогвартса, в которых, кроме них и хозяина, был ещё и профессор зельеварения, самый молодой Мастер-зельевар столетия, двойной агент Северус Снейп.
— Северус, оставь нас.
— Вы уверены?
— Да. Ты уже помог мне, я сейчас быстро поговорю с джентльменами, и тебя позову.
Снейп, эффектно взмахнув по своей привычке полами мантии, вышел из кабинета.
— Что это значит, Дамблдор? — прорычал Кроакер. — Мы неделю ищем хоркрукс Риддла, а как только туда прибываем, как ты его уже утащил?
— Почему ты решил, что это именно я? — устало спросил директор, пряча руки в рукавах мантии.
— Потому я чувствую тут тёмную магию! Куда ты спрятал волдемортовскую цацку? Что это, ещё одна реликвия основателей?
— А ты не думаешь, что он сам мог её забрать?
— Альбус! Мы сняли отпечаток магии с хижины. Там на фоне тёмных эманаций явно твои следы! И свежие следы! Сегодня, самое раннее — вчера ты там был! Хватит играть в эти игры! Ты видел, как мы забирали диадему. У нас уже есть три куска, этот должен был быть четвёртым. Плюс тетрадка. Кстати, где она? Поттер сказал, что швырнул её Люциусу, когда освобождал чокнутого домовика.
Со вздохом Дамблдор опустил обе руки под стол и потом достал из ящика стола и кинул левой рукой остатки тетрадки, некогда проткнутой клыком василиска. Правую руку он по-прежнему прятал.
— Что у тебя с рукой, Альбус?
— С какой рукой? — прикинулся дурачком директор.
— Покажи правую руку, старый ты дурак!
Тот со вздохом достал руку из-под стола и положил её на стол. Кроакер втянул воздух сквозь зубы.
— Почему ты ещё не в Мунго? Это ты в той хижине получил?
Дамблдор кивнул головой и снова спрятал руку в рукав.
— Я уже не так быстр, как когда-то…
— Вставай, мы тебя в Мунго доставим, раз ты сам не хочешь!
— Не думаю, что это нужно, Саул. Северус остановил распространение проклятия.
— Мерлин, Альбус, я с тобой с ума сойду! Ладно, Мордред с тобой, не хочешь — подыхай тут. Так где хоркрукс?
— Я его уничтожил, — посмотрел он на Кроакера поверх своих очков-половинок. — Могу я поинтересоваться, что случилось с диадемой и что за ещё два хоркрукса вы нашли?
— Ну что же, раз ты так повернул дело… Диадему мы уже очистили, исследовательская группа ссыт кипятком. Все три куска лежат у нас. Мы их уничтожим в день атаки на Риддла.
— Но только Гарри сможет победить его! Так сказано в пророчестве!
— Какое ещё пророчество, Альбус? Ты что же, собрался мальчишку отправить на бой с магом, превышающим его по опыту на полсотни лет? Ты в своём уме? Хотя что это я спрашиваю…
Попытавшись применить свой фирменный «отеческий взгляд», на этот раз Дамблдор потерпел фиаско.
— Саул, так всё-таки? Какие ещё два предмета вы обнаружили? И как вам удалось очистить диадему? И если она уже очищена, не лучше ли её будет вернуть туда, где она и должна быть, в Хогвартс? Флитвик будет очень рад заполучить реликвию основательницы.
— А может, вам ещё и медальон Слизерина вернуть? — огрызнулся Кроакер.
— Так ещё один предмет — это медальон? А чашу, чашу вы нашли?
— "Да" на первый вопрос, "нет" — на второй. Что за объект был в хижине?
— Фамильное кольцо Гонтов, — показал он на своей левой руке безвкусно выглядящее золотое кольцо с чёрным камнем, который пересекала вертикальная трещина.
— И зачем ты его напялил? В Гонты подался?
— Чтобы напоминало мне о моей глупости…
— Можно подумать, что та рука тебе не будет напоминать до конца твоей не такой уж и долгой жизни, — проворчал невыразимец. — Так ты считаешь, что ещё один хоркрукс будет в чаше Хельги?
— Положительно так.
— Мордред и Моргана! Видимо, как раз она в банке. Сейчас Амелия с Робардсом трясут азкабанских сидельцев. Не, Альбус, ну вот кто тебя просил хвататься за про́клятую вещь?!
— Давай больше не будем об этом, Саул. И ты так и не сказал, что за третий хоркрукс вы обнаружили.
— Шрам Поттера, Альбус. И не говори, что ты за столько лет это не узнал.
— Что? Как? Где мальчик?
— Мальчик в доме своего крёстного, как я понимаю. А «как»… Ты что же, думаешь, ты один тут великий волшебник? Может, по индивидуальной мощи ты и превосходишь каждого из нас в несколько раз, но Круг Девяти схарчит десяток таких, как ты!
— Вы… извлекли хоркрукс из мальчика?
— Именно! Ещё неделю назад. Не скажу, что это было легко, но мы справились.
— Что же вы наделали… — сокрушенно покачал головой директор. — Вы оставили мальчика без защиты от Тома!
— Какой такой защиты, Альбус? Он получал видения через этот хоркрукс! Что творил сам Риддл. Смотрел глазами его змеи — очевидно, ещё один живой хокрукс! Постой-ка…
Кроакер внимательно всмотрелся в Дамблдора.
— Альбус… — прорычал он. — Только не говори мне, что ты планировал столкнуть мальчишку с Риддлом и подставить его под ещё одну Аваду!
— Это был единственный шанс исполнить пророчество… — вновь включив «отеческий взгляд», с укоризной проговорил старый волшебник.
Рука Кроакера встретилась с его же лицом.
* * *
— Чаша Хельги Хаффлпафф, — бросила Амелия, зайдя в кабинет Кроакера на следующий день. — У Беллы в сейфе.
Кроакер кивнул.
— Ожидаемо. И Дамблдор подтвердил, что по его сведениям это должна быть чаша. Правда, наотрез отказался говорить, откуда он это знает. Представляешь, Амелия, этот старый пень сунул руку в проклятое кольцо Гонтов! Говорит, семейное. Именно в нём сидел хоркрукс. Так что теперь минус два и три у нас. Последние два куска — сам Риддл и его змея, если верить информации от Поттера и тому, что они скрываются в одном месте. Посол?
Рикардо непонимающе посмотрел на невыразимца и вопросительно приподнял бровь.
— Вы готовы?
— Паладины уже два дня ждут вашего сигнала, — удивлённо проговорил он.
— Подождут. Поймите, посол, мы не можем рисковать!
— Я вас не тороплю, мистер Кроакер, — спокойно ответил Рикардо.
— Ладно. Амелия, мы можем заставить Беллу достать чашу?
Та покачала головой.
— Никак. Она сбрасывает Империо быстрее, чем мы его накладываем. А так мы её не заставим. Еле напоили её сывороткой правды! И то, её муж и деверь были не в курсе дел. Впрочем, они тоже послали нас… Запретным лесом. Хотя могли бы, гады, и помочь. Мы даже предложили им пересмотр их дела! Августа была бы в ярости, но, я думаю, она бы поняла в конце концов, если бы мы отпустили Рабастана или даже Рудольфуса. Но эти поганцы сказали, что согласятся только в том случае, если мы отпустим их всех! Всех Пожиранцев, сидящих в Азкабане! И то, у Беллы было при этом такое предвкушающее лицо… — она махнула рукой. — Да что тут говорить, и сам всё понимаешь.
— Жаль, жаль… А если мы притащим её туда в кандалах? Гоблины же не вмешиваются в дела волшебников? Держатель сейфа — вот она. Открывайте. Мы даже ничего лишнего не возьмём, только реликвию, по праву принадлежащую Хогвартсу.
— Сомневаюсь. Но давай позовём Катберта, послушаем, что он скажет.
— Лучше тогда Кресвелла. Мокридж уже… хм… винтиков у него в голове не хватает, в общем.(1)
— Да? А мне вроде всегда казался милым таким стариканом… — хмыкнула Амелия.
* * *
Амелия Боунс снова была зла, как пикси. Им пришлось частично раскрыться перед заместителем Мокриджа, не вдаваясь в подробности. Дирк Кресвелл пояснил, что помещение и изъятие ценностей в банк должно происходить добровольно, это один из основных постулатов, которых зелёные коротышки придерживаются, что бы ни случилось. И предложил спросить у самих гоблинов, на каких условиях они пустят в чужое хранилище, чтобы на время взять оттуда ценность, которая при тех же гоблинах будет очищена от тёмной магии, угрожающей Статуту Секретности (такой вариант полуправды был представлен ему). Ну и коротышки не подвели. Они согласились, при условии, что ритуал будет проводится прямо там, перед сейфом. Но затребовали себе ни много ни мало — меч Годрика Гриффиндора!
— Что будем делать, джентльмены?
— По рассказу Поттера и его воспоминаниям меч находится в Хогвартсе. Идём к Альбусу?
— И что, мы вот так просто отдадим этим вымогателям реликвию основателя? Почему они именно к этому мечу прицепились?
— Если верить истории, то Годрик забрал этот меч с тела очередного их короля, Рагнука какого-то по счёту, не помню уже. То есть это и их реликвия. Спросим у Дирка?
Боунс только отмахнулась.
— Неважно. Важно то, как мы будем уговаривать Альбуса.
— А мы поставим его перед фактом. У тебя на него дело уже готово?
— Практически. Жду подписи Скримджера.
— Ну вот. Меч в обмен на дело. То есть его закрытие.
— Саул, ты в своём уме? Спустить ему, что он творил в школе последние четыре года? Вот ты веришь, что он не знал об одержимом четыре года назад? Или что он не распознал Пожиранца под оборотным? Он же с Аластором знаком уже больше полувека! Не говоря уже про остальное.
— Амелия, он уже не жилец. Если бы он хотя бы в первые часы обратился в Мунго… Да хотя бы, когда я его туда настойчиво уговаривал пойти, то ещё были шансы. Теперь всё. Даже если ампутировать про́клятую руку, проклятие уже затронуло его ядро. Внешних проявлений после ампутации не останется, но он всё равно будет угасать. Это старинное проклятие фараонов, мы уже сталкивались, когда в пирамиды за… неважно в общем, за одной вещью ходили. Спасти можно только в первые два-три часа. Ну может пять. А потом — всё. В течение года волшебник просто теряет все свои силы. Альбус может и полтора протянет, но не больше.
— Нет уж. Про дело мы ничего говорить не будем, а просто объясним важность этого. Да о чём мы вообще с тобой спорим, а?! Неужели же он не понимает?
— Хм… Амелия, рискую повториться, но у него тоже… того… винтиков не хватает, судя по всему. Я тебе рассказывал о нашем разговоре? А давай, ты посмотришь воспоминание? Это будет нагляднее.
Через десять минут Боунс вынырнула из омута памяти и ошалело потрясла головой.
— Поттер должен сразиться с Риддлом? И принять от него Аваду, чтобы уничтожить хоркрукс? Ты прав, разговор предстоит не из лёгких.
— Остаётся надеяться на некую особенность этого меча.
— У? — вопросительно посмотрела Боунс.
— Он всегда возвращается в Шляпу. Точнее, его всегда сможет достать из Шляпы истинный гриффиндорец в час нужды. И Альбусу это должно быть известно.
* * *
К удивлению Амелии и Саула, директор Дамблдор не стал упираться и просто передал им меч, со значением посмотрев на невыразимца и переведя взгляд на Распределяющую Шляпу. Боунс и Кроакер вернулись в Министерство, озадаченные.
— Завтра с утра?
— Как тебе будет удобнее, Саул.
— Я имею в виду, все должны быть готовы. Ты за вечер отдашь все приказания?
— Лучше с утра. Но к чему такая спешка?
— Не верю я зелёным коротышкам, Ами. Лучше подстраховаться.
— А как время будем сверять?
— Я пошлю Патронуса. А если всё будет нормально, то операцию можно будет и отменить. Ну или начать уже без спешки.
— Надо сообщить Рикардо.
Утром во вторник паладины Священной Конгрегации в количестве десяти душ собрались неподалёку от Малфой-манора. С ними пришли невыразимцы, специализирующиеся на разрушении проклятий. В качестве отмычки, так сказать. В усиление, а заодно и в оцепление, им был придан отряд авроров — целая дюжина. Ровно столько Амелия смогла выделить после того, как распределила остальных для ареста Пожирателей по списку Поттера. Авроры же должны были установить анти-аппарационный щит. После "оприходования" Пожирателей и помещения их в камеры Аврората освободившиеся авроры должны были поспешить на усиление оцепления, чтобы никто из Малфой-манора не выскользнул.
Саул во главе восьми невыразимцев поторопился в Гринготтс. Им пришлось ждать, пока гоблины обсудят между собой ситуацию. По всей видимости, они просто не верили, что волшебники пойдут на уступки. Но сделка есть сделка — сказали, что вынесут на время чашу Хаффлпафф в обмен на меч, значит, придётся выполнять.
После ещё получаса езды на вагонетках они достигли самого нижнего уровня. Отогнав слепого дракона, Богрод(2) подошёл к двери хранилища Лестрейнджей и открыл её, проведя когтем сверху вниз.
— Меч, пожалуйста, — произнёс пожилой гоблин.
Снова послышались звуки колокольчиков, и выход с площадки оказался перекрыт отрядом гоблинов особей в тридцать. Кроакер невозмутимо оглядел их и вновь повернулся к Богроду.
— Вы получите его, как только чаша окажется у нас в руках.
Гоблин хмыкнул и достал откуда-то длинный шест с загогулиной на конце. Им он безошибочно подцепил одну из многочисленных чаш, стоявших на дальней полке. Хитрая загогулина защёлкнулась на ручке чаши и гоблин со всеми предосторожностями вынес её за пределы хранилища.
— Прошу, — протянул он чашу, всё так же на палке. — У вас десять минут.
— Невозможно! Нам нужен час, чтобы очистить её! И ещё рисовать нонаграмму!
— Не мои проблемы.
— Но мы договаривались, что нам хватит времени!
— Обстоятельства изменились. С нашей стороны обязательства выполнены. Мы на время вынесли чашу из хранилища. Если она вам больше не нужна, то я поставлю её на место.
И гоблин сделал движение, словно и вправду собирается её вернуть обратно в сейф.
— Постойте! Поставьте на пол, — сказал Кроакер, про себя подумав: "Ну что же, придётся задействовать план Б".
Гоблин поставил чашу на пол в указанное место. Отряд гоблинов за их спинами взяли кинжалы на изготовку.
— Мне нужно послать сообщение, что обстоятельства изменились, — сказал Саул, доставая меч из складок мантии.
— Прошу. У вас девять минут.
Кроакер наколдовал Патронуса с сообщением: "Смит, действуй. Передай Амелии". Сразу после того, как рогатая жаба ускакала вверх и в сторону, невыразимец поднял меч обратным хватом и с силой вогнал его в стоявшую на камнях чашу, на боку которой был рельеф барсука. Меч с лёгкостью располовинил чашу и на треть вошёл в камень пола.
Пронзительный потусторонний крик огласил подземелье. Из чаши попыталась было вырваться чёрная дымка, но, коснувшись клинка, распалась на две части и рассеялась. Гоблинский отряд сомкнул ряды. Богрод неверяще смотрел на обломки чаши и меч в камне.
— Кажется, мы успели. Время ещё есть. Можете положить чашу обратно. Лучше на пол под полкой. Произошло несчастье, как видите. Она упала и разбилась, — не менее мерзко, чем гоблин перед тем, ухмыльнулся Кроакер.
— Мы договаривались, что чаша будет цела, но очищена от тёмной магии, — прошипел Богрод, опять-таки неизвестно откуда достав длинный кинжал.
— А мы договаривались, что у нас будет достаточно времени на ритуал по очистке чаши, — невозмутимо ответил Кроакер.
Остальные невыразимцы стояли, повернувшись к основному отряду гоблинов.
— И да, чаша очищена от тёмной магии. Поскольку обстоятельства изменились, пришлось делать это экспресс-методом. И меч, как вы видите, уже не в моих руках.
Прошипев какое-то ругательство на своем языке, гоблин убрал кинжал и подал знак отряду сделать так же. После этого он метко забросил две на удивление ровные половинки чаши в сейф, не заботясь о том, чтобы положить их на полку, и закрыл двери.
Когда невыразимцы заняли свои места в двух сцепленных вагонетках, отряд гоблинов исчез, как будто его и не было. Меч остался стоять воткнутым в камень. Богрод даже не попытался его вынуть. Путь наверх проходил в молчании.
* * *
В это же время Смит со своей командой уничтожал три шкатулки, содержащие осколки души Тома Марволо Риддла. Его патронус не удивил Амелию, и она отдала приказ. Вот только приказ несколько запоздал. Среди авроров нашёлся один из оцепления Малфой-манора, сочувствующий делу Пожирателей. Он-то и дал сигнал жителям манора, что их атакуют. Как только невыразимцы, отправленные Кроакером на взлом защиты манора, почувствовали изменение в фоне магии, они немедленно начали вскрывать щиты. Авроры же сковали своего коллегу и распределились по периметру, приготовившись держать анти-аппарационный щит. Между тем, паладины поставили свои анти-аппарационные щиты и приготовились штурмовать.
Никто из волшебников не знал, что есть ещё и второй круг оцепления, состоявший из бойцов Тактической группы огневой поддержки(3). Все эти бойцы были сквибами и потомками сквибов, некогда вышвырнутых из своих семей. Священная Конгрегация время от времени находила таких людей и помогала им устроится туда, где их польза будет наибольшей в случае конфликта с волшебниками. Этот же отряд был специально собран, что называется, "с миру по нитке", и в течение прошлой недели проходил боевое слаживание.
Через полчаса невыразимцы всё ещё взламывали щиты. Видимо, Малфой успел их укрепить по сигналу предателя. В это же время стали прибывать авроры, посланные арестовать Пожирателей, и сразу же распределялись в аврорское оцепление. Ещё через пять минут появились Кроакер со своими невыразимцами и Боунс. Часть невыразимцев подключились ко взлому, часть остались ждать дальнейших приказаний.
— Что случилось? Доклад, — бросила Боунс.
— Пиритс дал знать Малфоям, что у них гости. Вон он валяется. Мы слишком рано начали?
— Да нет, Робардс, не особо. Но Крэбб с Гойлом смогли улизнуть. Яксли тоже. МакНейра взяли. Остальные — опять таки серединка на половинку. Кого взяли, а кто сбежал. Ничего, либо сегодня их тут возьмём, либо потом. Далеко не убегут, границы перекрыты.
Потом она обернулась к невыразимцам.
— Саул, у тебя всё в порядке? Что-то пошло не так?
— Ты же знаешь гоблинов. Надо было чётко составлять письменный договор. Обстоятельства изменились, надо же.
И Кроакер вкратце рассказал ей, что произошло. Амелия, несмотря на серьёзность ситуации, слегка улыбнулась.
— То есть ещё минус четыре?
— Да. Там, — он показал в сторону манора, — последние два.
В этот момент щиты Малфой-манора задрожали и рухнули с отчётливым "дзынь".
— Всем людям магии оставаться на своих местах! — прогрохотал над долиной голос, как поняла Амелия, одного из паладинов.
— Я бы рекомендовал прислушаться к совету отца Александра, — негромко произнёс неизвестно откуда взявшийся посол Рикардо. — Волшебникам там сейчас будет очень неуютно.
Отец Александр воздел клинки, скрестив их над головой, и прогрохотал:
— Именем Священной Конгрегации Доктрины Веры я приговариваю это место к Очищению. И объявляю Экстерминатус!
Она увидела, как паладины не спеша стали продвигаться в сторону манора. Ни один луч заклинания не вылетел им навстречу. Сияние, поначалу слегка заметное, охватило их полностью, когда они подошли к зданию. Смотреть на них было больно.
— Что они собираются делать, посол?
— Ничего особенного. Всего лишь экстерминатус. Там нет невиновных.
Амелия ахнула.
— Но как же Нарцисса и Драко? Вы не думаете, что они всего лишь заложники обстоятельств?
— Если они чисты душой, Господь примет их как мучеников.
— Посол, я уже начинаю сомневаться, что сотрудничество с вами было хорошей идеей! — сквозь зубы процедила Боунс.
— Мадам директор, не надо переваливать вину на Священную Конгрегацию. Лучше приготовьтесь объяснять обывателям, что именно здесь произошло. И без этой чепухи про "может быть" да "мальчику, наверное, показалось". Всё чётко и ясно. Лорд Волдеморт окончательно повержен, а вместе с ним и предатели магического мира, маскировавшиеся под порядочных граждан. Ну, не мне вас учить. Наше участие освещать не обязательно. Впрочем, нас это не касается. Если хотите, чтобы толпа съела вас без соли, можете и рассказать.
И Рикардо посмотрел прямо в глаза Амелии.
— Вы — дьявол! — произнесла она.
— Напротив, мы с ним боремся, — покачал он головой и посмотрел в сторону сияния, расходившегося от манора Малфоев.
"Бывшего манора бывших Малфоев", с некоторой грустью подумала Боунс.
* * *
Амелия напрасно беспокоилась. С самого утра Нарцисса Малфой потащила своего сына Драко в салон красоты. Маггловский салон красоты. Многие считали, что Драко копирует своего отца, зачесывая напомаженные волосы назад. Но нет, Драко, как и любой подросток его возраста, бунтовал. Немалым вкладом в его ненависть к Поттеру было то, что гриффиндурок мог спокойно носить ту причёску, какую ему нравится. То есть, в его случае, вообще никакую — просто взъерошенное гнездо на голове. А ещё он посмел отказаться от его дружбы тогда, в поезде перед первым курсом. Всё эти Предатели крови, как пиявки, присасываются к самым интересным людям! Так и тут, не успел Драко найти Поттера, как его уже обработали и настроили против слизеринцев! Хоть он и не был тогда ещё распределён, всё равно был уверен, что попадёт именно на факультет благородного Повелителя Змей. То, что причиной мог послужить собственный снобизм Драко, он не задумывался.
А тут ещё этот визит в маггловский Лондон. Драко видел, что магглы значительно опережают волшебников в таких простых вещах, как удобство для жизни. Ну, по крайней мере, не уступают. И это без магии! Что было бы, если бы они тоже владели магией! Сколько всего можно было достигнуть — ух! Но тогда они не были бы магглами, напомнил себе Драко. Тёмный Лорд обещал привести чистокровных к величию. Означает ли это, что им удастся, наконец, покорить магглов и пользоваться всеми достижениями их цивилизации, не скрываясь?
Несмотря на своё бунтарство, Наследник Малфой любил выглядеть стильно. Ему нравилось быть в центре внимания, тем более теперь, когда девушки так и пожирали его глазами. Ещё бы — Серебряный принц Слизерина! Звучит! И да, ему нравилось, как выглядит его отец, и он бессознательно копировал его повадки. Во всей этой ситуации его возмущало только одно — именно этого от него и ждут. Никакой подросток, если он конечно не зачморённое ничтожество типа Лонгботтома, не будет в восторге делать то, что от него ожидают. Где в этом собственный неповторимый стиль?
Так он рассуждал, идя под руку с матерью по центру маггловского Лондона и, по её примеру, сморщив верхнюю губу так, будто под носом у него дерьмо гиппогрифа. Да, матерей сыновья тоже копируют. Достигнув салона Майкл-Джон на улице Альбермарль в Мэйфэйр, Нарцисса завела сына внутрь, несмотря на ранний час. Дорогие клиенты могли позволить себе некоторую эксцентричность. Усадив сына к мастеру и заняв своё собственное кресло, она внезапно почувствовала беспокойство и вздрогнула от неожиданности.
— С вами всё в порядке, леди? — обеспокоенно спросила её мастер салона.
— Да-да, продолжайте, дорогуша, — невозмутимо, как и полагается аристократу в энном поколении даже на палубе тонущего корабля, ответила леди Малфой.
Сама же она прекрасно поняла подоплёку происходящего. Она как бы невзначай кинула взгляд на сына. Тот тоже явно что-то почувствовал. Если бы не «гость», то Люциус уже начал бы проводить ритуалы привязки щитов манора к Драко. А так тот мог лишь опосредованно чувствовать их, а управлять вообще ещё не мог. Сама же Нарцисса, как хозяйка манора, щиты прекрасно чувствовала, даже находясь в Лондоне. И знала, что в данный момент щиты кто-то взламывает. Впрочем, она не особо обеспокоилась, зная, что в доме остался Люциус, да не один, а с «гостем», который мог одним мановением палочки призвать свою гвардию. И тогда горе тем, кто попытался вторгнуться в их дом! Успокоив себя этим, Нарцисса расслабилась, отдавшись нежным рукам мастера салона.
* * *
Когда паладины Священной Конгрегации Доктрины Веры вышли из манора, Амелия подала сигнал сворачивать оцепление. Когда паладины достигли руководителей операции, так и стоявших на небольшом возвышении, вперёд вышел самый высокий из них. Капюшон его мантии был откинут, на груди висел большой крест-распятие. Волосы его были светлые, но не платиновые, как у хозяина только что взятого поместья, а песчаного цвета. Или это такая седина? Амелия так и не поняла, потому что из-за круглых очков на неё пронзительно глядели глаза. Глаза цвета Авады. Амелия внутренне передёрнулась от непрошеных ассоциаций, уж слишком недавно такие же глаза из-за таких же очков смотрели на неё со смесью недоверия и надежды.
— Отец Рикардо, — склонил он голову перед послом, — задание выполнено. Все присутствовавшие в доме носили метку дьявола. Сам дьявол и его фамилиар иссушены. В фамилиаре был кусок сущности дьявола. Сущности развеяны.
Сделав доклад, он потер подбородок. Небрежная щетина на его подбородке создавала впечатление, как будто он упал лицом в песок, потом отряхнул лоб и глаза, а на остальное махнул рукой. Слегка прищурив глаза, он дерзко взглянул на Амелию и добавил:
— Люди магии могут забрать тела своих преступников.
— Постойте, — нахмурилась Боунс. — Вы сказали, все носили метку?
— Да, даже крыса. Впрочем, далеко она не убежала. Ей вновь пришлось стать… хм… антропоморфным существом.
— А разве там не было женщины с платиновыми волосами и маль… юноши лет пятнадцати?
— Ответ отрицательный.
Облегчённо вздохнув, Боунс кивнула своим мыслям и повернулась к послу Рикардо.
— Посол, благодарю вас за помощь. Я не знаю, как повернётся в будущем, но сегодня вы оказали неоценимую услугу всему магическому миру.
— Не стоит благодарности, директор Боунс. Мы в первую очередь спасали свою паству, обычных людей, беззащитных перед созданиями дьявола.
— Посол? — в недоумении подняла бровь Амелия.
Тот усмехнулся.
— Да, пониманию вам ещё учиться и учиться. Святая наша Матерь Церковь признаёт, что Господь по попустительству своему разрешил плодиться магическим существам, а для надзора за ними дал некоторым детям своим магические способности. Так что не надо думать, что мы всех вас считаем порождениями бездны.
Боунс кивнула.
— А теперь позвольте откланяться. Чуть позже я посещу ваше Министерство, чтобы закончить бумажную работу. И не забывайте, до конца года родители одарённых, которые у вас известны под презрительной кличкой «магглы», будут под нашей защитой.
— Вы же говорили, что только до момента уничтожения Риддла?
— А вы уверены, что все его последователи схвачены? Как я понял, из-за того, что обстоятельства изменились, — он слегка наклонил голову в сторону Кроакера, — многие преступники избежали ареста.
— Но это только меченые! И вы… то есть мистер Александр, — кивок в сторону паладина, — уже с ними разобрались.
— Войны бы не было, если бы ваш Риддл имел только меченую гвардию. Разберитесь уже с вашими шовинистами. В противном случае Священная Конгрегация оставляет за собой право взять под своё крыло родителей одарённых первого поколения и тех, кого вы называете «полукровками».
— Это не мне решать. Я всего лишь охраняю порядок, — сжав зубы, ответила Амелия. — Всего доброго.
Паладины во главе с отцом Рикардо направились прочь. В этот момент произошло сразу несколько событий.
— Стой!
— Отставить!
— Ава…
— Идиоты!
Пятеро из авроров, к тому времени среди прочих подошедшие к «ставке командования», упали, а через секунду-другую послышались громкие хлопки из близлежащих рощиц. У четверых отсутствовали значительные куски черепа, а один упал на колени и прижимал к себе обрубок руки. Остальные авроры тоже стояли с обнажёнными палочками, но одни из них направляли их на трупы и раненого, а другие крутились на месте, не зная, откуда угрожает опасность. Ближайшие к упавшим были забрызганы кровью и чем-то белым. При повторном окрике они опустили палочки, но продолжали держать их в руках.
Паладины дружно развернулись и обнажили мечи. Отец Александр — парные. Вокруг них разгорался Огонь Истинной Веры. Амелия быстро оценила обстановку.
— Робардс, какого Мордреда?!
— Директор, эти пятеро вынули палочки и направили в спины наших… гостей. Прошу прощения, я не успел их остановить.
— Что с ними случилось?
— Я не знаю, мы не успели ничего предпринять, как они упали, а потом — вы слышали.
— Посол Рикардо, что это значит?
— Всего лишь мера предосторожности. Я подозревал, что не все волшебники готовы смириться с нашим присутствием, а тем более помощью. Если бы не ваши люди, то ничего этого бы не случилось. Но, как видите, пострадали только виновные. Простите за беспорядок, разрывные пули несколько… чересчур мощные для человеческого организма. Надеюсь, в будущем вы будете более благоразумны.
1) Да, примерный перевод английской идиомы "He’s having a screw loose", кому не нравится, пусть будет "шарики за ролики закатились", хоть это и не точный эквивалент.
2) Bogrod — каноничный гоблин, по всей видимости, управляющий капиталами Лестрейнджей (ГП и ДС).
3) TFU — Tactical Firearms Unit — спецназ полиции Великобритании.
* * *
Все трупы Пожирателей, а также мумифицированное тело самого Волдеморта вместе с высушенной змеёй были отправлены в Аврорат. Боунс вместе с Робардсом и ещё парой человек остались, чтобы встретить хозяйку манора, которой она отправила патронус с требованием вернуться. Долго ждать им не пришлось.
— Что это значит, мадам Боунс? — возмущённо спросила Нарцисса у стоявших на крыльце манора представителей ДМП. — Почему каминная сеть к нам перекрыта? Мне и Драко пришлось воспользоваться экстренными портключами!
— Ну-ну-ну, Нарцисса, успокойтесь. Вы прекрасно знаете, почему мы здесь. Ваш гость был не очень любезен воскреснуть и выбрать ваш манор в качестве штаб-квартиры. Как вы понимаете, ДМП не мог оставаться безучастным. И потом, война, особенно гражданская, плохо сказывается на бизнесе честных предпринимателей. И да, примите мои соболезнования. Все присутствовавшие в доме носители метки Лорда Волдеморта покинули наш бренный мир вслед за своим хозяином, включая вашего супруга.
Выражение лица Нарциссы не изменилось — вот что значит аристократия! Но юный Драко такой выдержкой не обладал.
— Вы… Вы убили моего отца! Я этого так не оставлю! Я…
Тут он мягко упал, подхваченный рукой своей матери, которая и наколдовала на него обморочное состояние. В отличие от Ступефая, медицинское заклинание Синкопе(1) просто отправляло пациента в обморок на пару минут.
— Простите моего сына, Амелия, для него это сильный удар. Я поговорю с ним. У вас что-то ещё?
— Нет-нет, Нарцисса. В данный момент у нас у всех много дел. Такое событие… Сами понимаете, бумаги. И да, чтобы проникнуть и уничтожить Тёмного Лорда, нам пришлось взломать ваши щиты. Я надеюсь, вы сможете восстановить их? Мы наложили базовую министерскую защиту вроде магглоотталкивающих чар, но остальное вам надо восстанавливать самой. Я оставляю этих двух авроров. Только на сегодня, разумеется, и исключительно в качестве охраны. Времена нынче неспокойные, кто-то может воспользоваться вашей слабостью, — Амелия по очереди представила охрану. — Если заметите что-то подозрительное, пришлите мне сообщение через них.
* * *
«Куй железо, пока горячо(2)», думала Амелия, отправляясь в Хогвартс. Сначала она хотела позвать и Кроакера, а потом решила, что незачем. У него и так сейчас хватает работы. Робардс отправился в Аврорат разгребать последствия — всё-таки несколько «столпов общества» лишились жизни в ходе экстерминатуса, как это назвал посол Рикардо. Хотя какой он теперь посол? Вроде его полномочия истекают с уничтожением угрозы Статуту. Надо будет зайти к Скримджеру, уточнить. Верительные грамоты Рикардо она передала ему, особо не вчитываясь.
Дамблдор встретил её в своём кабинете, радушно улыбаясь, как всегда. Но глаза за стёклами очков-половинок смотрели настороженно. Хозяин кабинета предложил ей присаживаться и в своей обычной манере предложил чай с лимонными леденцами.
— Амелия, девочка моя, ты выглядишь усталой. А ведь ещё и десяти утра нет.
— Альбус, прекращай это. Ты всё прекрасно понимаешь.
— И всё же? — несколько посерьёзнел он. — Вам удалось достать чашу?
— Нет.
Выражение на лице Великого Светлого было бесценно. Амелия сжалилась над стариком.
— Но нам удалось её уничтожить. Мечом Гриффиндора. Кроакер объяснил, что это из-за того, что меч напитался крови и яда василиска.
— Всё верно, Амелия, — выдохнул Дамблдор. — Ф-фух, ну и напугала ты старика своим «нет». Меч остался у гоблинов?
— Разумеется, хотя они и нарушили условия договора. Вместо ритуала переноса сущности пришлось использовать меч. Зеленошкурые в одностороннем порядке сократили время пребывания до десяти минут.
Дамблдор покачал головой, словно удивляясь вероломности гоблинов.
— Но я здесь не за этим, Альбус. Нам в сотрудничестве со Священной Конгрегацией удалось уничтожить Того-кого-все-боялись-называть. Волдеморт мёртв, на это раз окончательно.
— Боюсь, что ты не совсем права, девочка моя, — снова покачал головой старый волшебник. — Пока хоть один якорь Тома остаётся в неприкосновенности, он не уйдёт за Грань.
— Мы их все уничтожили.
— Вот как? Вы уверены, что все? Сколько их было у вас, Амелия?
— Три у Саула, два — у тебя, один — в банке, ну и сам Риддл плюс его змея, которая тоже оказалась хоркруксом. Невыразимцы нашли их все, пока у них оставались неуничтоженные осколки души Риддла.
— Значит, всё-таки семь, считая с Гарри… Да плюс сам Том. Невероятно!
Дамблдор задумался о чём-то своём, периодически вздыхая и разглядывая кольцо Гонтов на левой руке.
— Альбус?
— А? — вскинулся он. — Прости старика, задумался. Так что же, значит, Том окончательно повержен?
Он пожевал губами.
— Но как же пророчество?.. — произнёс он еле слышно и задумчиво уставился куда-то вдаль. — Неужели Сибилла ошиблась?
— Что ещё за пророчество? Альбус? Опять твои штучки?
Старик снова вздохнул и с нарочитым кряхтением встал. Он прошёл к шкафу и открыл дверцу. Боунс увидела сияние омута памяти. Дамблдор выбрал с полки один из подписанных флакончиков с воспоминаниями и вылил его содержимое в омут. Ткнув в опоясывающие тот руны палочкой, он заставил изображению появится сверху.
— Смотри, девочка моя, и слушай.
Над омутом вращалась фигура в огромных очках, вся замотанная в шали.
— Грядёт тот… — начала фигура вещать потусторонним голосом.
Амелия внимательно вслушивалась в слова.
— И ни один не сможет жить, пока живёт другой!(3)
Боунс с удивлением посмотрела на Дамблдора, с серьёзным лицом внимающего этому бреду.
— … на исходе седьмого месяца! — с надрывом закончило своё вещание видение закутанного в шали нечто в очках.
— Альбус, ты это считаешь Пророчеством? — удивление в словах Амелии переливалось через край. — И ты считаешь, что оно относится к Гарри Поттеру и Тому Риддлу?
— Конечно, девочка моя! — с не меньшим удивлением горячо воскликнул директор Хогвартса.
«Пока ещё директор», напомнила себе мадам Боунс.
— Альбус, Альбус… Старый ты дурак! — не выдержала волшебница. — Даже если пророчество истинно, то оно уже исполнилось в восемьдесят первом!
— Но, Амелия, Том тогда был всего лишь развоплощён, а не потерял жизнь!
— Ну да, жизнь он потерял ещё тогда, когда начал клепать хоркруксы, — с сарказмом отозвалась она. — Но хватит лирики. Альбус, я вообще-то к тебе пришла не просто так, а решить твою дальнейшую судьбу. Пока что неофициально.
— Что ты имеешь в виду, девочка моя?
— Альбус, вот это самое, — она ткнула пальцем в сторону омута памяти, — и имею! Ты сломал мальчику жизнь! Оставил его у ненавидящих магию родственников, потом каждый год устраивал ему испытания! Да за один его первый курс тебя ждёт лет десять Азкабана!
— Что ты такое говоришь, девочка моя?
— Альбус, — устало проговорила Амелия. — Ну хватит уже. Я знаю, что тебе недолго осталось, но это не остановит меня от возбуждения твоего дела. Вот, подожди, у меня тут где-то было…
Она покопалась в папке, которую принесла с собой, и зачитала:
— Обвиняется в… сейчас… вот: "покушении на убийство несовершеннолетнего общественно-опасным способом, совершенное неоднократно, в составе группы, по предварительному сговору". Как тебе формулировочка? Но тогда, увы, все твои подельники, а это только за девяносто первый — девяносто второй учебный год все деканы плюс усопший Квиррелл, да ещё и Хагрид в придачу, тоже отправятся под суд. Кстати, где твой Хранитель Ключей и Земель? Что-то давно его не видно.
— Ну, Амелия, ты нечасто бываешь в Хогвартсе…
— Альбус! Хагрид — не тот… человек, так сказать, которого легко не заметить! Что ты опять скрываешь?
— Амелия, это не относится к делу. Так что ты там говорила про «покушение на убийство»?
— Как знаешь, Альбус, как знаешь. Всё тайное рано или поздно становится явным. На, читай. Это копия, если что.
Дамблдор внимательно прочитал проект обвинительного заключения.
— Да, Амелия, написали вы тут. Закон суров(4), да? — он невесело ухмыльнулся. — И что же ты хочешь от старика, который одной ногой… то есть, рукой уже в могиле?
— Всё шутишь? Ну шути, шути… Альбус, не знаю, сколько тебе осталось, но явно немного. Давай договоримся. Я вот это, — она хлопнула по папке, — кладу под сукно и не даю хода. А ты — готовишь себе преемника. Готовишь или назначаешь — мне всё равно. И начинаешь передавать дела. Меня мало волнует, будет ли это Минерва, или Помона, или Филиус, или и вовсе кто-то со стороны, но она или он должны быть готовы в концу этого календарного года. И должны окончательно сесть в твое кресло директора после годовых экзаменов. Как раз, чтобы уже самостоятельно подготовиться к новому учебному году. В общем, не позже, чем через год мы с почётом провожаем тебя на пенсию. И, разумеется, никаких интриг и никакого восстановления председателем Визенгамота. Про МКМ вообще можешь забыть.
— А чем тебя Северус не устроил, что ты его не упомянула?
— Альбус! Прекрати!
— Хм… И почему ты решила, что я вообще на это соглашусь?
— Потому что иначе мы парализуем весь учебный процесс в Хогвартсе, Альбус! Ты забыл про своих подельников? Кто школой заниматься будет?
— Вот именно поэтому ты и не дашь хода этому делу, — с отеческой улыбкой произнёс пока ещё директор школы Чародейства и Волшебства.
— Хочешь поспорить? — прищурилась Боунс. — Я думаю, Попечительский совет быстро найдёт всем им замену на этот год, а там уже посмотрим. Но вы, ты и все твои деканы, отправитесь в Азкабан. Надолго, это я тебе могу пообещать. Ни у кого нет столько денег, как было у Малфоя, чтобы откупиться.
— Было?
— А что, я не сказала? Все Пожиранцы, кроме разве что твоего ручного — кстати, где он? — либо мертвы, либо в камерах Аврората. И на этот раз Скримджер санкционировал применение сыворотки правды. Он не ты, и вторых шансов не даёт. Сядут все.
— Амелия, что же вы наделали… — старик снова попытался по-отечески пожурить её, но заткнулся, встретив взгляд, полный насмешки и укоризны.
— Альбус, даю тебе времени до завтра. Завтра мы вызовем тебя для подписания досудебного соглашения. Тебе знаком этот термин?
Уже уходящую Боунс остановил оклик Дамблдора.
— Амелия, ты можешь предоставить Хогвартсу какого-нибудь аврора, которому уже на пенсию пора? Может, кто-то молодой есть, которому нужен отдых от полевой работы, после ранения или ещё как?
— Что, уже некого ставить на пост ЗоТИ? Вроде твой Снейп туда рвался, по слухам, нет?
— Северус мне нужен на той должности, где он сейчас.
— А у меня вот тут есть информация, — Боунс снова постучала пальцем по папке с документами, — что Снейп совершенно не умеет и не хочет учить. В том числе статистика за последние десять лет.
— Что за статистика?
— Сколько новых авроров и целителей появилось.
— И?
— В десять раз меньше, чем за предыдущее десятилетие.
Боунс развернулась и пошла на выход.
— Я подберу тебе кого-нибудь, — бросила она напоследок через плечо. — А ты прими правильное решение.
* * *
Гарри и Гермиона сидели в библиотеке, куда им дал доступ Сириус. Гарри делал вид, что готовит эссе, но при этом всё время поглядывал на девушку, которую хотел бы назвать своей. Гермиона читала очередную книгу «для лёгкого чтения» и из-под ресниц поглядывала на молодого человека, которого хотела бы назвать своим. Встретившись глазами, они тут же оба принимали вид, как будто заняты своим делом. И только лёгкий румянец смущения выдавал их истинные чувства.
— Гарри, смотри, что я нашла! — отвлекла его Гермиона, держа на коленях купленную недавно книгу. — Оказывается, Инквизицию, то есть Священную конгрегацию, чуть не лишили её статуса двенадцать лет назад! Вот, слушай: "И в итоге в 1983 году Конгрегацию пытались даже лишить статуса Священной. Но тут повсюду в Центральной Америке, от Мексики до Бразилии и от Тринидада до Панамы, из тьмы выполз про́клятый культ вуду. Очевидцы сообщали о настоящем чёрном колдовстве, но, разумеется, все эти слухи оказались ложными. Однако, чтобы предотвратить панику среди местной паствы, Папа Иоанн Павел II наложил вето на этот проект. В результате завистники заткнулись и больше не высовывались".
На какое-то время чтение вслух отвлекало подростков от размышлений по поводу своих чувств. Впрочем, такая ситуация повторялась каждый день, как только они оставались одни в библиотеке. Дело не облегчалось постоянными подколками со стороны Сириуса. В конце концов Гарри не выдержал и, пока Гемионы не было, высказал Сириусу всё, что он думает об этом.
— Сири! Волдеморт набирает силу! Ну как, скажи, как мне ухаживать за девушкой, если любому, кто рядом со мной, грозит опасность?
— Щеночек, не говори ерунды! Ей уже грозит опасность, независимо от того, является ли она твоей девушкой! Даже если вы сейчас прилюдно разругаетесь с ней, ей всё равно будет грозить опасность! И как магглорождённой, и как твоей подруге! И потом, твоих родителей это не смущало! Они поженились во время войны.
— Не смущало, да! И что в итоге? Я остался один. У ненавидящих меня родственников! Ладно, теперь мы с ними вроде как помирились, но это не отменяет десять лет жизни в аду! Да Кричеру тут лучше живётся!
— Молодой наследник звал старого Кричера?
— Хм… Кричер, отгадай загадку: кто живёт в чулане под лестницей, работает за еду и получает за малейшую провинность по первое число?
— Молодой хозяин загадал Кричеру загадку? — проскрипел домовик. — Кричер думает, что ответ — домовой эльф.
— Вот, Сири, видишь! Я — грёбаный домовой эльф!
— Молодой наследник не должен так говорить!
— Спасибо, Кричер!
Сириус махнул рукой, но ещё не раз за неделю возвращался к этому разговору.
Вечером во вторник Артур Уизли за ужином передал Блэку письмо. Тот развернул его, пробежал глазами, и его лицо озарилось радостью пополам с предвкушением.
— А на словах Амелия передала, что у них труп Петтигрю. Так что все доказательства в деле, — добавил Артур. — Что она там пишет?
— Ждёт завтра для дачи показаний! Надо будет открыть камин…
— Сириус, не стоит. Потряси конверт и дочитай, что она пишет.
Блэк послушался, и ему в руки упало обломанное перо. Он дочитал записку до конца.
— Так ещё лучше! Щеночек, завтра я стану свободным человеком!
Артур вздохнул и снова привлёк внимание Сириуса.
— Это всего лишь беседа! Я бы сказал, допрос. Оправдание будет на заседании Визенгамота. В эту субботу, в лучшем случае. Если бы не Фиделиус, то Амелия бы прислала сюда кого-нибудь для составления протокола.
— Так может, попросить директора Дамблдора дать доступ мадам Боунс? — спросила Гермиона.
— Вряд ли он согласится, тем более, что я к нему сейчас не попаду. А записки, как для Гарри тогда Альбус подготовил, одноразовые.
— Сири, я пойду с тобой!
— Исключено! — возмутилась миссис Уизли. — Альбус запретил тебе покидать тебе штаб-квартиру!
— Молли, по Министерству ходят слухи, что Тот-кого-нельзя-называть мёртв! — заговорщическим шёпотом произнёс Артур. — Камеры Аврората заполнены Пожирателями! Я думаю, что мальчику ничего не грозит, тем более, что я пойду с ними!
— Тогда и меня возьмите, я тоже была свидетелем, как Петтигрю признался в предательстве Поттеров! — воскликнула Гермиона.
— И меня! — вставил свое слово Рон, которому тоже уже до смерти надоело сидеть в четырёх стенах, да ещё и прибирать комнаты, заросшие многолетней грязью и кишащие магическими паразитами.
— Так, всё! Никто никуда не идёт! — закричала Молли. — Пока Альбус не разрешит! Все меня поняли?
И она грозно оглядела собравшихся.
— Что, и я не иду? — издевательски поинтересовался Сириус.
* * *
Наутро гладко выбритый и причёсанный Сириус отправился в Министерство вместе с Артуром. Гарри и все остальные, кто успел встать в такую рань (то есть Гермиона и Молли), пожелали ему удачи и стали ждать Тонкс, работающую "совой по периодике", чтобы уже узнать, правду ли говорил мистер Уизли насчёт слухов в Министерстве.
И дождались. Если тон статей после суда над Гарри был в духе "может, он, а может, не он, может, видел, а может, показалось", то теперь заголовки и подаваемая информация были довольно однозначны:
"ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОВЕРЖЕН!
Читайте статью о беспрецедентной операции Аврората и Департамента Тайн на стр. 2."
Сама же статья описывала, как некто, выдающий себя за Тёмного Лорда, нашёл ключ к управлению Чёрной меткой(5), которую Неназываемый поставил своим вольным и невольным последователям. А для придания легитимности своим притязаниям он, по данным следствия, привлёк на свою сторону скрывавшегося от правосудия Питера Петтигрю, оказавшегося вполне живым и подставившего Сириуса Блэка ("освещение суда оправдательного разбирательства над Блэком читайте в субботнем спецвыпуске"). Вместе они вышли на также оказавшегося живым, пусть и не совсем здоровым душевно, Барти Крауча-младшего, которого действительно его отец выкрал из тюрьмы, заменив на находящуюся при смерти свою жену под оборотным зельем.
Вместе они разработали план по похищению Мальчика-который-выжил, чтобы придать весу "возрождению" Того-самого. И именно поэтому Гарри Поттеру удалось свести к ничьей ту пародию на дуэль, которую устроил самозванец, не обладавший, как выяснилось, особой магической силой, кроме умения управлять Чёрной меткой. Хоть это и не снимает полностью вину с получивших такую метку от самого Неназываемого, суд в дальнейшем примет во внимание, что их воля была подавлена, и не будет взыскивать с их наследников. В конце концов, писал "Ежедневный Пророк", те, кто яростно защищал самозванца, уже получили свое, погибнув ни за что ("список фамилий и соболезнования родным и близким погибших смотри на странице пять"). А те, кто был арестован до начала штурма не называемой локации, где окопался самозванец, будут допрошены с применением сыворотки правды. В случае, если арестованные подтвердят свою невиновность, они будут отпущены. Все прочие получат наказания по закону.
Гарри и Рон читали газету и возмущались той несправедливостью, что Гарри всё равно выставили "доверчивым обманутым мальчиком", хоть и поместили "извинения за диффамацию" на одной из последних страниц, наряду с объявлениями вида "молодая симпатичная ведьмочка ста пятидесяти лет ищет надёжного молодого человека для совместного проживания". Молли и Джинни, пытавшаяся понравиться Гарри, им вторили. Они возмущались до тех пор, пока молчавшая и внимательно читавшая газету Гермиона не разъяснила Гарри на пальцах, что это всё политика, которая, как известно, дело грязное.
— Но почему, Гермиона? — возмущался Рон.
— Во-первых, обратите внимание на заголовок. Статью от корки до корки читают от силы двое из десяти, остальные удовлетворяются заголовками. Ты думаешь, почему все статьи Риты Скитер были такие успешные и поворачивали общественное мнение туда, куда она направит? Потому что большая часть обывателей читает только заголовки, ну и максимум проглядят статью, останавливаясь на упомянутых фамилиях. Это психология, Рон!
— Сама ты психо… что-то там! Я нормальный!
Гермиона сделала жест "рука-лицо". Тонкс, чьи волосы перекрасились в фиолетовый, подмигнула ей.
— Рональд, когда же ты начнёшь читать что-то, кроме книг про квиддич?! Психология — это наука о том, как работает сознание человека, а не то, что ты подумал! — попыталась объяснить возмущённая бестолковостью вроде-как-друга девушка. — Так вот, а заголовок, как вы можете заметить, именно такой, как надо: "Тот-кого-нельзя-называть повержен!"
— А всё остальное? Гарри опять показывают если не лжецом, то каким-то недоделанным! — пыхтел Рон.
— Да ладно, Рон, я уже привык, — усмехнулся Гарри. — Главное, что уже объявили о пересмотре дела Сириуса и в субботу, если верить этой газетёнке, его оправдают! Да по сути, его уже признали невиновным, вот видите, про Питера написали?! Пусть и не совсем правду.
— Гарри, ты пойми, политики не хотят выносить сор из избы! Поэтому и представляют всю картину именно так, а не иначе! Все обмануты, никто не виноват, кроме тех, кого допросят с сывороткой правды, и те не смогут доказать свою невиновность. Хотя и тут, вот поверь мне, окажется, что они находились под Империусом или Конфундусом, и их всех отпустят.
— Главное, что отец хорька сдох! Посмотрю я на него, как тот теперь будет рыдать: "Я всё расскажу отцу!" — передразнил детским голосом Рон своего главного недруга, после Снейпа, конечно.
— Рональд Биллиус Уизли, нельзя так отзываться о погибших, какими бы Пожрателями Смерти они ни были! — прикрикнула на него миссис Уизли.
— А я что? Вон, Крэбб и Гойл тоже в списках! Уверен, что их сынки от папаш также недалеко ушли, как и Малфой! И вообще, чем меньше Пожирателей-слизеринцев, тем лучше!
— Поговори мне тут! Ладно, политинформацию закончили, марш собирать на стол! Обед уже готов.
Поскольку чтение газет проходило на кухне, все просто отложили листы и принялись помогать Молли. Несмотря на договор с Молли, что та не будет больше пытаться их травить зельями, Кричер по договорённости с "молодым наследником Гарри" из своего угла следил за всеми манипуляциями матриарха.
После обеда Гарри утащил Гермиону в библиотеку, как бы это ни казалось странным, под предлогом помощи в эссе. С эссе девушка ему, конечно, помогла, но оба с удовольствием сидели, прижавшись друг другу плечом (а иногда и в шутку пихаясь), и обсуждали эссе.
— Гарри, вот тут у тебя чемерица обыкновенная. Ты пишешь, что её используют в отварах как слабительное. Гарри, ты не успеешь проср… добежать до туалета…
Смеющийся Гарри пихнул её плечом.
— Язык, Миона!
— Не смешно, Гарри! Ты не успеешь никуда вообще добежать, а помрёшь на месте, потому что у тебя сердце остановится! Это крайне ядовитое растение, его только наружно применяют! Причём даже если на слизистую попадёт, мало не покажется!
— А сколько покажется?
Девушка в такие моменты начинала его колотить своими кулачками, а Гарри только уворачивался, хотя иногда он всё же ловил её за руки. Раскрасневшаяся Гермиона, глядя ему в глаза с такого близкого расстояния, смущалась и отворачивалась, скрываясь за копной волос. Минут через десять всё начиналось по-новой.
К вечеру Сириус так и не вернулся.
1) syncopē (лат) — обморок
2) make hay while the sun shines
3) Neither can live while the other survives — как видите, никакого "спокойно" тут нет, это отсебятина переводчиков.
4) Dura Lex (лат)
5) Да, самоплагиат, извините. Политики во всех мирах одинаковы.
* * *
Возвратившийся к ужину мистер Уизли сообщил, что Сириуса задержали до суда, который пройдёт в субботу.
— Но как же так? Я читала, после падения Волдеморта в восемьдесят первом многие Пожиратели и дня не провели под стражей, сразу же были выпущены! Да даже в обычной полиции нормальная практика — выпускать под залог! У Сириуса же есть деньги! Почему его так не оформили? — возмущалась Гермиона.
— Я не знаю всех подробностей, Гермиона, — успокаивающе сказал Артур. — Мадам Боунс просила не беспокоиться, она просто следует процедуре. Закон есть закон. Де-юре он числится сбежавшим из места предварительного заключения. Но с учётом того, что это «предварительное» заключение превысило все разумные сроки, и с ожидаемым оправданием по выдвинутым обвинениям, возможное наказание за его побег будет перекрыто временем, проведённым «под стражей» (а де-факто — в заключении).
— Да ладно, Гермиона, чего ты беспокоишься? Всего два дня осталось! — с набитым ртом пробормотал Рон. — Вот увидишь, перед ним ещё извинятся! Интересно, а какая-нибудь компенсация ему полагается?
И Рон мечтательно закатил глаза, как будто это ему полагалась компенсация.
* * *
Оставшиеся два дня ребята провели, как на иголках. Несмотря на то, что Волдеморт уже был побеждён, а все Пожиратели либо мертвы, либо в камерах Аврората, Молли так и не выпустила никого из дома. Гарри был слишком на взводе, чтобы планировать новый побег. Рон, как обычно, зазывал всех поиграть в шахматы, предлагал сыграть парные чемпионаты: Джинни с Гарри против Гермионы и Рона, но увидев, как Гермиона на него посмотрела, отказался от этой идеи, и предложил просто играть на выбывание. Гарри даже было согласился, но, потеряв за пять минут половину пешек и все тяжелые фигуры, кроме короля, сдался и больше не садился. Вместо этого он ушёл в библиотеку, якобы доделывать летние эссе. То, что эссе уже были сделаны, знала только Гермиона, которая тоже скрылась в библиотеке.
Сначала они пытались по отдельности читать книги, каждый свою: Гермиона в очередной раз перечитывала «Историю Хогвартса», а Гарри листал «Квиддич сквозь века». Но довольно быстро Гермиона отложила книжку, пересела на диванчик к Гарри и прижалась к юноше плечом.
— Гарри, я так беспокоюсь за Сириуса! Как он там? Ему и так пришлось столько времени сидеть взаперти в этом доме, который он ненавидит, а тут снова в камере!
— Миона, он справится! Зато его наконец-то выслушают, — ответил ей Гарри, тоже откладывая книгу в сторону и сняв очки.
Последнее время ему все чаще было гораздо комфортнее без очков, чем в них. Он по привычке надевал их с утра, но в течение дня всё чаще снимал их. Вот и сейчас, ему показалось правильным смотреть на Гермиону без очков.
— Ты уже лучше видишь? — в тему спросила его девушка. — Зелья целителя Сметвика действуют?
— Не знаю, Миона. Наверное, — пожал плечами Гарри. — Но кушать хочется всё время. Иногда начинаю чувствовать себя Роном. Хочется по-быстрому запихать в себя всё и наложить ещё добавки.
Гермиона мило захихикала.
— Ты никогда не будешь похож на Рона, Гарри! Он набивает полный рот, а ты просто проглатываешь всё, как гиппогриф! Проглот мой…
Тут она сообразила, что ляпнула, и отвернулась. Гарри в нерешительности покосился на неё, но потом до него тоже дошло. Он почувствовал, как щёки припекло румянцем. Неизвестно как просочившийся в библиотеку Косолапус вспрыгнул хозяйке на колени, но, ввиду своих размеров, растянулся поперёк колен обоих подростков — задние лапы на Гарри, а передние на Гермионе. Чтобы кот не свалился между ними, ребятам пришлось придвинуться друг к другу.
— Гарри, а ты помнишь, как мы спасали Сириуса в прошлом году? — нарушила молчание Гермиона, неловко засмеявшись и поглаживая мурчащего Косолапуса.
— Такое забудешь! Дементоры, впервые получившийся мощный Патронус, путешествие во времени!
— Полёт на гиппогрифе… — тихо добавила Гермиона, прикрыв глаза и продолжая чесать кота между ушами.
— Полёт на гиппогрифе… — эхом отозвался Гарри.
Он посмотрел на лицо девушки, сидящей так близко с прикрытыми глазами. Почувствовал, как она прижимается к его плечу. Или это он прижимается к её? Он обратил внимание, как пульсирует жилка на её шее, полускрытой копной волос. И тут же почувствовал, как будто его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. А, была не была! И Гарри наклонился к лицу Гермионы и нерешительно коснулся своими губами её. Гермиона сначала замерла, а потом, так и не открывая глаз, ответила на его поцелуй. Он ощутил, как её бархатные губы скользнули по его губам. И тут она тихонько засмеялась. Гарри в испуге отпрянул, боясь, что сделал что-то не так.
— Я думала, ты никогда не решишься! — проговорила она, посмотрев из-под полуопущенных ресниц и улыбаясь.
Гарри, поняв, что ему за это ничего не будет, радостно улыбнулся. Кот продолжал довольно мурчать на их коленях.
* * *
Утром в субботу все были в нетерпении. Но только к обеду появилась Тонкс с газетами и привела ошалевшего Сириуса.
— Я свободен! — громко крикнул Блэк, войдя на кухню и водружая на стол ящик сливочного пива.
Все обитатели дома на Гримо уже собрались на кухне, но даже не думали накрывать обед. Тонкс бросила газеты на стол. На первой же странице красовалась колдография радостно щерящегося Сириуса, поочерёдно пожимающего руки кому-то за пределами кадра. Заголовок гласил: «СИРИУС БЛЭК ОПРАВДАН ПО ВСЕМ ПУНКТАМ!» И ниже: «Петтигрю, оказавшийся настоящим предателем и убийцей дюжины магглов, получил своё! Правдивую историю событий четырнадцатилетней давности читайте на странице два». Ещё ниже шли заголовки про суд над схваченными Пожирателями.
Гермиона первая схватила газеты и начала их просматривать. Минут через десять, когда все уже поздравили хозяина дома и принялись накрывать на стол, она отложила газеты и криво улыбнулась.
— Кто бы сомневался!
— Что такое? — заинтересовалась её реакцией Тонкс.
Остальные расставляли тарелки, раскладывали приборы, а Сириус просто плюхнулся во главе стола и с вожделением поглядывал на буфет, где стояла початая бутылка огневиски.
— Никого из взятых Пожирателей не посадили пожизненно или хотя бы на приличный срок! Вот, читай! Максимум, год. И то, каким-то мелким сошкам.
Тонкс взяла газету и прочитала указанное Гермионой место:
— «Уолден МакНейр, будучи исполнительным работником Департамента Регулирования Опасных Существ, не успел запятнать себя преступными деяниями за время, прошедшее с той ночи, когда самозванец объявил себя Тем-кого-нельзя-называть. Несмотря на то, что сыворотка правды выявила добровольность принятия метки МакНейром во времена, когда настоящий Тот-кого-нельзя-называть набирал силу, суд принял во внимание его многолетнюю беспорочную службу и искреннее раскаяние. Уолден МакНейр приговорён к четырём месяцам Азкабана и поражению в правах на десять лет, в течение которых он не сможет занимать руководящие посты в Министерстве».
— Можно подумать, что им нужно быть на руководящих постах, чтобы занести барашка в бумажке! — фыркнул Сириус, всё-таки вставший и уверенной рукой доставший бутылку из буфета.
— И примерно в том же духе по всем остальным, кого успели арестовать и кто не погиб, защищая Волдеморта! То есть «самозванца», как тут пишут! — прояснила Гермиона ситуацию для всех остальных, кто стал прислушиваться к разговору. — Всё, как я и говорила!
Она с превосходством оглядела стол.
— Ладно, ладно, мы верим, что ты великий политолог! — улыбнулся ей Сириус, наливая себе огневиски. — А теперь давайте праздновать! Гарри, доставай сливочное пиво! Гуляют все!
* * *
Гермиона начала беспокоиться о своих родителях. Точнее, за отношения с ними. Она поговорила с Гарри, и тот согласился, что ей следует провести оставшиеся дни каникул с ними, хоть ему не хотелось прерывать только-только начавшийся роман с девушкой. Но когда они где-то через час после обеда объявили об этом решении миссис Уизли, та снова наотрез отказалась отпускать Гермиону, мотивируя это тем, что директор не давал разрешения никому из детей покидать штаб-квартиру. Сириус же упился в хлам, и тихо спал в своей комнате, а протрезвлять его Гарри в этот раз не решился. В итоге Гермиона убежала в свою комнату, и Гарри пришлось бежать следом, чтобы её утешить.
— Миона! Давай, я попрошу Кричера, и мы снова сбежим? Я провожу тебя до родителей!
Девушка повернула к нему нахмуренное лицо и нерешительно спросила:
— Ты хочешь познакомиться с моими родителями?
— Ну…
Сначала Гарри хотел сказать, что хочет всего лишь проводить её до дома, но вовремя заметил опасный огонёк у неё в глазах и заткнулся, всё же в критических ситуациях он умел быстро соображать. Поэтому он на голой интуиции продолжил:
— А почему бы и нет? Или ты против?
— Не говори глупостей! Почему это я буду против познакомить своего парня с моими родителями?
— То есть я всё же твой парень? — лукаво переспросил Гарри, снимая мешающие очки.
— А ты ещё сомневаешься? — вопросом на вопрос ответила теперь уже его девушка, делая шаг навстречу.
Гарри тоже сделал шаг навстречу, пока их носы чуть ли не касались друг друга, и он мог разглядеть каждый лучик в радужке Гермионы. Для этого ему почти не пришлось задирать голову. Всё-таки зелья Сметвика действительно работали, и Гарри за прошедшие полторы недели вытянулся на добрый дюйм с четвертью.
— Никогда! — ответил юноша, слегка повернув голову и прижимаясь своими губами к её.
Чтобы сохранить равновесие, им пришлось обняться. Впрочем, никто не возражал против такого поворота.
* * *
Подвесив на двери Гермионы те же заколдованные Сириусом «говорящие» вещи, чары из которых ещё не выветрились, ребята с помощью Кричера аппарировали в Лондон. Пришлось больше часа ехать в Кроули, где жили родители Гермионы. Дом Грейнджеров был похож на дом Дурслей, но вмещал на пару комнат побольше, как показалось Гарри при взгляде снаружи.
— Мам, пап, мы дома!
Но вместо родителей их встретили двое суровых вида дядьки в классических костюмах. Гермиона ахнула и остановилась. Гарри мгновенно задвинул Гермиону за спину, достав палочку.
— Гарри, нет!
— Мисс Грейнджер? — спросил один из мужчин. — Мистер Поттер?
— Да, — ответила Гермиона.
Гарри с недоверием смотрел на незнакомцев.
— Отец Рикардо просил присмотреть за вашими родителями.
— Что с ними?
— Не беспокойтесь, с ними всё в порядке. Мы объяснили им ситуацию в мире магии. Мистер Поттер, можете убрать свою палочку. Мы вам не враги. Пока не враги.
— Где мои родители? — начала волноваться девушка.
— Не волнуйтесь, они всего лишь поехали за продуктами. Честно говоря, они ждали вас ещё в четверг, так что приготовьтесь объясниться.
— Нас не выпускали из… того места, которые наши… старшие товарищи считают безопасным, — пояснил Гарри, всё же убирая палочку.
— Штаб-квартира Ордена Феникса? Ясно. Проходите, мисс, чувствуйте себя, как дома, — попытался разрядить обстановку незнакомец. — Можете звать меня Пол, а его — Джей.
Второй мужчина, так и не обронивший ни слова, кивнул головой в знак приветствия.
Вскоре и вправду вернулись родители Гермионы. Их сопровождали ещё двое мужчин, которые, впрочем, остались снаружи, моментально скрывшись из виду.
— Миона? — ахнула миссис Грейнджер, кинувшись к дочери. — Пол ещё в среду сказал, что кризис в волшебном мире миновал! Почему ты так долго не приходила?
Дочь прижалась к матери и расплакалась. Люди отца Рикардо вышли на кухню, прихватив с собой покупки и оставив семью разбираться без лишних свидетелей.
— Мама, я так соскучилась. А миссис Уизли не хотела нас отпускать, даже после того, как Волдеморта с Пожирателями не стало, — всхлипывала она у той на груди.
Мистер Грейнджер, в свою очередь, сверлил глазами Гарри. Тот почувствовал себя неуютно.
— Она и сегодня меня не отпуска-а-ала! — сквозь слёзы жаловалась Гермиона. — Если бы не Гарри… Кричер его слушается и перенёс нас из дома.
— Гарри? — спросила миссис Грейнджер, подняв взгляд на юношу.
Тот неловко кивнул.
— Ой, простите! Вы вроде виделись три года назад, но я тогда вас толком и не представила, — спохватилась Гермиона, оторвавшись от матери. — Гарри, не смотри на меня!
Юноша опустил взгляд, но девушка быстро представила его:
— Мам, пап, это Гарри Поттер. Гарри, это мои родители, — и снова отвернулась.
Парень неуверенно поднял взгляд и встретился с почти такими же пронзительно-карими глазами, как и у Гермионы. Только они были на лице её матери. Она сделала шаг к Гарри и протянула руку.
— Эмма. Не надо никаких «миссис Грейнджер», мне этого и на работе хватает.
Гарри нерешительно пожал ладонь Эммы.
— Рад встрече, — уже более уверенно произнёс он и повернулся к отцу Гермионы.
— «Мистер Грейнджер» было бы окей, но чтобы не отрываться от супруги… Так уж и быть, зови меня Дэниел. Никаких Дэнов! По крайней мере, пока не перепьёшь меня, — ухмыльнулся он, всё так же сверля юношу глазами.
— Очень приятно, сэр, — пожал протянутую руку Гарри.
Дэниел намеренно сжал ладонь юноши чуть крепче, чем позволяют приличия, но тот даже не поморщился. А только-только начавшие сходить с ладоней парня твёрдые мозоли впечатлили мужчину.
— Много работаешь руками, э? — спросил Дэниел.
Эмма хихикнула и пихнула его в плечо.
— Дэн!
— Что? Парень явно не белоручка! А ты что подумала?
Гарри в недоумении смотрел на то, как взрослые с ехидными улыбками переглядываются. А потом до него дошло и он покраснел от смущения, пробормотав : «Я занимаюсь цветником у тёти Петунии».
Гермиона, уже взявшая себя в руки и стёршая следы слёз с лица, подошла к Гарри и взяла его под руку.
— Мам, пап, мы с Гарри встречаемся! — вывалила она на родителей новость, дерзко смотря им прямо в глаза.
— И давно? — хихикнула Эмма.
Дэниел вопросительно поднял бровь, со значением смотря на Гарри.
— Официально — два дня! — объявила Гермиона. — А неофициально, я думаю, уже две недели. Почти. С тех пор, как мы с ним впервые сбежали из штаб-квартиры!
— Вот, Дэн, учись как надо за девушками ухаживать! — с улыбкой обратилась к нему Эмма. — Сбегаете вместе из супер-охраняемой штаб-квартиры — и девушка твоя! Кстати, а что за штаб-квартира-то?
— А вам разве не грозила опасность? — нахмурился Дэниел.
— Мы же по делу! И всё время были под присмотром взрослых, причём высоких чинов из Министерства магии и больницы Мунго!
— А что вы делали в больнице? — обеспокоилась Эмма, глядя на дочку.
— Мам, это не то, что ты думаешь! У Гарри было серьёзное тёмномагическое проклятие, и ему надо было показаться врачу! То есть целителю. А я его сопровождала! Ты не волнуйся, с нами ещё был мистер Смит, он невыразимец. Кстати, ты представляешь, он потом показывал мне их Департамент и приглашал на работу, как только я закончу школу!
— И что за департамент? — поинтересовался Дэниел, всё так же скептически смотря на дочку, держащую своего парня, который ниже неё на добрый дюйм, под руку.
— Департамент Тайн! Это что-то вроде научно-исследовательского института у волшебников!
Глядя на повеселевшую дочь, Грейнджеры наконец решили больше не пытать молодёжь и пригласили всех, включая свою охрану, ужинать. «Внутренняя» и «внешняя» часть охраны в середине ужина поменялись местами.
— Майк, Саймон, — коротко представились они.
После ужина дочь на какое-то время заперлась с матерью в спальне, а Дэниел пригласил Гарри в гостиную и включил фоном телевизор.
— Скажите мне, молодой человек, какие у вас планы на будущее?
Юноша пожал плечами.
— Не знаю, сэр. Раньше я думал, что мне самая дорога в Аврорат. Это магическая полиция, — пояснил он на вопросительный взгляд Дэна.
— А сейчас?
— А сейчас я уже не уверен. Будет зависеть от того, как сдам экзамены в этом году. Гермиона говорила, что у волшебников СОВ — это что-то типа GCSE(1) в обычном мире.
— Дочь рассказывала, что ты неплохой спортсмен, играешь в какую-то вашу волшебную игру. Как там, сквиш-сквош?
— Квиддич. Да, я в команде. Правда, в прошлом году из-за этого мордредова Турнира школьный чемпионат отменили. Но мне хватило и Турнира, — с кривой улыбкой поведал Гарри.
— Да, Гермиона успела рассказать о том, как у вас четырнадцатилетнего пацана заставили соревноваться с семнадцатилетними, пока её не забрал этот Уизелс…
— Уизли.
— Да хоть Минки!(2) Сам не понимаю, как мы её тогда отпустили! Ведь планировали же вместе съездить в отпуск на Ривьеру…
— Это называется Конфундус, сэр… — пояснил Гарри. — Волшебники очень часто применяют его к… обычным людям. Даже те, кто считается «магглолюбцами», как мистер Уизли.
И Гарри невесело усмехнулся.
— И, сэр, вы знаете, эта семья окончательно потеряла наше с Гермионой доверие. Хоть нам и приходится терпеть их в одном доме. Хорошо хоть, мой крёстный выделил нам по отдельной комнате.
Гарри благоразумно решил не уточнять обстоятельства, приведшие к этому.
— Вам же нельзя колдовать на каникулах, так вроде? — спросил Дэн, с усмешкой смотря Гарри в глаза. — И я могу не бояться, что ты на меня этот ваш "конфундус" наколдуешь?
— Нет, сэр. Меня из-за этого чуть не исключили из школы.
— Ты колдовал на каникулах? — с удивлением переспросил мужчина.
— Да, сэр. Это была вынужденная мера. На меня и моего кузена напали дементоры. Это стражи магической тюрьмы. Они… высасывают из человека все добрые воспоминания, и он становится неспособным противостоять или куда-то бежать. А потом они… потом они высасывают и саму душу, оставляя пустую оболочку.
Гарри мрачно смотрел на картинки, мелькающие в телевизоре.
— Но ты всё же справился с ними?
— Да. Мы вдвоём справились.
— Твой кузен тоже волшебник?
— Нет, — покачал головой Гарри, — он сквиб. Это… ну пусть будет волшебник, который не может творить магию. Но может её видеть. Вот он их и увидел. И смог меня поддержать, когда я уже совсем сдался…
— Мда… Начинаю уже сомневаться, что правильно поступил, отдав дочь в эту вашу чёртову школу. Или как там вы говорите? Мордредову?
— Сэр, я не знаю подробностей, как-то у нас больше Гермиона по книжкам, — он усмехнулся. — Но есть что-то вроде закона, по которому юный волшебник или волшебница должны обучиться хотя бы пять лет, чтобы уметь управлять своей магией.
— А если нет? Если не закончит?
— Не знаю, сэр. У нас в школе есть профессор Хагрид. Ну, он стал профессором два года назад. Преподаёт Уход за магическими существами. Так он даже третий курс не закончил, и у него палочка сломана. Но он полувеликан, так что по-любому принадлежит миру магии. Здоровый такой! Футов десять высотой. Он приходил за мной, когда надо было покупать всё к первому курсу. До того я даже не знал, что я волшебник…
— Как так? Гермиона рассказывала, что ты из семьи волшебников. Твоих родителей убил какой-то Неназываемый… Почему тебя не воспитывали волшебники?
— А вот это, как говорил мистер Кроакер, уже вопрос на миллион…
* * *
Обратно ребята вернулись способом «Кричер-экспресс». Кричер ворчал, что не нанимался работать порт-ключом, но видно было, что он рад угодить «молодому наследнику Гарри, уничтожившему злую магию». Вернувшись в комнату Гермионы, они сняли с двери обманки, но только после того, как вдоволь нацеловались. Девушка спросила Гарри, не угрожал ли ему её отец.
— А почему он должен был угрожать? — с недоумением спросил тот.
— Ну, знаешь… Обычно в книгах и в фильмах отец девушки угрожает её парню, что если тот её обидит, то он его из-под земли достанет! — со смехом сказала она, хотя глаза её смотрели настороженно.
— Да нет, — пожал плечами её (теперь уже официально!) парень. — Мы просто поговорили, он расспрашивал о моей жизни, о мире магии, и вообще…
— Ну тогда нам ничто не мешает… — начала девушка, но закончила именно тем, чему именно им «ничто не мешает», обняв Гарри покрепче.
* * *
На следующий день за час до назначенного собрания Ордена Феникса (ни Гарри, ни Гермиона не понимали, зачем теперь-то?) в дом Блэков прибыла профессор трансфигурации Минерва МакГонагалл, их декан и по совместительству заместитель директора. Она доставила всем ученикам, то есть Гарри, Гермионе и четырём Уизли, письма из Хогвартса. Все как раз собирались покинуть кухню, где собрались на «файф-о-клок», зная, что всё равно выгонят.
— Ну наконец-то! — воскликнула Гермиона, распечатывая конверт.
Все остальные тоже читали свои письма. Рон с недоумением разглядывал выпавший из его конверта значок префекта.
— Это… это какая-то ошибка? Почему я, а не Гарри? — спросил Рональд.
— Мистер Уизли, вы что, отказываетесь от поста префекта? — с удивлением спросила его МакГонагалл.
В этот момент Гермиона держала такой же значок в руках, но при этом наблюдала за разыгрывающейся перед ней сценой.
— Нет, мэм, просто не ожидал…
— Мистер Поттер играет в команде, боюсь, ему некогда будет исполнять обязанности префекта, — поджав губы, пояснила декан.
— Но, профессор! Я тоже хотел в этом году пробоваться в команду! Я ещё в прошлом году хотел, Вуд-то уже давно выпустился! Но тогда случился Турнир… — пробормотал Рон. — Мне что, нельзя тогда будет играть, если я буду префектом? Я хотел вратарём быть…
На лице Рона боролись сразу множество эмоций — радость от того, что его наконец оценили, злорадство от того, что значок достался не кому-то (не будем показывать пальцами), а именно ему, и опасение, что ему не дадут играть в квиддич. Квиддич или значок префекта? Вот в чём вопрос!
— Если вы будете со всем справляться, то вам никто не помешает быть вратарём команды, оставаясь префектом, мистер Уизли. Всё в ваших руках.
— Профессор МакГонагалл, — подала голос Гермиона, уже просчитавшая ситуацию. — А что тогда мешает Гарри быть и ловцом команды, и префектом? У вратаря-то будет побольше тренировок! Гарри вообще может к общим тренировкам не привязываться!
— Мисс Грейнджер, не ожидала от вас, что вы станете оспаривать моё решение! — снова поджала губы декан.
— А знаете что, мэм, я пожалуй, откажусь от этого значка! — бесшабашно заявила Гермиона, со стуком положив значок перед своим некогда любимым профессором. — Мне тоже некогда будет выполнять обязанности префекта! Надо готовиться к СОВам и вообще!
Оба близнеца дружно показали Гермионе жест большим пальцем вверх.
1) Аттестат о неполном среднем, если по-нашему.
2) Weasel (анг) — ласка, mink (анг) — норка.
* * *
В понедельник всей толпой отправились на Диагон-Аллею за покупками к школе. Рон так и не нашёл в себе силы выбрать и решил, что последует совету МакГонагалл и будет стараться и на посту префекта удержаться, и в команду будет пробоваться. Сама же МакГонагалл, немало рассерженная поведением своей лучшей ученицы, забрала значок и намекнула, что при таком отношении Гермионе будет непросто устроиться в волшебном мире. Гермиона только кивнула головой, сказав, что она примет слова декана во внимание.
Близнецы долго подкалывали своего брата по поводу его назначения, пока миссис Уизли на них не прикрикнула и не выгнала из кухни, где уже начали собираться члены Ордена Феникса. Но и в комнате Рона близнецы не оставили его, продолжая то скакать, как бабуины, то падать ниц с раболепно сложенными руками. В конце концов ему кое-как удалось их выгнать. Уходя, Фред с улыбкой показывал Джорджу значок Рона, а у того на свитере красовалась точная копия. Зря, что ли, они три года тренировались на значках Перси?
— Миссис Уизли, — спросил Гарри по дороге в банк, — а мой ключ же у вас?
— Да, Гарри, не беспокойся. Мы вместе спустимся в хранилище.
— Да нет, я не беспокоюсь. Просто хотел узнать, что это за хранилище такое. Это мне родители оставили? Или это пожертвования для Мальчика-который-выжил?
— С чего у тебя возникли такие вопросы, Гарри?
— Ну, вы ведь уже знаете, что я эмансипирован. Хотелось бы иметь ключ при себе, мало ли что.
— Что значит «мало ли что»? Ты что, мне не доверяешь? — чуть ли не взвизгнула Молли.
— Хм… Миссис Уизли? — поднял Гарри бровь совершенно так же, как это делал нелюбимый профессор зельеварения.
Та нашла в себе совесть смутиться.
— Прости, Гарри. Я тебя поняла. Но всё же, зачем тебе ключ?
— Ну вот смотрите, мне целитель Сметвик прописал зелья…
— Когда это ты успел встретиться со Сметвиком?
— Как — когда? Когда он мне шрам подлечил, ещё на следующий день после суда! — удивлённо ответил Гарри, ни капельки не соврав. — Так вот, на эти зелья нужны деньги. И тех, что остаётся обычно после покупок, совсем не хватит!
— Гарри, Поппи тебе предоставит нужные зелья, ты не должен тратить деньги, которые тебе оставили родители!
— То есть это всё-таки сейф, который мне оставили родители? — поймал Гарри ту на слове.
— Эмм… Не знаю, Гарри. Я не могу точно сказать. Директор Дамблдор доверил мне твой ключ, и всё! Возьмёшь сейчас, сколько надо на этот год, а если Поппи тебе не сможет предоставить необходимые зелья, то скажешь директору Дамблдору!
— Я вас понял, миссис Уизли. Ну пусть тогда мистер Уизли ждёт ещё один вызов к мадам Боунс.
— Что ты имеешь в виду?! — снова возмущённо взвизгнула Молли.
Юноша не ответил, а вместо того поприветствовал гоблина-швейцара. Они как раз подошли к банку.
* * *
После обеда, когда и Гарри, и Гермиона уже собрали свои сундуки (Уизли по традиции будут их собирать утром первого числа, в этом они оба были уверены), парень обнял свою девушку и поцеловал.
— Миона, тебе надо провести эти четыре с половиной дня с родителями.
— Ты… Ты меня прогоняешь? — со смешанным выражением на лице спросила девушка.
— Нет-нет! Что ты! Я очень хотел бы, чтобы мы никогда не расставались. Но… Ты знаешь, я всегда мечтал о семье. И я не хочу, чтобы у тебя с родителями были какие-то разногласия. И так мистер Уизли им мозги заморочил, когда тебя забирал. Вроде позавчера они ко всему отнеслись с пониманием, но ты же видишь…
— Ох, Гарри!
И Гермиона приникла своими губами к его, охватив его руками за шею. Благо, тянуться ей для этого не пришлось.
— Спасибо, Гарри!
— За что? — удивлённо спросил юноша.
— За то, что ты такой…
— Какой?
— За-ме-ча-тель-ный! — по слогам произнесла девушка, снова его поцеловав.
Решив, что свой сундук Гермиона оставит на Гримо, ребята сообщили о своём решении Сириусу, который второй день испытывал муки совести из-за того, что в субботу ребятам вновь пришлось сбегать из дома, пока он валялся в отключке. Тот сначала порывался аппарировать Гермиону до её дома, но быстро выяснилось, что он не в курсе координат. Ждать до вечера мистера Уизли (в надежде, что у дома Грейнджеров его «приголубят» люди отца Рикардо) или уговаривать Кричера? В конце концов решили, что ждать Гермиона не будет, и отправились с Кричером. Чтобы он не ворчал, что его заставляют перемещать грязнокровок, Гарри отправился вместе с Гермионой. К тому же, это было правильно — парень возвращает девушку родителям. Попрощавшись с девушкой и её уже вернувшимся с работы отцом (мать ещё работала с клиентом в своей клинике), Гарри с помощью Кричера вернулся обратно на Гримо. Дэн успел ему рассказать, что люди отца Рикардо уже сняли круглосуточную охрану, но оставили некие следящие устройства и номер телефона, по которому следовало звонить в случае проблем с волшебниками.
* * *
Как Гарри и предполагал, первого числа с самого утра Уизли всей семьёй носились, как наскипидаренные. Сначала предполагалось, что они отправятся маггловским транспортом, якобы для обеспечения безопасности. Особенно на этом настаивал Аластор «Шизоглаз» Муди. Но тут всем мозги вправил, как ни странно, Сириус.
— Эй, народ! Вы что? Расслабьтесь, уже всё закончилось! Тот-кого-нельзя-называть исчез, всё, нет его! Вон, у Сопливуса на руке вместо метки просто шрам белёсый! Черноты нет, даже чуть-чуть! И Альбус подтвердил, что самого Того-самого можно больше не бояться! Все его Пожиратели либо мертвы, либо поджали хвост.
— Парень, может, отцы и сдохли, но у них остались сыновья! — рычал Муди. — А яблочко от яблони…
— Что ты хочешь сказать, Шизоглаз? — в ответ разъярился Сириус. — Ты и меня теперь в тёмные маги запишешь? Только потому, что я — Блэк?
— Сири, да брось ты этого параноика! — вмешался Гарри. — Он просидел десять месяцев в собственном сундуке, что ты от него ещё хочешь?
— А тебя, молокосос, вообще никто не спрашивает! Сидел себе всё лето под крылышком Ордена, и в ус не дул!
— Ах, это я сидел всё лето под крылышком? То есть это Орден защитил меня от дементоров? Это Орден избавил меня от куска Волди в моей голове? Это Орден положил конец самому Неназываемому? Орден только и знает, что сидеть на кухне у Сириуса и трындеть ни о чём! Да ещё и запрещать мне сходить в Мунго, чтобы вылечиться от последствий моего воспитания у магглов и того, что у меня в голове грёбаных четырнадцать лет Волдеморт сидел!
— Да как ты смеешь, щенок!
— Успокойтесь, успокойтесь! — увещевала всех Молли, которая сначала была на стороне Аластора, но теперь поддержала Гарри и Сириуса. — Аластор, ну действительно, какой маггловский транспорт? Мы и так вечно опаздываем! Сириус откроет камин, и мы спокойно все отправимся на платформу.
Шизоглаз оглядел всех собравшихся. Уизли в полном составе, кроме Чарли. Люпин. Блэк. Мальчишка Поттер. Лохматая… стоп, где Грейнджер? И даже Тонкс. Все смотрели на него — кто с осуждением, кто с ненавистью, а кто и с сожалением.
— Где Грейнджер? — снова прорычал Аластор. — Багаж её вижу, а она сама, что, всё марафет наводит?
— Она прибудет на вокзал с родителями, — сквозь зубы ответил Гарри.
— Мордред с вами, — сплюнул он и отошёл от камина в гостиной. — Делайте, что хотите! Но я иду первым! А вы — только через минуту после меня, когда я подам сигнал! Идёте парами, взрослый — ребёнок!
— Эй, мы уже не дети! — возмутились было близнецы, но тут же переглянулись с ухмылками. — Но согласны ими быть, если Тонкс тоже посчитали!
Гостиную так и не использовали по назначению, все привыкли к посиделкам на кухне. Но сейчас она была переполнена. Дюжина волшебников и волшебниц, плюс багаж для шестерых.
И всё равно на платформу девять и три четверти прибыли к самому отправлению поезда. Быстро закинув багаж и еле успев попрощаться (Сириус сунул Гарри парное зеркало, попросив держать его рядом и не убирать вечером), четверо детей Уизли и Гарри запрыгнули в последний вагон и пошли искать места. Рон побежал в вагон префектов, боясь, что его за опоздание на брифинг, о котором объяснялось в письме, исключат. Близнецы пошли искать своих, а Гарри искал Гермиону. Джинни плелась за ним. Тут же в коридоре с потерянным видом стоял Невилл Лонгботтом, придерживая одной рукой какой-то жуткого вида цветок в горшке, а другой пытаясь не дать сбежать свободолюбивому Тревору, своему жабе-фамилиару.
— Привет Гарри, здравствуй, Джинни. Я никак не могу найти место, — пробормотал он.
В этот момент, видимо, заслышав голоса, из купе, куда они ещё не дошли, высунулась Гермиона.
— Гарри, давай сюда!
В купе, кроме Гермионы, оказалась блондинка с мечтательным взглядом. Её длинные волосы выглядели спутанными, в ушах болтались серёжки в виде редисок (или это и были редиски?), а на шее висело ожерелье из пробок от сливочного пива. Она уже была одета в ученическую мантию в цветах Рейвенкло.
— О! Луна, привет! — поприветствовала её Джинни.
Гермиона по-хозяйски подхватила Гарри под руку и уселась напротив девушки, которую Джинни назвала Луной, у самого окна. Джинни пришлось сесть с Луной. Невилл примостился рядом с Джинни, всё так же пытаясь одновременно удержать и жабу, и горшок с цветком.
— Здравствуй, Гарри Поттер! — мечтательно улыбаясь, проговорила она, глядя на лоб Гарри. — Я рада, что ты избавился от чужих мозгошмыгов, кишевших в твоём шраме.
— Мозго… кого? — переспросил Гарри.
— Гарри, знакомься, это Луна Лавгуд. У неё особенный взгляд на вещи, — познакомила его Гермиона. — Но это, как видишь, не мешает ей учиться на факультете умников.
Джинни на это заявление только хмыкнула. Луна перевела на неё взгляд и сказала:
— А твои мозгошмыги роятся просто в неприличных количествах. Кажется, они чем-то расстроены.
Джинни фыркнула и отвернулась к Невиллу.
— Невилл, а что это за растение у тебя? — спросила она, стреляя глазками то на него, то на Гарри.
Тот с удовольствием стал рассказывать, какой чудесный цветок этот самый Мимбулус Мимблетония(1), и какой замечательно полезный, правда, жутко вонючий, сок она даёт, если её…
— Стой, Невилл! Купе очень маленькое, и мы тут сидим, между прочим! — остановила его Гермиона, уже понявшая, что дальше последует.
Пухлик смешался и пробормотал, что он вовсе ничего такого и не хотел сделать.
— Лучше расскажи, для чего этот сок нужен, — поспешила успокоить и ободрить его Гермиона.
Вновь воспрявший духом Невилл стал подробно рассказывать о свойствах вонючей субстанции.
— Слушай, Невилл, а почему же ты на зельях так неуверенно себя ведёшь? Ты же столько всего об ингредиентах знаешь! По крайней мере, растительных, — с удивлением спросил его Гарри.
— Ну… — снова смешался парень, — профессор Снейп… он… в его присутствии я просто теряюсь, не знаю, почему!
— А я знаю! — вставила свое слово Джинни. — Потому что он мерзкий слизень!
При этом она так точно передала и выражение лица, и интонации Рона, что все рассмеялись.
Невилл, в свою очередь, поинтересовался у Гарри, что же всё-таки произошло в день встречи с дементорами. Гарри всё подробно рассказал, умолчав, впрочем, о визите к невыразимцам и освобождении от куска Волдеморта.
— Папа был так счастлив узнать, что его теория о заговоре Гнилозубов подтвердилась! Благодаря тебе их агент Фадж был обезврежен! — внезапно сказала Луна, вроде бы читавшая журнал, но, как оказалось, внимательно слушавшая рассказ Гарри.
— Ээ… — не нашёлся, что на это сказать, парень. — Пожалуйста, наверное! Обращайся, если что.
— Спасибо, Гарри Поттер. Я обязательно воспользуюсь твоим предложением, — произнесла Луна и вновь уставилась в издание журнала Квибблер, которая она почему-то держала вверх ногами.
— А это что за журнал такой? — шёпотом спросил Гарри у Гермионы.
Но его услышала Луна.
— Этот журнал издаёт мой папа. Я тоже иногда пишу статьи для него, — ответила она, не отрывая взгляда от журнала.
Джинни закатила глаза и покрутила пальцем у виска.
— Я всё вижу, Морковка.
Гарри прыснул.
— Морковка?
Джинни снова закатила глаза.
— Её отец так нас называл. Меня — Морковка, сам понимаешь, почему, — указала она на свои волосы, — а её — Тыковка. Не знаю, почему.
— У нас на огороде растут подземные тыквы. Они почти белые, как раз, как мои волосы, — пояснила Луна.
— Подземные? — смутился Гарри.
Уж он-то, садовник со стажем, знал, как и что растёт! Петуния каждый год экспериментировала на заднем дворе, засаживая небольшой, футов сто квадратных, участок разными овощами.
— А что в этом такого? — оторвалась от журнала Луна. — У нас и вишня под землёй растёт. Вот, видишь?
И она показала на свои уши. Гарри оглянулся на Гермиону, что-то прочёл в её глазах и воздержался от того, чтобы возразить: "Это же редиска!"
— Это магический мир, Гарри, — напомнила ему его девушка.
— Ага. "Это магия, Гарри!" — неизвестно кого процитировал юноша.
Вскоре прибежал запыхавшийся Рон и плюхнулся напротив Невилла.
— Ф-фух! Еле успел на это мордредово собрание! Вы представляете, в этот раз все префекты — с пятого курса! По два человека. Уму непостижимо! — проговорил он, разглядывая Мимбулус мимблетонию в руках Невилла.
Он потянулся было к растению рукой, как все хором воскликнули: "Нет!"
— А чо сразу "нет"-то? — удивился Рон. — Ну и ладно, есть чего пожрать? Умираю с голоду.
Тут как раз мимо проходила тётенька с тележкой со сладостями. Рон тут же купил парочку кексов и несколько упаковок шоколадных лягушек. Один из кексов он тут же сунул в рот.
— Рон, нам мама бутерброды дала! — пожурила его Джинни.
— Фаф вавай! — сказал он.
— Ага, разбежался! Только от Лондона отъехали! И вообще, ты всего три часа назад завтракал! Куда в тебя столько лезет?
— У фефя, — он наконец проглотил пережеванный целиком кекс, — у меня растущий организм!
Гарри хотел было предложить свой, но Гермиона его пнула по ноге.
— Не сейчас, — прошипела она ему в ухо.
Тот пожал плечами.
— Ваши мозгошмыги так интересно прыгают друг вокруг друга, — прокомментировала Луна, поглядев на них поверх журнала.
Гарри с Гермионой переглянулись, причём девушка одними губами изобразила: "Потом объясню". Парень кивнул.
— А кто у нас второй префект? — спросил Невилл смотря при этом на Гермиону. — Ты говорил, по два с факультета?
— Парвати. И её сестра Падма тоже, вместе с Энтони.
— Она ходила с тобой на Йольский бал, — внезапно вставила Луна.
— Эм… Ну да, — прбормотал Рон.
— И была очень разочарована, что ты с ней не танцевал.(2)
— Эм… — снова не нашёлся, что сказать, Рон.
Джинни с трудом сдерживала смех. Впрочем, Луна опять уткнулась в свой журнал, и Рон расслабился.
— А остальные? — теперь уже стало интересно Гарри.
— Что "остальные"?
— Остальные факультеты? Ну, знаешь, Слизерин там, Хаффлпафф…
— А! Ну, это… Эрни и Анна из барсуков, а угадай, кто со Слизерина? — хитро прищурился Рональд, став при этом невероятно похожим на близнецов.
— Только не говори, что Малфой!
— Не скажу! — ответил Рон и выдержал паузу. — Забини, вот кто!
— Ничего себе!
— А кто из девушек? — спросила Гермиона.
— Гринграсс. Вся из себя такая важная! Словно одолжение делает самим своим присутствием. Тоже мне, Ледяная Королева! — пояснил Рон, уже не торопясь дожёвывая второй кекс. — Забини, конечно, тоже слизень, но всяко лучше, чем Малфой или этот сноб Нотт.
Ещё через пару часов поездки, когда все уже успели обсудить основные новости, в дверях всё-таки нарисовался Драко Малфой со своей свитой — Крэббом и Гойлом. Все трое имели вид довольно хмурый. Хотя по лицам Крэбба с Гойлом никогда нельзя было ничего прочитать. Но вот Малфой, некогда младший, а теперь единственный, такой особенностью не обладал. Все эмоции у него всегда были написаны на лице. Сейчас его лицо выражало смесь презрения и злости.
— Что, Потти, говорят, ты продал Мир Магии Инквизиции?
— Инквизиторов вызвала подруга твоего отца, жаба Умбридж. Неужели не читал газеты? Ты же любишь читать всё, что в них написано! Не пошли она ко мне дементоров, так и инквизиторы бы ничего не заметили.
— Не ври, Потти, это ты их вызвал, — обвиняюще указал пальцем Драко.
— Тебе дать магическую клятву, что я этого не делал? Впрочем, много чести. Вы, слизеринцы, с радостью идёте на клятвопреступление, как показал последний суд. И вряд ли поверите клятве честного гриффиндорца.
— Да как ты смеешь? — прошипел Малфой. — Думаешь, если твои друзья из Инквизиции заставили Тёмного Лорда исчезнуть, так вы победили? А ты слышал, что ваш любимый Дамблдор последние деньки досиживает на своём золотом троне?
— Вот прям и последние?
— Вот увидишь, не пройдёт и года, как его больше не будет в Хогвартсе! И когда профессор Снейп станет директором, вот тогда мы и посмотрим, кто был прав!
Все в купе, кроме стоявших в дверях слизеринцев, засмеялись.
— Снейпа — в директора? — смеялся Рон. — Малфой, я тебя буду нанимать, чтобы ты нас веселил! Да кто же бывшему Пожиранцу такой пост доверит-то, а? Ой, не могу!
— Смейтесь-смейтесь! — зло прищурился Драко. — Тёмный Лорд уже один раз вернулся, вернётся и во второй!
— Дракусик, — мило защебетала Джинни. — А ты попроси своего декана закатать рукав, а? Нет там больше метки! Одни шрамы уродливые остались. А ведь тогда, когда Гарри вашего хозяина победил, метка поблёкла, но оставалась видна! Тебе это ни о чём не говорит?
— Предателей крови не спросили! Да я…
— Что, Малфой, "всё расскажу отцу", да? — с кривой улыбкой спросил его Гарри.
Драко побледнел. Не то от ярости, не то от воспоминаний.
— Гарри! — попыталась осадить его Гермиона. — Нельзя так!
— Что? Я всего лишь плачу́ ему его же монетой. Он очень любил все эти годы прохаживаться по тому, что я лишился родителей. Пусть теперь кушает ту же кашу! — пояснил Гарри, глядя прямо в глаза блондинчику.
Малфой сжал зубы, начав говорить что-то вроде "мы ещё встретимся", но в этот момент его кто-то окликнул из коридора.
— Малфой, ты нам всем проблемы создаёшь своим гриффиндурством!
В проёме показался Теодор Нотт, который растолкал по сторонам Крэбба с Гойлом и за локоть буквально вытащил Драко в коридор.
— Пошли отсюда! Хочешь, чтобы Инквизиторы уже по нашу душу пришли? — услышали оставшиеся в купе громкий шёпот Теодора.
Крэбб и Гойл ушли вслед за своим сюзереном. Через несколько секунд в купе заглянула Дафна Гринграсс и ровным голосом спросила:
— У вас всё в порядке?
— Да, спасибо, Дафна, — ответила за всех Гермиона, всё ещё удерживая рукой за плечо своего парня.
Тут же вслед за Дафной заглянул смуглый Блейз Забини и сказал, неожиданно улыбнувшись:
— Уизли, на выход, твоя очередь идти на обход!
— Ой, точно! А где Парвати?
— Не боись, брат Рональд, — торжественно провозгласил кучерявый полуитальянец, — мы тебя доведём до твоей дамы сердца! Не потеряешься!
И ушёл, рассмеявшись.
— Вот блин, вроде слизень, а почему-то не хочется ему в морду дать… — пробормотал Рон, выходя из купе и зажёвывая шоколадную лягушку.
Через секунду он вернулся и погрозил Джинни пальцем.
— Фолько фофровуй съефь мои вуфервровы!
Все засмеялись.
Через полтора часа Рональд вернулся. Вместе с ним зашла поздороваться и Парвати, впрочем, тут же убежавшая. Теперь уже никто не стал возражать против настоятельного требования Рональда перекусить. После перекуса Джинни стало скучно и она ушла искать своих подруг по курсу. Все по очереди посетили туалет, причём Луна, нисколько не смущаясь, провозгласила, что ей необходимо "проветрить промежность", и ушла первой. Невилл покраснел, Рональд изобразил работу мозга, а Гарри оглянулся на Гермиону, которая в этот момент держала руку на лице.
— Миона? Это девочки так говорят, что хотят пи-пи? — вполголоса спросил он.
Гермиона раздвинула пальцы и поглядела на своего парня одним глазом.
— Нет, Гарри. Так говорит только Луна Лавгуд, — также негромко ответила она.
Девушка убрала руку от лица и продолжила:
— Луна — очень необычная девочка, Гарри. Это… она просто загадка какая-то! И ты знаешь что? Я собираюсь эту загадку разгадать! — страшным шёпотом завершила она.
Маниакальный огонь в глазах Гермионы подсказал Гарри, что возможность отказа от его участия в этом деле даже не предусматривается.
— Вы о чём там шепчетесь? — подозрительно спросил Рон.
— Ни о чём, Рон. Просто воркуем, — с очаровательной, но малость хищной улыбкой ответила ему Гермиона.
* * *
В карету они сели вшестером, как и ехали в купе. Но перед этим Гарри увидел, что кареты вовсе не безлошадные, как он считал до сих пор. Луна подошла и погладила скелетообразную лошадь с хищными зубами и кожистыми крыльями, сложенными по бокам.
— Ты тоже их видишь? — своим обычным мечтательным голосом произнесла она.
— Что? А, да. Кто это?
— Фестралы. Их видят те, кто видел и осознал смерть, — ответил за неё Невилл смурным голосом. — Я тоже их вижу.
— Фестралы? — удивилась Гермиона. — Я читала про них, это…
Она оборвала себя, видя, как расстроен Невилл и задумчив Гарри. Рональд и Джинни позвали их от кареты.
— Эй, вы долго там?
— Идём! — отозвался Гарри и повернулся к Гермионе, стоявшей рядом.
— Погодите! А как же упряжь? Почему я её не вижу? — спросила та.
— Она тоже невидимая. Сделана из кожи и волос фестралов, — пояснила Луна, наконец отходя от инфернальной коняшки.
— А как же мундштук? И прочие заклёпки?
— Они из лунного серебра, — мечтательно произнесла блондинка, усаживаясь в карету вслед за остальными. — Его добывают в Тир-на Ног.
— Но это же просто легенда! — возразила Гермиона, усаживаясь с Гарри напротив Луны.
Та просто посмотрела на Гермиону своими удивительно ясными глазами.
— Конечно, легенда! Но это не мешает ей быть правдой.
Карета тронулась. По случаю ясной погоды верх был откинут, и ребята наслаждались свежим ветром в лицо. Луна смотрела на Гарри и Гермиону, переводя взгляд с одного на другую.
— Что, Луна? — спросила её брюнетка. — Ты снова что-то видишь?
Блондинка помолчала немного, всё так же разглядывая пару.
— Если я скажу, что вижу серебряных лунопухов, вы ведь не поверите? Решите, что я снова что-то выдумываю? — неожиданно серьёзно ответила она.
Гермиона смутилась, а Гарри непонимающе переводил взгляд с одной девушки на другую. Их попутчики с интересом наблюдали на сценой.
— Ну тогда я скажу, что я вижу Гармонию… — улыбнулась она.
В этот момент выглянувшая из облаков почти половинка луны — той, что на небе — отразилась в глазах Гарри и Гермионы.
— Лунную Гармонию, — уточнила Луна и её голосок рассыпался серебряным смехом.
1) Mimbulus mimbletonia
2) Немного канону не помешает. :)
 |
|
|
Татьяна Ионцева
Хочется ему до последнего царствовать. И оставаться нужным и значенным. |
|
 |
Эузебиус Онлайн
|
|
Последнее предложение текста намекает на сиквел с упомянутой Лунной Гармонией? :)
4 |
|
 |
agra-elавтор
|
|
Эузебиус
Это был... эм... реверанс в сторону автора заявки, он же бета. 😁 1 |
|
|
|
|
Резковато закончилось, словно в кинозале свет вырубили...
1 |
|
 |
riky Онлайн
|
|
Луна — тролль восьмидесятого уровня )))
2 |
|
|
agra-elавтор
|
|
riky
Луна — тролль восьмидесятого уровня ))) Вы совершенно правы! Она в конце знатно потроллила автора и бету. :)1 |
|
|
riky Онлайн
|
|
agra-el
riky И читателей тоже!)))Вы совершенно правы! Она в конце знатно потроллила автора и бету. :) 1 |
|
 |
Читатель всего подряд Онлайн
|
|
agra-el
Так вам и надо. 1 |
|
 |
|
|
За работу спасибо. Прочитал с интересом. Только вопросы появились. Что такое "Мнемосина"? "Мнемо" понятно, это с разумом связано, а "сина" это чего? И ещё. Почему Умбридж? Или это у вас фишка такая, как у меня когда я через "Э" пишу фамилии Снэйпа и Грэйнджер?
2 |
|
|
|
|
Мнемози́на, Мнемоси́на (др.-греч. Μνημοσύνη) в древнегреческой мифологии[1] — богиня, олицетворявшая память, титанида, дочь Урана и Геи (либо Зевса и Климены2
1 |
|
|
|
|
Кстати, Уран тоже ведь на английском как Uranus пишется, но вопросов ведь не возникает)))
1 |
|
|
agra-elавтор
|
|
Или это у вас фишка такая, как у меня когда я через "Э" пишу фамилии Снэйпа и Грэйнджер? ¯\_(ツ)_/¯1 |
|
 |
|
|
У некоторых авторов бывало и просто Умбидж написано.
agra-el, Вот у кого видела эту конструкцию из всяких тирЭ, скобок и кавичек! 1 |
|
|
|
|
kraa
А в англоязычных фиках её вообще Амбич называют. Может "бич" по аналогии с женщиной нетяжёлого поведения? Кто его знает? 1 |
|
 |
|
|
serj gurow
Не, там по аналогии с самкой собаки. Если бы речь шла о профурсетке, она была бы, например, Амхор. |
|
|
|
|
Ankou_Moartach
Дикий народ. Взять и жабу собакой обозвать. Пусть даже и самкой.😃 2 |
|
|
|
|
serj gurow
Ну шо поделать, бич это всё же довольно-таки однозначно сука) |
|
|
|
|
Ankou_Moartach
А ещё пляж, но тут уже от написания зависит. ;-)) 1 |
|
|
agra-elавтор
|
|
serj gurow
БИЧ он бич снял битч. 😁 2 |
|
|
Dj_Novik Онлайн
|
|
Очень понравилось, спасибо!
Прочитал не отрываясь! 2 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
