«Сибирский узел» (джен)

Пока Александр привыкал к суровым законам новой школы и строил хрупкий мир с Узбеком, в старом районе Снегирей, у дома, где жила Маргарита, сгущались совсем иные тени.

Сергей Дробышев вошел в подъезд буднично, почти незаметно. В руках он ничего не держал, но его походка выдавала человека, привыкшего двигаться быстро и бесшумно.

Он не стал вызывать лифт. Лифт — это замкнутое пространство и лишний шум тросов. Дробышев начал подъем по лестнице.

Первый этаж: запах сырого подвала и хлорки. Он отметил про себя массивную железную дверь тамбура. Слишком шумная.

Третий этаж: на площадке выставлен старый велосипед и мешок с картошкой. Препятствие для быстрого отхода. Запомнить.

Пятый этаж: здесь жила она. Маргарита. Дробышев замер на лестничном пролете, вслушиваясь в звуки за дверью. Тишина. Он внимательно изучил замок — современный, но установленный с перекосом. Пять минут работы, не больше.

Он поднялся выше, до самого девятого этажа. Выход на чердак был заперт на амбарный замок, но петли проржавели. Сергей провел пальцем по пыльной поверхности перил, словно считывая историю этого дома. Он не просто осматривал подъезд — он впечатывал его в память как тактическую карту: углы обзора, слепые зоны, возможные пути отхода через крышу или черную лестницу.

Для города он был тем самым «киллером» из новостей, призраком, внушающим ужас. Но для самого себя Дробышев был математиком насилия. Каждая деталь имела значение.

Спустившись обратно на пятый этаж, он еще раз взглянул на дверь квартиры № 42. В его кармане лежал листок с краткой информацией: фамилия, класс, адрес.

Дробышев вышел из подъезда так же тихо, как и вошел. На улице он столкнулся с какой-то женщиной с пакетами продуктов, вежливо придержал ей дверь и растворился в ранних новосибирских сумерках.

Сергей Дробышев стоял на лестничной площадке девятого этажа, глядя в узкое окно, выходящее на заснеженные дворы Снегирей. Его синяя куртка сливалась с густыми сумерками коридора, а черные штаны делали силуэт почти неразличимым в тенях углов.

Самой заметной и в то же время пугающей деталью были его руки. Он не снимал кожаные черные перчатки даже внутри подъезда. Тонкая кожа плотно облегала пальцы, позволяя чувствовать малейшую шероховатость перил или холод металла дверных ручек. Эти перчатки были его второй кожей — они не оставляли улик и давали ту самую уверенную хватку, которая требовалась в его «ремесле».

Он еще раз прошелся взглядом по номерам квартир. Память у Сергея была фотографической: он уже знал, где скрипит половица у соседа Маргариты, и под каким углом падает свет от тусклой лампочки над её дверью.

Дробышев начал спускаться. На лестнице между четвертым и пятым этажами он на мгновение замер. Снизу доносились приглушенные голоса и смех — кто-то заходил в подъезд. Сергей не паниковал. Он просто прижался к стене, став частью тени, и его синяя куртка окончательно растворилась в полумраке.

В это время Маргарита, ничего не подозревая, поднималась на лифте. Она рассматривала свое отражение в поцарапанном зеркале кабины, привычно подкрашивая губы. Она и представить не могла, что всего в нескольких метрах от её двери человек в черных кожаных перчатках уже закончил изучать её мир и теперь ждал подходящего момента.

Дробышев не любил спешки. Спешка — это ошибки, а ошибки в его деле стоят свободы или жизни. Он дождался, пока двери лифта с грохотом захлопнутся на пятом этаже и Маргарита, весело напевая что-то под нос, скроется за тяжелой дверью своей квартиры. Щелчок замка отозвался в пустом подъезде сухим эхом.

Сергей медленно выпрямился. Его черные кожаные перчатки почти не издавали звука, когда он коснулся косяка двери квартиры № 42. Достав из внутреннего кармана синей куртки тонкий маркер, он поставил в самом низу дверной коробки, почти у пола, едва заметную точку. Это была метка «объекта» — сигнал для него самого, что подготовка завершена.

Он начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через ступеньки так бесшумно, будто в его подошвах был вшит войлок. Каждое движение было выверено до миллиметра. Сергей вышел из подъезда в морозный воздух Снегирей, даже не обернувшись на дом. В его голове уже сложился идеальный план: он знал время её прихода, слабые места замка и то, как быстро он сможет исчезнуть в лабиринте соседних дворов.