Когда взлетают замки (джен)

Сибилла Трелони проснулась с криком. И не с тем театральным воплем, которым она обычно предвещала чью-нибудь скоропостижную смерть. А с настоящим, хриплым, продирающим горло криком человека, которому только что показали коммунальные счета за электричество... Вокруг неё на мятой постели и на полу гостинила батарея пустых бутылок из-под хереса...

— НЕТ! ТОЛЬКО НЕ В МОЮ СМЕНУ! — просипела она, хватаясь за очки, которые каким-то чудом оказались в стакане. — Я бы всё отдала, чтобы это была очередная моя ложь...

Но Внутреннее Око не обманывало. Второй... нет, третий раз в жизни. И это было ужасно...

В это же самое время Гарри и Гермиона вышли из главных дверей замка на лужайку, которая теперь служила палубой летучего корабля «Хогвартс». Солнце играло в витражах, ветер был свеж, и Гарри Поттер выглядел как человек, дошедший до последней стадии принятия неизбежного.

— Всё, — объявил он, скрестив руки. — Я смирился. Это какой-то заговор мироздания. Великий Космический Барьер Против Наших Поцелуев.

— Ерунда, Гарри, — фыркнула Гермиона. — Обычное совпадение.

— Обычное? Ладно. Готова к эксперименту? — он прочистил горло, набрал побольше воздуха в лёгкие и громко произнёс, глядя прямо в небо. — ЭЙ, ВСЕЛЕННАЯ! Я, ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР, СЕЙЧАС БУДУ ЦЕЛОВАТЬ ГЕРМИОНУ ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! ПРЯМ ЩАС! ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС КАК НАЧНУ, ТАК И НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ, СЛЫШИШЬ?!

Он замолчал, прислушиваясь, но ничего не произошло.

— Ну вот, види... — начала было Гермиона.

Небо полыхнуло.

Прямо над защитным куполом, который до сих пор окутывал Хогвартс, воздух пошёл рябью, и с оглушительными хлопками трансгрессии начали появляться фигуры на мётлах. Много фигур в мантиях мракоборцев.

Кингсли Бруствер, возглавлявший отряд, материализовался первым и тут же едва не врезался лицом в невидимый купол.

—Мать моя волшебница... — пробормотал он.

— Сэр! — прохрипел молодой мракоборец справа. — Купол не поддаётся! Вся магия мира сошла с ума! Все школы висят в воздухе и летят в одну точку! Мы думаем, что они...

— Шармбатон рухнул, — мрачно добавила Тонкс, у которой волосы от стресса сменили цвет на ядовито-фисташковый. — Но они сами виноваты. Слишком активно пытались вырваться наружу. Повезло, что Дамблдор, по своему обыкновению, ничего не делал...

Мистер Уизли нервно поправил очки.

— Артур, соберись, — бросил Кингсли. — Попробуем проломить эту штуку!

Мракоборцы выстроились в боевой порядок. Палочки взметнулись. Раздался слитный грохот двух десятков мощнейших заклинаний, ударивших в одну точку.

Купол не треснул. Он даже не дрогнул.

Зато по его прозрачной поверхности пошла странная, переливающаяся рябь, словно кто-то бросил камень в воду. И в ответ на атаку купол выплюнул снопы лучей — неестественного, невиданного цвета.

Лучи в мгновение ока настигли мракоборцев.

ВЖУХ.

Кингсли Бруствер, грозный аврор, успел только моргнуть. Тонкс открыла рот, чтобы сказать что-то про Мерлина. Мистер Уизли поправил очки в последний раз.

И все они — все до единого — превратились в аккуратные горстки серого пепла и углей, которые беззвучно осыпались вниз, в сторону океана.

На лужайке перед замком воцарилась мёртвая тишина. Гарри и Гермиона стояли с открытыми ртами, глядя на то, как пепел развеивает ветер Атлантики.

Прошло секунд десять. Или сто.

— Эм, — сказала наконец Гермиона сдавленным голосом. — Наверное, надо будет рассказать Рону...

— Ага, — безжизненно отозвался Гарри.

— И... Гарри...

— Да?

— Давай пока больше не будем пробовать целоваться. Чисто на всякий случай...

Гарри медленно кивнул, продолжая смотреть в пустое небо.