Седьмая (джен)

5.

Джинн взыскателен. Не заблуждайся: он не очарован искусством. Твоё дело — служение джинну. Отдай ему всё, радость — не показывай.

Абу Хана-ри-танна, «Книга о джиннах»

В залитом вечерним солнцем саду было полно народу. Дамы неспешно прогуливались по аллеям, чинно раскланиваясь с такими же неспешно прогуливающимися мужчинами, семейные пары гуляли вместе. Дети, в отличие от взрослых, не были ещё скованы условностями света, и играли на дорожках, бегали, кричали, иногда кидались друг в друга песком. Несколько девочек на полянке разучивали танец под руководством девочки постарше. Майрон сидел неподалёку на лавочке, скрытый тенью дерева, на коленях — книга, как обычно. Гимилькар оставил демона в саду, зная, что тот никуда не уйдёт, и сидеть будет на той же скамейке, даже практически в той же позе. Сидеть часами рядом придворному было невыносимо скучно, да и король не требовал такой дотошности. Так что Гимилькар отошёл поболтать со знакомыми, оставив Майрона в относительном одиночестве. На самом деле демон, конечно, не читать в сад пришёл, почитать он мог бы и дома, но изучать людей — только в тех местах, где они были.

Незаметно наблюдая, классифицируя людей по типажам, демон раскладывал по полочкам их поверхностные мысли и прорывающиеся сквозь них страстные желания, а иногда — и тайные, скрытые. К примеру, вон тот молодой человек страстно мечтает о карьере, а девушка рядом, дальняя родственница, которую он выгуливает в саду по настоянию тётушек, влюблена в него, давно и безнадёжно.

— Здравствуй! Как поживаешь? Что делаешь?

Звонкий детский голосок отвлёк демона. Рядом с ним на скамейку плюхнулась девочка лет семи в светлом платьице. Она уставилась широко раскрытыми голубыми глазами, золотые локоны выбивались из-под огромного венка, а в руках она держала другой венок из лимонно-жёлтых цветов. — Меня зовут Измира, а тебя? Зигур — это же не твоё настоящее имя?

Девчонка сыпала вопросами, не переводя дух, и, когда наконец замолчала, Майрону представилась возможность выбрать, на что отвечать.

— Ты права, Измир, Зигур — не моё имя, лишь прозвище. На самом деле меня зовут Майрон. Что означает «великолепный».

— Ого, — девочка раскрыла глаза ещё шире, хотя, казалось, дальше уже некуда, а затем улыбнулась. — Красивое имя, можно, я буду звать тебя так?

— Был бы польщён, — демон вежливо наклонил голову.

— Вот, это тебе, — девочка протянула венок и озорно улыбнулась. Наверное, улыбка её была настолько заразительна, что окружающие не могли не улыбнуться в ответ. Демон не улыбнулся. Осторожно взяв венок, Майрон, не забыв поблагодарить, положил его рядом, чем озадачил девочку.

— Это венок, — произнесла Измир так, словно бы говорила с малышом, не знающим ещё назначения предметов. — Его на голову надевают. Вот как у меня.

— Мне это известно.

— Тогда почему ты не надеваешь? Тебе не нравится? Может, любишь другие цветы? — от напряжения Измир даже наморщила лоб.

— Сегодня разве какой-то праздник? — ушёл от прямого ответа Майрон.

— Нет, — признала девочка, и тут же перешла к вопросу, который крутился в её голове давно, собственно, чтобы разрешить его, она и подошла к демону, несмотря на ауру, которой он себя окружил и преодолеть которую требовались усилия. — Почему ты не улыбаешься?

— А почему улыбаешься ты? — быстро спросил демон.

— Мне хорошо! — девочка рассмеялась. — Я играла с подружками, мы собирали цветы, потом учили весенний танец. Тебе плохо? Ты вообще улыбаешься?

— У меня сейчас нет причин для того, чтобы улыбаться, — ответил демон сдержанно.

— Но ведь… — девочка всплеснула руками, огляделась по сторонам. — Вокруг столько всего! Ничего-ничего не радует? Но ведь так не может быть! Скажи, чему ты улыбаешься, я что-нибудь придумаю! Нельзя грустить одному в такой чудесный день!

Измир заглянула демону в глаза, отчаянно ища ответ. Её обдало холодом — не приятной прохладой ветерка в жаркий день, а так, что мурашки побежали по спине. Девочка вздрогнула и невольно отодвинулась, но всё же не сдалась и упрямо продолжала сидеть, вцепившись в скамейку.

Майрон злился. Причину этой злости он едва мог бы объяснить и самому себе. Но этот ребёнок, вообще такие люди — как будто бы распахнутые настежь, улыбающиеся кому и чему угодно, в слепой уверенности, что мир бесконечно добр и, если подарить цветок — то этим можно всё исправить — такие люди вызывали бесконечное раздражение демона. Она могла радоваться всяким глупостям, любая ерунда могла её развеселить, вроде вспорхнувшей бабочки, и любая же ерунда расстроить до слёз, как, например, та же бабочка, попавшая в сети паука. Девчонка не боялась демона, как многие на её месте, напоминая с одной стороны эльфийских детёнышей, а с другой — настырность она проявляла чисто человеческую. Нет, дитя, мир не так залит солнцем, не так добр, он даже не так справедлив, как ты воображаешь. Есть раны, что не излечить цветком. Или даже хорошим отношением. Мир полон чудовищ. Майрону очень хотелось объяснить всё это девочке, не словами, действием, стереть улыбку с её счастливого лица, заставить её плакать, более того — страдать так, чтобы каждая минута покоя казалась ей блаженством, не говоря уж об улыбках. «Не сейчас, Майрон. Не время».

Демон молча смотрел на дочь морского народа, про себя желая, чтобы она уже убежала к своим детским делам, подобно бабочке, упорхнувшей на другой цветок.

— Измир, вот ты где! — к скамейке подбежала девочка постарше. Майрон уже мельком видел её раньше, во дворце: Ротинзиль, любимая воспитанница Ар-Зимрафэль. На Острове редко случалось так, что ребёнок оставался сиротой, но с девочкой произошло именно это. Её родители выбрали для переезда неудачный час, и сгинули в море вместе с лодкой и всем добром. Ротинзиль пугливо покосилась на демона — уж она-то хорошо чувствовала, что к нему не стоит слишком приближаться, а тем более — надоедать. Королева недолюбливала Зигура — для Ротинзиль этого было достаточно.

— Пойдём скорее, без тебя не хватает пары! — едва кивнув Майрону, Ротинзиль схватила Измир за руку и утащила её, несмотря на протесты. Демон осторожно выдохнул. Но оставлять в покое его не спешили.

— Вы позволите? — в тень дерева вплыла Фензильбэт. Пришлось встать и раскланяться.

— Разумеется, почту за честь, — Майрон умерил свою силу, мать Гимилькара не нужно было пугать.

Фрейлина, любезно улыбнувшись, уселась рядом, раскрыв веер.

— Вам не нравятся дети?

— Почему же, они милые, — возразил Майрон совершенно искренне. — Любознательные и наивные.

— Бывают несколько утомительными, — усмехнулась фрейлина. — Измир считает, что если ей хорошо, то хорошо должно быть и всем вокруг. Она ещё не понимает, что у взрослых могут быть свои причины для радости и для печали.

— Не беспокойтесь, мне вполне комфортно здесь, на Острове, — заверил Майрон, отвечая на молчаливый вопрос. — Если я не улыбаюсь, то это не оттого, что печалюсь. Просто не сложились условия.

— Понимаю, — фрейлина вежливо наклонила голову. Она не поняла, но решила не докучать демону такими глупостями, за что Майрон был ей даже благодарен. — Как вы находите, наблюдение за звёздами и небесными телами действительно могут принести пользу, кроме как мореходам?..

Они заговорили о другом, но всё же время от времени демон ловил на себе задумчивый взгляд фрейлины и её невысказанные мыли. Майрон осторожно спихнул под скамейку увядший, будто побитый внезапными заморозками, венок.

* * *

Ар-Зимрафэль доложили, что средиземские девицы достаточно освоили адунаик. Сделать это было тем легче, что они уже знали так называемый всеобщий — по сути, испорченный адунаик, сложившийся в поселениях Анадунэ на материке, и быстро распространившийся как среди дружественных, так и среди враждебных племён. Весторн стал языком торговли и межплеменных отношений Средиземья. Но королева не ожидала, что девицы из Земли Теней тоже знают весторн. «Зачем он им?» Ответ зависел от того, кем они были. Зигур назвал их «преданными», но что это означало? Ар-Зимрафэль нахмурилась: вопросов накопилось слишком много, настало время разрешить хотя бы часть.

— Позовите их ко мне.

Ар-Зимрафэль внимательно присмотрелась к дикаркам. Её супруг милостиво предоставил их ей, словно безделицу из дальних краёв, но королева помнила, что они всё-таки люди. В ярких накидках и широких складчатых юбках, с головы до ног они были увешаны золотом и серебром. Огромные серьги, ожерелья во всю грудь, браслеты сплошным рядом от запястья до локтя, на каждом пальце — по несколько колец. Их статус подчёркивали затейливые узоры хны, покрывавшие сплошь руки по локти, ступни и лбы. Шесть девушек, казавшихся едва достигшими совершеннолетия, вели себя как зрелые женщины. Ар-Зимрафэль поняла это каким-то внутренним чувством, по взглядам, по манерам. Королева не раз видела младших людей, и рождённых на Острове, и только сошедших с палуб — всех их отличала звериная настороженность, которую сложно было перебороть даже ласковым обращением. Девушки, разумеется, волновались, но не испытывали тот благоговейный страх, что всегда отличал младших в общении с высшими. Для них государыня Анадунэ не была существом на грани сверхъестественного, не была божеством или колдуньей, скорее, человеком высокого статуса. Не менее, но и не более.

— Встаньте, — приветливо произнесла Ар-Зимрафэль.

Девушки, распростёршиеся на полу в знак почтения, тут же выпрямились и выжидательно посмотрели. Ар-Зимрафэль жестом указала на табуретки рядом с её троном, и девицы чинно расселись, соблюдая одним им ведомый порядок. Королева отметила их идеально ровные спины — никаких согнутых плеч, лишь головы слегка склонены.

— Как тебя звать? — спросила государыня у самой бойкой. Другие смотрели на неё прежде, чем самим что-либо сделать.

— Первая.

Ар-Зимрафэль удивлённо подняла бровь, и девушка пояснила:

— Когда нас принимают в Храм, то стирают имена. Мы — те, кто передаёт послания, не нужно ничего добавлять от себя. Господин зовёт нас так, по номерам, для удобства.

— Вам больше не нужно называть его господином, — резко заметила королева, поведя плечами, будто под порывом холодного ветра. — Теперь он — обычный пленник, а вы — не его служанки. Теперь я — ваша госпожа, не он.

— Как скажете, госпожа, — Первая не собиралась спорить, но по терпеливому взгляду Ар-Зимрафэль поняла, что для них он — по-прежнему Господин. Государыня тихо вздохнула. «Им нужно время, чтобы осознать истину».

— Про храм ваш я тоже слышать ничего не желаю. То, чем вы там занимались — мерзость, — продолжала втолковывать королева. — Здесь, на благословенном Острове, нет места любым культам, и тем более — поклонению тьме. Но не бойтесь: в Анадунэ вы освободитесь от ложных богов, суеверий и жестокостей. С этого часа у вас начинается новая жизнь. И я дам вам новые имена.

Шестёрка слушала, ловя каждое слово. В их взглядах наконец появился ужас, священный трепет. Ар-Зимрафэль сделала нечто, уравнявшее её с божествами в их глазах. «Зигур, это только начало. Они будут служить мне, будут преданы мне, а не тебе. И я их выведу к свету».

— Ты будешь… — королева помедлила, перебегая взглядом от одной к другой. Выбирать имена — не такое уж лёгкое дело! — Кали! Это означает «женщина».

Первая почтительно склонила голову, пока остальные напряженно ожидали своей участи.

— Азула — восточная, Ломи — ночь, Йоза — подарок, Зара — верная, Горза — красная, — Вторая, Третья, Четвёртая, Пятая и Шестая по очереди склонили головы.

— Йоза? — бывшая Четвёртая послушно подняла глаза.

— Что прикажете, госпожа?

— Расскажи, что вы умеете делать, — Ар-Зимрафэль милостиво улыбнулась, довольная, что девушки с первого раза запомнили свои имена.

Девицы быстро переглянулись.

— Но, госпожа, вы же запретили рассказывать, — пробормотала Йоза смущённо.

— Ах, верно, — королева нетерпеливо притопнула серебристой туфелькой. — Но всё же… О, вы ведь участвовали в подготовке представления? Значит, театральное дело вам знакомо.

— Да! — Йоза почти улыбнулась, испуганно прикрыла рот рукой, но в глазах уже заплясали весёлые искры.

— Славно, — заметила Ар-Зимрафэль. — Вот и покажете ваши умения мне и нескольким придворным. Какое-нибудь небольшое представление, только без Зигура и без обращения к сверхъестественному. Что-то простое, обычное, из природы, сельской жизни. Трёх дней вам хватит на подготовку?

— Как прикажете, госпожа, — вопреки правилам этикета, новые служанки вновь растянулись прямо на прохладном мраморном полу.

— У меня для вас великолепная новость, Абраиль, — Фензильбэт заговорщицки улыбнулась.

Юноша изобразил заинтересованное лицо. По правде сказать, волновало его сейчас совершенно другое. Не прошло и пары дней с того памятного вечера, Абраиль ещё не пришёл в себя, мысли и чувства теснились в нём, не высказанные, не упорядоченные. Он напросился на вечер тёти с единственной целью — понять, кто такой Зигур, а ушёл с новыми вопросами. Снова и снова юноша перечитывал старинные предания, но не мог разобраться. Может ли враг эльфов так походить на эльфа? Чародей пугал, но в то же время завораживал. Он казался хоть и опасным, но не злым. Его жестокость походила на жестокость ребёнка или подростка, не осознающего, что он делает. Да, он причинил боль Инзильбэт, но вроде бы не по злому умыслу. И в то же время, стоит ли доверять существу, для которого люди подобны мотылькам? Но его огромные знания, его желание улучшить Средиземье… У Абраиля голова шла кругом, потому, когда слуга принёс записку с настоятельной просьбой тотчас же посетить дом леди Фензильбэт, юноша не смог отказать. Ему необходима была передышка, да и должок кузену звал.

— Её величеству требуется некоторая услуга, — фрейлина слегка постучала сложенным веером о ладонь, не спуская с Абраиля пристального взгляда. — Помощь с новыми служанками. Теми, из Земли Теней.

— Из Мордора, — юноша легко произнёс название на запрещённом эльфийском языке, отчего его тётя только вздохнула. Абраиль смутно вспомнил трепещущие крылья летучих мышей на представлении. — Так вы говорите о них? Я слышал от Гимилькара что-то о девушках Зигура…

— Да, при нём они были чем-то вроде… прислужниц, — Фензильбэт неодобрительно поджала губы. — Но сейчас они — служанки её величества. Королева хочет, чтобы их обучили правильным манерам, помогли бы освоиться на нашем Острове, и главное — чтобы кто-то проследил, чтобы их представления не несли бы следов того, чем они там, на материке, занимались. Работа несложная, есть кому заняться, но я подумала — разве это не прекрасная возможность для молодого человека попасть на службу? Ну, Абраиль, что скажете?

Предложение застало юношу врасплох. По-хорошему, его стоило бы обсудить с родителями, но Абраиль и так знал, что они скажут. Всю жизнь отец и мать защищали единственного сына от всяческой скверны, и сама мысль о том, что он будет общаться со служительницами тёмного культа, привела бы их в ужас. Но как ещё можно узнать чародея, как не от тех, кто жил с ним рядом? «Вы можете сделать неплохую карьеру. У вас дар, не стоит зарывать его в землю». Слова Зигура как будто бы прозвучали в ушах. Точно ли фрейлина сама решила побеспокоиться о племяннике, или…

— Скажу — спасибо, тётя! — Абраиль чмокнул в щёку до крайности довольную Фензильбэль. — Когда приступать?

— Можете пойти во дворец прямо сейчас, я обо всём позабочусь.

Выслушав наставления от камергера её величества — сама Ар-Зимрафэль была занята, но передала, что непременно встретится с Абраилем позже — юноша забежал на кухню и собрал на поднос фруктов. Он надеялся расположить этим девушек, предполагая, что они, словно дикие животные, жмутся в углу отведённой им комнаты, напуганные величием незнакомой страны. Но за дверями его ждал не страх, а суета. Шестеро девушек, вернее, пятеро из них, позванивая золотыми и серебряными браслетами, перебирали наряды, не стесняясь, гоняли слуг, требуя принести им другой оттенок или подходящие украшения — словом, вели себя отнюдь не как напуганные дикарки или служанки, а как знатные гостьи. Шестая, скрыв лицо вуалью, сидела неподвижно, не участвуя в заботах товарок. Абраиль растерянно остановился в дверях. Заметив его, одна из девиц поманила пальцем, а затем, когда он приблизился, пристально вгляделась в глаза. У юноши мурашки пробежали по спине: взгляд её был схож со взглядом Зигура, словно в его голову втыкали булавки. Да и вид девиц, слишком юный, никак не вязался с таким тяжёлым, пронизывающим, несущим тяжесть веков, взглядом. «Нет». Как только Абраиль дал отпор нежеланному присутствию, оно исчезло.

— Ты ведь не слуга? — отрывисто вопросила девушка. Её адунаик был не чистым, но вполне разборчивым. — Ты — из господ?

— Думаю, да, — Абраиль ответил таким же пристальным взглядом. «Нельзя показывать страх чудищам». — Меня прислала её величество, обучить нашим обычаям.

— О, — девушка быстро повернулась, хлопнула в ладоши. Слуги исчезли, а шестёрка чинно расселась вокруг, не спуская с Абраиля глаз. Лишь шестая, та, что в вуали сидела, опустила взгляд.

— Господин! — все девицы одновременно склонили головы.

Абраиль чуть помедлил. Девушки приветствовали его не как местные, у домашних слуг манеры были попроще, но юноше никогда не доводилось так близко иметь дела с младшими людьми. Его родители считали, что возить слуг с материка — дурной обычай. Но сейчас Абраиль вдруг стало приятно, что зигуровы девицы склонили перед ним головы, как перед важной особой. «Разве я из Людей Короля, чтобы считать их низшими?» — быстро одёрнул себя юноша.

— Не нужно так, — Абраиль тоже уселся прямо на пол, поставил поднос, взял яблоко. — У нас другие обычаи приветствия. Пока достаточно кивка, потом разучим более сложные. Меня зовут Абраиль, а вас?

Вопрос этот, на вид простой, вызвал некоторое замешательство. Девицы переглянулись так энергично, будто бы взглядами и движениями лицами совещались друг с другом.

— Госпожа дала нам имена, — произнесла наконец та, что заметила его первая. Они быстро их назвали, одна за другой, как стражи на перекличке.

— Но это же не ваши настоящие имена? Как вас зовут на самом деле? — настаивал Абраиль. Он чувствовал азарт первооткрывателя.

— Это не имеет значения, — самая бойкая, Кали, взмахнула рукой, как будто отсекла прошлое. — Госпожа сказала, теперь у нас новая жизнь.

— Ладно, — легко согласился Абраиль. «Нужно время, чтобы приручить их». — Это вам, угощайтесь.

Юноша с аппетитом вгрызся в яблоко. Его голод не был наигранным: как-то так вышло, что сегодня он не удосужился отобедать.

Девицы уставились так пристально, будто бы Абраиль совершил что-то чудесное — или, скорей, святотатственное. В их взглядах изумление смешалось с трепетом. Наконец Йоза хихикнула, прикрыв рот, Ломи откровенно показала белые зубы, Кали слегка улыбнулась — и все, как по команде, потянулись к подносу, даже тихая Горза. Абраиль кивнул, довольный — его план начинал работать.

— Поговорим о представлении для королевы, — как только девицы опустошили поднос, Абраиль решил начать с самого, по его мнению, срочного вопроса. — Какое представление вы ей покажете? Не бойтесь, мне вы можете говорить всё, что хотите, я здесь для того, чтобы мы выбрали наилучший вариант.

— Это сложно, — призналась Азула, аккуратно доедая виноград, ягодку за ягодкой. — Госпожа запретила нам показывать то, что мы делали там. Но…

— Мы больше ничего не умеем, — объявила Йоза и хихикнула. Она за обе щеки уплетала персики.

— Погодите, вы же участвовали в подготовке триумфа короля? — Абраиль поднял брови.

— То представление нам велел сделать гос.. — Йоза ударила себя по губам. — Наш бывший господин, королевский пленник. Он дал общий план действа.

— Вот оно что, — Абраиль кивнул. — Значит, вам нужен только общий план? Тему для представления? Хорошо, а вы можете изобразить, ну скажем, времена года? Сельскую идиллию, пахоту, сбор урожая?

Юноше казалось, что он выбрал самые безобидные темы — он вспомнил календари Острова. В них всегда были миниатюры с сезонными работами. Видимо, чтобы учёные люди, такие, как он, помнили о простых тружениках. Но девицы смутились, тревожно переглянулись.

— Мы не понимаем, — заявила Кали.

«Земля Теней, Чёрная страна».

— В ваших землях нет земледелия? Как же вы получаете еду?

— Нам её всегда привозили с юга, — Кали пожала плечами. — В нашей части нет никаких полей.

— А деревья? Цветы? Что-то же у вас там растёт?

— Только пепел, — Ломи усмехнулась. — Ничего, кроме камней и пепла.

— Как там будет что-то расти, если и солнце неяркое? Оно не как у вас — слепящее, а как багровый шар, просвечивает через тучи, — пояснила оленеокая Зара.

Мрак и пепел. Абраиль невольно поёжился. Он вспомнил описания Мордора — суровый край, окружённый высокими, почти непроходимыми горами. Правда, на юге есть озеро. Видимо, там и расположены сельские угодья, ведь даже оркам нужно что-то есть, не говоря уж о людях.

— Вы всегда там жили? Всю жизнь?

— Почти. Нас отдали Храму в детстве.

— Отдали? Как это?

— Ну так — привезли и оставили, — Азула сказала это так буднично, будто речь шла о каком-то предмете, а не о ней самой.

— Вас разлучили с семьями, родными? — Абраиль всё ещё не мог осознать. — Но это же... чудовищно! Оставить детей посреди камней и пепла, в крае без солнца!

Взгляды девиц изменились, теперь они смотрели на молодого господина сочувственно. Не понимать таких простых вещей!

— Нет, это очень почётно! — уверила Азула. — Наши семьи очень довольны! Они получили богатые подарки и будут обеспечены до конца дней своих.

— Теперь они важные люди в нашем народе, и это останется, даже когда мы покинем этот мир, — горделиво произнесла Зара.

— Кроме тех, кого увезли чёрные корабли, — прошептала Кали, но Абраиль услышал. И запомнил, положив себе вернуться к этому позже.

— Наш Господин — не как земные властители, что отнимают девушек у семей в свои гаремы, — подхватила Йоза, забыв уточнить, что Господин — «бывший». — Он — высшее существо! Служить Ему — наивысшая честь для человека!

— Он ваш… бог? — Абраиль сам удивился, что смог произнести такие слова и не сгореть со стыда. В его мире сравнивать кого-то с божеством было крайней степенью кощунства.

— Нет, нет! — девицы замахали руками, заблестели улыбки.

— Твой брат не говорил? Он — джинн, — важно заявила Азула.

— Почему вы решили, что Гимилькар…

— Вы похожи, — оборвала его фантазии Кали. — Внешне.

Абраиль выдохнул — он было решил, что девицы тоже умеют читать мысли.

— Джинн? — юноша уцепился за новое понятие. — Что такое — джинн? Чем джинн отличается от… бога?

Девицы переглянулись.

— Твой брат таких вопросов не задавал, — заметила Кали. — Джинн — не человек, он — Сила во плоти. Но его сотворили. Поэтому мы отличаем джиннов от богов.

У Абраиля на кончике языка завертелись тысячи вопросов. Но он не решился идти дальше, боясь спугнуть девушек.

— Мне интересно про джинна, — заявил юноша осторожно. — Но у нас ещё будет время поговорить об этом. Сейчас есть более неотложные дела. Так вы говорите, что не помните, как выглядит трава, и цветы, и деревья? Пойдёмте.

Глаза девиц вспыхнули настороженно, они мгновенно замолчали, собрались, но ничего не спросили, а лишь последовали за Абраилем. Они шли длинными коридорами, мраморными анфиладами, мимо множества дверей, под шёпоток слуг, под любопытные взгляды придворных, настороженные — стражей. С достоинством, не моргнув и глазом, одной группой, соблюдая чёткий порядок. Выпрямив спины, уверенными шагами. Впереди Кали и Азула, затем Ломи и Йоза, замыкали шествие Зара и Горза. От девушек веяло чем-то чужим, пугающим: никто не осмеливался подойти, спросить, куда направляются. Даже стражи облегчённо вздыхали, когда Абраиль с девицами проходил мимо, не пытаясь проникнуть в охраняемые покои. Словно девушки принадлежали другому миру. Абраилю казалось, будто он ведёт за собой не рабынь, а некое опасное существо. Вроде небольшого дракона из древних преданий.

Наконец, путь был закончен, Абраиль вышел из страны пепла и теней на яркий солнечный свет. Девицы же впервые растерялись: нарушив стройные ряды, они сбились в кучку на пороге, не решаясь ступить. Каждая вытягивала шею, чтобы разглядеть удивительное, непривычное место. Солнечный свет был слишком ярок, девушки прикрывали глаза, но всё равно смотрели.

— Ну, что же вы? Это называется сад. Не бойтесь, он не кусается, — Абраиль, улыбнувшись, поманил девушек.

Вместо мраморного пола — земля, покрытая мягкой зелёной травой, в которой тут и там разбросаны яркие пятна — белые, жёлтые, красные, синие. Сияющее синее небо — вместо потолка. Огромные, уходящие ввысь колонны, но не гладкие, разветвляющиеся сверху, покрытые листьями — деревья. С них попрыгали и тут же окружили Абраиля небольшие, юркие зверьки с пушистыми хвостами. Юноша достал из кармана горсть орешков. Зверьки подходили, каждый в свой черёд, и брали по штучке. Особенно молодых и нетерпеливых, толкавшихся и намеренных пробраться без очереди осаждала пожилая, толстая и важная матрона. Она цыкала зубом на нарушителей порядка, и те, смутившись, возвращались на своё место.

Девицы переглянулись. Сад, полный жизни, не несущий угрозы, так сильно отличался от их упорядоченного мира, что они не знали, что им следует делать. Замерев у входа, девушки насторожённо посматривали по сторонам, ища подвох. Но постепенно глядя на забавные ужимки белочек, на весёлого, добродушного Абраиля, они расслабились, на лицах замелькали улыбки. Как солдаты на марше, девушки разом ступили через порог. Йоза присела, коснулась рукой травы. Горза легла на землю, рассматривая цветы вблизи — она не решалась их рвать, только осторожно гладила мягкие лепестки. Зара подбежала к дереву, закинув голову, вгляделась в листву. Только Кали и Азула остались наблюдать, как старшие сёстры присматривают за младшими.

— Ничего не случится с вами здесь, — заверил Абраиль. Он достал из кармана ещё орешки, протянул девушкам. — Хотите покормить белочек?

Переглянувшись, Кали и Азула медленно подошли к Абраилю, взяли по несколько орешков. Юноша с удовлетворением смотрел, как глаза их расширились от изумления, когда старая белка изменила порядок очереди, разделив её на две.

Девушки бродили по саду, изумляясь его чудесам — и ручейкам, текущим в обрамлении белых камней, и небольшим озёрам, но главное — обилию жизни. Жизнь росла, бегала, прыгала, перелетала, цокала и щебетала — и не замирала ни на мгновение. В этой жизни и мордорские прислужницы точно оттаяли: настороженность, хоть и не полностью, пропала, девушки, заливаясь звонким смехом, бегали, словно обычные девчонки, прячась друг от друга и от Абраиля. Теперь им и впрямь можно было бы дать лет по шестнадцать, не больше. Участвуя в их нехитрых играх, Абраиль попытался представить в саду Зигура — и не смог. Невозможно было и вообразить, чтобы существо, хоть и напоминающее юного эльфа, вело себя столь непосредственно. Столь по-человечески.

Когда закатный свет окрасил траву и деревья, Зара, больше всего восхищавшаяся деревьями, подбежала к одной из них и порывисто обняла, прижалась щекой к шершавой коре. А затем, как по наитию, исполнила быстрый танец. У Абраиля дух захватило — так точно, несколькими движениями, девушка передала растущее дерево, его прямой ствол, его высоту и мощь, его зелёную тень.

— Браво! — он захлопал в ладоши.

Зара смутилась, но другие девушки подхватили: они захлопали, заблестели улыбками, засмеялись. Йоза тут же повторила движения, но с некоторыми изменениями — у неё получился скорее куст, чем кипарис. Горза пальцами показала, как распускается и закрывается цветок.

— Мы нашли тему для представления, — произнесла Кали, с трудом сдерживая улыбку, но глаза её сияли звёздами. — Сделаем для госпожи сад!

— Прекрасная идея! — Абраиль сам был рад, он как будто впервые смотрел на самые обычные вещи чужими глазами. Словно заново открывал мир.

— Понимаете, их все всегда использовали, — Абраиль сбивчиво рассказывал свои открытия Ар-Зимрафэль, позвавшей его на аудиенцию следующим утром. По просьбе Абраиля девушкам выделили место в саду: там они и остались ночевать, изумляясь звёздам. Там же и ели, там и начали репетировать.

— Их народы служат Зигуру, потому не видят ничего плохого в том, чтобы забирать совсем маленьких детей из семей, и отвозить в Землю Теней. Там их воспитывают, обучают, они не знают никакой другой жизни. Только служение посреди камней и пепла. А сейчас их мир сломался. Они по-прежнему думают о Зигуре как о господине, но теперь у них есть и сад с цветами, деревьями. И небо без туч, со светилами. Видели бы вы, как они смотрят на луну и звёзды, как ярок им солнечный свет!

— Так вы думаете, их можно вырвать из-под власти Зигура? — королева смотрела на юношу с лёгкой улыбкой. — И всё же они хранят множество секретов. Но не уверена, что нам стоит знать их все. Мне нравится ваш подход, Абраиль. Вы видите в этих девушках не просто служанок, а и личностей. Со своей историей и потребностями. Это и отличает истинных Верных, а не только знание древних преданий.

Абраиль покраснел. Он с трудом признавался и самому себе, что ещё недавно собирался использовать девушек только как источник сведений о Зигуре.

— Как думаете, им понравились их новые имена? — королеву тоже что-то беспокоило. Не поступила ли она, неосознанно, точно так же, как чародей, называя девушек так, как удобно, не сообразуясь с их желаниями?

— Сложно сказать, — Абраиль пожал плечами. — Они просто выполнили ваш приказ. Кажется, им это безразлично.

— Как сложно, — Ар-Зимрафэль покачала головой. — Невозможно оставить им номера, но как дать имя, если они не понимают их ценности?

— Думаю, со временем поймут, — заверил Абраиль. — Может быть, им понравятся те, что дали вы, а может, какие-то другие. Можно ли им будет сменить имена, ваше величество?

— Разумеется, — Ар-Зимрафэль облегчённо улыбнулась. — Я вовсе не хочу навязывать такие вещи, даже слугам. Что ж, Абраиль, я довольна. Оставайтесь с девушками, пока в этом есть необходимость.

— Нужно ли мне узнать больше об их служении? — негромко вопросил юноша.

В зале как будто бы похолодало, и на лицо королевы набежала тень.

— С одной стороны, знание о таких вещах было бы полезно, — неохотно произнесла Ар-Зимрафэль. — Зная врага, можно лучше ему противостоять. С другой стороны, признаюсь, я бы предпочла, чтобы они забыли всё прошлое, как страшный сон. Решайте сами, Абраиль. Уверена, вы разберётесь, что важно, а что лучше оставить.

— Ваше величество, — Абраиль отвесил поклон.

Королева дала ему полную свободу действий. Юноша не знал, радоваться ли этому или ужасаться ответственности.

— Это восхитительно! — Ар-Зимрафэль смотрела сияющими глазами на склонившихся в глубоком поклоне танцовщиц.

Девушки показали поистине уникальную технику. Королева и придворные не могли понять, как в столь отдалённых от цивилизации краях могла родиться подобная красота. Ни одного лишнего жеста — всё подчинено единому замыслу. Вот цветок: сжатые пальцы раскрываются, руки плавно раздвигаются, улыбка касается губ — танцовщица вся становится цветком, трепещущим на ветру. Потом ещё один. И ещё. Незаметно вырастали деревья, текли ручьи, сгущались тени. Птицы умолкали, цветы закрывали венчики — и наступала ночь. Последним, освещая спящий сад, выходил король ночи — Месяц. Пятеро показывали, а шестая, тихая Горза, прикрыв лицо платком, так что видны были только глаза, отбивала ритм на небольшом барабане. На время весь тронный зал стал садом.

— Как прекрасно! Как удивительно! — придворные наперебой рассыпали похвалы.

Сколько в этом было лести, а сколько — искренности, кто бы мог разобрать. Но Ар-Зимрафэль думала не об этом. Подозвав почтительно склонивших головы девушек, она произнесла:

— Очень хорошо, я вами довольна! Отлично постарались! — танцовщицы заулыбались, кто-то — робко, неуверенно, кто-то — с полным осознанием своего мастерства.

— Это великолепно, — признала королева. — Вы можете подготовить представление, подобное этому, только больше?

— Мы могли бы, госпожа, — Кали серьёзно взглянула на маленькую труппу. — Но для большого представления нужно больше людей. Танцоры, музыканты, декорации. Мы могли бы обучить кого-то с материка.

— Ваши, островные люди, вряд ли согласятся нас слушать, — ответила Азула на невысказанный вопрос королевы.

— Да и те, что с материка, подходят не любые, — добавила Кали. — Нужны таланты как к танцам, так и к музыке. Быть может, госпожа, вы разрешите нам самим выбрать нужных людей?

— Разрешите, ваше величество, — негромко произнёс Абраиль. Он был горд успехом девушек так, как будто бы сам поставил этот чудесный танец.

— Так и быть, — молвила Ар-Зимрафэль, улыбаясь. — Разрешаю. Всех слуг, каких вы признаете годными к обучению вашим танцам, Абраиль постарается выкупить у их господ. Возможно, не всех получится, однако я уверена, что большинство пойдёт навстречу своей королеве.

— Велика милость её величества, — Абраиль почтительно наклонил голову, девушки тоже, а Зара, не сдержавшись, улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— По крайней мере, они смогут оценить, в каких условиях живут такие, как они, рождённые на материке младшие люди, — заметила Ар-Зимрафэль позже своей фрейлине. — И перестанут думать, будто бы Зигур — единственный, кто мог сделать для них что-то хорошее. Но самое важное, полагаю — искусство. То, что они способны на истинную красоту, показывает, что даже там, в Чёрной стране, их души стремились к свету. Им просто нужно время, чтобы осознать это.

— Полагаю, так и есть, ваше величество, — откликнулась Фензильбэт.

Она уже думала о том, что закажет швее платок на плечи с узором, похожим на те, что украшают одежды юных танцовщиц.

* * *

— Красивая? — король, заметив пристальный взгляд пленника, улыбнулся уголком рта.

Они стояли на галерее, выходившей на внутреннюю часть дворцового комплекса. Среди садов тут и там белели постройки, возведённые былыми правителями Острова. Павильоны, садовые беседки, порой строгие, порой украшенные причудливыми скульптурами, иные снабжённые куполами, покрытыми цветной мозаикой, проглядывали среди крон деревьев или горделиво стояли в цветниках, словно дамы и господа на светском приёме. Прямо напротив галереи, но на другой стороне комплекса, высилась башня. Тонкая, лёгкая, она сильно выделялась на фоне величественной, массивной архитектуры более поздних времён. Точно перенесённая из другого времени, башня с тонким шпилем сияла в лучах вечернего солнца, будто бы покрытая снегом.

— Интересная, — Майрон, как обычно, не показывал эмоций, но глаза его горели, а ноздри втягивали воздух быстро и резко. Башня напоминала иные земли и иных мастеров. — Её эльфы сделали?

— Да, — Ар-Фаразон помолчал, перекатил тяжёлый кубок в ладони. — Для государя Гимильзора Ар-Аруна.

«Эльрос». Губы демона не дрогнули, но в глубине глаз вновь пробежали искры.

— Вы его знали? — король бросил вопрос небрежно, и внешне выглядел расслабленным. Точно кот, подбирающийся к добыче.

— Нет. Его брата — знаю, — сообщил Майрон спокойно.

Он оторвал взгляд от башни и взглянул на короля. Его величество время от времени желал говорить с пленником. Пока разговоры касались пустяков, Ар-Фаразон ходил вокруг да около, прощупывая демона.

— Они близнецы, так что, можно сказать, вы смотрели на лицо первого нашего государя, — протянул Ар-Фаразон, и пригубил из кубка. И тут же отставил сосуд на заботливо приготовленный слугами столик. Если разговор более интересен, чем вино, зачем понапрасну переводить чудный напиток? — Но родич наш мало выказывает интереса к нашим делам. Как всё же странно слышать, что родной брат нашего предка по сию пору здравствует.

— Да, рождены близнецами, в один день и час, схожи были волос в волос, а какие разные судьбы, — Майрон подхватил мысль и продолжил её, а в холодных серых глазах зажигались и гасли искры, как от костра в ночной тьме. — Одному — стать слугой эльфийского короля, а другому — первым властителем первого в человеческой истории королевства, зачинателем рода Королей Людей. Но смертным.

Ар-Фаразон ничего не ответил. Переведя взгляд на башню, он о чём-то тяжело размышлял, слегка сдвинув брови к переносице. Демон терпеливо ждал.

— Хотите рассмотреть её поближе? Вы, кажется, любите архитектуру, — уронил государь, взглянув на пленника то ли с иронией, то ли с любопытством.

— Разумеется, хочу! — Майрон жадно уставился на башню. — И не только из-за архитектурных приёмов. Постройка часто отражает характер владельца.

— Вам так интересно прошлое? — король чуть изогнул бровь.

— Без понимания прошлого сложно понять настоящее и построить мост в будущее, — в голосе демона появилось чувство, он стал уже не таким ровным. — В этой башне больше не живут?

— Нет, и попасть туда не получится, — Ар-Фаразон облокотился на перила балюстрады. — После смерти владельца вход в башню запечатали. И поныне там всё точно так же, как оставил государь.

Король сделал паузу, пристально вглядываясь в пленника. Демон дал безупречный, слишком гладкий ответ — не солгал, но и не был откровенен.

— Башня заперта уже тысячи лет? — Майрон жадно блеснул глазами. — Любопытно. Каким образом она запечатана?

— Замком и ключами, — король чуть усмехнулся. Пробраться в святая святых — жилище первого короля — нелегко и демону. — Но снаружи башню вполне можно осмотреть. Хотите?

— Да, — Майрон, хоть и несколько разочарованный, упрямо наклонил голову.

— Как пожелаете, — король выпрямился, хлопнул в ладоши, рядом тут же объявился почтительный слуга. — Позови Гимилькара.

— Эльфы на материке строят такие же? — Гимилькар терпеливо ждал, пока чародей не налюбуется подножием башни.

Запрокидывая голову, Майрон видел, как стена поднималась вверх, но с этого ракурса не мог разглядеть, где она заканчивается. Странно — стена казалась совершенно ровной и вертикальной, но башня всё же сужалась кверху, как отчётливо было видно на расстоянии. Значит, должен быть угол наклона. Но его не было.

— Не совсем. Эту построили эльфы Закатного края.

— Как вы можете знать такие вещи? — Гимилькар не особенно интересовался тонкостями архитектурного мастерства, однако любопытство чародея заразило и его.

— Вы же как-то отличаете лошадей Хьярнустара и Орростара? — чародей взглянул на Гимилькара, и придворный не смог понять — насмехается ли он или в самом деле пытается что-то донести. — Способ обработки камня, его размеры, кладка — многое отличает разные архитектурные традиции. Эта башня помнит прикосновения и мысли строителей.

— И о чём они думали? — Гимилькар постарался придать вопросу небрежность. На самом деле он был заинтригован до крайности: неужто чародей и впрямь может читать камни, будто книгу?

— О морях и странствиях, — Майрон коснулся ладонью одного из белых камней. И тут же аккуратно отнял её: камень был слишком тёплым, слишком живым. Казалось, он даже дышал. Неестественно для камней, отметил демон про себя. — О высоких деревьях и ветрах, что их колышут, спеша к кораблям.

Как будто вторя словам демона, с запада подул легкий ветерок. Майрон недовольно откинул прядь волос с лица. Архитектура Закатного Края смущала его. Казалось, она выходила за известные законы физики, использовала какие-то неведомые приёмы, а возможно — иные грани реальности. Это и притягивало, и раздражало. Почему они ещё не снесли Башню? Что такого хранила она, что люди, забывшие старых союзников, всё же упорно держались за символы прошлого? Но пока есть символы, прошлое не вполне умерло.

Солнце садилось, и Гимилькар уже подумывал об обратном пути, как понял, что ветер не просто поиграл с волосами, он принёс запах. Едва слышный.

— Мы можем пройти к карете другим путем, — придворный сказал это раньше, чем успел обдумать. И сам себе удивился: он считал, что перерос подобные мальчишества. — Пройдёмте через сады.

— Зачем? — Майрон сумрачно уставился на своего провожатого. Садовое искусство интересовало демона в последнюю очередь.

— Ну, здесь ведь вы ещё не были, — Гимилькар пожал плечами, но чародей не двинулся с места, не сводя пристального взгляда со своего соглядатая. Придворный передёрнул плечами, стараясь прогнать холод. «Он ничего тебе не сделает».

— Хочу показать вам одну диковинку, — Гимилькар вздохнул: Майрон не любил сюрпризы. — Мы пойдём к выходу, просто другим путём. И по дороге кое-что посмотрим. Доверьтесь мне.

— У меня есть выбор?

Майрон кинул равнодушный взгляд на весеннее буйство: уже отцветающие ирисы и златоцветник, готовые раскрыться розы и пионы. Но всё же двинулся за Гимилькаром, аккуратно ступая только на песок дорожки.

Королевские сады и впрямь славились на весь Остров. По приказу их величеств многие поколения садовников трудились, придавая формы кустам и деревьям, высаживая цветы в определённом порядке, дабы каждый сезон радовал входящих чем-то новым. Каждый король или королева вносили в сады нечто новое. Типичные для Острова растения сменялись средиземскими, и каждая лужайка соответствовала какой-либо природной зоне материка. Часть садов была открыта для публики, лишь на ночь закрывали её суровые стражи в блестящих шлемах. Хотя, по правде сказать, молодые люди находили возможность проникнуть за высокую ограду и ночью, чтобы, побродив при луне, ощутить радость нарушения запрета. Безобидное развлечение, короли обычно относились к нему снисходительно.

Другое дело — те части, что предназначались только для их величеств и особо приближённых. Гимилькар по праву считал себя таковым и без тени сомнения свернул на дорожку, ведущую вглубь лабиринта расходящихся тропок.

Внутренний сад казался более таинственным: над головой смыкали кроны деревья, образуя зелёные тоннели, в которых царил полумрак. От этого переход к полянам, полным света и ярких цветов, казался ещё более ошеломительным. Майрона же всё это, по-видимому, ничуть не трогало. Как странно, что люди столько времени своих коротких жизней тратят на бесполезные вещи, — мимоходом подумал демон. Он шёл, не глядя по сторонам, лишь в спину придворного, отчего Гимилькару чудилось, будто спину между лопаток одновременно трогает ледяной ветер и обжигает жар из кузнечной печи.

Ноздри чародея слегка расширились. Среди сотен запахов, знакомых ему, слегка слышался ещё один — совершенно незнакомый. И одновременно слишком памятный. Только память о нём была погребена под тысячелетиями. Демон помнил всё, что видел и знал от начала мира, но не всё нужно было извлекать. Порой Майрон жалел, что не обладает счастливым даром смертных забывать лишнее. Но он хотя бы мог откладывать ненужное в сторону, в отличие от эльфов.

Ещё один поворот зелёного тоннеля, образованного плотно растущими кустами — и Гимилькар с чародеем вышли на свет.

Посреди заросшей высокими травами лужайки росло одно-единственное дерево. Лучи заходящего солнца окрасили его цветы алым, но на самом деле они были кипенно-белые, словно морская пена, словно снега Менельтармы. От густого аромата кружилась голова. Дерево пахло и яблоками, и горьким миндалём, и ещё чем-то невыразимым, но прекрасным. Быть может, Бессмертными Землями, или прекрасным прошлым. Кажется, будто былое исчезает навсегда, несомое волнами времени — но свет его всё ещё доносится, через мглу веков. Как послание настоящему.

— Вот что я хотел показать, — Гимилькар с удовлетворением взглянул на замершего чародея — всё внимание демона, казалось, было поглощено Деревом. — Прошу — Нимлот, Древо Королей. Когда-то его подарили эльфы с Запада.

«Майрон! Держи! — легконогая дева со смехом надела на его голову венок золотистых цветов. — Смотри, они подходят к твоим глазам!» «Хорошо, но хрупко. Цветы быстро вянут, я сделаю венок из металла». «Ох, какой же ты! — дева смеётся, поправляет его венок, трогает свой — серебристых цветов. — Важно не только долговечное. Только посмотри, какие они! Мама сделала!» Она протягивает в ладонях несколько цветов: серебро, и золото, и бирюза… Ещё немного — и он вспомнит, как её звали. Зовут, эту майю. Сестру.

Довольно. Убрав воспоминания на их место — поглубже, в дальние подвалы, Майрон осторожно выдохнул. Ещё не хватало, чтобы он замечтался здесь, прямо под пристальным взглядом Гимилькара. Они ищут его слабости, демон вполне это понимал, он сам сделал бы точно так же, так что ни один жест или выражение лица не пройдут незамеченными.

— Зачем подарили? — отрывисто вопросил Майрон. Благоговейный тон придворного резанул его слух.

— В знак дружбы, — Гимилькар пожал плечами, старые истории не слишком его волновали. Но даже он не мог не замечать пронзительной, хотя и мимолетной красоты.

— Но дружбы больше нет, почему же оно до сих пор тут? — сумрачно поинтересовался чародей, не отрывая взгляда от Дерева.

— Из-за пророчества. Государь Ар-Инзиладун предрёк, что судьба королевского рода связана с Нимлотом, — Гимилькар сам не знал, верить этому или нет. С одной стороны, старый король был тем ещё чудаком, а с другой — как знать? Не буди лихо, пока оно спит тихо, как говаривала покойная бабушка.

— Ты назвал его на синдарине, — тон демона стал почти обвиняющим. — Разве эльфийские языки не запрещены ныне в Анадунэ?

— О, верно, — Гимилькар почувствовал, как щёки и лоб начинают гореть. Как он мог так ошибиться! — Мы просто всегда называли его так, и я не подумал…

— Нилинзиль, — Майрон будто бы пробовал слово на вкус. — Вот как вы должны его называть.

Спор о словах вносил порядок и успокаивал. Демон собирался уже пройти мимо, как вдруг налетевший ветер сорвал с затрепетавших ветвей целое облако лёгких, пахучих лепестков. И беспечно унёсся вдаль, оставив все лепестки на волосах и одежде Майрона. Демон вновь замер, не зная, чем ответить на эту атаку, в круге из лепестков, как из снега.

— Похоже, Дерево вас приветствует, — Гимилькар поднял бровь и прикоснулся к нескольким случайным лепесткам, зацепившимся за его рукав. Лепестки были тёплыми, живыми, и придворный не решился стряхнуть их. — Удивительно…

Майрон поджал губы и бросил на Нимлот такой взгляд, что человек бы в ужасе убежал, или по меньшей мере смутился. Смертный и не подозревал, насколько удивительным было происшедшее, ведь обычно деревья не слишком жаловали демона. Они пугались, скукоживались, старались стать незаметными, самые упрямые мешали, цепляли ветками, норовили подцепить на колючки. Но доселе ни разу, ни одно дерево в смертных землях не вело себя так дерзко. Приветствие? Нет, вызов. «Твоё время придёт, не сомневайся. Нимлот».

Отступив за кусты, Майрон тщательно стряхнул каждый лепесток с одежд. Мусор. Но с теми, что в волосах, пришлось повозиться: как ни вытряхивай, они оставались, и даже в карете, по дороге в дом, демон, чувствуя взгляд Гимилькара, вытаскивал все новые и новые лепестки. Спокойно, размеренно, глядя, по своему обыкновению, в окно. И только оказавшись наконец в одиночестве, Майрон вычесал их, все до единого. В свете огня свечей они выглядели жалко — всего лишь несколько смятых, увядших частей растения. Ничего особенного. Выдохнув, демон смахнул их в камин. Никто не смеет бросать вызов ему, уж тем более не какое-то жалкое дерево.

— Муррр, — Тевильдо с интересом проводил взглядом лепестки и потёрся о ноги хозяина.

— Ты увидишь, как оно сгорит, — пообещал Майрон, устраиваясь в кресле с книгой.