Некий Научный Криокинез (джен)

Все недавние утра Хори Анри были необычными. Большая кровать с мягким матрасом, подушка, теплое одеяло, да и высокой потолок комнаты — все, что для одноклассниц было обыденностью, для нее казалось чудаковатым сном. Весь этот комфорт облегчал нужду рано вылезать из кровати. Чуть-чуть. Переборов сонливость и апатию, она села в постели, потянулась, зевнула. Ее соседки по комнате уже не было — наверное, опять ушла на пробежку. Анри и сама поддерживала себя в форме, но подобный фанатизм казался ей совсем излишним. Довольная этими минутами одиночества, она отправилась в ванную, умыла лицо. Больше всего времени у нее занимало зеркало. Она смотрела в собственные светло-серые глаза и старалась перебрать все реакции, какие ей только могут понадобиться: счастливая улыбка, застенчивый опущенный взгляд, триумфальная насмешка, обиженно надутые щеки... Нет, никакой обиды. Она помотала головой, отгоняя образ: в этой школе она не хочет распространять что-то такое... Неблагодарное. Грустное. Тренировать такое шло против смысла всей маленькой шарады. Вместо этого, она надела на лицо свою фирменную улыбку: немного сонную, немного озорную. Анри продолжила приводить себя в порядок: причесалась, собрала часть своих коротких серебряных волос в свободные двойные хвостики, оделась в школьную форму из белой блузки, бежевого жилета с гербом школы, светло-серой юбки, белых колготок и коричневых кожаных туфель. В карман она положила свой верный “инструмент” в пластиковом корпусе. Перестраховка еще никому не вредила. Свою соседку, Мурамото Такару, она встретила уже по дороге к классной комнате.

— Такара-тян, утречка!

— Доброе утро, Хори-сан — вежливо ответила она. Соседка эта была странным человеком. Высокая и крепкая для своих лет, Такара всегда выглядела немного неуклюже, словно бы ей было тесно в собственном теле — а скорее, тело это было для нее слишком громоздким. Ореол неряшливости только усилила ее манера одеваться. Вся ее одежда, даже школьная форма, была подобрана на размер или два больше нужного, скрывая нескромные изгибы ее тела. Ее кожа была на несколько тонов смуглее типичных для Токивадай бледных благородных девиц, темные волосы были подстрижены коротко, почти под мальчика. Хотя ее лицо и выглядело умиротворенно, истинную ее натуру выдавал маленький пластырь над левым глазом: признак очередной драки.

— Хори-сан, ты готова к сегодняшней Системной Проверке? — невзначай поинтересовалась Такара.

— Даже не напоминай. Почему вся эта муштра должна быть после уроков, а не вместо их? Нечестно! Не! Чест! Но! — Анри громко возмутилась в ответ. Такара же слегка хихикнула в ответ на ужимки — В чем дело, Такара-тян? Волнуешься?

Пауза. "В самую точку". Она не была уверена, могла ли она назвать соседку близкой подругой. Анри была одной из немногих, с кем Такара могла вести себя непринужденно, и Анри это ценила.

— Я волнуюсь... Конечно я волнуюсь. Все эти тесты и осмотры, столько внимания от незнакомцев. Да и мой Навык использовать очень больно... — она прикрыла глаза и опустила голос. По ее тону сложно было понять, что же тревожит ее больше. Вспомнив что-то важное, она достала из портфеля небольшой термос с водой и белый бутыль с таблетками без маркировок. Она положила одну в рот, запила, спрятала все обратно.

— Не переборщи с болеутоляющими, — аккуратно предупредила ее Анри.

— Все нормально. Моя Способность не может на самом деле меня покалечить.

— Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь, глупая.

Такара успела слегка надуть щеки и вдохнуть воздух для ответа, когда они двое зашли в класс. Хотя в комнате было всего несколько других девушек, Такара мгновенно прервалась, подняла плечи, опустила взгляд, сгорбилась и быстро прошла к своей парте. Анри не смогла удержать вздох. Она хотела помочь ей расслабиться, правда хотела. Однако старые шрамы трудно исцелить. Анри тихо шепнула Такаре, пока та не отошла далеко:

— Давай сходим за чем-нибудь сладеньким после проверок, ладно?

Короткий кивок. Это определённо был прогресс.

* * *

Анри стояла в спортзале, переоборудованном под нужды Проверки. Все ученицы Токивадай были Эсперами высоких рангов, что делало необходимым так или иначе персонализировать испытания. Правда, не заставлять же телепатов гнуть ложки? Анри уже прошла проверку Психометрии. Она сидела в центре комнаты с завязанными глазами и идеально изолирующими звук наушниками, когда специальный робот стрелял вокруг нее стальными шариками разных размеров, с разной скоростью, под разными углами и разогретыми до разных температур. Способность Анри, Криокинез, позволял ей поглощать тепло из объектов, которых она напрямую касалась. Другая сторона способности — возможно, необходимый пассивный компонент — возможность точно ощущать температуру окружающих тел, и, косвенно — их положение в пространстве. Как показали сегодняшние эксперименты, предел ее сенсорных способностей — примерно два метра и девяносто семь сантиметров — примерно на четырнадцать сантиметров лучше предыдущего результата. Следующим тестом была проверка Психокинеза. Анри должна была опускать температуру жидкости до указанных испытателями значений.

Хотя она и показала отличные результаты на испытание мощи, превратив небольшой бассейн в цельную глыбу льда, испытания точности опять проходили ужасно. Большинство сосудов, от пробирок до вёдер, были уничтожены температурным шоком. Одним из немногих успешных экспериментов был тот, где в очередное злосчастное ведро налили кипяток, а допустимую погрешность установили в целых единицах по Цельсию. Сейчас же измеряли ее возможность влиять на предметы на дальних расстояниях.

— Последняя проверка. Мишень на расстояние тридцати метров. Хори-кун, приступайте.

Она протянула руку, ощущая и визуализируя множество оплетающих все вокруг "нитей". Она представила, как "щель" открывается в ее ладони, втягивая и обрывая часть "нитей", и наложила образ на реальность. Воздух закружился в ее руке, влага мгновенно конденсировалась в танец снежинок. Анри сильнее потянула за "нить" ведущую к мишени, и ураган устремился вперед, по пути наименьшего сопротивления и стремительно остывающего воздуха. Мишень покрылась тонкой коркой инея.

— Цель поражена. Средняя температура в комнате упала на десять градусов, в мишени — на тридцать. Скорость движения воздуха — примерно двадцать метров в секунду. Спасибо, Хори-кун. Аттестация завершена.

Довольно выдохнув и потянувшись Анри отправилась наружу. Ее уже ждала ее экзаменатор с небольшим распечатанным листом. Анри молча приняла свой табель, просмотрела его по диагонали, остановившись только на самом большом символе: цифре три. Не испытываю внутри никакого энтузиазма, она отметила, как быстро они оценили ее усилия. Наверняка просто вбили результаты в готовую систему автоматизации для таких заурядных способностей.

— Ты неплохо улучшила свой прошлый результат, — сдержанно похвалила ее ученая — Поработай над контролем, и ты обязательно получишь четвертый уровень. У тебя большой потенциал.

— Я постараюсь, — легко соврала она, вежливо поклонилась, спрятала листок в кармане и вышла наружу.

Солнце уже клонилось к вечеру, и палящее солнце уже не так раздражало Анри. Наверное, провести целый день в помещении было не так уж и плохо. Пользуясь своим одиночеством, она позволила себе расслабиться, тяжко выдохнуть от осточертевшей шарады. Анри понимала: она на особом счету и ее заслуги будут отслеживаться с тройной тщательностью. Обратной стороной монеты было то, что она останется в школе, даже если убьет учителя перед толпой свидетелей. Энергосбережение было оптимальной стратегией поведения.

От раздумий Анри отвлек вид подруги, сидевший на скамье у школьных ворот. Бледно фиолетовый цвет двух тугих кос было легко увидеть издалека.

— Джунко-семпай! — Анри вернулась к своей расслабленной личине. Хоказе Джунко, элегантная и женственная, была ученицей второго года, на год старше Анри. Анри часто в мыслях шутила, что Джунко заслуживает быть лицом школы больше, чем Рейлган. Подойдя ближе, Анри заметила смартфон в руках старшей подруги.

— Дай угадаю — Ждёшь Мисаки-тян?

— Анри, добрый вечер. Королева написала, просила не ждать... — расстроенно подтвердила Джунко. Услышав прозвище, Анри не могла не скривиться.

— Хватит уже называть ее Королевой. Из-за этого у вашего кружка репутация культистов с промытыми мозгами.

— Но она этого заслуживает! Очень скоро все в школе будут ее так назвать, вот увидишь! И вообще — почему "вашего" кружка?

— Потому что я не вступлю ни в одну клику даже под угрозой исключения, Семпай.

Обе девочки одновременно выдохнули. Этот разговор уже стал привычной рутиной, приятным способом начать разговор. Ведь без "Королевы" друзьями они бы не были.

— Впрочем, ничего удивительного, — Анри вернулась к прошлой теме, — она всё-таки Пятый Уровень. Ее кошмарят в два раза дольше чем нас, простых смертных. Эй, как, думаешь, ее проверяют? Заставляют водить муравьев хороводом? Проверяют, скольким людям за раз она может на ходу подменять восприятие цвета? Ее способность всё-таки очень жуткая!

— Не жуткая, а очень впечатляющая! Можем спросить ее, когда она закончит.

— Так она нам и ответит! — Анри коротко усмехнулась, — А сама ты как? Давно здесь торчишь? Как успехи?

— Не очень, минут двадцать. Ничего примечательного, — она задумалась.

— Ну и я всё ещё тройка, — Анри села на скамью к Джунко, — вот везёт же некоторым! Взять хоть тебя, такая полезная и универсальная Способность. Я же могу только вещи ломать да мороженое держать холодным.

— Не преуменьшай свои таланты, — Семпай поспешила подбодрить, — Ты сама говорила, тебе всегда прохладно в жару, и холод не страшен.

— Туше́, — легко сдалась Анри. Не ценим мы, что имеем, — Слушай, я обещала Такаре-тян сводить ее за чем-нибудь вкусненьким. Айда с нами! Прихватим эклеров для Мисаки-тян, ее тоже порадуем.

— Она и без того ест слишком много сладкого...

— Ой, да ладно тебе, сегодня-то она заслужила, — Анри отправила сообщение Такаре, почти не глядя на экран смартфона, — А в остальном? Ты в деле?

Она согласилась. Они провели следующие несколько минут за легкомысленной беседой, ожидая соседку. Такара вплыла в беседу, как неупокоенный призрак, чистое страдание на ее лице. Она с недоверием посмотрела на Джунко, ответила слабым кивком на приветственный взмах руки, после чего положила руку на лоб:

— Так вот о какой компании ты говорила... Могла бы догадаться. Обещаю — если ваш фанклуб из двух человек опять будет обсуждать Сёкухо-сан пол часа без передышки, я ухожу домой.

Ответом ей были два возмущенных, невнятных выкрика.

* * *

Несмотря на все раздражение Такары, разговор шел легко и непринужденно. Такара очень, очень хотела выговориться, а Джунко была отличным слушателем. После множества не подходящих для воспитанной богатой леди комментариев и пожеланий в сторону испытательной комиссии, которые Джунко восприняла как шутку, она наконец успокоилась и начала наслаждаться тихим вечером. Анри приняла роль наблюдателя. Такаре было полезно привыкать к компаниям.

— Я знаю, что пожалею об этом вопросе... Но почему вы обе так с ней носитесь? С "Королевой", — она почти прошипела. Вот это уже может плохо кончится. Бестактности Такары уже случалось доводить до драки. Быть может...

— Она очень заботливая, добрая, крутая и красивая! — Джунко прервала раздумья Анри. Она даже не заметила осуждение в голосе.

— Как бы мне не хотелось поспорить с Джунко-семпай, и опуская оценочное суждение о красоте, да, именно так. Много кто вьется вокруг нее из-за ее уверенности и харизма, но если ты познакомишься с ней поближе — она та ещё лапочка.

Анри понимала, почему Такара испытывала такую антипатию. Та, что называет себя королевой, командует сверстниками как куклами и мнит себя выше всех... Такой образ было легко невзлюбить. Возможно, Мисаки именно этого и добивалась.

— Однако, — продолжала Анри, слегка обиженно — ей стоит почаще отдыхать. Быть проще. Разве она сломается, если хоть раз в неделю выйдет погулять со своими лучшими подругами?

— Подожди, — прервала ее Семпай, — ты не думаешь, что Королева красивая?

— И это единственное, что ты услышала? Очнись, мы учимся в элитной частной школе! Тут все как на подбор красавицы. Ты давно в зеркало вообще смотрелась?

— На фоне Королевы меня даже гадким утенком назвать нельзя!

— Прекрати уже перед ней так раболепствовать! Ты старше ее! Веди себя, как подобающая Старшая Сестра!

— Опять они за свое... — жаловалась под нос Такара. Улыбка предательски сияла в ее глазах.

Да, Анри понимала, за что можно было ненавидеть Сёкухо Мисаки. Никому не доверявшую. Всегда делавшую все по-своему. Ту, что открылась самой Анри только чудом. Ту, из-за кого Анри может сейчас наслаждаться шутливой ссорой с лучшей подругой, как самый обычный подросток. Ее легко можно было ненавидеть. Любить ее было еще проще.

Под закатным солнцем прекрасного дня, Анри ещё раз пообещала себе постараться.

Троица загуляла допоздна. После почетного круга по всем местным кондитерским, Джунко потащила их через весь район ради какого-то небольшого киоска с аниме мерчендайзем, а Такара вспомнила, что уже неделю как хотела зайти в музыкальный магазин. По итогу, с новинками домой возвращалась только Джунко: с коробкой пирожных в руках и редким трофеем из гачапона в кармане. Солнце уже скрылось за горизонтом, но девочки не спешили к общежитию — до комендантского часа времени хватало с большим запасом.

Вовремя прийти домой им было не суждено.

Первой из них неладное заметила Джунко.

— Что это за запах?..

Нехорошее предчувствие прокралось по спине Анри потоком мурашек. Не замечая ничего необычного, она сконцентрировалась на "нитях". Тепло от прогретой брусчатки, электричество в проводах, легкое покалывание от двух ее подруг... Наконец, она почувствовала что-то "странное" в соседнем переулке. Она прекрасно понимала, что увидит, когда обойдет следующий угол. Тошнота подступала к горлу. Ноги сами несли ее вперёд.

— Анри, подожди! — Джунко растерялась, но побежала за подругой. Такара шла следом.

— А... А... — крик Анри не мог вырваться из горла. На земле, посреди идиллии Школьного Сада, лежала девушка в форме их школы. Алая лужа у живота уже начала засыхать. Анри слишком ясно понимала — тело уже остыло. Стук сердца нарастал. Лишние мысли стихли. Она почти не замечала Джунко, крепко державшую ее за плечо. На краю ее зрения, Такара тоже теряла контроль. Левая ее рука сжалась до белизны. Правая была объята языками пламени. Рукав рубашки, подол юбки... Не горели, нет, они превратились в живой, жидкий огонь. Он бугрился, дыбился, поднимался как клубок злобных змей.

— Помоги Такрае, — коротко наказала Анри. Она засунула руку в карман и, не глядя, нажала кнопку вызова экстренной службы. В таком районе, она давала Анти-Навыку не больше минуты на вызов.

Секунды шли. Анри озиралась, опасаясь атаки. Казалось, кроме них троих, и мертвой блондинки, никого в этом мире не осталось.

Мертвой... Блондинки?

Анри проковыляла вглубь переулка. Чувство неминуемого рока только нарастало.

Из транса ее вывела хлопок за спиной. Не звук, не поток света, лишь ощущение "движения". Из ниоткуда, перед ее подругами оказалась девочка, ростом ниже даже невысокой Анри. Волосы были собраны в два хвостика. Униформы неизвестной школы. К рукаву ее блузки наспех был заколот зелёный наруч Правосудия. Младшеклассница? Они отправили на вызов об убийстве младшеклассницу?

— Что здесь происходит? — она спросила у двоих. Такара уже восстановилась; на ее одежде не осталось и следа опалины. Она быстро посмотрела на новоприбывшую, после чего вернулась к осмотру своего кулака. Джунко, испуганная, но сосредоточенная, показала пальцем в переулок.

— Мы нашли девушку, она ранена! Я уже вызвала скорую и —.

Не дослушав ее до конца, девочка побежала. В руках у нее откуда-то появились бинты. На бегу она бросила на Анри взгляд, и промчалась мимо. Решала, опасна ли свидетельница? Оказавшись у раненной, она поспешила перевернуть ее на спину. Ее глаза расширились, а на лбу выступила испарина.

Вот как. Она не знала, об убийстве. Просто патрульная?

Переборов панику, младшеклассница бросилась проверять пульс.

— Бесполезно, — без единой эмоции в голосе прокомментировала Анри, — она уже мертва.

— А ты что, медик? Не мешайся под ногами!

Не почувствовав пульс, она принялась за какие-то мероприятия первой помощи. Анри не было интересно. Она увидела лицо погибшей. Своей одноклассницы, Хамасаки Изуми. Анри чуть не выдохнула от облегчения, но сразу устыдилась. Нечего радоваться горю, что обошло тебя стороной. Девочка с хвостиками, после долгих десяти или двенадцати секунд бессмысленной реанимации, взяла труп на руки, и вместе с ним растворилась в воздухе. Телепортер, значит. Удобно.

Опасность миновала. Анри позволила себе расслабиться. В ее голову нахлынули замороженные до того эмоции. В ее животе скрутились судороги. Не в силах бороться с приступом, она выбежала из переулка и сдалась волне тошноты.

* * *

Скоро прибыла "полиция" Академического Города, Анти-Навык. У Анри было время окончательно взять себя в руки. Такара поделилась водой — сполоснуть саднящее горло и умыться. Ожидание прошло в мрачном молчании. Джунко подняла коробку пирожных, теперь помятую и немного грязную. Такара боролась с желанием разгромить пару ближайших витрин. Анри не давала собственному разуму провалиться в темные воспоминания. Она держала себя в настоящем, яростно думая о произошедшем. Почему Изуми нашли так поздно? Системы общественного наблюдения в Городе невероятны, а Школьный Сад, разделенный между пятью элитными школами, и вовсе охранялся как императорское сокровище. Анри насчитала три камеры, не сходя с места, и это не говоря о тех, что внутри рано закрывшихся магазинов. Как они могли не запечатлеть момент смерти?

Для опроса их развели поодиночке. Предложили пледы и теплую воду. Показания у Анри брала молодая "полицейская", манерами больше проходившая на школьную учительницу. Разговор был простой и предсказуемый: что они тут делали, как нашли жертву, не трогали ли они чего. Лишь два момента стоили упоминания. Анри знала Изуми, задиристую и заносчивую. Она не могла не рассказать о ее частых драках с Такарой. Хоть Изуми жутко раздражала их обеих, да и много кого ещё... Трудно представить, как ссора девочек подростков могла дойти до такого. После конца формального разговора, женщина из Анти-Навыка заметила, что Анри весь разговор настойчиво упоминала "труп" и "убийство". Ей пришлось объяснить: способность позволила ей оценить раны, не приближаясь к телу. Изуми была слишком холодной. Удовлетворенная ответом, "Полицейская" не стала дальше давить. Под присмотром патрульных, всех троих девушек довели до общежития и наказали оставаться дома. Наконец, они остались одни.

— Девочки, я присмотрю за вами ночью, хорошо?

— Джунко-семпай, нет нужды.

— Мы не маленькие дети, — согласилась Такара.

— ...если что, у вас есть мой номер, — расстроилась Джунко, прежде чем скрыться в коридоре первого этажа. Соседки продолжили дорогу вдвоем. Анри не выдержала молчания.

— Знаешь, чего я не понимаю? Почему Изуми погибла... Так просто? Она была телекинетиком третьего уровня. И ты, и я, наверняка бы покалечили нападавшего, а она... Сдалась без боя? — Такара часто сталкивалась лбами с Изуми, так что Анри решила попытать шансы выудить информацию.

— Она была задирой, — Такара замолчала, как будто дав исчерпывающий ответ. Видя непонимание на лице Анри, она потерла переносицу и продолжила, — Она не привыкла получать отпор. Наши драки всегда случались из-за меня. Когда она стала жертвой, она струсила и растерялась.

Несмотря на жёсткие слова, в них слышалась горечь. Такара часто в порыве чувств желала Изуми, и ей подобным, смерти.

— Значит, — попыталась продолжить Анри, — ее застали врасплох? Кто-то кому она доверяла, кого не опасалась... Либо просто кто-то невидимый?

Такара задумчиво хмыкнула.

— Ты гадаешь на кофейной гуще. Держи ухо востро, будь настороже и оставь работу профессионалам.

Настала очередь Анри удивляться:

— Какой прагматичный совет. Я уж скорее ожидала от тебя попытки поиграть в народного мстителя.

— Я просто надеюсь, преступника быстро поймают, — начала защищаться она, — никто из нас не в безопасности, пока в Школьном Саду убийца на свободе. Я не хочу, чтобы ты лезла на рожон, — последнюю фразу она прошептала.

— Придется отказаться от одиноких прогулок под луной. Какая потеря, — наигранно пожаловалась Анри.

Когда они добрались до комнаты, Такара отправилась пройти ещё пару кругов по общежитию — сбросить пар. Анри зашла в ванную, полюбоваться своим измученным видом. Болезненная бледность уже отступила, но опухшие от слез глаза с черными кругами совсем не красили ее образ. В животе было пусто и немного бурлило, но аппетита не появлялось ни капли. Анри поражалась собственной слабости. Она надеялась, что в по-настоящему опасный момент она отреагирует лучше. До того, как Такара пришла домой, Анри открыла окно нараспашку, выпуская прохладный Августовский ночной ветер. Она завернулась в одеяло, спрятала телефон в ладони, и позволила себе немного задремать. Предстоит тяжёлый разговор.

* * *

Как она и ожидала, из дремы ее вывела лёгкая вибрация. "Сейчас, в обычном месте", гласило сообщение. Анри тихо выскользнула из кровати. Как и ожидалось, Такара беспокойно ворочалась во сне. Анри надеялась, шок и стресс не пересилят обычное снотворное сожительницы. Анри быстро обулась, накинула поверх пижамы олимпийку, подошла к раскрытому окну. Окна по всему кампусу уже потухли, и единственным источником света оставались уличные фонари. Анри села на подоконник, свесила ноги наружу и спрыгнула. Не задумываясь, она нащупала нужную "нить" и втянула ее почти полностью. Она мягко приземлилась на ноги, удар о землю не сильнее шлепка. За несколько минут она добралась до нужного дерева в саду. Ее уже ждали. Опершись о ствол, стояла девушка с прелестными золотистыми волосами. Хотя она была одного возраста с Анри, телосложением она напоминала скорее миниатюрную, дорогую куклу. Белые перчатки и дамская сумочка дополняли ее аристократический вид, даже не смотря на униформу средней школы. На ее лице, как и всегда, когда ее что-то тревожило, было нейтральное, холодное выражение. Анри заговорила первой:

— Мисаки-тян.

— Выглядишь скверно, — подметила Сёкухо Мисаки, восходящая звезда Токивадай, пятая из семи Эсперов высочайшего уровня. Анри неловко посмеялась, расслабляясь.

— Да уж, бывали и лучшие времена. Я уже почти восстановилась, — Анри пыталась смягчить ситуацию, скорее по привычке, — Джунко-семпай тебе уже все рассказала?

— Что за глупый вопрос? Она знает, кто в ответе за ее защиту. Ты, тоже, моя должница и козырная карта. Почему не отчиталась раньше?

— Могла бы и просто сказать, что беспокоишься... — Анри прислонилась к дереву рядом с Мисаки. Она не смотрела на подругу. Ее взгляд гулял по темному саду. По ее телу, начиная со лба, прошла и сразу исчезла привычная легкая дрожь. Улыбка не исчезла, но померкла, стала печальной, — Ты уже начала копать?

— Само собой. Я не могу закрыть глаза на такое наглое нападение, у меня под самым носом.

— Думаешь, это проделки "Темной стороны"? — Анри перешла к цели разговора.

— Нет. Не напрямую. Это было слишком грубо, слишком напоказ. Похоже не на работу особенно отчаявшейся банды, но на преступление с личным мотивом. К счастью, девочка из моей клики, Томаки, работает в Правосудие, так что у нас есть источник в первых рядах. Она уже даже успела опросить бедняжку Куроко.

— Куроко... Телепортера? Я думала, дело передадут Анти-Навыку.

— В любой другой ситуации, это могло быть так, но убийство в Школьном Саду делает участие Правосудия гарантированным. В дело ввели всех членов Правосудия из пяти школ, и хотя бы по одному из ближайших школ попроще. Травмы Хамасаки выглядят как результат атаки Эспера. Всего одна входная рана в животе, но ее внутренние органы изорваны в клочья. Кроме того, она не единственная, кто погиб вчера.

— Кто вторая?

Двое обсуждали зловещие новости с пугающей легкостью.

— Второй. Куно Масару. Посещал старшую школу к северу отсюда. Эспер Второго уровня. Его выловили из реки утром. У него не было части лица и мозга, как если бы его голову аккуратно отшлифовали до костей. Они с Изуми были друзьями детства. У них куча совместных фотографий в соцсетях. Ходили слухи, что они встречаются.

— Личный мотив, значит — заключила Анри.

— Пока все указывает на это. Я потянула за ниточки. Скоро у меня будет полное досье на обоих убитых. Еще одна любопытная вещь...

— Камеры?

— Именно! Ты у меня такая смышлёная, — на лице Мисаки мелькнула мимолетная улыбка, — они показывали пустой переулок, и ни одна из них не противоречила другой. Они заработали нормально только через семь минут после того, когда вы нашли труп.

— А когда эффект начался? Время смерти уже установили?

— Она погибла чуть меньше чем за час до обнаружения. Время начала эффекта определить невозможно. Не взлом, или взлом настолько совершенным, что его не обнаружили, даже когда целенаправленно искали.

— Значит, тоже дело рук Эспера, — подвела итоги Анри, — Иллюзионист? Электромастер с достаточно тонким контролем для киберкинеза? Не думаю это тот же, кто совершил саму атаку. Они обе — девушки, скорее всего — ученицы какой-то из пяти школ, кто-то в чужой униформе привлек бы много внимания...

— Или это был один человек, с универсальной способностью, дарующей и маскировку, и способ атаки. Такой мог проникнуть в Сад незамеченным и быстро скрыться. Не недооценивай способности сильных и тренированных Эсперов, Анри-тян.

— Это объяснило бы, почему Изуми не отбивалась. Или она знала нападавшую, смотрела на нее свысока и не ожидала удара, пока не стало слишком поздно.

Девушки замолчали. Мисаки, со всем тем же нечитаемым выражением лица, долго изучала Анри.

— Ты понимаешь, зачем я рассказываю тебе все это?

Анри догадывалась. Она дала Мисаки продолжить.

— Ты должна понимать, во что попала, и в какой степени это тебя касается. Ты — случайный свидетель.

— И поэтому, мне просто стоит закрыть глаза и дальше жить своей жизнью. Я и не собиралась лезть в чужие дела. Я не буду рисковать своей беззаботной юностью по пустякам, — Анри отошла от дерева на пару шагов, покрутилась на месте и очаровательно улыбнулась.

— Умница. Я займусь расследованием. Ты продолжишь учиться. Все просто. А теперь... — она поманила Анри указательным пальцем.

Слегка сбитая с толку, она подошла на пару шагов. С довольной улыбкой, Мисаки провела пальцем по щеке Анри, остановилась на подбородке... А затем притянула ее в крепкие объятия.

— Эй, ты чего... — смутилась Анри, когда Мисаки нежно погладила ее по голове.

— Тебе сегодня нелегко пришлось. Джунко-тян мне все рассказала. Ты отлично справилась. Хорошая девочка.

Анри раскраснелась как помидор. Ее пьянило внимание, эта безусловная любовь... А маленький червь вины точил ее сердце. Вся эта любовь предназначалась не ей. Той, чье мимолетное отражение увидела в ней Мисаки. Пусть будет так... Она примет ее как свою и вернёт семикратно.

— Прекрати, я смущаюсь... — она слабо протестовала, разрывая объятия. Ее глаза заблестели слезами.

— Анри-тян, по поводу твоей реакции. Я могу подавить ее. Небольшое воздействие — и тебе будет проще держать голову холодной. Крайне щедрое предложение, не думаешь?

— Я не думаю, что заслужила спокойствие. Мне стоит остаться в этом холоде подольше. Не волнуйся, в бою мне это не помешает. Я в этом уверена, — видя скептицизм в глазах Мисаки, она добавила, с наглой, но искренней улыбкой — Хотя, знаешь? Я тебе доверяю. Если ты считаешь, это необходимым, то так тому и быть, я тебе не буду мешать. Всё-таки, я хочу быть хорошей пешкой для моей королевы~.

"Не буду мешать", не "Не смогу". Зловещая способность Мисаки, "Ментал Аут", была настоящим скелетным ключом к человеческому разуму. По редкому стечению обстоятельств, какой-то пассивный компонент способности Анри делал ее устойчивой к такому воздействию. Не иммунной, нет — сила делала ее сложной целью. При активной защите, Анри давала себе десять или пятнадцать секунд до того, как Мисаки залезет к ней в голову. Сама Анри могла не напрягая голову придумать с десяток способов обойти эту слабость — Атаковать ее, когда она спит и не может осознанно усилить защиту в ответ на воздействие; заставить ее саму отпустить защиту, хитростью, или шантажом, отвлечь внимание на кого-нибудь другого... Она даже не могла знать, не случалось ли такого на самом деле.

Вторя ее мыслям, Мисаки достала из сумки телевизионный пульт. Когда она направила его на Анри, ощущение давления усилилось и прокатилось волной от макушки до груди. Анри усилием воли удержала инстинктивную реакцию собственной способности. Мисаки хмыкнула, пряча свой рабочий инструмент.

— Вот как. Не врешь и не хорохоришься; ты уверена, что удержишь себя в руках. Хорошо, я позволю тебе немного автономности. Но только до первого пенальти, поняла?

Анри кивнула и отвернулась от Мисаки.

— Спасибо за разговор. За все. Я это ценю. Если вдруг понадобится кого-нибудь убить — зови, не стесняйся!

— Даже шутить об этом не вздумай, — ещё раз заботливо отругала ее подруга, — Спокойной ночи. Выспись хорошенько.

Анри тихо вернулась к окнам своей комнаты. Подъем требовал чуть больше расчета и усилий, чем спуск. Пытаясь создать как можно меньше шума, она пригнулась для прыжка. Ее объяли потоки холодного ветра, и свет вокруг чуть померк, мигнув как старая лампочка. Она прыгнула, легко подтянула на одной руке вес тела, и оказалась в ставшем за эти полгода родным общежитии.

Даже если ее дружба строилась на лжи, счастье, что обрела Анри, было настоящим. Притворяться наивным, дурашливым, обычным подростком было слишком приятно. Она легла лицом в подушку и быстро заснула.

Как и всегда, ее последней мыслью была молитва о том, чтобы эта прекрасная юность не кончалась никогда.

Облако пара вырвалось из рта Анри, быстро растворяясь в холодном декабрьском воздухе. Ей не было холодно. Она понимала, или, возможно, помнила, что такое мороз — она просто не испытывала его уже почти с десяток лет. С тех пор, как она стала "чудовищем". Она все равно одевалась по погоде, даже если только чтобы не привлекать лишнее внимание. И слишком большая куртка, и протертый шарф видали лучшие дни. Ноги Анри гудели от постоянной ходьбы. В животе было пусто. Анри вынуждена была признать: поддерживать себя на плаву было крайне трудно. Дорога в Академический Город была долгой, трудной... Бесполезной. Анри некого было винить, кроме собственной глупости. В чужом, огромном городе, бродяге из провинции просто не было куда податься. Наверное, она могла бы просто обратиться в местную полицию... Или как ее называли местные? Но каждый раз, Анри себя останавливала. Это казалось ей Очень Плохой Идей, и ее путешествие приучило ее доверять своим инстинктам. Возможно, все дело было в том, насколько телевизионные сюжеты контрастировали с реальностью. В этом городе науки и прогресса, там, где сверхъестественному находили рациональную основу... Было слишком много бандитов. В первый же день к ней пристала группа хулиганов, явно не спущенная тем, что Анри было легко дать ее двенадцать лет. Они же стали ее спонсорами на первую неделю. Анри не испытывала никаких угрызений совести после избиения и грабежа нескольких извращенецев. Сами напросились. В конце концов, каким кретином нужно быть, чтобы нападать на школьниц в городе, где у подростков и детей развивают сверхспособности?

Так или иначе, одного оппортунистического вигиланства не хватало. На еду деньги ещё оставались, но вот с ночлегом затянуть пояса. И вот, она гуляет одна, пытаясь найти ещё кого-нибудь, грабеж которого она сможет себе простить. И ради этого она прошла пешком два острова?

Анри моргнула, когда прохожий оторвал ее от ее мыслей. Не очередной мордоворот. Напротив, поздним вечером, на улице неблагополучного девятнадцатого района, мимо нее прошла девушка. Девочка, скорее — на вид не старше самой Анри. Ее шелковые волосы отливали золотом. Белый полушубок. Сумочка на плече. Все в ее виде кричало: Богатство! Роскошь! Шик! Когда незнакомка отдалилась на десять шагов, Анри без раздумий оторвалась от стены и последовала за ней. Урчащий живот гнал ее вперёд. Что богатенькая девочка забыла в таком месте? Она беззаботно шла, не оглядываясь, напевая себе под нос мотив какого-то ТВ шоу. Анри устроилась, обгоняя богачку. Наученым движением, она приготовила выкидной нож. Кто-то настолько богатый обойдется и без кошелька, ведь так? Анри никогда не воровала у детей. Не воровала у тех, кто хотя бы выглядел хорошим человеком. Но сейчас, она была зажата в угол, и злорадная мысль испортить день той, кто катается как сыр в масле, казалось такой заманчивой...

Она заметила внешний карман на сумке блондинки, обогнала девочку, и, когда они поравнялись, аккуратно разрезала кончиком острого лезвия дорогую кожу. В руку Анри выпал маленький, твердый прямоугольник, который она спрятала в рукаве и ускорилась. Бинго. Бумажник, или телефон? Она отошла на три метра вперёд, когда незнакомка заговорила.

— Ну и ну. Твои способности карманника просто на высшем уровне.

Анри невольно обернулась на голос. Ее сердце упало в пятки. Лишь бы не дошло до драки.

— Прости? Ты меня с кем-то перепутала? — на улице были лишь они двое; оставалось лишь играть дуру. Блондинка смотрела прямо на Анри, скрестив руки на груди. В ее ладони почему-то был пузатый пульт от телевизора.

— Верни то, что взяла. Зачем тебе вообще мой пульт? Только испортила отличную сумочку из натуральной кожи! — незнакомка не выглядела расстроенной. Скорее, ее это забавляло. Анри случайно засмотрелась в ее глаза — тоже золотистые, с звёздами в зрачках. Подождите, она сказала — пульт? Не веря своим ушам, она извлекла трофей из рукава — и действительно увидела ДУ пульт. Анри ошарашенно переводила взгляд с предмета на девушку и обратно.

— Угу. Будь хорошей девочкой, отдай его обратно, — блондинка поманила ее пальцем.

С щеками, красным от стыда и унижения, Анри приблизилась и вернула украденное. Если дойдёт до драки, то ее способности все равно лучше работают вблизи... Так она утешала себя. Напряжение отдалось головной болью.

— Вот, так-то лучше. И почему такая милая девочка решила пойти дорогой преступника?

— А почему ты таскаешь с собой кучу хлама? — Анри хотела огрызнуться, но это прозвучало как робкий вопрос.

— Ради моей способности, конечно же. Теперь ты ответь на вопрос.

Анри сжала зубы и опустила глаза. На лбе выступил холодный пот. Пока она выбрала ответ, из ее живота раздался громкий звук. Незнакомка вдохнула. Из рваной сумки она достала бутылку минеральной воды и несколько леденцов.

— Держи. Немного перебьют твой голод, пока мы ждём такси, — она перестала следить за Анри, набирая что-то в своем смартфоне.

Анри же перестала понимать, что здесь вообще происходит, и что у этой девчонки на уме. Ее колени чуть дрожали от усталости. Она открыла полупустую бутылку. Газированная вода с горьким минеральным вкусом обожгла горло, не давая выпить слишком много за раз.

— Моей шофер сюда уже едет~, — музыкально протянула блондинка, пряча телефон в кармане юбки, — Теперь, как тебя зовут, милочка?

— Хори... Анри... А ты?..

Девушка моргнула, словно услышала невероятно глупую шутку.

— А, так ты меня не знаешь! Недостаток твоих способностей к осведомленности многое объясняет. Я — Сёкухо Мисаки, Уровень пять — Ментал Аут, и будущая королева этого города! — она положила правую руку в пультом на бедро, и показала знак V левой, как модель перед камерой.

Уровень пять. Это самый низкий, или?..

Ой-ой. Надо же было попытаться ограбить самую сильную девчонку в городе... Анри проклинала свою неудачу.

— Нет, я тебя не знаю. Я мало знаю об этом месте.

Сёкухо оглядела Анри нечитаемым взглядом.

— В какой школе ты учишься, Анри-тян?

— Ни в какой. Я беспризорница.

Теперь она смотрела на Анри c непониманием.

— Беспризорница, но тебе хватает времени отбеливать волосы? — Сёкухо интересовалась с ухмылкой, почти дружеской. Анри показалось, ее новая знакомая — а вслед за ней и сама Анри — вот вот сорвется в режим "Бей или беги".

— Не все тут такие богатые, как ты, с внешностью баловаться! — Анри обвинительно ткнула ей в лицо, вспылив.

— Эй! У меня всегда были такие глаза!

— Врождённые звёзды в глазах!? Ты меня совсем за идиота держишь?

Вместо ответа, Сёкухо прикрыла рот ладонью и звонко засмеялась, с грацией юной благородной леди. Анри почему-то стало стыдно.

В безлюдный переулок заехала дорогая машина. Анри только предположила, что дорогая — в технике она не разбиралась. Сёкухо открыла заднюю дверь, и игривым жестом указала Анри зайти.

— Это... Угроза? — глупо спросила Анри.

— Приглашение. От которого лучше не отказываться~, — она немного качала в руке все тем же дурацким кругловатым пультом. В ее руках он был похож на пистолет.

* * *

Сёкухо Мисаки привела Анри в роскошную, четырёхкомнатную квартиру в незнакомом районе. Анри сидела на диване, как на иголках, рассеянно трепя прядь чистых, но нестриженных волос. Хозяйка дома поставила на стол бумажный с логотипом неизвестного магазина.

— Угощайся. Я все равно не собиралась есть охлажденную еду.

— Я похожа на дикую кошку? — Анри проворчала себе под нос, забирая пакет себе на колени. Остатки гордости требовали отказаться от чужих объедков, но выбирать не приходилось. Анри была жутко голодна. В пакете обнаружилась пара крупных, плотно завернутых бургеров. Абсолютно не тронутых. Позабыв о манерах, она впилась а один из них, жадно откусывая большой кусок. Сёкухо облокотилась на стол, положив голову на обе ладони, наблюдая за гостьей. Она пыталась сохранить спокойный вид, но в ее звездных глазах играли озорные огоньки.

— Сёкухо-сан... Зачем ты это всё делаешь? — прожевав, Анри задала мучивший ее вопрос.

— "Это всё"? — ее улыбка стала только шире.

— Кормишь человека, который пытался тебя ограбить.

— Потому что ты и вправду обладаешь способностями потерявшегося котенка! — она посмеялась собственной шутке, — Я сначала подумала, ты пытаешься меня атаковать, но в тебе не было ни крупицы враждебности. Ты меня здорово отвлекла от дурных мыслей.

— Враждебности... Ты это своей ментальной способностью увидела?

— Отнюдь! Просто девичья интуиция~, — Сёкухо чуть собралась, показывая, что хочет говорить серьезно. Легкое беспокойство опять кольнуло сердце Анри,— Но ты странная девочка, не так ли, Анри-тян? Ты не знала меня, замешкалась, когда я назвала свой уровень, словно для тебя все в новинку... С головой твоей тоже что-то странное.

Анри оторвалась от еды, схватившись за голову.

— Расслабься! Я лезу маленьким девочкам в головы только если это необходимо. Или если они этого заслуживают~. А от тебя исходят... Легкие помехи, назовём их так. Так позволь предположить, ты сбежала из лаборатории?

Что?

— Прости, я правда не понимаю тебя. Я не из лаборатории. Я из приюта в Хоккайдо, — Анри не хотела врать человеку, который мог вырвать ответа из ее мозга, она честно пыталась разъяснить все вопросы. Не из чистого альтруизма же Сёкухо привела ее сюда и начала играть в доброго копа?

— Хоккайдо? Там тоже начали развивать способности Эсперов?

— Нет, нет. Я как-то увидела по телевизору сюжет об этом городе... Здесь мне могут помочь контролировать мои способности, так?

— Анри-тян, — она замялась, подбирая слова, — Тут не "помогают развить" способности. Их здесь создают. С нуля. И ты говоришь, что добралась пешком?

— Не всегда пешком. Море так просто не пересечь, пришлось ехать на поезде.

Сёкухо потерла лоб двумя пальцами, недовольная ответом.

— Так... Как ты решилась на такое?

— Меня больше ничего не держало. Только и всего.

"Моя причина оставаться умоляла меня уйти и не возвращаться".

— Твоя удача, что ты попыталась украсть именно мой кошелёк, — она заключила спустя короткое раздумье, — Сейчас уже поздно, бюрократией займёмся завтра. Это — моя квартира, ты можешь остаться здесь на ночь. Тут не очень много всего — я обычно ночую в общежитии — но тебе должно хватить. Сходи пока в душ, может даже прими ванную. Расслабься. Мой размер должен тебе подойти. Переоденься из этих обносков во что-нибудь поприличнее.

— Подожди-ка, — Анри вскочила с кресла, поднимая руки — какая бюрократия, какие бумаги?

— Разве не замечательно, мне быть на шаг впереди? — Сёкухо мягко посмеялась, не вставая — Смотри, Анри-тян... Тебе некуда идти. Если мы не займемся твоим устройством здесь и сейчас, ты окажешься в опасности.

Удостоверившись, что Анри молчит и слушает, она продолжила.

— Владеть способностями, без участия в Программе — пусть даже и малыми — крайне редкая черта. Таких, как ты, называют "Самородки". И в городе хватает злодеев, кто хотел бы добраться до кого-то уникального и невинного, как ты.

— Ты имеешь в виду что-то вроде подпольных экспериментов?

Самодовольная улыбка Сёкухо померкла.

— Да. Именно так. Я смогу прикрыть тебя, не волнуйся.

— Прикрыть? Тебе сколько лет, тринадцать? — Анри не скрывала скептицизм в своем голосе.

— Не стоит меня недооценивать, — она подмигнула, вернувшись в игровое настроение, — На моей стороне — сила и власть. Им будет сложнее до тебя добраться, когда у тебя будет легальный статус и положение. Из бродяжки в ученицу элитной школы для девочек — как тебе такое?

У Анри перехватило дыхание. Это ловушка. Слишком соблазнительная, чтобы не попасться.

— В ученицу — и в твою должницу?

— Ну, ну, не нужно делать такое сложное лицо. Любой королеве нужны верные слуги. Я буду хорошо к тебе относиться~.

Она развела руки, словно приглашая в объятия. Ее улыбка сияла светом солнца. Анри вздохнула.

— Ну, тут ничего не поделаешь... Я согласна.

Действительно, что ей ещё осталось? Вернуться на улицу? Довериться Сёкухо Мисаки было гамбитом, рискованной ставкой — такой же безрассудной, как и путешествие через половину архипелага. И всё таки...

Мисаки улыбнулась, подошла и притянула Анри в крепкие объятия. Ее улыбка тоже поменялась. Все ещё немного задорная, но ещё и мягкая, заботливая... Счастливая.

Было большой глупостью доверять ей.

Анри приняла эти объятия, и неловко ответила на них.

Несмотря на вчерашнюю усталость, сон был неглубоким, тревожным. Вновь проснувшись, наверное, десятый раз за ночь, Анри увидела что время клонилось к обеду. Ей ясно дали понять, что после вчерашнего на занятиях ее не ждут. Только вот еще тратить свое время на школьного психолога ей не хватало…

Анри продолжила лежать в кровати, тупо смотреть в потолок, не думая ни о чем конкретном. Хорошо хоть соседки не было под боком — лениво сопоставляя время и день недели, Анри догадывалась, что она упорхнула к своей голубке. Что же, все снимают стресс по своему. Лишившись всех планов и обязанностей на день, Анри продолжала лежать. Ей не было особенно уютно или комфортно — у нее просто не оставалось ни сил, ни желания вставать. Подняла ее только тупая боль голодного желудка. Она отправилась в ванную, примерять маски своим типичным ритуалом.

Когда она увидела зеркало, по ее спине прошел могильный холод.

Она не успела разглядеть мелькнувший образ, только почувствовать его. Из зазеркалья за ней следила пара глаз, излучающих чистейшее презрение. Злобу. Ненависть. Сердце Анри забилось, ее тело требовало бить или бежать, но она лишь чуть пригнулась, готовясь сорваться с места в любой момент. Она сосредоточилась на своих чувствах, ожидая удара в любой момент, с любого направления. Лёгкий вихрь кружился вокруг, медленно покрывая стенки свежим инеем. Прошла одна мучительно долгая минута. Другая. Третья... Анри позволила ногам подкоситься, усевшись посреди ванной. Ее дыхание сбилось, она жадно глотала воздух, пытаясь собраться с мыслями. Что это вообще такое было? Это наваждение не продлилось и мгновение. Могло ли ей просто... Показаться? Она не запомнила ни одной черты лица... Она даже не была уверена, было ли в зеркале лицо. Телефон появился у нее в руке. Если за ней действительно следили…

Она замерла посреди мысли. Почему она сомневается? Ей захотелось ударить себя по лицу. Показалось ей или нет, на кону были человеческие жизни. Телефон быстро оказался у нее на ладони.

"За мной следили". Отправить.

Ответ не заставил ждать. "Оставайся на стрёме. Встретимся в библиотеке". Даже ни одного эмотикона не добавила... Анри чуть расслабилась, улыбнулась. Приятно понимать, что тебя воспринимают всерьёз.

Встреча, однако, прошла непримечательно. Мисаки прочитала память Анри, кивнула каким-то своим подозрениям, пообещала мобилизовать свою клику и наказала не беспокоиться и отдыхать. Проще сказать, чем сделать.

Повинуясь давней привычке, Анри нашла себя на спортивной площадке. Занятия еще не кончились, да и знойное солнце отбивало посторонним желание упражняться снаружи — и Анри это вполне устраивало. За ней тянулся шлейф холодного воздуха, создавший освежающий бриз. Чуть обидно, что яркий свет приглушить нельзя — нарушить свое прикрытие из лени и прихоти было бы вершиной безалаберности. Поддерживать спортивную рутину было трудом. Анри много бы отдала, чтобы лишний раз растянуться в постели... Но после сегодняшнего, оставаться в комнате одной ей не хотелось. Да и регулярные нагрузки были хорошим подспорьем в ее планах прожить долгую и здоровую жизнь.

Ее тело бежало, почти само по себе, оставляя разуму пространство для работы. Окна школьного корпуса, где сейчас находились ученицы, выходили прямо на площадку. От ближайшей стороны небольшого стадиона до здания было метров пятнадцать, не больше, но даже это было многовато для точной поисковой работы. Анри умела чувствовать... Если бы у нее спросили формальное определение, она сказала бы, “Энергию”. Людей всегда окружает энергия. Земное притяжение, жар солнца, его лучи... Но ещё и незримые глазу радиоволны. Фоновая радиация. Давление воздуха. Пульс крови от биения сердец... Анри давно научилась разбираться в этой замысловатой мозаике. Когда ей не было это нужно, эти ощущения уплывали на задний фон, скрывались вне внимания, как скрывается нос из поля зрения. В конце концов, в отличие от одноклассниц, у Анри была фора в годы для того, чтобы разобраться и освоиться во всех подводных камнях. Она даже почти испытывала капельку стыда за нечестное преимущество. Но в этом городе, из этой стройной паутины постоянно выбивалось что-то *странное*. Новые и новые нити, для которых она проста не знала названий. У каждого Эспера было свое "поле" — его прозвали НД-частицами. Свой уникальный способ переписать по физику одним им понятными законами. Когда Эспер применяет свою способность, осознанно или нет, они расширяют свои поля, усиливают концентрацию этих почти магических частиц. А делая это, они оставляют свой Отпечаток, который Анри может считать. С самого своего поступления, она начала структурировать и анализировать Отпечатки своих друзей и одноклассниц. Она просто давала каждому чувству тот образ, что первый приходил ей в голову. Такара была похоже на Жар — не совсем тепло, скорее на пылающие от смущения щеки. Для Ментал Аута Мисаки у нее был образ пота, текущего от напряжения по лбу. Джунко навевает ощущение Встряски — что-то от стимулирующего всплеска эмоций, что-то от болезненной судороги. Для Рейлгана она без раздумий и задних мыслей подобрала запах озона. Для вчерашнего телепортера... Ну, у нее не было времени подумать об этом. Анри пока просто остановилась на хлопке сжатого воздуха, и решила подобрать ассоциацию получше потом.

Конечно, она не могла, да и не планировала узнавать каждую ученицу Токивадай в лицо, но этого и не требовалось. Сотня юных Эсперов, сильнейших из сильнейших в этом городе, даже без направленных усилий создавали свой неповторимый фоновый узор, на котором вторженец выделялся... Не маяком, нет, но ясным фонариком. Анри решила, что это будет хрустальный звон. Идея казалась подходящей для той (того?), кто подглядывает через зеркала. Этот звук, что не был звуком, по очереди "звенел" в каждой из классных комнат, всегда немножко в разном месте. Она один раз опять почувствовала на себе этот взгляд, на этот раз немного другой, немного менее злобный. Он словно скользнул по ней через окно, и сразу отвернулся, не заметив ничего стоящего внимания. Очень скоро Анри разглядела структуру в движениях Хрусталя, и от этого у нее сжалось сердце. Он раз за разом возвращался в ее классную комнату, каждый раз пытаясь разглядеть что-то с разных углов. Вот уже вообще перестал из нее удаляться. Откуда вообще в их классе так много зеркал? Анри сбилась со счета после пятнадцатой "точки обзора". Возможно, первое предположение было ошибочным, и зеркала Хрусталю не нужны. Но к чему тогда такая показуха в ванной? Да и движения взгляда очень уж сильно напоминали переключения камеры из ограниченного списка, а не свободный полет. А кстати, где сейчас Мисаки? Осталась на уроке, или опять ушла дергать за ниточки, запудрив мозги всем в классе? Анри сконцентрировалась, замедляя свой бег трусцой до быстрого шага, смещая фокус с Хрусталя на Лоб. А вот и она, негодница — посреди урока распространяет вокруг себя ровную волну своей Силы. В ее руке что-то светящееся и электрическое — телефон. Пазл продолжал складываться. Это было прыжком логики, но за кем еще могли наблюдать? Мисаки — уровень пять, и, если честно, очень похожа на убитую...

Анри выдохнула и призналась себе, что просто волнуется за лучшую подругу. Она не была уверена, что Мисаки согласится с такой характеристикой, но Анри было все равно. Она ещё раз, все ещё бесплодно, попыталась отследить источник Хрусталя. Она просто не могла нащупать связь между эффектом и Эспером; казалось, что они просто появляются из ниоткуда. Остаётся один способ проверить, за ней ли слежка. Конечно, Мисаки он не понравится... Но совещаться с ней не получится. Анри закончила своей бег, устроилась на одной из скамеек и жадно глотнула из бутылки воду. Из кармана спортивных шорт она достала смартфон, второй раз за день открывая контакт "Королевы". "За тобой следят." Она нажала кнопку отправить, и потянулась за окно первого этажа, пытаясь почувствовать каждое ее движение. Мисаки замерла, прочитав сообщение почти мгновенно, машинально повертела головой. Хрусталь дернулся, почти в панике, прыгнул еще пару раз, и исчез.

Анри ухмыльнулась, открывая глаза. Она спугнула преследователя. Может, это заставит его залечь на дно и—

Хрусталь "зазвенел" прямо у Анри под носом. Она обернулась к ближайшему окну. Стекло засветилось белым, на нем несколько раз мигнули черные символы иероглифов:

"ДУМАЕШЬ, ТЫ САМАЯ УМНАЯ?"

Присутствие исчезло так же быстро, как и появилось. Кривая улыбка застыла у Анри на лице.

— ...Можно же считать, что это было "Один-Один", да?

На неловкий комментарий никто не ответил.

* * *

— Должна признать, твоя способность находить проблемы превосходит все ожидания. Разве я не говорила тебе быть хорошей девочкой и просто отдыхать?

В полупустой библиотеке, Анри сидела с видом нашкодившего ребенка. Перед ней скрестила руки Мисаки, с крайне недовольным выражением на лице.

— Про "хорошую девочку" там точно ничего не было, я бы запомнила, — Она смущённо отвела глаза.

На самом деле, все шло гораздо лучше, чем она думала. Если бы “Королева” была по-настоящему в гневе, ругала бы совсем не так.

— Так значит, для тебя "отдыхать" и "провоцировать опасного убийцу" — одно и тоже~? — Приговаривая елейным голоском, она приблизилась широким шагом, тыкая Анри в щеку тонким пультом.

Ну, или не гораздо лучше…

— Ну не горячись ты так, я же собрала кучу полезной информации!

— И собрала бы ещё больше, если бы не спугнула его раньше времени. Ты же смогла бы отследить направление, если наблюдатель задержиться в предмете, близком к тебе, да?

— Ой.

— Да уж, "Ой".

— Я просто испугалась, что они следят за тобой! — Анри вскочила на ноги. Ни один человек в библиотеке не обернулся на крик, — Как мне вообще нужно было оповестить тебя? У нас нет никакого условного знака "Прочти мои мысли"! Даже если бы и был, тебе все равно нужно свои пульты достать, а это очень заметно! Теперь мы точно знаем, что слежка шла именно за тобой, а не за кем-то из одноклассниц.

— Хм... Условный знак — неплохая идея, — Мисаки задумчиво кивнула, почти мгновенно меняясь в лице, — Хватит плакать у разбитого корыта. Не ты одна нашла что-то интересное, — с хищной улыбкой на губах, она раскрыла раскладной телефон, — Этим утром напали на еще одну девушку. К счастью, она почти не пострадала.

— Хорошо, — Анри выпустила вздох. Она даже не заметила, как набрала в грудь воздух.

— Ее атаковали какими-то снарядами по дороге в школу. У нее всего Первый уровень, потому она просто попыталась скрыться. Она не увидела нападающего, но слышала звуки шагов.

— И как она выжила?

— Чудом. Милостью убийцы, если менее драматично. Она бежала, не разбирая дороги, и сама загнала себя в тупик. А напавший просто посмотрел на нее, и ушёл.

— Я ничего не понимаю, — честно признала Анри, — Это вообще связано с нашим случаем?

— Почти наверняка. Ее раны похожи на те, что были у Изуми: Тонкие и глубокие, как от пореза бумагой, как на ее коже, так и на стенах зданий в том переулке. От самих снарядов ничего не осталось, ни осколка, ни пылинки. Это случилось к югу отсюда, всего двадцать минут ходьбы.

— Но в чем мотив? Она знала других жертв?

— Нет, — она перевернула телефон показывая, судя по всему, фотографию из досье. С экрана смотрела улыбчивая девушка со светлыми глазами и золотистыми прямыми волосами. Очень похожа на Хамасаки, да и на Мисаки.

— Ясно. Убийца действует беспорядочно, но должна же у него быть хоть какая-то система. Напрашивается какой-нибудь ярлык, вроде "Маньяк" или "Сумасшедший", но ведь так мы просто отмахиваемся от попытки понять его логику.

— Угу. Доберемся до него и все узнаем сами. Тебе сегодня объявили войну, так что давай ответим тем же. Если у тебя были планы на вечер, придется от них отказаться — сегодня мы устроим охоту на живца.

— ...Мисаки-тян. Прости, ты не могла бы повторить свою последнюю фразу? Мне показалось, что я услышала невероятную глупость.

Две девушки стояли в "тренировочном зале". Помещение это, однако, мало напоминало спортзал. Его вид навевал мысли о "Полигоне" или "Стрельбище". Огромная бетонная коробка, расположенная под землёй, не была покрашена или украшена изнутри. По всему помещению были разбросаны мишени и манекены, как из рекламы, показывающей краш-тесты автомобилей. На старомодных камерах, разведенных по углам зала, горели красные лампочки — выключено. Кроме них, посещение пустовало.

Привычка ее "Королевы" сорить деньгами порядком смущала Анри...

— Слушай, я понимаю, секретность, и все такое... Но обязательно было стирать память тому клерку на входе?

...А будничность, с которой она использовала Способность, пугала. Сёкухо задумчиво посмотрела на Анри.

— Лишь небольшая предосторожность. Это место довольно популярно, каждый день проходит достаточно народа, чтобы слиться в серую массу. Ты часто обращаешь внимание на лица прохожих, Анри-тян? Запоминаешь их?

Анри осторожно кивнула. Сёкухо покачала головой, пробурчав "Ну и ну".

— Ладно, но нормальные люди так обычно не делают. Человеческий мозг быстро забывает все то, что ты помечаешь как "Неважное". Я всего немножко ему помогла. Кроме того, я оставила неплохие чаевые~.

Она быстро показала язык, игриво приложив палец к подбородку. Настал черед Анри качать головой. Сёкухо постоянно вела себя так... Непосредственно. Ее было сложно прочитать... Но Анри не могла отрицать, что она ей нравилась.

— Ну что же — покажи мне свою способность.

Анри переступила через порог, на мягкий, мелкий песок полигона. Цвет ламп на камерах переменился на зеленый. За спиной опустилась тяжелая стальная затворка, с узкими горизонтальными прорезями закрытыми пуленепробиваемым черным стеклом. Она нащупала верный складной нож в кармане, успокаиваясь.

— Так, с чего бы начать... Меня вообще за этой штукой слышно?

— Четко и ясно, — голос Сёкухо ответил, слегка искаженный звуком мегафона, — Мы не на экзамене. Просто расслабься и покажи, что умеешь... Может, представишь, что даешь речь перед выступлением?

— И это должно помочь мне расслабиться?

Анри оценила доступный инвентарь. По помещению расставлены три десятка бетонных кубов. Меньшие поднимались не выше пояса. Самый крупный почти доставал до шестиметрового потолка полигона. На противоположной стене нарисованы круглые мишени.

Анри прочистила горло:

— Я называю свою способность "Поглощение Энергии"... Хотя это не очень точное описание. Я всё-таки ничего не накапливаю. Наверное, более точное описание — "Уменьшение" или "Нулификация"? — она вытянула руку, сложив пальцы чашей. Воздух над ладонью зарябил. Анри представила, как затягивает запутанный клубок. Свет вокруг мигнул. На ладонь наложилась тень. Песок под ногами завихрился. Ей пришлось потратить несколько мгновений, чтобы унять поток ветра.

— Мне немного сложно влиять на одну "стихию" за раз, — она продолжила не без смущения, — Я даже раздобыла пару университетских учебников по термодинамике, чтобы разобраться, что к чему. По моему, неплохое применение карманным деньгам. Если я извлекаю из окружения тепло, вместе с ним понижается и давление. Если я подавляю свет, то с ним понижается температура. Даже радиоволны могут разогревать — на этом принципе работают микроволновки. Когда я думаю об “Охлаждение”, я инстинктивно захватываю все, что даже отдаленно связано с "Теплом".

— Понятно. Низкая способность к тонкому контролю — частая проблема начинающих эсперов, — вдумчиво ответила Сёкухо. Анри ясно представила, как та самодовольно кивает, — Температура, давление, свет и радиоволны — все, что ты умеешь "Поглощать"?

— Я еще экспериментировала с кинетической энергии и электромагнетизмом, — она легко ответила на наводящий вопрос. Конечно, был ещё один очевидный вид энергии, но, строго говоря, у Анри ещё не было возможности с ней экспериментировать, — Я начала описание с тепла, но на самом деле моя способность ближе к телекинезу. Ну, или я нашла такое применение самым полезным. Ладно, давай покажу пару трюков.

Анри заставила тень в своей ладони исчезнуть — она даже забыла, что все это время с ней игралась. Она подошла к одному из кубов поменьше и положила на него руку. В ее оке разума проскользила тонкая тугая нить. Падающий на куб свет исказился черной волной. В следующую секунду он вернулся к своему обыкновенному облику.

Анри ухмыльнулась и без усилия подтолкнула его вверх.

Тяжёлый блок из цельного бетона поднялся в воздух как воздушный шарик и завис в двух метрах над землей, медленно вращаясь вокруг своей оси.

— Я подавила силу гравитации.

Анри подпрыгнула, кончиками пальцев поднимая за собой куб. Легко прыжка хватило для подъёма к потолку. Она оттолкнулась от — или пнула — блок, заставив его мигнуть ещё раз. Со свистом и грохотом, он обрушился на песок и поднял небольшую волну. Анри мягко приземлилась рядом.

— Можно придать импульс и напрямую. Если подавить еще и трение, сопротивление воздуха, и силу противодействия...

Анри без замаха ударила куб кулаком. Тот пролетел сквозь весь полигон и раскололся пополам, врезавшись в стену.

— ... То результат будет похож на сверхчеловеческую силу. Неплохо, а?

— Действительно недурно, — с улыбкой в голосе заметила Сёкухо. Не удержалась она и подзадорить свою подручную — Это все? Или у тебя есть ещё козыри в рукаве?

Анри направила руку на другой блок, в нескольких метрах от нее. Она выставила средний и указательный палец пистолетом, визуализировала рвущуюся пряжу, изобразила выстрел. Звук тихого хлопка утонул за треском бетона. Угол куба разлетелся шрапнелью. Анри повторила жест, еще, еще и еще. После каждого, поверхность расщеплялась на мелкую, острую гальку, пока от куба не осталась неровная, щербатая пирамида.

— Выглядит как взрыв, но на самом деле — имплозия. При обычном взрыве кинетическая энергия выходит изнутри наружу. Я же вызываю резкое понижение давления и температурный шок, что повреждает объект изнутри и заставляет его сжаться внутрь… Хотя результат все равно один. Правда, эффективность быстро падает с дистанцией. Если дальше пяти метров, получиться не взрыв, а в лучшем случае трещина. Если больше десяти — просто порыв штормового ветра.

— Ммм, — неясно отозвался голос Сёкухо, — у тебя действительно неплохая матчасть, особенно для бродяжки. Я поняла что к чему, мы можем заканчивать.

— Ладно, — Анри было обидно прерываться на середине, но остальные “трюки” были более узким применением уже показанного. Ее посетила шальная мысль покрасоваться и все равно показать пару заученных комбинаций, но створки полигона уже открывались. Анри не сомневалась в возможности защитить себя от осколков, но пропустить один и случайно покалечить подругу было бы преступной халатностью. Мисаки показалась в дверях и поманила Анри наружу, а та поспешила подчиниться.

Как только Анри заступила обратно на твердый пол, по ней прокатилось уже знакомое чувство. Его было сложно описать словами, но самым близким было ощущение легкого давления на лоб и виски, быстро переходящее в мимолетное ощущение гусиной кожи. Как и всегда, Анри притворилась, что ничего не заметила, вместо этого внимательно отряхивая свои туфли от песка. Закончив, она довольно отряхнула руки, и наконец встретила взгляд Сёкухо улыбкой. Тот был… на удивление нейтральный. Она тоже улыбалась, но в улыбке не было привычного озорства. Анри позволила ей начать первой:

— Ты меня чувствуешь.

Не вопрос, не попытка осудить. Признание факта. Анри кивнула, не видя больше причин отпираться.

— Почему? Почему тебя это не беспокоит? — Сёкухо спросила наконец.

А, так вот в чем было дело. Анри не смогла удержаться:

— Разве ты не видишь в моем разуме ответа на вопрос? Я даже не могу быть уверена, что это первый наш разговор. Сколько раз ты уже спрашивала меня об этом?

— Раньше — ни разу. Я хочу услышать твои словами. Напрямую залезать в память и глубинные мысли… неприятно.

— Словами… Это все, на что я могу рассчитывать, не так ли? Но мне этого хватит. Я верю тебе, Мисаки-тян, — Увидев замешательство, Анри попыталась придать своей улыбке теплоты. Это было непривычное выражение, но отнюдь не неприятное, — Я не буду врать — ты, и твоя способность — очень жуткие. Ты мне нравишься, но я даже не могу знать, не заставляешь ли ты меня это чувствовать. Но знаешь? Мне все равно. Мне просто некуда податься. У меня нет дома, и мне уже порядком надоело убегать. Я напала на тебя, а ты дала мне крышу и еду — даже до того, как поняла, как я могу быть тебе полезна. Мне сложно верить в бескорыстный альтруизм. Так что я не против, если ты мной манипулируешь. У тебя много причин не доверять мне — но нам есть что друг от друга получить. Если я должна кому-то отдаться во власть, то пусть это будешь ты.

Пока Анри говорила, остатки улыбки исчезали с лица Мисаки. Анри не была уверена, какую эмоцию она наблюдала. Непонимание? Страх? Выражение было нейтральным, отстраненным, даже холодным, но Анри не видела в нем враждебности. Дослушав, она замерла, смотря куда-то в пространство, сквозь Анри. Затем, она мерно кивнула, и медленно начала:

— Понятно. Меня радует твое доверие. Позволь мне ответить откровением на откровение. Этот город гораздо опаснее, чем кажется.

— Мне уже приходилось отбиваться от кучки оборванцев с суперсилами.

— Уж поверь, есть враги и страшнее. Почти любой взрослый — будь он учитель, ученый или бюрократ — жаден, и ему есть что получить с таких уникумов, как мы.

Анри оторопела — и от неожиданного цинизма, и от того, что ее записали в “уникумы”.

— Не хмурься, заработаешь ранние морщины. Мало того, что ты — “Самородок”, а таких во всем городе найдётся хорошо если пара десятков, — так еще твоя способность сильна, и ты владеешь ей на впечатляющем уровне. Она явно эффективна в прямом бою, по определению ее уровень не меньше трех. Правильно ли я предполагаю, ты можешь снести здание или другое, не особо напрягаясь? — она продолжила, увидев ожидаемый кивок, — Если тебя оценят по достоинству, ты легко окажешься крепким четвертым уровнем. Посторонняя, со способностью редкой природы, в одном проценте самых сильных эсперов города. Ты понимаешь, какое внимание к тебе это привлечет?

Она не понимала. Не до конца. Ее горло все равно сжалось от неизвестной угрозы. Мисаки уже рассказывала о чем-то подобном в день их встречи, но только сейчас Анри начала понимать, насколько она была серьезна.

— К чему ты ведешь? Что предлагаешь?

— Ты считаешь Академический Город огромной школой. Так и задумано. Мы, дети, не должны понимать, на что соглашаемся. Правда в том, что это завод. Ты для них — не человек, а редкий ресурс для отработки. Взрослым все равно на наше благополучие. Для них ничего не стоит пойти на похищение или убийство. Эксперименты над людьми для них — правило, а не исключение. Для многих из них, набор твоих качеств будет огромной мишенью. Такова Темная Сторона этого места, и для тебя нет ничего опаснее, чем жить, не зная о ней. И я не могу оставить свою слугу на растерзание. Это было бы просто расточительно, — на ее лицо наконец вернулась легкая ухмылка. Анри же не могла не запомнить горечь в голосе и сталь во взгляде. Как бы Мисаки не узнала о всем этом, это просто не могла быть информация из третьих рук. Ухмылка опять сменилась нейтральным выражением, и она продолжила — Но в твоей уникальности есть и преимущество. Твоё развитие не происходило под постоянные отчеты. Когда тебе будут обследовать, ты и только ты будешь решать, что они увидят, и увидят ли вообще. Потому, мы спрячем тебя на виду. Спрячь от них ширину своих способностей, их силу, твою степень контроля — или даже все и сразу. О твоих сенсорных способностях тоже стоит промолчать — ты чувствуешь мою способность всегда, или только когда я использую ее на тебе?

— Всегда, — подтвердила Анри, — хотя на мне это заметно, а на других мне приходится напрячься. Я думаю, мне просто не хватает опыта. Сначала мне казалось, твое присутствие вызывает у меня приступы тревоги, прежде чем я поняла, что это новая информация от моей способности.

“Хотя тревогу ты все равно во мне вызываешь”, подумала она, но благоразумно промолчала.

— Об этом ты определенно промолчишь. Покажи им что-нибудь простое и очевидное — волны холода, например. Я знала, наша встреча была невероятной удачей. Ты будешь моим тайным оружием, скрытой на виду левой рукой. Нашу связь сложно будет скрыть, но ты будешь соблюдать от меня дистанцию. Пусть тебя считают протеже, подругой — не важно. Живи жизнью обычной школьницы, и я буду призвать тебя тут и там, когда мое прямое вмешательство излишне. Такого условие моего покровительства.

Само собой, Анри опять согласилась.

На самом деле, план не был настолько бредовым, как могло показаться. Утреннее нападение было слишком странным, слишком спонтанным; убийца явно действовал необдуманно, в порыве чувств. Убийца и Разведчик были либо одним человеком, либо близким дуэтом, раз во время случайной атаки нападавшего смогли прикрыть пологом невидимости. Анри была уверена, что невидимость и Хрусталь, следивший за школой — проявления одной и той же способности. И какой бы сильной она бы не была, у нее должно быть жесткое ограничение по дальности — в самом лучшем случае, пара километров, и наверняка сильно меньше. Таким образом, место нападения раскрывает маршрут, которым дуэт должен был пройти, чтобы оказаться на нужной дистанции от Токивадай — что сужает круг поиска "всего лишь" до целого района. Анри уже продемонстрировала способность обнаружить манипуляции врага на расстояние, а Мисаки раскрыла, что способности Джунко, помимо прочего, обостряют ее органы чувств. Кроме того, стиль боя нападавшего подразумевал точные и быстрые атаки в ближнем бою. И правая, и левая рука "Королевы" были способны игнорировать атаки малой силы, а их ударная мощь на короткой дистанции была чудовищной. Даже если присутствие Мисаки и спровоцирует ещё одно нападение, она будет под защитой двух сильных и верных Эсперов.

Анри все равно была против. Это было поиском отравленной иголки в куче разноцветного, горящего сена, шириной в десяток квадратных километров.

Кончено же, ее мнение было учтено к сведению и проигнорировано.

Мисаки с довольным видом любовалась оранжевым светом закатного солнца.

— Мы все хорошо сегодня поработали, девочки. Давайте задержимся тут немного после заката, и пойдем домой.

Ее слова внушали бы больше уважения, если бы Семпай не держала ее на руках, как принцессу.

— Тебя послушай, так мы на прогулку вышли. Хотя прогулки бы тебе не повредили…

— Анри-тян, твоя способность огрызаться тебя до добра не доведёт~.

До прогулки их вылазка была недалека. Они провели несколько часов на ногах — и уже после первого часа неспешной ходьбы Мисаки начала тормозить и садиться на каждой скамейке. К радости Анри, скамейки кончились быстрее, чем ее самообладание. Каким бы чистым, современным и ухоженным не был бы город, всегда где-то собираются отбросы — здесь такая участь выпала Десятому Району, север которого и обследовала троица. В контраст чистой и опрятный эстетике, царившей в привычным им Седьмом районе, здесь можно было легко найти целые кварталы обветшавших зданий с облезшей штукатуркой, с давно сломанными, если вообще когда-то установленными, камерами общественного наблюдения. Здесь повадились тусоваться разные банды, обычно состоящие из заигравшихся школьников — а одиночка без гроша за душой мог спрятаться без труда.

Анри не могла не улыбаться, вспоминая, как сама укрывалась здесь от снега в каком-то подвале. Это не было счастливым воспоминанием, но оно было лучше многих.

— Ну все, Джунко-тян, можешь меня опустить.

Они стояли на восходящем мосте, соединяющимся с шоссе, пронзающим район насквозь. Их точка обзора возвышалась над крышами почти всех ближайших домов. Освободив руки от своей Королевы, Джунко прикрылась ладонью, защищаясь от слепящего солнца. Анри же просто закрыла глаза, концентрируясь на своем "Шестом чувстве".

— Все чисто. Ты видишь что-нибудь, Семпай?

— Не-а... — почти жалобно отрапортовала она.

Анри кинула на Мисаки хмурый "Я же тебе говорила" взгляд, который та тактично не заметила.

И тут Анри услышала Хрусталь. Четкая, яркая линия тянулась с крыши здания справа, пересекая шею…

— Мисаки-тян — !

Анри навалилась на Мисаки всем своим весом, одновременно сплетая вокруг себя кокон из темноты. Они обе потеряли равновесие, переваливаясь через бортик моста. Ревущий снаряд, превысивший скорость звука, обжег левое плечо Анри вспышкой боли. Они кубарем пролетели пятнадцать метров до земли, но приземлились мягко, как если бы шагнули с низкой ступеньки. Анри только сейчас заметила узкий пульт в руке Мисаки.

— Я приказала Джунко вести преследование, — кратко объяснила она, поймав взгляд Анри и вставая на ноги, — Ты ранена.

— Бывало хуже, — Она отмахнулась здоровой рукой и попыталась встать на ноги. Приступ головокружения заставил ее пошатнуться и сесть обратно на асфальт. Рукав ее блузки пропитался алым. С отстранённым выражением лица она попыталась поводить плечом. Из-за мучительной отдачи она против воли сжала зубы и зашипела.

— Ты что делаешь!? — Мисаки кинулась к Анри, присела рядом с ней.

— Я могу шевелить рукой — значит, кость и сухожилия в порядке... — головокружение и слабость нарастали. Жгучая боль пульсировала с каждым ударом сердца. Анри пыталась прикинуть, может ли она попытаться замедлить кровотечение, уменьшив кровяное давление. Ещё работавшая критическая часть мозга заметила, что случайно остановить собственное сердце — это последнее, что им было нужно, а попробовать совершить такую тонкую операцию впервые в жизни посреди болевого шока — верх глупости. Она подняла глаза к Мисаки, панически копающейся в своей сумке, разбрасываясь ненужными пультами. В ее глазах стояли слезы.

— Знаешь, а ты очень милая, когда перестаёшь притворяться, что тебе все равно…

Игнорируя ее слова, она, наконец, нашла искомый пульт, направила его на Анри и нажала на кнопку. Анри сразу отпустила своё подавляющее воздействие поле, позволяя ментальной манипуляции работать без помех. Ощущение боли сразу стихло, ей вернулась ясность мысли. Рука не онемела, да и дискомфорта не было — у Анри просто появилось осознание, где у нее находится рана, и какие движения не нравятся ее организму. Как полоска здоровья в видеоигре. Хах.

— Спасибо, — она коротко отозвалась, вновь направляя свою силу вовнутрь. С помощью Мисаки, рассчитать тонкое воздействие было проще простого.

А Мисаки... Все еще стояла, не проронив ни слова. Ее руки сжались в кулаки. Губы вытянулись в линию. Она уже утерла выступившие слёзы, но ее плечи дрожали, а грудь поднималась и опускалась в неровном ритме.

— Мисаки...

— Нет. Ничего не говори... Ты —.

— Мисаки-тян, — Анри чуть повысила голос, перебивая, — Нам нужно перевязать и обработать рану. Мы прошли мимо аптеки, когда поднимались на мост. Она должна быть за парой поворотов.

Мисаки решительно кивнула, а Анри слегка улыбнулась. Их лидер умела сохранять хладнокровие. Ей просто нужен был легкий толчок.

— Жди меня здесь и никуда не уходи. Рана может открыться, если ты встанешь, — она переключилась на привычный командирский тон, поспешно скрываясь за поворотом. Анри только сейчас смогла разглядеть переулок, в который они свалились. Он даже не был грязным — просто пустым, с незамысловатым граффити на одной из стен. Она выдохнула и прикрыла глаза. Сейчас ее больше волновало не ранение, но предстоящий разговор…

Прикосновение к раненому плечу вырвало ее из ступора. Анри даже не заметила, как чуть не отключилась. Мисаки закатила порванный рукав и неловко пыталась наложить на рану бинты. Рядом с ней на земле лежали несколько бутыльков, пачек бинтов, и, почему-то, пластырей.

— Сначала нужно обеззаразить рану... — Анри кивнула на один из бутылей, опознав этикетку.

Мисаки мгновенно открыла ее, не меняя напряженное выражение лица. "Ладно, попробуем сделать ход...".

— Хорошо хоть ты не ранена…

Мисаки заскрипела зубами.

— Ты не должна была принимать удар на себя. Я — ваша хозяйка, и это я должна нести ответственность за мой идиотизм, — ее щеки горели от бессилия.

— Ты все сделала правильно... Мы не могли знать, что нас могут отследить и застать врасплох. Даже хорошо, что мы спровоцировали —

— Прекрати придумывать оправдания, Анри. Ты была против этой вылазки.

— Но я доверилась тебе, и мы смогли собрать информацию.

— Стекло. Тебя порезали стеклом, разгонным до околозвуковой скорости. Это стоило раны в двух сантиметрах от плечевой артерии?

Анри против воли поежилась. Она теряла свое преимущество в споре, но не могла не спросить:

— Как думаешь... Семпай справится?

— Боя не будет. Убийца труслив и отступит, не раскрывая карты. Джунко может угодить в ловушку, но она даже не почувствует такой атаки.

— Хорошо... Ты веришь в нее.

Такой простой комментарий заставил Мисаки отвести взгляд. Анри продолжила.

— Мы тоже верим в тебя. Мы же друзья. Мы должны полагаться, и прикрывать друг друга.

Мисаки молча закончила накладывать бинт, завязав его слишком туго. Анри встала, опираясь о подругу. Стоять было не так уж и тяжело — несмотря на всю кровь, рана не была серьезной. Анри вдохнула. Это был последний шанс:

— И мы позволяем тебе вести нас, потому что мы доверяем тебе, и хотим тебе помочь.

— Я поняла... Поняла... Знаешь, Анри-тян, я бы глубже прониклась твоей мыслью, если бы не твоя пустая улыбка.

Анри моргнула, невольно потянулась к лицу. Неужели она все это время улыбалась?

— Знаешь, я же с тебя пример брала... Мы обе с тобой лгуньи.

Мисаки ответила тихим смешком.

— Дай я вызову машину. Подберем Джунко, а потом тщательно тебя подлатаем.

* * *

Анри зашла в свою комнату, тихо закрывая за собой дверь. Профессионально наложенные свежие бинты на плече были укромно спрятаны под рукавом с иголочки новой блузки. Она прислонилась к двери, выдыхая. Комната была пуста — несмотря на близкий комендантский час, соседки все еще не было дома. Это был чертовски длинный день. Анри сомневалась, что сможет отдохнуть, зная, что убийца все еще на свободе, все еще может ударить в любой момент... Но если где-то и было "безопасно", так это в общежитии, переполненном сильными Эсперами. "Теперь я знаю, что нужно искать. Спасибо за вашу помощь. Мы продолжим завтра" — именно так Мисаки опять отвергла их помощь. Анри уже ненавидела себя за то, что даже не попыталась оспорить это решение. Она устала... Слишком устала. Адреналин, азарт и страх уже выжгли себя, оставив только зудящее чувство беспокойства. Анри упала в уютную кровать, свернулась калачиком. Как было бы прекрасно, если бы можно было просто укрыться одеялом, спрятаться под кроватью, спастись от всех тягостей и забот... От таких инфантильных мыслей Анри смогла только обреченно вздохнуть. Она лениво протянула руку к прикроватной тумбе, подбирая карманное зеркало, с ее ладонь размером. Из зеркала смотрело еще больше побледневшее лицо, с явными кругами под глазами.

— Такой стресс опасен для кожи... — она пробежалась кончиками пальцев по своей щеке, пытаясь отвлечься от чувства беспомощности и вины.

А зеркальце зазвенело в ее шестом чувстве. Она чуть не выкинула его, чуть не раздавила его в пыль своё силой — но всё таки остановилась. Этот звон не тянулся наружу, не чертил курс атаки, оставался внутри. Отражение пошло волнами, как картинка на сбоящем телевизоре, Анри и кровать под ней сменилась портретом на чёрном фоне. На Анри смотрела ее ровесница, с длинными черными волосами прикрытыми чёрной же толстовской с капюшоном, с пурпурными глазами. Ее брови хмурились. Раздался голос — стекло вибрировало, как мембрана динамика:

— Зачем? Зачем было рисковать собой ради этой убийцы?

Ее голос был ровным, тихим, кипящим от ненависти. Рот Анри опередил ее мысли:

— Убийцы... Мисаки-тян? Она не —.

— Зачем!? Ты не должна была пострадать! Никто не должен мучаться из-за таких чудовищ, как она! Сестрёнка Марико из-за этого расплакалась! — мираж на стекле взорвался тирадой, не повышая голос.

— Я не сильно ранена. Раз твоя сестра не хотела мне зла, то и винить ее не за что, — Анри глубоко дышала, сохраняя нейтральную маску на лице.

— Ты не злишься на нее? — девушка моргнула, посмотрев Анри в глаза первый раз за разговор.

— Конечно, злюсь. Мне было больно, и она попыталась убить мою лучшую подругу.

— Подругу? Она тебе не подруга... Такие как она только одно делать и могут, что врать и использовать всех вокруг, делать им больно. Я знаю, какая она на самом деле. Какая она с теми, кто ей бесполезен. Какая она за твоей спиной.

Конечно, Мисаки была несносной, и скрытной, и требовательной... Но в памяти Анри все еще тлел образ слез на ее растерянном лице.

— И за это вы хотите ее убить?

— Не мы, сестра, я просто... Не важно. Эта... Стерва... Она сломала им жизни... Она даже... Она убийца! — плечи образа дрожали, а веки беспорядочно дергались.

К своему удивлению, Анри не чувствовала гнева. Ее сердце сжималось в груди, но разум был ясен, и чист. Она спросила без тени осуждения:

— Если вы двое так ненавидите убийц, то зачем делаете из себя палачей?

— Ты думаешь, нам это нравится!? Когда мы лишим их жизни, то сами лишимся права на покой. Но нельзя оставлять это так! Кроме нас, никто не сможет их остановить. Все послушные мальчики и девочки просто отворачиваются, когда видят что-то такое мерзкое. Правосудие и Анти-Навык — просто куча продажных лицемеров. Им нет дела до нас, им нет дела ни до чего, на что не показывают их хозяева!

Что-то не складывалось. С каждым словом, из мозаики выпадало все больше и больше осколков.

— Прости. Я не хотела на тебя давить. Возможно, ты это уже знаешь, но меня зовут Анри, Хори Анри. Как зовут тебя?

Она улыбнулась, чуть не протянула руку к зеркалу.

— ...Ясу. — она ответила с небольшой задержкой. Ее глаза потеряли фокус, смотрели в пустоту.

— Ясу-сан и Марико-сан, — Анри кивнула, улыбаясь чуть шире, — Спасибо. Кажется, я начинаю вас понимать.

— Тебе не нужно никого понимать. Просто не путайся у нас под ногами.

— Разве я могу оставаться в стороне? Когда вокруг меня творится насилие? — Анри понимала, что ее голос звучал пусто. Она ошиблась, она осознала свою ошибку, она совершила последний рывок, — Пожалуйста, скажи, что тебе сделала Мисаки? А что насчет утреннего нападения? Зачем ударили, не разобравшись, кого?

— Мисаки? Это… Кто? — Ясу запнулась, а в голове Анри последняя часть пазла встала на место, — нет, нет, нет! Так быть не должно! Никто из них не должен уйти. Не после того, что они сделали со мной, с сестрёнкой, с Юко! — стекло затерялось, грозясь вырваться из рамы, когда она пыталась вернуть контроль над своими эмоциями, — ты просто хочешь закрыть глаза на преступления тех, кто подмазался к тебе. Такая же лицемерка, как и все остальные. Не лезь нам под руку — или пострадаешь опять.

Изображение исчезло, не дав Анри шанса ответить. В стекле осталось лишь тихое эхо далёкого звона. Она отложила в сторону зеркало, поднялась на деревянные ноги. Слишком много информации — противоречивой, и до противного искренней. Нет, Ясу точно не врала — она взрывалась с чистосердечной ненавистью. У Анри скрутило живот. Она продолжала улыбаться, несмотря на резь в глазах. Ответы на терзавшие ее вопросы стали такими очевидными. Анри понимала, что забегает вперёд, заполняет расщелины частичками себя — но она была уверена, что эти ответы были правильными. Мисаки наверняка не примет ее решение — но с этим надо будет разобраться позже…

Ручка двери сдвинулась вниз без участия Анри, и внутрь комнаты шагнула до ужаса довольная Такара. Она смерила Анри с головы до ног с лишь немногим померкшей улыбкой.

— Куда собираешься, на ночь глядя?

— Я тоже рада тебя видеть. Слушай, я до утра не вернусь — прикроешь?

— А что, если не прикрою? — она бросила, вызывающе скрестив руки и облокотившись о дверной косяк. Ее взгляд остановился на раненом плече Анри, несмотря на скрывающий бинты рукав, — Дай угадаю: "Королева" опять втянула тебя в какую-то авантюру, а ты так и не научилась говорить ей нет.

— Хорошая попытка, — хмыкнула Анри, — но не в этот раз. Скорее — я собираюсь в приключение, и она — первое препятствие на дороге.

— Вот как. И в том, что ты выглядишь как труп ходячий, тоже нет ее вины?

Да ладно ей, не так уж плохо Анри выглядела...

— Туше. Это на ее совести. Но сейчас... Сейчас я собираюсь сделать все по своему. Я просто не смогу спать спокойно, если брошу все на самотек.

— Я не знаю, какую вигилансткую ерунду она вбила тебе в голову, но мы не полицейские, ты не супергерой, и она не преступный гений. Мы — ученицы средней школы. Оставь Анти-Навыку их работу и не бери на себя чужую ответственность.

— Такара-тян, хватит. Никто ничего мне не вбивал. Ты сама знаешь, какая я лентяйка. Я делаю только то, что хочу, и то, что мне нравится. Так что, пожалуйста, дай мне пройти, или мне придется тебя заставить.

Спустя несколько тяжёлых биений сердца, Такара рассмеялась, отступая.

— А ты умеешь быть дерзкой. Прикрою я тебя, прикрою. Представить себе не могу, как я буду драться с новой соседкой, если тебя исключат.

— Спасибо. Правда. Я обязательно вернусь — и распрошу у тебя все о твоем маленьком свидание.

Такара прошла мимо и напутственно махнула рукой.

— Катись к черту, Анри.

* * *

Анри затащила Мисаки в пустую классную комнату. Солнце зашло, и комнату освещали только городские огни за окном. Анри щелкнула выключателем, освещая помещение, и сразу прикрыла все стены неровным, дрожащим цилиндром черноты. Теперь их не увидят и не услышат. Охлажденный воздух закружился по комнате, развевая их волосы и заставив Мисаки поежиться. Ничего, потерпит.

— Ты до невозможного возбуждена. Расскажешь, наконец, что стряслось?

— Я поговорила с убийцей. Хотя скорее — она со мной.

Анри кратко пересказала их диалог. Мисаки хмуро рассматривала один из сгустков теней, вертящихся спиралевидным узором на стене.

— Ты понимаешь, Мисаки-тян? Этот разговор — мольба о помощи. Какой убийца будет извиняться перед случайной жертвой? Они не знают, кто ты такая. Они вообще ни одного чужого имени не назвали. Может, даже Изуми и Масару...

— Никак не связаны с сёстрами? Вот тут ты не права, — уголок рта Мисаки криво поднялся, — Они оба развивали свои способности в одной и той же закрытой лаборатории. Она называлась просто — Номер Тридцать Семь. Ее закрыли прошлой зимой. Их директор совмещал эксперименты технологические с тем, что он считал экспериментами социологическими... Проще говоря, детей стравливали друг с другом. Предполагалось, что высокий стресс подстегнет развитие их талантов. Что за абсурд... — голос Мисаки дрогнул, ее глаза потеряли фокус. Когда Анри подошла и положила руку ей на плечо, Мисаки стряхнула ее, пряча слабость, — Дети бывают жестоки, особенно когда у них развязаны руки. Несколько подопытных были покалечены, а кто-то и вовсе скончался. Когда их руководство узнало об этом, проект закрыли, за "Растрату ценных ресурсов".

— Так значит, эти двое... — Анри сглотнула застрявший в горле ком.

— Твои догадки так же хороши, как и мои. Подробности убийства, само собой, замяли. Сомневаюсь, что они это планировали.

— Но ходить в школу им это не помешало, — отстраненно заметила она, — Убитую звали Юко? — получив в ответ короткий кивок, Анри начала мерить комнату шагами, — Я так и знала! Я узнала этот взгляд, у Ясу. Она пылала яростью, но это было не главное, понимаешь? Это был взгляд пустоты. Одиночества. Взгляд человека, который потерял что-то невосполнимое.

"Взгляд, который я вижу в зеркале каждое утро".

— Анри-тян, прекращай. Сколько ты с ней говорила? Минуты три? Ты просто придумала историю, в которую хочется верить.

— Ну и пусть! Пусть это так. Я все равно не прощу себя, если не попытаюсь им помочь.

— Помочь! Ты знаешь, что врачам и детективам запрещено работать с личными случаями? Ты увидела в этой девочке себя, и больше не можешь мыслить здраво. Позволь мне кое о чем тебе напомнить…

Не дожидаясь возражений, Мисаки вскинула пульт. Анри показалось, что ей в плечо вбили гвоздь. В глазах побелело, она сжала зубы, сдерживая крик, оперлась о парту здоровой рукой. Приступ ушел так же быстро, как и появился.

— Ты ранена. Если ринешься в бой, станет хуже. Осознай свои пределы.

— ...А ты не стесняешься бить грязно. Пытать свою левую руку, чтобы поставить ее на место…

Мисаки опустила брови.

— Я не —.

— Я понимаю. Если не отступлю, будет только больнее, — Анри грустно покачала головой и села на парту — Я все понимаю. Между нами много чего несказанно... Так что я расскажу немного о себе.

— Сейчас не время —.

— Мисаки-тян. Пожалуйста. Я доверяю тебе. Верю в тебя. Поверь и ты в меня, — Она улыбнулась одними губами, — До того, как мы встретились — еще в Хоккайдо — у меня была одна подруга. Первая и единственная. Она всегда была радостной и энергичной, несмотря на то, что родилась больной. Ее жизнь истлела у меня на глазах. Когда мы виделись в последний раз, — запал Анри закончился. Она чувствовала себя невероятно глупой, злилась на себя за то, что вообще начала этот разговор... Остатки ее счастливой, невинной маски наконец ушли с ее лица, — Я дала ей обещание. Что буду жить для себя. Что найду свое счастье. Что больше не буду оглядываться и сожалеть.

Анри никогда не видела Мисаки настолько растерянной. Та бессильно открыла рот, ища подходящие слова. Анри продолжила:

— С тех пор, я живу по этому завету. Даже если мы на самом деле совсем не похожи... Я не хочу оставлять их в этом одиночестве. Они обе нестабильны, это точно. После продуманного двойного убийства они просто не могут контролировать свои эмоции. И я хочу им помочь. Хочу, чтобы они смотрели на меня теми же благодарными глазами, какими я смотрела на тебя. Я хочу быть такой же счастливой, какой была ты, когда спасла меня из прихоти. Я выручу их ради собственного, эгоистичного счастья.

Она встала со стола, твёрдо шагнув к Мисаки. Та невольно отступила, поднимая руки к груди. Темный покров у стен комнаты закружился быстрее, становясь больше похожим не на облако чернил, но на плоскую картину из множества прямых углов.

— Я знаю, что ты меня понимаешь. Я же сказала, я знаю взгляд, полный горя. Ты хорошо умеешь прятаться за масками, но наша с тобой скорбь слишком велика, ее невозможно прятать вечно. Я не знаю, кого ты лишилась, и не посмею спрашивать. Потому, я прошу тебя... Не заставляй меня выбирать между верностью тебе и Эми. Позволь мне быть настоящей, жадной мной, и заполучить вас обеих.

Анри протянула руку своей лучшей подруге. Наступило долгое молчание. На лице Мисаки пронесся круговорот эмоций. Гнев, боль, замешательство, страх и опять гнев. Тревожить ее старую рану было совсем нечестно. Наконец, Мисаки покачала головой и приняла рукопожатие.

— Анри-тян, ты просто невыносима. Говоришь глупости, и делаешь все по своему с самодовольным видом.

— Я же с тебя пример беру! — Анри от души улыбнулась, притягивая ее в крепкие объятия. Мисаки раскраснелась.

— Ну, ну. Я тебя потом ещё проучу за такое нахальное отношение.

— Конечно, Королева. Я с достоинством приму заслуженное наказание. Давай теперь попробуем мой вариант "Ловли на живца". В этот раз я пойду одна.

— И это после твоей речи о доверии? — насмешливо заметила Мисаки.

— Да. Чем меньше будет людей — тем меньше шанс того, что они сбегут. На бумаге, я — Уровень Три, что меньше и тебя, и Джунко. Тебя они, скорее всего, атакуют без разговоров. Семпай наверняка справится с ней в бою, но... — Анри запнулась. Говорит гадости за спиной совсем не хотелось, — ...но она слишком мягкая. Даже если она загонит их в угол, она не решится бить всерьез. А никем другим из своей клики рисковать ты не решишься. Кроме того, я разгадала как они следят за нами.

Нарочито драматичным жестом, Анри достала из кармана зеркальце и положила его на стол. Если бы она не знала, где искать, никогда бы не заметила, что слабая вибрация так и не покинула стекло.

— На самом деле, ответ становится очевиден, если представить его как загадку. Без какого "Зеркала" не выйдет из дома не один подросток?

* * *

На часах пробила полночь. Город спал, а Анри шла прямо по проезжей части Десятого Района. В кулаке она сжимала телефон Мисаки. Тонкая нить тянулась от него в этот квартал. Еще семь минут назад, телефон был погружен в темноту, изолирован силой Анри. Если она правильно поняла способность Ясу, та должна была почувствовать, как "маячок" появился из ниоткуда прямо у них под носом. Крючок заброшен. Оставалось только ждать.

Анри подняла голову к небу. На чёрном небосводе нельзя было увидеть даже одной звёздочки — таково одно из последствий светового загрязнения. Это была одной из немногих вещей, за которые Анри не любила большие города. Здесь не получится узнавать созвездия, и уж точно не получится придумывать свои. Ещё одно воспоминание о дорогой подруге, что истончает и исчезнет с течением времен. Ночной воздух приносил приятную прохладу. На встречу Анри шел одинокий силуэт. То была девушка, в толстовке, джинсах, кроссовках и объемным походным рюкзаком за спиной. Она отличалась от образа в зеркале, но немного, лишь деталями. Волосы чуть более грязные, длинные, кривовато остриженные. Черты лица чуть более острые. Все ее тело, с головы до пят, "Звенело" скрытой силой.

— Здравствуй. Марико, я полагаю?

— Какая наглость. Сестрица открылась тебе, и так ты отвечаешь на ее доброту?

— Я здесь именно потому, что она мне открылась, — на лице Анри больше не было маски. Она показывала покой и лёгкую, светлую грусть, — Потому что я понимаю ее, и понимаю тебя. Я знаю вкус ненависти, что приходит с отчаянием.

— Да что ты вообще можешь о нас понимать!? Жалкая соплячка, играющая в героя, наказывающая злодеев! Очередная богачка с серебряной ложкой во рту! Ты ни черта о нас не не знаешь!

— Ты права. У меня есть только слова и догадки. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне... Расскажи, что случилось с Юко. Что ей сделали Изуми и Масару?

— Они ее убили! Этой парочке всегда нравилось возносить себя за счёт других! Травили и издевались, плевать на последствия! Он стоял, и смотрел, и смеялся, он же мальчик, им девочек бить нельзя! А вот она, она! Она била ее, пинала ее по животу, даже когда она плакала и просила перестать, даже когда она не сопротивлялась! Они знали, что она слабая, что она больная, и им было все равно!

Анри догадывалась, что услышит что-то такое, но легче от этого не становилось. Главное, удалось ее разговорить. Дальше будет проще. Анри воспользовалась моментом и оценить обстановку. Стекла немногих машин, окна квартир... Десятки предметов гудели слышным только Анри тоном, готовых сорваться с места по первому зову. Силуэт самой Марико был... Слишком лёгким. Слишком... Нет, недостаточно... Плотным? Анри сделала еще несколько шагов. Между ними было всего пять метров.

— Никто не заслуживает такого. Она не заслужила так страдать. И вы не заслужили это видеть. Но обо мне ты не права. Я никакой не герой, и ловить вас не собираюсь. Истина, справедливость — эти глупости меня не волнуют. Я просто не хочу давать вам ранить кого-либо ещё. Не других. Не себя самих.

Анри переложила телефон в карман и прикрыла его коконом из темноты. Не хотелось бы получить выстрел в упор, прямо в бедро. Глаза Марико сразу метнулись к нему.

— Что это за навык? Ты должна управлять холодом, а не тенями.

— А если я попрошу объяснить ваши способности — согласишься? Обменяемся информацией? Только ты чур первая.

Марико прорычала в ответ. Анри наконец увидела тонкую, почти прозрачную линию, что тянулась за спину Марико, тянулась ото всех стекол, собираясь на крыше девятиэтажного здания в конце улицы.

Шах.

— Пожалуйста. Прошу вас, остановитесь. Масару и Изуми оба мертвы. Если вы прекратите сейчас, никто не сможет вас найти. Твоя сестра говорила, как ты расстроилась, когда ранила меня. Тебе же больно убивать. Если ты продолжишь, если ты погубишь невинного, ты никогда себя не простишь.

— Да как они могут быть мертвы! Такую грязь нельзя просто вычистить, нельзя просто спрятать под ковёр! Ты заблуждаешься, или ты просто врёшь. И когда я доберусь до Изуми, я заставлю ее рассказать всё, что она думает о тебе на самом деле! Ты пожалеешь, что защищала ее, что доверилась ей и позволила звать себя подругой! Тебе придётся взглянуть в лицо правде, хочешь ты того, или нет.

Анри горько улыбнулась. Какая же злая ирония. Язычок на рюкзаке Марико дёрнулся и заскользил сам по себе. Наружу вывалилось с два десятка монолитных шаров из прозрачного стекла, размером с теннисные. Они зависли в воздухе на высоте ее груди.

— ... Думаешь, Юко хотела бы этого? Хотела бы видеть вашу агонию? Никакой друг не пожелает вам становиться мучениками.

Одна из стеклянных сфер развернулась в плоский круг. Ясу решила ответить вместо сестры.

— Конечно же нет. Она любила нас. И именно поэтому, мы исполним наше обещание. Мы возьмём на себя этот грех, и никому другому больше не придется страдать. Только так она сможет покоиться с миром.

— Вы хорошие подруги. Мы и правда похожи. Я рада, что не ошиблась на ваш счет. И все же, простите, вы обе. Я тоже дала обещание. И чтобы исполнить его, я должна стереть вашу мечту в порошок.

Анри сорвалась вперед. С первым же шагом, она закрылась своей силой как саваном. Вихрь из темноты и ледяного воздух развеял порыв бритвенного ветра. Мельчайшие песчинки стекла, анимированные силой близнецов, могли бы с лёгкостью снять кожу и мускулы Анри с костей — но рядом с Анри, никакой энергии не было позволено существовать. Она продолжила рывок, не замедлившись. Освободившись от земного притяжения и сопротивления воздуха, она прыгнула, дальше, быстрее. Она пронеслась мимо Марико — мимо стеклянной марионетки. Та сразу взорвалась крупными осколками и обрывками ткани. Часть фрагментов рассыпалась на тончайшие частички от чудовищного перепада давления в барьере Анри. Она стремилась на крышу. Сто метров по земле, и еще тридцать — вверх. Одна из сестер была именно там. Анри боялась удара в спину — у нее так и не получилось разобрать разницу в резонансах сестер, так что Ясу могла быть где угодно. Но если она сможет загнать Марико в угол…

С ужасающим треском, стекло вокруг пришло в движение. Сигнализация автомобилей загремела жуткой какофонией. Каждое окно, каждое зеркало, в трёх, четырех... В пяти кварталах от сюда грубо вырвало себя из рамы, собираясь в небе смертоносным облаком. Анри закончила первый шаг, и прыгнула ещё раз. Пятьдесят метров.

Над крышей, как из пазла, собрались два огромных и тонких лезвия из стекла — с человека в длину каждое. Анри не могла их видеть — на зрачки не падали фотоны из-за собственного барьера — но ощущение давления и веса каждого предмета вокруг заменяло ей зрение. Они мгновенно преодолели скорость звука, пересекая траекторию Анри. Она неравномерно ослабила контроль над гравитацией, смещаясь ближе к земле и вправо. Одно из лезвий сильно промахнулась, но второе нацелилось ей в лоб. Анри заставила его лететь еще быстрее, проносясь мимо — но широкая часть клинка расчертила горящую линию на левом виске. Приемлемо.

Остановившись у подножия здания, Анри присела перед прыжком, и оттолкнулась, взлетая. Ещё два клинка опускались на нее, и старая пара возвращались в спину обратным ходом — но к этому она была готова. Один вдох спустя, она направила силу вглубь каждого зеркального лезвия, одновременно понижая давление в каждой точке их поверхностей. Из-за мгновенной имплозии, все четыре клинка рассыпались стеклянной пылью — и были развеяны барьером пустоты.

Анри оттолкнулась от стены здания, увеличивая вертикальную скорость. Развеянные осколки возвращались на крышу ещё быстрее. Она остановила свой подъем только перелетев верхушку здания на добрые четыре метра. Марико — одетая в точности, как тот двойник — стояла посреди крыши. За ее спиной обломки стекла собрались в форму четырёх крыльев, придавая ей облик грозного мстительного ангела. Над её вытянутой рукой быстро вращалась странная, монолитная и очень горячая внутри, двенадцатигранная непрозрачная фигура, с голову размером.

Это тело тоже было ловушкой. Над крышой — в шести метрах, самую малость вне досягаемости Анри — висела полая, идеально гладкая сфера. Внутри сходились "нити" Марико. Сфера изгибала падающий свет, становясь полностью невидимой глазу.

Но Анри не нужно было видеть. Способность рисовала в голове карту поля боя.

Анри приземлилась на крышу — она уже потеряла импульс, и ей нужно было оттолкнуться от поверхности, чтобы продолжить движение. Она проигнорировала обманку, ее вихрь из стекла и импровизированную бомбу —.

Направленная на Анри сторона двенадцатигранника раздвинулась, раскрывая невыносимо яркий белый свет. Многократно отраженный и усиленный направленными друг на друга зеркалами луч света был направлен Анри в живот. Она не успела — она просто не могла среагировать на атаку на скорости света. Хотя аура поглощала и рассеивала свет, мощности лазера хватило испепелить ткань на боку Анри и оставить глубокий ожог.

Ноги Анри дрогнули, и она оказалась на коленях. Конструкция закрылась, вновь вращаясь и готовясь к следующему залпу. Несколько фигур меньшого размера собирались вокруг Анри, а множество сегментов стекла с ладонь размером осыпали Анри со всех возможных углов, не давая опустить барьер. Пришлось пожертвовать радиусом ради мощности — со стороны он выглядел не как неясное чернильное пятно, но как плотный кокон.

А невидимая сфера все так же издевательски висела над головой, на самой границе эффективной дистанции атаки, слишком далеко. Одним ударом ее не разрушить и Марико не обезвредить.

И поэтому, Анри потянулась к карману юбки.

Вытащила из него нож.

Подняла над головой, как дротик.

И метнула его вперёд. Сверхчеловечески быстрый, он пролетел по идеальной прямой. Анри освободила ему путь, расколов поверхность сферы очередной имплозией. Марико в панике прикрыла лицо обеими руками. Сошедший с траектории полета нож вонзился в кожу между указательным и большим пальцем левой руки. Она вскрикнула, и вместе с этим многогранники дрогнули, выпуская накопленный свет во все стороны. Анри со всей силы прыгнула вверх. Марико успела восстановить край сферы, и быстро начать подниматься.

— Не уйдешь!

Анри ударила левым кулаком, направила силу, пожелала превратить сферу в щебень одним ударом — и ее рука прошла насквозь, под аккомпанемент хрустального звона. Не останавливая движение, она схватила Марико за шиворот и потянула на себя, позволяя силе притяжения вернуть их на крышу. Анри смягчила падение своего врага, но лишь чуть — удара о бетонную поверхность хватило выбить воздух из лёгких. Анри ослабила ауру ещё сильнее — теперь она не крушила все вокруг, но создавала разряженный воздух, не давая Марико восполнить кислород в лёгких. Анри пнула ее в бок, когда Марико пыталась встать, ещё одним пинком перевернула ее на спину, и уселась ей на живот.

— Прости.

Она нанесла удар по лицу, потом ещё один, потом — два в грудь. На ее костяшках не оставалась следов — она гасила отдачу от собственных ударов. Стекло безжизненно осело на крыше

— Ну!? Где твоя сестра!? — Анри замерла, занеся кулак для четвертого удара. Не могла же она просто бросить единственного родственника!?

Марико, едва в сознание, вскинула левую руку. Из рукава вылетела шрапнель. Анри прикрыла лицо барьером — но снаряды летели не туда, а в раненое плечо. Анри стиснула зубы от боли, подняла Марико за грудки и с силой опустила голову обратно на пол. Та упорно подождала отбиваться — то пыталась выцарапать Анри глаза, то схватиться за больную руку. Несколько маленьких стекол с трудом оторвались от земли, замерли в нескольких сантиметрах друг от друга. На них было порезанное на сегменты лицо Ясу, кричащие сквозь плачь:

— Прекрати, пожалуйста! Прекрати делать больно сестрёнке!

— Просто иди сюда и сдайся! И скажи ей перестать пытаться меня убить!

— Я не, — Она оборвалась на полуслове, крича от боли, когда Анри перехватила руку Марико и выкрутила той руку против часовой.

У них телепатия близнецов? Они чувствуют боль друг друга? Или…

Анри наконец поняла. После всех увечий, Марико уже не могла отбиваться, и Анри отпустила барьер. Зеркало, через которое смотрела Ясу, собралось точнее и плотнее, как если бы Анри перестала подавлять источник. Несомненно, нить к этому зеркалу тянулась от поверженного врага. Анри все это время не могла различать их только потому, что способность всегда была только одна. Она печально посмотрела на зеркало, на увядающий на нем образ, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Я не... Я не могу прийти и сдаться... Я…

— Я поняла. Прости. Я позабочусь о ней... О вас обоих.

— Вот и... Славно... — Зеркало померкло окончательно, распалось на части и разбилось о пол. Марико тоже перестала дергаться, наконец потеряв сознание. Анри надеялась, она не переборщила — в суматохе боя она успела только проследить за тем, чтобы не разбить Марико... Ясу?.. Чтобы не разбить противнице череп. А вот сотрясение мозга ей скорее всего гарантировано.

Анри смела с пути часть стекла, подбирая любимый нож. Сердце наконец начало замедляться, адреналин перестал поступать в кровь — а боль ран наконец начала возвращаться. Потревоженная рана на плече вяло кровоточила. Ожог на боку больше напоминал скользящую коляющую рану — кровь едва сочилась, значит, ничего важного не задето. Последний взрыв Световых Бомб всё таки прожег ее барьер, но его силы хватило лишь оставить на колготках и юбке Анри множество дыр и опалин. Кожа под ними лишь чуть покраснела. Крыше досталось хуже — опалины были черные и глубокие. Хорошо, барьер прикрыл и глаза — крыша наверняка светилась как маяк в ночи. Анри обернулась на пройденный путь — писк сигнализаций все еще не смолк, а "Поле Депривации" Анри оставило глубокую траншею там, где раньше была дорога.

— Ну, с этим ничего не поделаешь... — она рассеянно почесала голову, смотря как кровь портила уже вторую за день блузку. Она улыбнулась себе под нос. Осталось только забрать девушку, добраться до безопасного места, и—.

На противоположном конце крыши прозвучал "хлопок", словно какой-то предмет мгновенно вытеснил воздух. Анри среагировала на чистом инстинкте, пряча и Марико, и себя за тенями. На крыше стояла младшеклассница. Ее каштановые волосы были собраны в два хвостика. К правому рукаву наспех приколот зеленый наруч.

— Это Правосудие. Сдавайся немедленно.

Вот только полицейского на голову не хватало…

Анри молилась, чтобы Куроко — так кажется звали эту практикантку? — не успела разглядеть их лица. Униформа Токивадай была в ужасном состоянии, был шанс ее не опознают мгновенно. Анри исказила свой голос. В конце концов, звук есть волна кинетической энергии.

— "Правосудию" нет причины вмешиваться. Проблема была улажена, и мы уже уходим. Отступи, или будет хуже.

— Или будет что? Ты спокойно украдешь эту девочку? Ну уж нет, не на моём посту.

Да уж, Анри представляла, как это ситуация выглядит со стороны…

Хотя это и на самом деле было похищением.

— ...Ты же ещё ребёнок. Ты даже не полноценный член Правосудия. Просто курсантка, сующая свой нос куда не стоит. Я могу гарантировать тебе, что это девочка больше не пострадает. Так что отступи. Или. Будет. Хуже.

Куроко вызывающе усмехнулась:

— За порчу частной и городской собственности, попытку похищения и угрозы представителю закона, ты арестована. Отключи свою способность и подними руки так, чтобы я их видела.

— Ну попробуй, подойди.

Черт, черт, черт. Куроко замерла, готовясь к атаке, и давая Анри так необходимые секунды на раздумье.

Анри была истощена боем с близнецами. Пусть враг и моложе, но ее наверняка обучали бою против эсперов, а телепортация — страшная сила. Ей пришлось взять на руки Изуми, чтобы телепортироваться — значит, дальность даже меньше, чем у Анри... Но прикосновение будет смертью. Более того, ей нельзя дать приблизиться к Марико — она наверняка заберёт "жертву" в больницу и отступит. Там ее наверняка опознают и отправят в тюрьму за двойное убийство. Ее жизнь будет разрушена.

Анри решила ограничить свою дальность, и ограничиться атаками темнотой и холодом. Подпустить в упор и застать врасплох — единственный шанс на победу.

Словно насмехаясь над противником, Анри чуть опустила темноту и подняла руки над головой. Куроко оскалилась — и исчезла.

Слева, сзади, чуть сверху. Анри прикрыла голову от широкого пинка и ответила волной холода — но Куроко телепортировалась из под удара, вернувшись к углу крыши. Всего каких-то семь метров... Но Анри не могла сдвинуться с места, и не хотела раскрывать свою дальность раньше времени.

Куроко выхватила несколько маленьких кольев из спрятанных на бедре ножен. Анри почувствовала назревающий "хлопок" внутри собственных ног. Широкий шаг — в сторону, ближе к Марико — и короткая вспышка собственной силы отклонили атаку: колья рассыпались вокруг без вреда.

— Что, ковбой, прицел сбоит? — Анри злобно огрызнулась, пользуясь образом злодея. Куроко исчезла опять, на этот раз после длинного шага. Сзади, снизу, она появилась в подкате. Анри повернула ногу, избегая удара под коленную чашечку и гася силу удара, оставаясь на ногах. Опять хлопок, рядом с Марико. Анри заставила тень завиться хлыстом. Один поток воздуха, холодный, прокатил тело в сторону. Второй, ледяной, оставляющий иней, чуть не сбил Куроко с ног, заставив телепортироваться опять — прямо Анри под нос. Она схватилась — чертовски больно схватилась — за правую руку, подставила подножку и толкнула в плечо. Профессиональный бросок — но это была ошибка. Силой обычного человека ее с места не сдвинуть. Она ударила левой рукой, целясь в печень — Куроко всхлипнула, а Анри боднула плечом, разрывая хлипкий захват. Куроко исчезла — на этот раз, на соседнюю крышу.

Анри контролировала бой. Куроко атаковала далеко на так интенсивно, как могла бы. Ей нужно было время, чтобы рассчитать следующий телепорт — чуть меньше секунды, но в бою это было вечностью. Значит, после следующей атаки…

Очередная атака "вовнутрь" — в этот раз живот, а не ноги. Решилась на смертельную атаку? Анри приготовилась к очередной рукопашной, уклоняясь от дальнобойной атаки…

И не заметила среди россыпи кольев крупную гранату. Она взорвалась не шрапнелью, но тугими стальными тросами. Они обвили Анри в клубок, плотно, но на удивление мягко, прижимая конечности к телу, заставляя упасть.

— Ну это уже просто не в какие рамки! Гаджеты, серьезно!? — нервы окончательно сдавали. Она потянулась к силе, пытаясь нащупать уязвимость в конструкции. Куроко вернулась на крышу, согнутая и держащаяся за бок. Подходить ближе она не решалась, — Только попробуй ее тронуть! Я тебя превращу в мороженое на палочке!

Несколько кольев появилось в одежде Анри, еще туже пригвождая к полу. Куроко прижала руку к наушнику-бусине.

Ну уж нет. Анри мысленно потянулась к уху и стерла из реальности радиоволну. Куроко несколько раз повторила запрос, слыша в ответ только помехи. Она вытащила наушник, кажется, перезапуская его.

…Тросы сходились в овальном корпусе гранаты, крепко прижатой к бедру. Если его разрушить — тросы ослабнут и растянутся. Метал был странным, гораздо плотнее и тяжелее, чем простая сталь — но Анри была уверена, что сможет расколоть ее одной атакой. Вот только даже так, Куроко была слишком далеко. А что, если у нее целая горсть таких гранат?

Анри изогнулась как могла, направляя лицо к полу. Покров из темноты исчез, остановившись только на лицах Анри и Марико, и на эмблеме школы на жилете. На крыше и без этого было темно, но Анри не решилась раскрыться целиком. Она заговорила, почти настоящим голосом, добавив в голос неуверенности:

— Эй, полицейская! Слушай, эта девочка... Она ранена. У нее даже кровь шла... Ей срочно нужно к врачу!

Куроко потерянно моргнула. Анри и сама забыла, что она тоже вчера видела труп. Куроко быстро взяла себя в руки, снова усмехнувшись:

— Серьезно? Ты напала на нее, попыталась ее похитить, а теперь печешься о ее здоровье?

— Она первая на меня напала! — голос Анри сорвался. Ей даже почти не приходилось отыгрывать истерику — Она ранила меня, она чуть не пришибла мою подругу, а потом сбежала сюда! Я просто хотела поговорить с ней, но она совсем меня не слушала!

— А со мной драться было на кой чёрт?! Объясниться не пробовала?!

— Я испугалась, и ты тоже мне сразу начала угрожать!

— Я не—.

— Слушай, нам правда нужно сейчас это выяснять? Дотащи меня до участка, и я расскажу все как было. Только помоги Ма-тян! Я даже не вижу отсюда, дышит ли она…

Недовольно качая головой и что-то бормоча, Куроко подошла и опустилась на колено.

Анри сжала кулак, направляя силу во взрыв рядом с ухом Куроко. Она телепортировалась — но слишком поздно. Она переместилась не на крышу, но метра на полтора в воздух. Приземлиться на ноги она не смогла, распластавшись на земле. Анри расколола гранату и колья, встала. Куроко смогла сесть. Одной рукой она держалась за ухо. Между пальцами сочилась кровь. Она смотрела расфокусированным взглядом на вторую ладонь и дрожала.

—Как я и думала... С поврежденным вестибулярным аппаратом, ты не можешь рассчитать свое положение в пространстве. Постарайся не использовать навык, пока не восстановишься.

— Не смей... Смотреть на меня сверху вниз!

Она попыталась встать и сделать шаг, но не смогла удержаться на ногах и опять упала, лицом вперёд. Зубы Куроко скрипели от унижения. Анри закинула Марико на плечо. Одним взглядом она превратила в пыль окровавленный бетон. Никаких лишних улик.

— Прости меня. Если я или она попадем в Анти-Навык — мы все равно что трупы, — жалко оправдалась Анри. Она прыгнула, скрываясь по крышам, прежде чем исчезнуть в переулке. Она убедилась, что запутала след, но не останавливалась еще десяток минут. Когда остатки адреналина наконец покинули организм, она свалилась в обнимку с Марико. Она раскрыла телефон, ища в записной книжке знакомый номер.

— Алло, Джунко-семпай? Да, это Анри... Да, Мисаки-тян умудрилась посеять телефон... Она сейчас с тобой? Передай ей трубку, пожалуйста...

* * *

За тёмным окном высотного здания блестели огни. Пусть до рассвета и оставались считанные часы, город не собирался спать. Анри сидела на пушистом ковре. Искать уже третью униформу за день у нее не было желания, так что она переоделась в длинную футболку Мисаки. Анри даже пришлось пропустить отличный повод подразнить подругу за это — никаких сил не оставалось. Новый бинт на плече был завязан игривым бантиком. Джунко, сидящая в высоком кресле, выглядела озадаченно и обеспокоенно, но все равно исправно гладила голову Анри, покоящуюся у Джунко на коленях. Марико лежала на кровати, заботливо прикрытая одеялом. На ее голове — повязка. Она мирно спала — уже не из-за контузии, но из-за Ментал Аута Мисаки.

Это было ради ее безопасности. Конечно же.

Сама Мисаки сидела на диване, за столом. В ее руках была маленькая фарфоровая чашка, перед ней — блюдце и чайник. На ее губах была слишком легкомысленная улыбка.

— Ну и ну. Твоя способность находить неприятности себе на голову превосходит все ожидания.

— Ты мне сегодня это уже говорила, Мисаки-тян.

— Это было до того, как ты решила отправить члена Правосудия в больницу.

— Не напоминай. Самой противно.

— Такие раны и в остальной Японии давно научились лечить, что уж говорить о нашем городе. Ты ей просто устроила две недели внеочередных каникул.

— Я воспользовалась ее добротой и ударила ей в спину. Что вообще младшеклассница забыла в полночь в таком районе?

— Ее храброе сердце не выдержало тяжести преступления, что она узрела. Кое-кто из начальства согласился помочь унять ее беспокойство, назначив дополнительные патрули в районе с дурной славой, зная, что ничего опасного там не предвидится. Вашу потасовку, однако, можно было заметить даже из нашей школы…

— Ты откуда такие подробности знаешь? — Анри подняла голову.

— Обоснованное предположение.

Анри уронила голову с невнятным рыком. Мысли разбегались, но отключаться было ещё рано.

— Что тебя вообще потянуло пытаться ее запугать? — Мисаки спросила после краткого затишья, кажется, не ожидая ответа.

— Я просто… Не могла позволить ей нас поймать. Не могла позволить себе рисковать.

Она стиснула зубы. Доверься она той младшекласснице, у них был бы шанс разойтись без крови. Куроко хватило глупости — или невинности — чтобы подставиться врагу, только потому, что ей надавили на жалость. Анри глубоко вдохнула, заглушая голосок совести. Не о чем было сожалеть. Она приняла решение спасти “близнецов”, и здоровье незнакомки было ценой, что пришлось заплатить. Так тому и быть. Когда-нибудь, последствия решений доберутся до нее, но она будет спать спокойно, зная, что сегодня она постаралась изо всех сил.

— Мисаки-тян, мне все ещё нужна твоя способность. Они... Она в бреду. Я дважды напомнила ей о ее убийствах, и у нее дважды случались истерики. Она просто не может осознать, что ты — не Изуми.

— И это не говоря о том, как она придумала себе сестру... Ты же понимаешь, что у меня есть принципы? Если я начну изменять ее мысли, мне придётся взять на себя ответственность за ее жизнь.

— Я думаю, ты уже все решила, когда отправила меня одну.

— Позвали бы меня, я бы тебя прикрыла — с ноткой досады в голосе вставила Джунко.

— Ну, это была моя идея. Я настояла, и Мисаки-тян согласилась, — опять оправдалась Анри.

— Если Королева одобрила твой план, значит, он и вправду был хороший, — как что-то само-собой разумеющееся отметила Джунко.

— Какие наглые у меня подручные… — Мисаки опустила чашку на блюдце и неспешно дошла до кровати. С задумчивым видом, она спустила перчатку с правой руки, села рядом с Марико и положила той руку на лоб. Сердце Анри замерло на томительно долгие секунды.

— Как… Любопытно. Я ясно вижу в ее теле два параллельных сознания. Как операционная система на виртуальной машине — она зависит от компьютера, на котором развернута, но ее никак нельзя назвать ненастоящей. Интересная причуда ее способности, не иначе, — Мисаки мягко объясняла, натягивая перчатку обратно. Анри ответила нетерпеливым кивком — ей не очень была понятна аналогия, но она не хотела давать телепату увязнуть во второстепенных деталях.

— А что с ее бредом?

— На нее воздействовали ментальной способностью. Не контроль разума, а тонкое воздействие на эмоции. Она всегда ненавидела своих задир, но она отнюдь не психопат. Внушение подавило сомнения и сочувствие к ним двоим и только к ним. После этого, ей хватило собственной злобы и жажды справедливости, чтобы дойти до точки кипения и решиться на убийство. Элегантное решение, необнаружимое, если не знать, что искать. Думаю, я бы и сама…

Мисаки осеклась, вспомнив что-то.

— Впрочем, не важно. Тот, кто запрограммировал ее, не учел ее обсессивность и склонность к психозу. Изменение должно было закончиться после смерти обидчиков, но только усилилось после потери якоря. Подсознание пыталось найти объект для накопленной ненависти, потому она и начала нападать без плана на кого попало. Если бы мы ждали дальше, ее приступы агрессии только бы росли, ее контроль импульсов бы уменьшался, и следующая атака могла бы быть летальной, — она с кислым видом посмотрела на забинтованную руку Анри, после чего опять склонилась над Марико, — Я очистила твою голову, так что теперь тебе должна вернуться ясность мысли. Я заблокировала контроль твоего мозга над телом, чтобы ты не творила больше глупостей и не калечила моих дорогих слуг. Считай это демонстраций того, что случиться, если ты не будешь послушной маленькой заложницей~. Впрочем, если ты пообещаешь быть хорошей девочкой и не устраивать драки, я могу позволить тебе двигаться немного свободнее. Если согласна, просто кивни~.

Марико кивнула. А что ещё она могла? Мисаки умеет быть по-настоящему жуткой несмотря на ужимки. Она с показной ленцой вернулась к креслу, подняла с ковра сумочку и направила — или небрежно махнула — пультом в сторону пленницы. Та открыла глаза, медленно приподнялась на подушке и остановилась в полусидячей позе. Ее губы сжались в линию. Она одна за одной осмотрела всех своих пленителей, не скрывая опаски и смятения. Наконец, она остановилась на Мисаки.

— Спасибо. Прости, что пытались тебя убить.

— Оставь благодарность. Мы успеем обсудить, как ты это отработаешь, — за скучающим выражением виделся проблеск симпатии, — А что до твоей вины — забудь. Каким бы легким не было влияние, тобой манипулировали против твоего желания. Поверь мне, ментальным способностям все равно на твою силу воли и моральные добродетели. Они —.

— Нами никто не манипулировал, — перебила Марико, — Мы сами попросили использовать на нас “Ментальное жало”.

* * *

Марико было позволено сесть за стол и даже призвать образ “Сестры” в зеркальце Анри. Рискованно, но вся троица единогласно решила, что от побежденных и виновато выглядящих близнецов не стоит ждать подлостей. Мисаки откинулась в кресле и слушала в пол уха, задумчиво потирая подбородок. Как только статус новых знакомых перешел из “заключенных” в “гостей”, Джунко настояла на подаче им чая. И хоть она явно хотела взять диалог на себя, ей болезненно не хватало осведомленности о ситуации.

Марико вздохнула, смотря на нетронутый напиток.

— Мы задолжали вам ответы. Судя по оговоркам Хори-сан, вы знаете о истории нашей вражды?

— В общих чертах, — признала Анри, — Вас держали в одной из тайных лабораторий. Она была закрыта после гибели одной из подопечных. А потом…

— А потом нас выставили на мороз. Мы ненавидели это место — но ничего другого мы не знали. Я и Ясу — сироты. Всех нас, у кого не было богатых родителей пристроить в хорошие школы, разбросали туда, где были готовы принять недоучек в конце года. Туда бы мы и отправились — но нам двоим предложили кое-что другое. Организацию, где нас будут ценить по заслугам. Которая не верит, что существуют бесполезные способности. Которая собирает таких отбросов, как мы, которых заклеймили “недостаточными” или “расходным материалом”. Они называют себя Теплицей, — Марико горела тихой, едва скрытой злобой. Анри не могла понять, была ли она направлена на эту “Теплицу” — или просто на свою участь. Заметив, как она распалилась, Марико медленно выдохнула, смягчая тон — Не могу винить их во лжи. Условия для жизни у них были на порядок выше, чем в Тридцать Седьмом. И мои товарищи по несчастью были куда спокойнее и взрослее.

— Но даже там мы были белыми воронами, — мягко продолжила Ясу, — Общий идеей у них было что-то вроде “Наш Уровень не главное, наша сила важнее”!. Или “Давайте покажем этому городу, чего мы стоим”! А мы с сестрой никогда не хотели никому ничего доказать. Так бы мы и плыли по течению — но все таки у нас удалось найти подругу.

— Или она нашла нас. Мицуари-сан сначала казалась избалованной принцессой, но на самом деле она ответственная и порядочная. Она тоже потеряла друзей из-за произвола ученых — из-за того мы с ней и сошлись. Без нее мы бы никогда не смогли свершить месть.

Джунко нахмурила брови, услышав фамилию незнакомой девчонки, силясь что-то вспомнить. Мисаки всё также смотрела в сторону с (показным?) безразличием. Анри слишком ясно понимала, что не знает чего-то очевидного. Марико продолжала, слепая к мыслям и чувствам остальных:

— Когда она узнала, что мы хотим кого-то убить, совсем не удивилась и не отстранилась, а напротив, пообещала помочь, чем сможет. Мицуари-сан была у начальства на хорошем счету, они ей доверяли и многое позволяли. Она узнала, где эти двое живут, в какую школу ходят — даже нашлась с советами, как без шума попасть в ваш элитный район.

— Но мы сомневались. Не в том, стоит ли лишать их жизни, а о том, не струсим ли мы в последний момент. Ментальное Жало — это способность Аю-тян. Она тоже телепат, как Сёкухо-сан… Слабее, зная вашу разницу в Уровнях, но мы не очень знаем, в чем. Она знатно удивилась, когда мы попросили загипнотизировать нас. Менталистов обычно бояться, что они сделают какую-нибудь гадость тайком, а не умоляют об этом. Пришлось даже немного поуговаривать… Но мы уже тогда решили не идти на полумеры. Изуми и Масару должны были умереть, несмотря на такие глупости, как совесть и эмпатия. Мы знали, что это дорога в один конец, и если сбежим и привлечем к себе внимание властей, нас обратно не возьмут — а могут и послать кого-нибудь за нашей головой. Мы ведь из “темной” лаборатории сбежали. Мы надеялись покинуть город в ночь убийства… а что было дальше, вы и так знаете.

— Но куда вы собирались уйти? Вы же сами сказали, что у вас никого нет… — с искренним непониманием спросила Джунко.

— У нас не было плана, — без заминки ответила Марико, — Главным было восстановить справедливость и выжить. Я не хочу показаться неблагодарной — но я не знаю, чем оплатить вам троим за помощь. У нас нет связей и денег. Мы знаем немного о внутренней кухне Теплицы — но я не знаю, нужно ли вам это, да и базу на которой нас держали уже должны были закрыть — Мицуари-сан давала на это двое суток, а сейчас уже утро третьих. Мы отточили наши Навык для сражений — но если за нами будут охотиться, вам от нас больше мороки, чем пользы.

— Хм, это у вас такая способность торговаться? — Мисаки наконец вернулась в разговор, — Даю вам должное, вы умеете находить аргументы. Пусть будет так. Самая выгодная для меня “оплата” — чтобы вы исчезли и больше не вызвали мне головные боли.

— Но Королева! — Джунко возмутилась, вскочила с кресла — Если их поймают на границе, или по дороге…

— Не волнуйтесь, мы хороши в скрытном перемещение. Так что переживания, эм…

— Меня зовут Хоказе Джунко, приятно познакомиться! — она представилась с самой лучшей обезоруживающей улыбкой Хорошей Девочки.

— Хоказе-сан. Не нужно переживать. Мы справимся.

— Но, но…

— Джунко, хватит, — оборвала Мисаки, — У меня есть связи и контакты, но это не ресурсы теневой организации. Им нужна постоянная охрана. Или постоянное внимание публики, чтобы их “исчезновение” привлекло слишком много внимания. Я не могу дать им ни того, ни другого.

У Анри начали шевелиться шестеренки в голове. Внимание публики. Место, где человек не может просто исчезнуть, не поставив на уши целый город.

Иными словами, нечто престижное.

— Марико-тян, а какой у вас Уровень? Ведь никак не меньше третьего?

— Должно быть. До Теплицы у нас был Второй, и мы с тех пор не взаимодействовали с официальными банками данных. Но и боевой потенциал с тех пор у нас сильно вырос.

Губы Анри сами собой разошлись в хитрой усмешке.

— Мисаки-тян, у тебя же были связи в начальстве нашей школы. Ты смогла устроить меня, в конце концов. Никому не хватит наглости напасть на ученицу Токивадай и надеяться не наделать шума в новостях, так?

— Может и так, но одним Уровнем условия не ограничиваются! Важна уникальность способности, потенциал в развитии. Конкуренция за каждое место просто безумная, да и где мы найдем свободное место в середине учебного года!

Ухмылка Анри растянулась до ушей.

— Свободное место? Мне казалось, вчера ночью в моем классе одно появилось, разве нет?

У Мисаки дернулся глаз — а потом она звонко рассмеялась.

— Анри-тян, твоя способность к дерзости невероятна.

Утреннее солнцо мягко светило белым сквозь плотную пелену облаков. Пусть ненадолго, но летняя жара наконец сменилась прохладой.

В такую рань на кладбище было пустынно. Они шли в тишине, наслаждаясь мрачноватым покоем. Анри покачивала стеблем одинокого тюльпана. Эта маленькая процессия была ее собственной идеей. Анри было немного неловко находится наедине с молчаливой новой знакомой, но она не решалась первой начать разговор.

Марико, как и положено новой студентке престижной школы, была одета в униформу из бежевого жилета, белой рубашки, серой юбки и плотных пурпурных чулков. Для обуви у нее нашлась только пара кроссовок. Ее волосы были собраны в простой хвост, а в руках покоился второй цветок. В полуметре за ее левым плечом парил плоский объект идеальной овальной формы. Как с портрета — или как сквозь окна — на черном фоне смотрел профиль Ясу, в одежде точь в точь повторяющей сестру.

Анри шла позади, позволяя близнецам вести. От очередного витка плохих идей о том, как бы ей начать разговор и не выглядеть при этом идиотом без чувства такта, ее оторвал прямой вопрос:

— Ты знала Изуми?

Анри обрабатывала это долгую секунду. Потом, она качнула головой.

— Нет. Мы не общались. Она вообще не с кем не общалась, только задиралась и цапалась. Мне, конечно, она совсем не нравилась, но…

"Но она не заслужила умирать. Никто не заслуживает." Анри заставила себя проглотить эти слова. Близнецы и так знали о ее мнение. Они обе кивнули симметричным жестом. Ясу продолжила за сестрой, повернув зеркало:

— Мы думали о том, как она умерла. С ясной головой, так сказать. Она в любом случае должна была умереть. Так решила старшая сестра, и я была с ней согласна, но…

— Но наша ярость затуманила наш взгляд, — Марико продолжила, — Я хотела увидеть, как она страдает. Хотела рассказать о том, что ее парень уже ждет ее в аду. Так что мы послали к чёрту все предосторожности. Просто появились перед ней. А она взяла и заплакала. Я даже и слова сказать не успела. Тогда мы подумали, что она впала в отчаяние.

— ... Но, может, это были слезы вины?

Анри приняла испытующий взгляд близнецов, не дрогнув:

— Мы этого уже никогда не узнаем. Вы же никогда не видели этих двоих после инцидента? — Анри не удивилась двойному кивку. Разве могли два заигравшихся задиры не ощутить ничего, случайно убив человека? — Пусть они и не были хорошими людьми, у них все равно был шанс измениться. Они могли бы рассказать свои истории. Превратить эту грязь в их головах во что-нибудь прекрасное. Но разве сейчас это важно? От них не осталось ничего кроме мерзких, пропитанных горечью воспоминаний. Остались только мы. Вы сожалеете? Хотели бы вернуться назад и все изменить?

— Мы все сделали правильно. Мы знали, что будет больно, — твердо сказала Марико.

— А иначе было нельзя. Так наша боль была бы только сильнее, — подтвердила Ясу.

— Вы в это верите? Это то, что говорит вам сердце?

Сестры опять кивнули.

— Тогда живите с этим. Вы будете сомневаться и сожалеть. Людям не суждено знать, где бы мы оказались, если бы поступали иначе. Но если вы, в самом деле, вложили всех себя в поступок… Я не верю, что он был ошибкой. Даже если бы на вашем месте я бы поступила по другому, вы и только вы имеете право себя судить.

Ненадолго, они опять погрузились в молчание.

— Радикальное мнение, — заметила Ясу.

— Я хочу сама решать, как и зачем мне жить. Предъявлять остальным другие стандарты было бы лицемерием.

Наконец, они добрались до могилы. Здесь покоилась Юко.

— Когда настанет время… Расскажите мне, какой она была.

Вместе с близнецами, Анри оставила цветок перем монументам. Анри ничего не знала о Юко. Ей не на что было опереться, ничего, за что она могла бы горевать.

Потому, она дала Ясу и Марико встать на колено и плакать в тишине. Они не приняли бы больше слов утешения.

Потому, Анри думала о той, кого сама потеряла.

“Моя дорогая Эми. Не знаю, слышишь ли ты меня из какого-нибудь посмертия. Надеюсь, что нет. Ты заслужила покой и тишину.

Я только закончила увлекательное путешествие. Я спасла двух очень добрых девочек, и теперь мы друзья. Ты бы с ними поладила! Теперь твое добро и нежность согрели еще два сердца. Без тебя, у меня ничего не получилось бы.

Спасибо тебе за все. Никаких слов не хватит описать мою благодарность. Я продолжу нести им свет, который ты не смогла.

До самого конца времен”.