Некий Научный Криокинез (джен)

Две девушки стояли в "тренировочном зале". Помещение это, однако, мало напоминало спортзал. Его вид навевал мысли о "Полигоне" или "Стрельбище". Огромная бетонная коробка, расположенная под землёй, не была покрашена или украшена изнутри. По всему помещению были разбросаны мишени и манекены, как из рекламы, показывающей краш-тесты автомобилей. На старомодных камерах, разведенных по углам зала, горели красные лампочки — выключено. Кроме них, посещение пустовало.

Привычка ее "Королевы" сорить деньгами порядком смущала Анри...

— Слушай, я понимаю, секретность, и все такое... Но обязательно было стирать память тому клерку на входе?

...А будничность, с которой она использовала Способность, пугала. Сёкухо задумчиво посмотрела на Анри.

— Лишь небольшая предосторожность. Это место довольно популярно, каждый день проходит достаточно народа, чтобы слиться в серую массу. Ты часто обращаешь внимание на лица прохожих, Анри-тян? Запоминаешь их?

Анри осторожно кивнула. Сёкухо покачала головой, пробурчав "Ну и ну".

— Ладно, но нормальные люди так обычно не делают. Человеческий мозг быстро забывает все то, что ты помечаешь как "Неважное". Я всего немножко ему помогла. Кроме того, я оставила неплохие чаевые~.

Она быстро показала язык, игриво приложив палец к подбородку. Настал черед Анри качать головой. Сёкухо постоянно вела себя так... Непосредственно. Ее было сложно прочитать... Но Анри не могла отрицать, что она ей нравилась.

— Ну что же — покажи мне свою способность.

Анри переступила через порог, на мягкий, мелкий песок полигона. Цвет ламп на камерах переменился на зеленый. За спиной опустилась тяжелая стальная затворка, с узкими горизонтальными прорезями закрытыми пуленепробиваемым черным стеклом. Она нащупала верный складной нож в кармане, успокаиваясь.

— Так, с чего бы начать... Меня вообще за этой штукой слышно?

— Четко и ясно, — голос Сёкухо ответил, слегка искаженный звуком мегафона, — Мы не на экзамене. Просто расслабься и покажи, что умеешь... Может, представишь, что даешь речь перед выступлением?

— И это должно помочь мне расслабиться?

Анри оценила доступный инвентарь. По помещению расставлены три десятка бетонных кубов. Меньшие поднимались не выше пояса. Самый крупный почти доставал до шестиметрового потолка полигона. На противоположной стене нарисованы круглые мишени.

Анри прочистила горло:

— Я называю свою способность "Поглощение Энергии"... Хотя это не очень точное описание. Я всё-таки ничего не накапливаю. Наверное, более точное описание — "Уменьшение" или "Нулификация"? — она вытянула руку, сложив пальцы чашей. Воздух над ладонью зарябил. Анри представила, как затягивает запутанный клубок. Свет вокруг мигнул. На ладонь наложилась тень. Песок под ногами завихрился. Ей пришлось потратить несколько мгновений, чтобы унять поток ветра.

— Мне немного сложно влиять на одну "стихию" за раз, — она продолжила не без смущения, — Я даже раздобыла пару университетских учебников по термодинамике, чтобы разобраться, что к чему. По моему, неплохое применение карманным деньгам. Если я извлекаю из окружения тепло, вместе с ним понижается и давление. Если я подавляю свет, то с ним понижается температура. Даже радиоволны могут разогревать — на этом принципе работают микроволновки. Когда я думаю об “Охлаждение”, я инстинктивно захватываю все, что даже отдаленно связано с "Теплом".

— Понятно. Низкая способность к тонкому контролю — частая проблема начинающих эсперов, — вдумчиво ответила Сёкухо. Анри ясно представила, как та самодовольно кивает, — Температура, давление, свет и радиоволны — все, что ты умеешь "Поглощать"?

— Я еще экспериментировала с кинетической энергии и электромагнетизмом, — она легко ответила на наводящий вопрос. Конечно, был ещё один очевидный вид энергии, но, строго говоря, у Анри ещё не было возможности с ней экспериментировать, — Я начала описание с тепла, но на самом деле моя способность ближе к телекинезу. Ну, или я нашла такое применение самым полезным. Ладно, давай покажу пару трюков.

Анри заставила тень в своей ладони исчезнуть — она даже забыла, что все это время с ней игралась. Она подошла к одному из кубов поменьше и положила на него руку. В ее оке разума проскользила тонкая тугая нить. Падающий на куб свет исказился черной волной. В следующую секунду он вернулся к своему обыкновенному облику.

Анри ухмыльнулась и без усилия подтолкнула его вверх.

Тяжёлый блок из цельного бетона поднялся в воздух как воздушный шарик и завис в двух метрах над землей, медленно вращаясь вокруг своей оси.

— Я подавила силу гравитации.

Анри подпрыгнула, кончиками пальцев поднимая за собой куб. Легко прыжка хватило для подъёма к потолку. Она оттолкнулась от — или пнула — блок, заставив его мигнуть ещё раз. Со свистом и грохотом, он обрушился на песок и поднял небольшую волну. Анри мягко приземлилась рядом.

— Можно придать импульс и напрямую. Если подавить еще и трение, сопротивление воздуха, и силу противодействия...

Анри без замаха ударила куб кулаком. Тот пролетел сквозь весь полигон и раскололся пополам, врезавшись в стену.

— ... То результат будет похож на сверхчеловеческую силу. Неплохо, а?

— Действительно недурно, — с улыбкой в голосе заметила Сёкухо. Не удержалась она и подзадорить свою подручную — Это все? Или у тебя есть ещё козыри в рукаве?

Анри направила руку на другой блок, в нескольких метрах от нее. Она выставила средний и указательный палец пистолетом, визуализировала рвущуюся пряжу, изобразила выстрел. Звук тихого хлопка утонул за треском бетона. Угол куба разлетелся шрапнелью. Анри повторила жест, еще, еще и еще. После каждого, поверхность расщеплялась на мелкую, острую гальку, пока от куба не осталась неровная, щербатая пирамида.

— Выглядит как взрыв, но на самом деле — имплозия. При обычном взрыве кинетическая энергия выходит изнутри наружу. Я же вызываю резкое понижение давления и температурный шок, что повреждает объект изнутри и заставляет его сжаться внутрь… Хотя результат все равно один. Правда, эффективность быстро падает с дистанцией. Если дальше пяти метров, получиться не взрыв, а в лучшем случае трещина. Если больше десяти — просто порыв штормового ветра.

— Ммм, — неясно отозвался голос Сёкухо, — у тебя действительно неплохая матчасть, особенно для бродяжки. Я поняла что к чему, мы можем заканчивать.

— Ладно, — Анри было обидно прерываться на середине, но остальные “трюки” были более узким применением уже показанного. Ее посетила шальная мысль покрасоваться и все равно показать пару заученных комбинаций, но створки полигона уже открывались. Анри не сомневалась в возможности защитить себя от осколков, но пропустить один и случайно покалечить подругу было бы преступной халатностью. Мисаки показалась в дверях и поманила Анри наружу, а та поспешила подчиниться.

Как только Анри заступила обратно на твердый пол, по ней прокатилось уже знакомое чувство. Его было сложно описать словами, но самым близким было ощущение легкого давления на лоб и виски, быстро переходящее в мимолетное ощущение гусиной кожи. Как и всегда, Анри притворилась, что ничего не заметила, вместо этого внимательно отряхивая свои туфли от песка. Закончив, она довольно отряхнула руки, и наконец встретила взгляд Сёкухо улыбкой. Тот был… на удивление нейтральный. Она тоже улыбалась, но в улыбке не было привычного озорства. Анри позволила ей начать первой:

— Ты меня чувствуешь.

Не вопрос, не попытка осудить. Признание факта. Анри кивнула, не видя больше причин отпираться.

— Почему? Почему тебя это не беспокоит? — Сёкухо спросила наконец.

А, так вот в чем было дело. Анри не смогла удержаться:

— Разве ты не видишь в моем разуме ответа на вопрос? Я даже не могу быть уверена, что это первый наш разговор. Сколько раз ты уже спрашивала меня об этом?

— Раньше — ни разу. Я хочу услышать твои словами. Напрямую залезать в память и глубинные мысли… неприятно.

— Словами… Это все, на что я могу рассчитывать, не так ли? Но мне этого хватит. Я верю тебе, Мисаки-тян, — Увидев замешательство, Анри попыталась придать своей улыбке теплоты. Это было непривычное выражение, но отнюдь не неприятное, — Я не буду врать — ты, и твоя способность — очень жуткие. Ты мне нравишься, но я даже не могу знать, не заставляешь ли ты меня это чувствовать. Но знаешь? Мне все равно. Мне просто некуда податься. У меня нет дома, и мне уже порядком надоело убегать. Я напала на тебя, а ты дала мне крышу и еду — даже до того, как поняла, как я могу быть тебе полезна. Мне сложно верить в бескорыстный альтруизм. Так что я не против, если ты мной манипулируешь. У тебя много причин не доверять мне — но нам есть что друг от друга получить. Если я должна кому-то отдаться во власть, то пусть это будешь ты.

Пока Анри говорила, остатки улыбки исчезали с лица Мисаки. Анри не была уверена, какую эмоцию она наблюдала. Непонимание? Страх? Выражение было нейтральным, отстраненным, даже холодным, но Анри не видела в нем враждебности. Дослушав, она замерла, смотря куда-то в пространство, сквозь Анри. Затем, она мерно кивнула, и медленно начала:

— Понятно. Меня радует твое доверие. Позволь мне ответить откровением на откровение. Этот город гораздо опаснее, чем кажется.

— Мне уже приходилось отбиваться от кучки оборванцев с суперсилами.

— Уж поверь, есть враги и страшнее. Почти любой взрослый — будь он учитель, ученый или бюрократ — жаден, и ему есть что получить с таких уникумов, как мы.

Анри оторопела — и от неожиданного цинизма, и от того, что ее записали в “уникумы”.

— Не хмурься, заработаешь ранние морщины. Мало того, что ты — “Самородок”, а таких во всем городе найдётся хорошо если пара десятков, — так еще твоя способность сильна, и ты владеешь ей на впечатляющем уровне. Она явно эффективна в прямом бою, по определению ее уровень не меньше трех. Правильно ли я предполагаю, ты можешь снести здание или другое, не особо напрягаясь? — она продолжила, увидев ожидаемый кивок, — Если тебя оценят по достоинству, ты легко окажешься крепким четвертым уровнем. Посторонняя, со способностью редкой природы, в одном проценте самых сильных эсперов города. Ты понимаешь, какое внимание к тебе это привлечет?

Она не понимала. Не до конца. Ее горло все равно сжалось от неизвестной угрозы. Мисаки уже рассказывала о чем-то подобном в день их встречи, но только сейчас Анри начала понимать, насколько она была серьезна.

— К чему ты ведешь? Что предлагаешь?

— Ты считаешь Академический Город огромной школой. Так и задумано. Мы, дети, не должны понимать, на что соглашаемся. Правда в том, что это завод. Ты для них — не человек, а редкий ресурс для отработки. Взрослым все равно на наше благополучие. Для них ничего не стоит пойти на похищение или убийство. Эксперименты над людьми для них — правило, а не исключение. Для многих из них, набор твоих качеств будет огромной мишенью. Такова Темная Сторона этого места, и для тебя нет ничего опаснее, чем жить, не зная о ней. И я не могу оставить свою слугу на растерзание. Это было бы просто расточительно, — на ее лицо наконец вернулась легкая ухмылка. Анри же не могла не запомнить горечь в голосе и сталь во взгляде. Как бы Мисаки не узнала о всем этом, это просто не могла быть информация из третьих рук. Ухмылка опять сменилась нейтральным выражением, и она продолжила — Но в твоей уникальности есть и преимущество. Твоё развитие не происходило под постоянные отчеты. Когда тебе будут обследовать, ты и только ты будешь решать, что они увидят, и увидят ли вообще. Потому, мы спрячем тебя на виду. Спрячь от них ширину своих способностей, их силу, твою степень контроля — или даже все и сразу. О твоих сенсорных способностях тоже стоит промолчать — ты чувствуешь мою способность всегда, или только когда я использую ее на тебе?

— Всегда, — подтвердила Анри, — хотя на мне это заметно, а на других мне приходится напрячься. Я думаю, мне просто не хватает опыта. Сначала мне казалось, твое присутствие вызывает у меня приступы тревоги, прежде чем я поняла, что это новая информация от моей способности.

“Хотя тревогу ты все равно во мне вызываешь”, подумала она, но благоразумно промолчала.

— Об этом ты определенно промолчишь. Покажи им что-нибудь простое и очевидное — волны холода, например. Я знала, наша встреча была невероятной удачей. Ты будешь моим тайным оружием, скрытой на виду левой рукой. Нашу связь сложно будет скрыть, но ты будешь соблюдать от меня дистанцию. Пусть тебя считают протеже, подругой — не важно. Живи жизнью обычной школьницы, и я буду призвать тебя тут и там, когда мое прямое вмешательство излишне. Такого условие моего покровительства.

Само собой, Анри опять согласилась.