Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Подходил конец января. Гарольду не очень хотелось продолжать разговор после прошлого ответа Тома. Но узнать подробности всё же хотелось.

— Том, а ты можешь сказать, почему вы решили взять меня?

Том поднял взгляд от книги.

— Если память мне не изменяет, я уже ответил тебе на этот вопрос.

— Да, но можешь ответить подробней? Просто мне кажется, что ты скорее убил бы, а не решил воспитать.

— Думаю, я бы так и поступил, — нехотя начал Том, — но ты был таким запуганным, что мне показалось, что от тебя не будет особых проблем.

Он несколько секунд рассматривал Гарольда, после чего с кривой улыбкой заметил: — Горько ошибся. Ты совсем как Геллерт.

Гарольд невольно улыбнулся. Хвалил Том, конечно, своеобразно, но всё равно было приятно. «Хотя большинство людей, наверное, услышав, что они похожи на Тёмного Лорда, сочли бы это оскорблением».

— Спасибо. Ну не буду отвлекать.

— Мгм. — Том вернулся к книге.

Гарольд, отрабатывая заклинания, задумался над одним вопросом: что он хочет узнать? Он вроде услышал ответ Тома. Ответ был вполне удовлетворительным и даже не очень грубым. Но хотелось услышать что-то иное. Вопрос — что? «Вот я могу подойти сейчас к Геллерту и задать тот же вопрос. Что я захочу услышать в ответ?»

— Ты ударение не туда ставишь. — Заметил неожиданно возникший рядом Геллерт. — Ты ставишь на "е", а надо на "и". Вот и получается абракадабра.

— Спасибо. Ши́ршенс. — Из палочки вылетел водный хлыст. — Кстати, интересно, а когда-то действительно существовало заклятье «абракадабра»?

— Насколько я знаю — нет. Маглам морочили голову дезинформацией. Использовали невербальные чары и выкрикивая разную ерунду.

— Ясно.

Он несколько раз повторил заклинание и, убедившись, что чары получаются достаточно хорошо, и хотел было перейти на невербальные, но ему пришла в голову идея тоже попробовать орать «абракадабру» при этом.

— Абракадабра! — Выкрикнул он и сосредоточился мысленно на "ши́ршенс". Хлыст вышел чуть кривее. — Так?

— Я полагаю, примерно так. — Геллерт рассмеялся. — Попробуй так с теми заклинаниями, которые лучше знаешь. Так будет легче концентрироваться на самом заклинании, а не на бессмысленных словах.

— Мгм.

Примерно через полчаса Гарольд вспомнил об ужине. В столовой стояла половина яблочного пирога. Доев её, он побежал обратно в тренировочный зал.

По пути он снова встретил Геллерта и неожиданно для самого себя поинтересовался:

— А... А если бы я на балу... Ну, на том... Не справился. Ты бы сильно злился?

— Я? Ну-у... Я бы определённо был бы несколько разочарован. Злился бы на себя. А злиться на тебя у меня причин не было бы. Ну и Том, конечно, до конца жизни напоминал бы мне об этом. — Геллерт усмехнулся. А Гарольд незаметно для себя улыбнулся.

— Спасибо...

— Не за что. Ты вроде в тренировочный зал шел.

— Ага, шёл. — Он с лёгкой улыбкой пошёл дальше.

Следующие полтора года было относительно спокойно. Гарольд ещё три раза сходил на бал. Зельеварению его стал учить Геллерт. Кстати, как ни странно, и Геллерт, и Том очень любили зельеварение, но по совершенно противоположным причинам. Тому нравилось, что тут всё чётко и ясно. Делаешь то, то и то, получаешь — это. А Геллерту нравилось отсутствие каких-либо рамок. Можно делать абсолютно всё, что душе угодно. Правда, к сожалению Гарольда, чтобы "делать что душе угодно" сначала нужно было выучить кучу всего и научиться делать всё чётко по инструкции. И только потом можно выдумывать что-то новое. А каким путем, спонтанными экспериментами или долгими теоретическими расчётами, не так уж и важно.

Ещё он стал учиться беспалочковой магии. Это оказалось очень сложно, на то, чтобы научиться одному заклинанию, уходило больше месяца. Через три месяца он решил попробовать беспалочковые заклинания на змеином языке, ведь они обычно давались проще. Правда, на невербальные это почему-то не распространялось. Они почему-то были, наоборот, сложнее, чем на обычном языке. Гарольд решил поинтересоваться по этому поводу у Геллерта.

— Почему беспалочковые чары на серпентанго чуть ли не легче, чем невербальные на нём же?

— На самом деле они сложнее. Но заставить себя думать на другом языке обычно труднее, чем заставить себя сконцентрироваться на чём-то.

К сожалению, книг по заклятьям на серпентанго, которыми можно пользоваться до магического совершеннолетия, за исключением той, которую написали Слизерин и Гриффиндор, не было. А ведь они ещё и магической силы тратили в два с половиной раза меньше.

Единственным тёмным пятном был случай, когда Гарольд упал в обморок от магического истощения. Геллерт очень ругался и сказал, что закроет библиотеку и отнимет палочку, если такое ещё хоть раз повторится. Узнав у домовой эльфийки Теры, что это второй раз, он пообещал ещё и высечь. Гарольду было очень обидно. Не за саму отповедь, а за то, что её произнёс Геллерт. Ладно бы Том, от него это было бы ожидаемо. Но Геллерт почти никогда не ругался и не повышал голос. Поэтому стало особенно неприятно.

А через полтора года Гарольду приснились какие-то странные сны. Сначала были лишь нечёткие обрывки про рыжеволосую девушку, её мужа и их маленького ребёнка. Но потом он увидел совсем чёткое изображение.

Мужчина закричал:

— Лили! Хватай Гарри и беги!

Девушка с ребёнком попыталась запереться в комнате на втором этаже. Но это ей не очень удалось. В комнату зашёл змееподобный человек.

— Отойди, глупая девчонка.

— Пожалуйста! Только не Гарри! Прошу! Убейте лучше меня! Меня!

Через секунду в девушку ударил красный луч.

— Убить бы тебя, да Северусу, к сожалению, пообещал, что не буду.

Мужчина подошел к ребёнку. Взмахнул палочкой. Нахмурился.

— Артефакт?

Обошел несколько раз притихшего ребёнка. Применил сначала невербальные беспалочковые чары, потом беспалочковые, дальше невербальные. И наконец вербальные палочковые. Встал перед ребёнком и критически оглядел его.

— Хм... Нет, чушь какая-то.

С минуту ребёнок и взрослый смотрели друг на друга. А потом взрослый резко отпрыгнул в сторону, одновременно разворачиваясь. Но тёмный луч всё же успел задеть руку. А в дверях стоял Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор собственной персоной.

— Здравствуй, Том. Как у тебя дела?

— Восхитительно. Спасибо, что спросил.

Они начали обмениваться заклятьями, но выглядело это почти буднично. Один кидает заклятье, второй отбивает и также спокойно кидает своё. Выглядело это скорее как дуэль семикурсников, нежели схватка двух сильнейших магов.

— Значит, Петтигрю — твой шпион.

— И почему же ты так решил, Том?

— Может, потому что ты явился через две минуты после того, как здесь объявился я, а сигнальных чар на доме не было?

— Молодец, хорошая логика, Том.

— Благодарю. Не подскажешь ли, с кем Джеймс изменил жене?

— Что ты имеешь в виду? — На лице Дамблдора на какое-то мгновение промелькнула растерянность. — Том?

— Лишь то, что мальчик слишком силён для маглорождённой матери.

— Какая тебе разница, Том? Всё равно ты вскоре умрёшь.

Дамблдор холодно посмотрел на Тома. Тот прищурился.

— Что тебе от меня нужно, Альбус? Если бы ты хотел просто убить меня, кинул бы Аваду.

— Я мог бы отменить проклятье за небольшую плату.

— И что же ты, интересно, считаешь небольшой платой? — Он рассмеялся.

— Ничего такого, всего-то колечко, которое ты носил в прошлую нашу встречу.

Лицо Тома на секунду перекосило.

— Благодарю за столь щедрое предложение, но я, пожалуй, лучше сдохну.

— Ты всегда был упрямым, Том.

Дуэль продолжилась. На сей раз заклятья летали гораздо чаще и быстрей, но оба всё ещё сражались не в полную силу.

Через минуты две Том внезапно бросил взрывающее заклятье в стену и вылетел в импровизированное окно. Ему успело прилететь два заклятья в спину, после чего он скрылся из виду.

Дамблдор несколько секунд мрачно смотрел вслед исчезнувшему Тому. Затем, даже не обернувшись в сторону девушки, лишь небрежно взмахнул палочкой. Зелёная вспышка смертельного проклятья осветила комнату.

Дальше воспоминания снова завертелись. Вот маленький мальчик сидит в чулане и что-то рассказывает большому пауку. Вот он подходит к какой-то женщине и просит: — Тётя Петунья, можно мне немножко еды, пожалуйста. Я всё уже сделал. Пожалуйста, мне очень хочется кушать.

Женщина брезгливо кривится.

— Нельзя. И сейчас же иди в свой чулан. Не порть Дадлику аппетит.

— Но, пожалуйста. Я...

Женщина хватает ребёнка за руку и волочит в чулан.

— И ещё три дня в наказание посидишь без еды. Нечего нас объедать.

— Н-но... Пожалуйста! Тётя Петунья...

— Сейчас же не заткнешься — увеличу наказание.

Вот всё тот же ребёнок сидит в чулане и играет с одноногим солдатиком, с которого облезла почти вся краска. Внезапно забегает другой ребёнок. Хватает солдатика и с криком "Такому уроду игрушки не нужны" убегает.

Мальчик со слезами бежит следом. Ценой сломанной руки, пары синяков и разбитой губы отвоёвывает игрушку обратно.

После чего бежит обратно, прижимая солдатика к груди.

— Мама! Урод украл мою игрушку!

Как только мальчик забегает в чулан, слышится щелчок.

— Следующую неделю проведёшь там без еды. Мы отучим тебя от воровства.

Мальчик сворачивается калачиком под тонким одеялом и тихо плачет.

Гарольд широко распахнул глаза; он тяжело дышал, а сердце бешено стучало. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он лежит на тёмно-зелёной кровати в своей комнате, а вовсе не в том мрачном чулане. Да и он в раза два старше. «Это неправда. Просто кошмар». Но "просто кошмар" был слишком правдоподобным. «Воспоминания должны были вернуться с малым магическим совершеннолетием. А оно наступит только через год». Он решил найти несостыковки сна и реальности. «Во сне, как я понимаю, хранителем тайны был Питер Петтигрю, а в реальности им был Сириус Блэк».

Больше несостыковок найти не получилось, хотя Гарольд старался. Тем более Геллерт, когда рассказывал, лишь сказал: "хранитель тайны Поттеров" и "этот хранитель был предателем". Имени он не назвал.

Он включил свет и взглянул на часы, было полпятого. «Мог ещё полтора часа спать». После завтрака он подошел к Тому, дабы развеять (или подтвердить) свои подозрения.

— Том?

— Чего?

— А хранителем тайны Поттеров ведь был Сириус Блэк?

— Нет, им был Питер Петтигрю. А что?

— Н-ничего...

Том поднял взгляд на Гарольда.

— Что такое?