Путешествие (джен)

Сигнал тревоги не был громким.

Гильдия не практиковала громких сигналов: это было бы неуместно на корабле, чьи пассажиры являлись главами великих домов и чьи нервы стоили дороже, чем большинство планет. Вместо сирены по внутренней связи прошёл короткий тональный сигнал — три ноты, нисходящие — и голос вахтенного офицера произнёс спокойно и без интонаций:

— Внимание. Нештатная ситуация. Капитан просит представителей всех делегаций оставаться на борту своих фрегатов до получения дальнейших инструкций.

На мостике было тихо — той особой тишиной, которая бывает, когда люди понимают масштаб происходящего и инстинктивно перестают производить лишний шум. Капитан Ормус стоял перед обзорным экраном и смотрел туда, куда смотреть не хотелось.

Снаружи не было того, что должно было быть.

Темнота открытого космоса с её звёздами и туманностями. Ни одного маяка. Ни одного ориентира, по которому можно было бы определить положение в пространстве.

— Состояние навигатора? — спросил Ормус, не оборачиваясь.

— Без изменений. Навигатор Эдрик находится в состоянии глубокой прострации. Реакции на внешние раздражители отсутствуют. Физиологические показатели стабильны, но сознание... — Пауза. — Сознание недостижимо. Мы не можем установить с ним контакт.

— Сколько времени займёт восстановление?

— Я не могу ответить на этот вопрос, капитан. Мы никогда не видели подобного состояния.

Ормус наконец повернулся.

— Никогда?

— Никогда, — повторил медик, и в этом слове было всё, что он не стал говорить вслух.

— Свяжитесь с фрегатами. Всеми. Я прошу глав делегаций прибыть для переговоров.

Вахтенный поднял на него взгляд.

— Это нарушает протокол нейтралитета, капитан. Гильдия не...

— Гильдия, — сказал Ормус тихо и очень чётко, — не знает, где находится. Протокол нейтралитета подождёт.

* * *

Они собрались в служебном отсеке третьего яруса. Гильдия наспех расставила кресла вокруг центрального стола: тяжёлого, утилитарного, явно не предназначенного для совещаний. Свет здесь был холодным и ровным, без теней, без полутонов. Помещение не располагало к церемониям.

Первым прибыл Барон. Его кресло-антиграв проплыло через люк с той невозмутимостью, которую он умел принимать в любой ситуации, как будто таким и должно быть совещание посреди неизвестной пустоты, и именно он всегда знал, что к этому придёт. Фейд-Раута вошёл следом, остановился за левым плечом дяди и скрестил руки. Де Врие занял место на шаг позади: там, откуда было видно всех.

Силой воли я привожу разум в движение.

Данные поступали непрерывно. Лица, позы, микродвижения — всё это складывалось в структуру, которую де Врие читал так же легко, как другой человек читает слова. Атрейдесы ещё не вошли, но уже было ясно, что Хават знает больше, чем показывает. Это читалось в том, как он вошёл: слишком спокойно для человека, которого ситуация застала врасплох.

Лето Атрейдес вошёл вместе с Хаватом и Дунканом Айдахо. Герцог сел напротив Барона, и между ними на секунду установился тот особый контакт взглядов, который не является ни приветствием, ни угрозой, а чем-то третьим: молчаливым признанием присутствия противника.

Капитан Ормус встал во главе стола и изложил происходящее коротко и чётко: навигатор недееспособен, местоположение неизвестно, навигационные системы не опознают ни одного ориентира в доступном диапазоне сканирования. Лайнер цел, команда в порядке, жизнеобеспечение функционирует штатно. Восемь месяцев ресурсов при штатном потреблении.

— Гильдия обязана иметь протокол на случай утраты навигатора, — сказал Хават. — Что предусматривает протокол?

— Протокол предусматривает экстренный запрос к ближайшей гильдейской станции. Через навигационный маяк. — Ормус положил руки на стол. — Мы не можем определить, где находится ближайшая гильдейская станция. Потому что мы не можем определить, где находимся мы сами. Маяки работают в известном пространстве. Мы находимся за пределами известного пространства.

Тишина стала другой по качеству.

— Навигаторы не теряют сознание без причины, — сказал Лето Атрейдес негромко. — Что произошло с навигатором и как это произошло?