Кладбище эонов (джен)

Когда он входил в лобби Отеля, рука директора Кир с аккуратными перламутровыми ногтями как раз проходила рискованную траекторию сближения с ухом директора Голдбейна. Еще немного, и первая подпись кредитного договора навсегда разорвала бы отношения со второй, процветание Пенаконии приостановилось, а то и вовсе оказалось бы под угрозой.

«О нет, — успел подумать Сандей и защепил переносицу большим и указательным пальцем правой руки. — Опять. Спокойствие. Уверенность в себе».

Равенна Кир и Мартин Голдбейн стояли каждый в центре своей воронки из мелких черных букв. Их мысли были словно написаны в воздухе. Каждый был в центре своего субъективного нарратива и не видел ничего, кроме собственной правоты.

«Энигмата, — догадался Сандей. — Отлично сработано. Если рассорить директоров, сделка сорвется. Одна подпись не действительна без другой. Кто-то не хочет, чтобы деньги попали в Семью».

Ослепительно-белая вспышка на мгновение озарила часть лобби с баром, перепуганными сотрудниками отеля, ошарашенными гостями, растерянными охранниками, ссорящимися директорами и клубами черного дыма негативных эмоций. Мгновения было достаточно, чтобы золотая нить незаметно обвила кисть Равенны Кир и положила ее на плечо Мартина Голдбейна.

Верхними нотами стали вспышка фотокамеры, щелчок затвора, звон разбитого бокала. Фосфорная белизна заморозила бушующие эмоции, вызвав шок и ощущение абсолютной, почти физической ясности. «Ненавижу импровизировать, — мелькнула мысль у Сандея. — Кажется, теперь это часть моего расписания». В качестве базы он взял эмоциональный паралич. Прикосновение холодного мрамора, лист бумаги, цифры в идеально-ровных столбцах. В качестве сердца — вкус металла и ощущение ледяной иглы, вонзающейся в основание черепа.

Гнев директора Кир застыл, вытесненный шоком и внезапно нахлынувшей трезвой мыслью:

— Что… что я делаю?

Ее колени чуть дрогнули, а руки Голдбейна обхватили ее за талию, помогая сохранить равновесие.

— Кажется, вы танцуете, — ответил Голдбейн несвойственным ему тоном, не понимая, откуда берутся слова в его голове. — И кажется, вполне неплохо.

Он выпустил Равенну из объятий и замер. Опасения и страхи, только что заливавшие его изнутри, сменились мыслью, что в первую очередь он должен успокоить переволновавшуюся коллегу, которой подали дрянной кофе.

«О-о-о», — прошлось волной нежности и умиления по бару. Черные пятна раздора забились под диваны и расползлись по углам.

Бар снова стал уютным кусочком прекрасной Пенаконии, ничем не омраченным фрагментом планеты роскоши и веселья.

— Давайте все поблагодарим друг друга за небольшое утреннее представление. — Сандей слегка похлопал в ладоши, адресуя аплодисменты стоявшим вокруг столика и диванов сотрудникам Отеля. Те тут же принялись повторять его жест. — Госпожа Кир, господин Голдбейн, надеюсь, вы запомните это утро.

Заметив кофейную чашку на полу, он добавил:

— Горькое начало зачастую имеет сладкое послевкусие.

Равенна Кир, светившаяся от радости и воодушевления, не сдержала восклицания:

— Но как?!

Сандей приложил руку к сердцу.

— Все благодаря нашим прекрасным ассистентам, дронам, — он указал наверх, где под потолком висел фиолетовый шар с розовым глазом-камерой, — и капельке магии.

Все присутствовавшие рассмеялись и захлопали снова, на этот раз вполне искренне.

— Вы… вы… — Равенна не часто теряла дар речи, но сейчас был именно такой момент. На ее глаза навернулись слезы, что случилось с ней последний раз, когда ей было шесть и мама заставила резать лук.

— Семья рада приветствовать вас, мы заботимся о каждом, — мягко проговорил Сандей, делая шаг назад.