Ошибка, что изменила жизнь (джен)

Тишина в Большом зале была такой густой, что её можно было резать ножом. Студенты замерли, наблюдая за странной процессией. Гарри Поттер шёл к табурету, а за его спиной, вопреки всем правилам, следовали четверо взрослых. Клаус и Кол остановились у самого помоста, скрестив руки и одаривая каждого профессора взглядом, обещающим быструю расправу за любую оплошность.

Профессор Макгонагалл, чьи руки заметно дрожали, опустила Распределяющую Шляпу на голову Гарри. Едва коснувшись его волос, Шляпа, которая обычно начинала весело рассуждать о качествах ученика, внезапно зашлась в беззвучном крике. Её швы разошлись, а поля задрожали.

— Нет... — прохрипела Шляпа, и её голос эхом разнёсся под сводами зала, заставив свечи вспыхнуть чёрным пламенем. — Я не могу... Я вижу тысячи лет крови! Я вижу костры, на которых сгорали миры! Я вижу преданность, которая сильнее смерти, и ярость, которая не знает границ!

Дамблдор подался вперёд, его лицо было бледным как полотно.

— Шляпа, продолжай! Выбери факультет! — приказал он.

— Выбери? — Шляпа издала истерический смешок. — Как можно запереть океан в стакане? В его разуме нет места для ваших детских игр в храбрость или хитрость. Он — не Гриффиндор, ибо его смелость — это холодный расчёт хищника. Он — не Слизерин, ибо его амбиции уже достигли вершин, о которых вы не смеете мечтать. Он — Майклсон! Я отказываюсь! Я не буду судить того, кто стоит выше самой судьбы!

С этими словами Шляпа соскользнула с головы Гарри и буквально забилась под табурет, отказываясь издавать хоть какой-то звук. Зал ахнул. Гарри медленно встал, поправил манжеты своей шёлковой рубашки и посмотрел на Дамблдора.

— Кажется, ваше старое тряпьё умнее, чем вы, директор! — произнёс Гарри, и в его голосе прозвучали стальные нотки Элайджи. — Мне не нужен стол, за которым я буду сидеть. Я сам выберу, где мне находиться!

Клаус довольно усмехнулся и, взмахнув рукой, сотворил из воздуха роскошное кресло из тёмного дерева и бархата, поставив его прямо между столами Гриффиндора и Слизерина.

— Садись, Гарри! — сказал Никлаус, и его голос был полон гордости. — Пусть они привыкают к тому, что истинная сила не подчиняется их правилам!

Гарри сел, и в этот момент все поняли: Хогвартс изменился навсегда. Это больше не была школа для Мальчика-Который-Выжил. Это была территория, на которую ступила семья Первородных, и Гарри Поттер был их главным сокровищем.