— ᴇɴᴅʟᴇss ʟᴏᴠᴇʟʏ ᴊᴏᴋᴇs (!) • (джен)

Всё началось с того, что Пончик унюхал акцию «Второй капучино бесплатно».

— Братья, — торжественно объявил он, стоя на скамейке посреди фудкорта, размахивая картонным стаканчиком. — Сегодня мы не уйдем отсюда, пока не обанкротим этот рассадник капиталистического зожа! Я хочу попробовать всё: от корейских стики-риса до шаурмы с мраморной говядиной!

— Пончик, слезь со скамейки, ты как еблан выглядишь, — устало бросил Сенч. Он сидел за столиком, обложившись пакетами с обувью для Снежинки. Сама Снежинка, счастливо жуя бесплатную сахарную вату, примеряла пятую пару кроссовок прямо на полу.

— Я не еблан, я мотивирую! — Пончик взмахнул руками, выплеснув латте на спину проходящего мимо качка. Качок оказался на удивление адекватным и просто молча ушел в закат, но это стало спусковым крючком.

Тимоха, который до этого пытался незаметно срезать брелки с рюкзаков зазевавшихся школьниц, увидел качка.

— Михалыч! — пискнул он. — Смотри, какой бицепс! Это вызов! Я должен побороть его за честь района!

Михалыч, до этого момента мирно спавший лицом в салате «Цезарь» (он утверждал, что это тактическая маскировка), поднял свою огромную голову. Его медвежьи глаза налились кровью.

— Честь района? — проревел он, с трудом вставая из-за стола и опрокидывая три чужих подноса. — Я сейчас буду рвать! Где этот фитнес-батон?!

Михалыч, переваливаясь с боку на бок, ринулся вглубь торгового центра. Тимоха, взвизгнув от восторга, поскакал за ним, на ходу пытаясь стащить чью-то куртку с вешалки.

— Если они разнесут Эпл Стор, нам пиздец, — констатировал Сенч, даже не пытаясь встать. — Я пас.

— Сенч, ты че! — Лютик вцепилась ему в воротник куртки. — Они сейчас там всё уничтожат! Там же моя любимая лавка с корейской косметикой!

— Лютик, отцепись, — Сенч отодрал её пальцы. — Если ты сейчас же не отпустишь мою куртку, я скажу Китти, что это ты вчера съела её протеиновый батончик с соленой карамелью.

Лютик смертельно побледнела и отпустила куртку.

— Ты... Так... Она же сама съела...

— Я реалист. Снежа, ты со мной?

Снежа, которая всё это время пыталась сделать идеальное селфи для соцсетей, не отрываясь от фронтальной камеры, кивнула:

— Ага. Только фильтр наложу. У меня тут ракурс, где Михалыч похож на очень грустного, но очень горячего лесоруба. Выложу в блог, хайпанем.

Тем временем на втором этаже творился абсолютный сюрреализм.

Михалыч загнал Тимоху на стеклянный мостик над атриумом. Тимоха, решив, что это идеальный момент для эпичного появления. Он представил что он в эдите, разбежался и прыгнул. Но поскользнулся на пролитом йогурте.

Он летел вниз, размахивая руками, и приземлился ровно на столик, за которым сидела Мари Хуанна.

Мари Хуанна (Их классный руководитель) как раз делала «закладку» из рассыпанных таблеток в пустую пачку из-под салфеток. Она подняла глаза. Прямо на её идеальный маникюр, разбрызгивая йогурт, приземлился тощий подросток.

— Ты охренел? — прошипела она, доставая из сумочки электрошокер в виде губной помады. — Ты мне «сникерс» на ногу уронил, придурок. Это кожа, она стоит как твоя почка.

— Ты... ты Мари Хуанна? — прохрипел Тимоха, сидя у неё на коленях. — Ты такая... дерзкая. Выходи за меня.

Мари Хуанна нажала кнопку на шокере. Тимоха затрясся, выпучил глаза и рухнул под стол, издавая запах паленых волос.

— Псих, — фыркнула она, возвращая шокер в сумку. — Ладно, раз уж я здесь.

Она встала, поправила пушистый лисий воротник и пошла в сторону ювелирного бутика, походкой хищника направляясь к витрине с бриллиантами.

Внизу, на фудкорте, ситуация тоже вышла из-под контроля.

Пончик, пытаясь доказать, что он может съесть тридцать порций фастфуда, переел. Его живот громко заурчал.

— Кажется, — икнул Пончик, — я переел...

Он сорвался с места и побежал в сторону туалетов. Но туалет был занят (там уже полчаса рыдала девочка, которой Михалыч случайно наступил на ногу). Пончик не рассчитал траекторию.

Он влетел в стеклянную витрину магазина нижнего белья. Стекло, покрытое специальной пленкой, не разбилось, но Пончик впечатался в манекен. Манекен покачнулся, упал на кнопку пожарной тревоги, а сам Пончик, запутавшись в кружевном пеньюаре, остался стоять посреди зала, как очень стыдливая статуя.

Завыла сирена.

— ВОТ ЭТО ОГОНЬ! — заорал Михалыч, который к этому моменту уже спустился вниз и увидел Пончика в пеньюаре. — Пончик, ты стал девочкой?! Я всегда верил в тебя!

Сенч, Лютик и Снежа вбежали в отдел белья как раз в тот момент, когда охранники ТЦ начали оцепление.

— Пиздуем, — сказал Сенч.

— Я не могу! — взвизгнула Лютик. — Я там пудру за пять тысяч оставила! И Сенч, купи мне вон тот лифчик, он с кошачьими ушками, я буду в нем ходить на физру, чтобы физрук уволился!

— Лютик, блять, бегом! — Сенч схватил её за шиворот.

Они рванули к служебному выходу.

—Я НЕ ОТДАМ ВАМ МОЕГО ПОНЧИКА-НЯШУ! —проревел Михалыч.

Вой сигнализации и голос Мари Хуанны по громкой связи ТЦ (она каким-то чудом влезла в рубку диспетчера):

— Внимание, шоплифтеры. Если кто-то тронет витрину с «Тиффани», я найду вашу маму. У меня хорошая память на лица. И на долги.

Выбежав на парковку, тяжело дыша, они рухнули на капот чьей-то «Лады Гранты».

Сирена стихла. Из дверей ТЦ вывели закованного в плед Пончика. Следом шел Михалыч, бережно неся подмышкой надувного фламинго, которого он зачем-то украл из магазина надувных бассейнов.

— Знаешь, — сказала Снежа, доставая телефон и включая камеру. — Это был лучший субботний рейд.

Сенч закурил, глядя, как к ТЦ подъезжают машины Росгвардии.

— Если Китти узнает, что я был в отделе женского белья, она похоронит меня заживо.

— Не узнает, — ухмыльнулась Лютик, прижимаясь к его плечу. — Если только ты не захочешь, чтобы я рассказала ей про лифчик с ушками.

Сенч молча выдохнул дым ей в лицо.

— Попробуй только вякнуть. Я скормлю тебя Михалычу.

Лютик фыркнула, выпуская облачко пара в морозный воздух.

— Он только дерьмом питается...

Он кивнул в сторону выезда с парковки. Там, заблокировав обе полосы, стояли два тонированных микроавтобуса. Из них начали вываливаться люди в черном, но это были не спецназовцы. На их спинах красовалась нашивка: «ЧВК "Бабушкин Омон"». Впереди, тяжело опираясь на трость с головой орла, шел дед в кожаном плаще.

— О нет, — прошептал Пончик — Только не он.

— Это твой отец? — с надеждой спросила Лютик. — Я хочу посмотреть, как он будет тебя бить ремнем, это так горячо.

— Это хуже бля. Это дядя Боря. Начальник службы безопасности всего района.

Дядя Боря приставил ладонь ко лбу, всматриваясь в компанию.

— Вячеслав! — прогремел его голос на всю парковку. — Я тебя по походке узнал, сучонок! Опять мою племянницу в секту мутантов затянул? А ну иди сюда, будем считать твой ущерб!

— Валим через Пятерочку! — сказала Снежа.

Они рванули обратно к дверям ТЦ, которые уже начали закрываться на магнитные замки.

— Михалыч, тарань! — крикнул Сенч.

Михалыч, всё ещё прижимая к себе Пончика и фламинго, разогнался. Его медвежья масса встретилась с автоматическими дверями. Створки жалобно взвизгнули, электроника задымилась, и путь был открыт.

Они влетели внутрь, прямо в эпицентр хаоса.

Сирена всё ещё выла, но теперь к ней добавились крики. Пончик, которого наконец отлепили от манекена, пришел в себя и увидел шведский стол с бесплатной дегустацией крафтовых сыров.

— Братья! — возопил он, вырываясь из лап Михалыча. — Там камамбер! Я должен его спасти!

Он нырнул за прилавок.

Михалыч, лишившись ноши, растерянно огляделся. Его глаза, налитые кровью, сфокусировались на дяде Боре, который уже протискивался через сломанные двери.

— Ты! — проревел Михалыч, указывая на дядю Борю. — Ты обидел Пончика!

Михалыч перешел в режим «Абсолютная единица». Он схватил ближайший стенд с рекламными буклетами «Ипотека под 0.01%» и, используя его как дубину, пошел на деда.

— Ах ты ж пельмень северный, — крякнул дядя Боря, перехватывая трость. — Ну иди сюда, медвежатина.

Лютик, забыв про пудру, схватила Сенча за руку.

— Там ювелирка! — она дернула его в сторону. — Сенч, я хочу диадему! Я буду в ней спать!

— У тебя в голове гвозди, какая диадема?! — Сенч пытался удержать её, но Лютик была неудержима, как шаровая молния в период ПМС.

Тем временем Снежа вела прямой эфир.

— Короче, подписота, — говорила она в камеру, прячась за колонной, пока мимо пролетал стул. — У нас тут рейв, корпоратив и фестиваль мокрых хуёв. Михалыч сейчас делает из дяди ковер. Михалыч, не попадай в кадр, у тебя рожа слишком бандитская, меня заблокируют за пропаганду.

Сенч бросился за Лютик, которая уже запрыгнула на эскалатор, едущий на второй этаж.

— Лютик! Спускайся! Да куплю я тебе этот лифчик! Два!

— Три! — крикнула она сверху. — И шубу! Я хочу вон ту, из песца!

— Из пиздеца! — сказал Сенч, резко обернувшись на Михалыча, которого перевесила собственная голова и он кубарем катился прямо на него.

На втором этаже их ждал новый уровень ада.

Мари Хуанна, закончив с бриллиантами, решила, что платить — это для холопов. Она перепрыгнула через стойку, активировала пожарный гидрант и теперь скользила по мраморному полу, как по катку, используя охранника в качестве биты.

— За свободу доставки! — орала она, отправляя охранника в полет через витрину магазина «Мир Кожи».

Лютик, увидев это, замерла.

— Она... она как я, если бы я не боялась сломать ноготь, — благоговейно прошептала Лютик. — Сенч, дай денег.

— Зачем?

— Я хочу быть как она, когда вырасту. Купи мне шокер.

В этот момент Пончик, объевшийся камамбера, совершил роковую ошибку. Он попытался перепрыгнуть через декоративный фонтан, чтобы сократить путь к выходу.

Его нога, всё ещё липкая от йогурта Тимохи, поехала. Пончик взмахнул руками, пытаясь схватиться за воздух, и рухнул спиной прямо в воду.

Но он не просто упал.

Он упал на кнопку запуска шоу-фонтана.

Мощные струи воды, подсвеченные лазерами, ударили вертикально вверх. Пончик, сидящий в центре, оказался в короне из воды.

Одна из струй, усиленная давлением, пробила стеклянный потолок атриума. Огромный лист триплекса накренился и начал медленно, с оглушительным хрустом, падать вниз.

Прямо на дядю Борю и Михалыча, которые как раз перешли от спарринга к обнимашкам.

— МЕДВЕДЬ, В СТОРОНУ! — заорал дядя Боря, увидив это первым.

Михалыч, обладая звериным чутьем, подхватил дядю Борю на руки и прыгнул в сторону парфюмерного отдела.

Стекло с грохотом рухнуло точно на пустое место, осыпав всё вокруг миллионами блестящих осколков.

Наступила звенящая тишина. Только Пончик в фонтане продолжал петь.

Из-под груды осколков и обломков стенда с духами вылез Михалыч. На его морде блестели слезинки (или это были капли парфюма «Шанель»). На руках у него сидел абсолютно невредимый дядя Боря.

— Сенчик, — прохрипел дядя Боря, поправляя съехавшую набок шапку. — Ты хоть понимаешь, во сколько мне обошлась замена этого стекла?

— Кароче, — Сенч подошел к нему, отряхивая с плеча Лютик осколки. — Я женюсь на Лютик. Прямо сейчас. Это будет компенсацией.

Лютик подавилась воздухом.

— Чего?!

— Заткнись и неси подол, — процедил Сенч сквозь зубы. — Это единственный способ, чтобы дядя Боря не вызвал твою маму. Ты же знаешь, она в гневе страшнее.

Лютик посмотрела на Сенча, потом на дыру в потолке, потом на Михалыча, который пытался надеть на дядю Борю пробник туалетной воды.

— Согласна, — быстро кивнула она. — Но только если фатой будет этот тюль из «Интимиссими», а кольцом — тот датчик дыма.

— По рукам.

Сенч повернулся к Пончику.

— Пончик, вылазь. Ты шафер.

— Я не могу, — жалобно булькнул Пончик из воды. — Я стал единым целым с фонтаном. И кажется...