Единственное наследие (джен)

... ?

10.05.2019.

«Истинным триумфом для меня стала не первая и не последняя битва, а захват Франции. Тот день, когда эти насекомые, думавшие, что имеют власть и величие над такой разрушительной стихией, как огонь, были раздавлены и сожжены заживо тем же пожаром, который сами и разожгли. Тот день, когда они приняли свою малозначимую судьбу и покорились пред немецким духом, подписав капитуляцию в том же вагоне. Этот день стал великим днем моей жизни и великим на страницах будущей истории немецкой нации.

Я ощутил огромный, огромнейший прорыв. Когда в Первую мировую мы в окопах еле боролись за свою жизнь и видели каждую лицемерную насмешку на лице француза четыре года — всё это время мы копались в грязи, каждый видел, как его товарищ превращался в «консерву», каждый видел смерть в лицо. Но мы сломили, сломили их за шесть недель, за шесть недель! Эту наглую, несостоявшуюся на самом деле нацию! Какое разочарование, что приказ сокрушить единственную французскую гордость в виде Эйфелевой башни не был исполнен.

Я до сих пор чувствую вкус ржавой воды из фляги в том окопе и вижу усмешку того французского снайпера в бинокль. И теперь… теперь я пью шампанское из их погребов, а их снайперы лежат в придорожной пыли! Они считали, что смогут остаться без заслуженной мести за наше унижение и удушение экономическими проблемами, глядеть на нашу смерть, попивая вино, но мы встали с колен, мы дали знать, что значит «немецкий дух и воля»! Что сильный имеет право взять своё, не глядя на эти клочки бумаги, на эту помеху под ногами!

Пока мы строили машину, пока наш прогресс летел ввысь, над небесами к солнцу, они сидели за линией Мажино, до сих пор считая себя победителями! И самое ироничное: в отличие от англичан на островах, они неким своим животным рефлексом чувствовали опасность, но и на это наплевали... Это была их самая огромная ошибка!

Я бы ощутил себя Нероном, вдохновляющимся красотой пламени и чистки горящей столицы, но столицы не своей! Взял бы снова кисть в руки, увидев это замутненное французами чудо архитектуры, запечатленное в огне! Я видел, как дрожала рука того генерала. Не от страха. От стыда. От понимания, что их история закончилась здесь, на том же самом месте, где они думали, что закончили нашу. Это дрожание было слаще любой музыки Вагнера».

Снова предупрежу... Он актер. Актер которого никто кроме меня не знал... Или я его не знаю тоже?

....