В диапазоне между (гет)

Приятного чтения❤️

Лежать под вечерним солнцем в луже воды было… немного неприятно. С другой стороны, новая жизнь — новые ощущения, так? Когда еще девушка могла бы себе позволить такую роскошь? А теперь вот лежит себе спокойненько, да еще и в окружении мужчин, пусть и с натяжкой, смотрит на увядающее солнышко, и ей абсолютно все равно на то, что другие люди это видят.

Если бы она была там, у себя, она бы несомненно подскочила "чтоб не позориться" под любопытными и одновременно осуждающими взглядами окружающих. А тут было как-то все равно. Голова была забита совершенно другими мыслями, ведь для самобичевания обстановка была как никогда подходящая.

— Так… Как вы себя чувствуете? — старейшина деревни решил напомнить о себе внезапным, нерасторопным вопросом. Была б ее воля, она бы оглядела себя и выдала что-то в роде "А вы как думаете?", но раз решила играть в вежливость, надо держать лицо до конца.

— Мне, — внезапно она зашлась резким приступом грубого сиплого кашля, — очень плохо. — закончила мысль хриплым шепотом, — Хочется пить, есть и высохнуть… — на последнем слове голос невольно сорвался. Горло раздирало жгучее ощущение собственной глотки. Кашлять было невероятно больно, начиная от внутренних ощущений и заканчивая пресловутой тревожностью за свой внешний вид на глазах у посторонних, полностью отделаться от которого никак не получалось.

Оно сидело где-то в глубине души и рыло норы, как вонючий червь. Мерзкие привычки, сопровождавшие ее из "прошлой" жизни, прилипли к ней, въевшиеся, как старые пятна смородины на белой скатерти, которые было уже не отодрать ни при каких усилиях и которые кололи глаза своей грязной неуместностью. Они, выверенные долгими годами самовоспитания, отполированные собственными убеждениями, сидели крепко, занимали собой чуть-ли не восемьдесят процентов личности девушки. «Не показаться излишне слабой. Придать серьезный вид. Вызвать уважение, хотя бы мнимое» крутилось в голове, как мантра, поверх хоровода жалоб на свое здоровье, которое, нет-нет, да перебивало все переживания. Плохое состояние не позволяло углубиться в философские размышления, удерживая рассудок в ситуации "здесь и сейчас".

— О, полагаю, мы можем… принести воды и еды прямо сейчас, но… — старик делал медлительные паузы и заминался, отчаянно подбирая слова. Это выглядело достаточно странно, ведь её просьба не была чем-то сверхъестественным, как минимум на её взгляд, и особо переживать тут было не о чем. Он не знает, как отказать в медицинской помощи? Или пытается помягче сообщить ей о том, что её казнят? Ну, а мало ли какие у них тут правила, надо быть готовой ко всему, хотя бы морально. Какие еще варианты сейчас могут придти в голову? — но врача, боюсь, придется немного подождать. — «А…» в мыслях на секунду образовался вакуум. Так они готовы помочь! Это же замечательно! «Тогда чего он мне тут мозги парит, я уже успела напридумывать себе всякого» девушка с облегчением коротко выдохнула.

— Не страшно, я потерплю. — Говорить было все еще максимально неприятно, к тому же общее состояние, судя по всему, плавно ухудшалось. Боль при разговоре начала отдаваться где-то в позвоночнике точными уколами, пронизывающими все тело поперек. «Потерплю» дала себе твердую установку девушка. «Это всяко лучше, чем умирать». Но, оказывается, на этом сложности не закончились, и старейшина окам осторожно, будто шел по минному полю и прощупывал дорожку, продолжил:

— К сожалению, наш врач… ну… не поймите нас неправильно… — «Я его щас тресну чем-нибудь, честное слово» — Кхм, по законам гостеприимства Камабакки, мы, безусловно, не можем оставить гостя в таком состоянии… тем более — гостью. — Старейшина снова замолчал и начал чавкать пустым ртом, явно так и не закончив свою мысль. Оставалось только терпеливо ждать, когда он уже скажет хоть что-то дельное. — Наш врач — как и все мы — окама. Поэтому, дабы сохранить ваше здоровье и не преступить законы… — девушка уже чуть ли не задремала под мерный ниочёмный бубнеж старейшины, — мы… он… может осмотреть вас, но только если вы будете без сознания.

«Огонек» серо отметила про себя девушка. «То есть мне надо как-то отключиться или что? Что вообще за законы у вас тут такие дикие, что на помощь врача можно рассчитывать только в бессознанке?» Пока она ругала про себя местные устои, старейшина не прекращал свой вязкий монолог.

— Или… как вариант, если… если вы позволите, конечно, если дадите ему… разрешение смотреть на вас только его левому глазу… и осмотр он будет проводить исключительно с помощью шеста и… зеркала, чтобы не смущать вас своим видом… тогда все должно пройти как нельзя лучше! — неожиданная воодушевленность старейшины на последних словах ставила в тупик. «Это же какой эффективный осмотр с шестом и зеркалом мне светит, просто потрясающе. Да я в руках профессионала, не меньше… Меня сейчас либо чудесным образом поставят на ноги, либо посветят в таинства стриптиза» скептично подумала девушка. Благо, разум был еще в силах осознавать всю абсурдность ситуации, в которой она по итогу оказалась, и единственное, что оставалось делать, это мысленно поражаться местным

правилам и соглашаться хотя бы на то, что дают. «Грех тут жаловаться».

— Любой врач… любой глаз, честное слово. — устало просипела девушка.

Старейшина, казалось, только

этого и ждал. Он отточенным движением дал отмашку в группу окам, и двое из них мигом исчезли в глубине острова. Оставшаяся толпа, все так же стоя на расстоянии, не сводила глаз с девушки.

— Простите нам нашу… дистанцию. — снова подал голос старейшина, -

Приблизиться к вам — для нас величайшая пытка и невежливость. -

«Ну, мне стоило догадаться» пронеслось в голове. Хоть догадаться и стоило по различным образам окам, сохранившихся в сознании еще презентованными сюжетом, но все равно было весьма интересно узнать от них лично все эти причины.

Полагаться на собственное, сложившееся по обрывкам информации об этих людях, представление об их быте и традициях не хотелось. И не хотелось не просто потому что они могли внезапно пойти вразрез с "реальностью", а даже больше, наверное, из собственного желания девушки свариться в их обществе, прощупать их жизнь, так сказать, из первых уст. Мало ли, все окажется не так уж и плохо?

— Мы глубоко ценим вас… и не хотим утруждать своей излишней навязчивостью, наверное… — продолжал мямлить старейшина, — поэтому вынуждены просить вас отнестись с пониманием к нашим… особенностям. — наконец договорив, он застыл в ожидании.

«А чего он ждет? Что отвечать-то?» немного потерялась девушка.

— Спасибо за объяснения, хорошо. — на выдохе она ответила дежурную фразу. Ну правда, у нее не возникло никаких вопросов, как будто все происходящее было вполне в духе местных жителей. Да, нестандартно, но и стандартного в этом мире как будто не так уж и много. «Надо морально готовить себя к новым сюрпризам».

Пролежав минут пять в одной позе, наблюдая краем глаза застывший интерес со стороны окам, девушка вдруг услышала быстрый топот откуда-то со стороны. «Наконец-то врач» подумалось ей. И правда, двое окам, которые недолгое время назад ускакали вглубь острова по приказу старейшины, сейчас возвращались в сопровождении еще двух людей. Один из них, в цветастом розовом платьишке, нес какую-то корзину, а второй… а второй был врач, без сомнений. «Когда я говорила о сюрпризах, я имела ввиду немного другое, блять!»

Мощные мышцы были скрыты под милым, слишком коротким и пошлым костюмом медсестры, в котором явно было тесновато. Из-под него выглядывали сетчатые черные чулки на кружавчатых подвязках, а на голове даже красовалась белесая породия на докторский колпак. Из-под этой шапочки действительно шла бардовая, благородного винного цвета маска для сна, тоже покрытая черными кружевами, немного повернутая боком и наискосок закрывающая правый глаз окамы. В руках у него были, как и обещалось, какая-то трехметровая палка и средних размеров квадратное зеркало на подставке, а на поясе были закреплены бинты, вата, и позвякивали баночки с какими-то жидкостями и мазями. «Они серьезно?.. Походу, шутки про таинства стриптиза больше не шутки» Девушка поражено уставилась на чудо, которое кокетливо бежало со всех ног к своей новой пациентке.

С каждым шагом можно было разглядеть все больше подробностей. Единственный, неестественно широко раскрытый глаз окамы был ярко накрашен, бровь проколота, а волосы заплетены в тоненькие косички, больше напоминающие крысиные хвостики, и были перевязаны нежнейшими розовыми бантиками. «Даа… образ для ролевых игр убил, бантики добили» мысли девушки отразились на её лице против ее воли. Одна бровь опять взлетела вверх, а глаза с ледяным спокойствием буравили врача. Оказывается, наблюдать шикарных окам на экране и восхищенно хихикать с них — это одно, а вот вживую встретиться с чем-то подобным… В любом случае, сходу принять даже внешний вид врача у девушки не получалось.

Окама же, ничуть не смущаясь под пристальным скептичным взглядом, резко затормозил в паре шагов от нее, упер руки в бока, постукивая по песку своей длиннющей палкой и, прищурив глаз, стал комично осматривать землю вокруг девушки. Никак не комментируя свои действия, он обошел её резкими разлетающимися шагами, проваливаясь своими черными шпильками в песок, очерчивая со всех сторон ровный круг. Девушка невольно начала ощущать себя неведомой зверушкой в зоопарке, на которую смотрел особо жаждущий знаний маленький заучка. «Мне даже интересно, чем этот цирк закончится» колюче подумала девушка.

Закончив наворачивать круги вокруг больной, так-называемый-врач вернулся к остальной кучке окам. Оттуда он внезапно подал голос:

— Это, — он горделиво указал пальцем на нарисованный круг и задрал голову к небу, — священная граница диагноза! Я не переступлю ее. Прошу понять и простить. — он весь чуть ли не светился, демонстрируя свое творчество.

А потом повернулся обратно к зеркалу. Подняв его, он тут же начал смотреть в него и всю дорогу до девушки он корчил, очевидно, заигрывающие, в его понимании, рожицы и томно вздыхал, любуясь собственным очарованием.

— Извин…! Блять. — она хотела было окликнуть замечтавшегося недоврача, но получилось лишь сдавленно прохрипеть. Окама не заметил, как давно пересек собственную "священную границу" и уже дошел до самой пациентки, и беспощадно наступил ей прямо на живот всеми своими пятьюстами тоннами, судя по боли, которая мгновенно пронзила каждую клеточку тела девушки. В глазах заискрилось и к горлу подступил жгучий порыв желчи. Окама тут же начал кричать, как какая-то дикая птица, делая ситуацию еще хуже. Его визг нещадно резал по ушам, подогревая головную боль, и, будто это была последняя капля, девушка резко, насколько позволяли её силы, отвернула голову от сборища окам. Ее вырвало скупыми шмотками желчи вперемешку с остатками непереварившегося яблока, обостряя и так невыносимую боль в горле. Девушка закашлялась еще сильнее, чем прежде, в процессе отплевываясь от рвоты.

— Боже мой простите~нэ!!! Простите!!! — продолжала пищать медсестричка, крутясь во все стороны вокруг девушки. «Твою же мать, какой ты мудак» зло подумала про себя девушка. Откашлявшись последними каплями желчи, она вернулась в исходное положение и, тяжело дыша, смерила бедного окаму потемневшим взглядом.

Словами не описать, как она сейчас была зла. Зла на чертового слепого врача, который вместо того, чтобы под ноги смотреть, решил любоваться собой-любимым. Зла на окружающих окам, которые подхватили его панику и орали сейчас не тише сирены. Зла на ситуацию, в которой оказалась, причем уже который раз за это достаточно короткое время. Зла на саму себя в конце концов, что не пошла к ним сразу, а полезла на это проклятое дерево и собственноручно, по тупости и из-за абсолютно пустого, как теперь казалось, страха, довела свое состояние до такого. Она мысленно проклинала весь мир под аккомпанемент завывающих и скачущих вокруг нее, как попрыгунчики, окам. «Я в ахуе. Я просто в ахуе»

— Успокойтесь уже и продолжите мое, блять, лечение! — выдавила из себя агрессивное замечание девушка, пытаясь шипящим хрипом перекричать бушующую толпу. Она, честное слово, не хотела им грубить, чтобы не задеть их и так ранимые чувства, она даже немного боялась их злить. Но эти переживания были зря, ведь они её не услышали. Окамы продолжали безумно бегать вокруг, старейшина, и тот, на удивление бодро накручивал уже сотый круг, все пищали, визжали, раздражая девушку все больше и больше.

Кончилась вся эта вакханалия тем, что плачущий от собственной невнимательности врач упал, а точнее с силой грохнулся перед ней в поклоне у самой земли и продолжил с дичайшим содроганием молить у нее прощения. Остальные окамы, заметив его действия, как по команде стали повторять за ним.

В итоге девушка еще около десяти минут рассматривала неторопливые низкие облака под дружный и, стоит отметить, весьма мелодичный хор рыданий и думала, как до этого дошло. В какой же момент она ошиблась? Очевидно, когда поступила в вуз. Да, именно тогда. Если бы не чертов диплом, она бы не откинула коньки раньше времени. Логично? Нет. Абсурдно? Конечно да! Но все, что творится с ней прямо сейчас, было в разы абсурднее всех этих умозаключений. «Высшее образование до добра не доведет… вот знала же, нет, надо оно мне было. Пиздец. Теперь мучаюсь, блять, в десять раз больше!»

— Уважаемые! — не выдержав новой порции групповых завываний, она наконец нашла в себе силы снова что-то сказать, — Я вас прощаю! Только, прошу вас, сделайте уже хоть что-нибудь, что поможет мне, а не убьет! — отчаянно взмолилась девушка.

Вой резко прекратился. Окамы встали с песка, выпрямились, как по стойке "смирно", и, хлюпая носами снова уставились на нее. Решив, что самое странное за сегодняшний день действо наконец позади, девушка смерила их уставшим взглядом и продолжила:

— Ничего страшного не произошло. Просто вылечите меня и все, и я… — она не успела договорить, как врач, который вместе со всеми окамами все это время был на расстоянии, перебил её.

— Я продемонстрировал высшую степень неквалифицированности! Но на самом деле я опытный специалист! — кричал он, обращаясь к девушке, но смотря куда-то за горизонт, — И больше я не допущу подобного недоразумения!

«Недоразумения? Это ты тут — одно сплошное недоразумение, а все остальное — непроглядный пиздец!» в сердцах мысленно ругалась на бедного окаму девушка. Врач тем временем решительно начал идти к ней, держа в руках злощастное зеркало и свой трехметровый шест. Увидев его действия, она мысленно перекрестилась и стала опасливо наблюдать. Окама, остановившись четко у границы, поставил зеркало прямо перед ней и пригнулся.

— Будьте добры, поверните, пожалуйста, голову влево. — попросил он. Все его движения сопровождались, наверное, самым серьезным выражением лица, на которое только были способны окамы. Девушка, зависнув от такой просьбы на пару секунд, медленно развернула голову, куда он и просил. «Ахуеть. Он реально осматривает меня с помощью зеркала»

— Мгм… теперь, пожалуйста, правое предплечье на пятнадцать градусов к солнцу… — «Че?..» не поняла она. Куда? К солнцу? Девушка подняла глаза на уходящее светило и недоверчиво нахмурилась, приоткрыв рот от сложности указания. Перед глазами всплыло изображение резинового полупрозрачного зеленого транспортира, она мысленно поставила солнце посередине и, как будто отмеряя угол, с усилием приподняла руку на предполагаемую высоту. Сделав это, в мыслях тут же завертелось: «Я это щас серьезно? Это так местный воздух на меня влияет или что? Переутомление, может?» Она повернула все еще хмурящееся в скептическом недоверии и окончательном непонимании лицо к окаме. Он в это время старательно вглядывался в зеркало.

— Да, так… наблюдаю возможный вывих! — после его слов по стоящим дальше окамам прошелся пораженный вздох, будто они не ожидали такого результата. Покрутив зеркало еще немного, врач снова попросил:

— Теперь, пожалуйста, укажите другой рукой в направлении Альфы Центавры.

На это девушка могла лишь резко выпучить глаза и посмотреть на окаму с каким-то странным наездом. «Чего?? Альфа Центавра? Они откуда вообще знают о её существовании? Она и тут есть? Все, я запуталась! Ничего не понимаю! Почему именно Альфа Центавра? Откуда? Как? Блять…» Но все эти мысли остались неозвученными, через пару мгновений полного шока, девушка лишь начала медленно поднимать вторую руку, пока врач сам её не остановил:

— Все, вижу, спасибо. Ох, милая, это же открытый перелом!!! — наблюдающие окамы завизжали от услышанного, а девушка заторможенно моргнула и перевела взгляд на только что поднятую руку. Ну да, она была сильно окровавлена, хотя частично кровь смылась, благодаря освежающему внеплановому душу, но она точно была цела, как минимум перелом, даже если он и был, то закрытый. «Или это у меня глюки пошли?»

— А, нет, прошу прощения. Просто игра света. Еще раз простите за беспокойство, — извинялся он, видимо, больше перед своими соседями, чем перед ней. «Он все-таки слепой! Господи, дай мне сил» мысленно начала плакать девушка, еще не отошедшая от Альфы Центавры.

Какое-то время врач продолжал давать указания типа "посмотрите туда, поднимите то", пока девушка не прекратила эту импровизированную гимнастику, сказав, что не может больше двигаться из-за непрекращающейся боли. Тогда окама серьезно посмотрел на её силуэт в зеркале, встал и, отряхивая свои колготочки, заковылял к палке. «Блять, нет. Нет, нет, нет! Только бы это было не то, о чем я думаю…»

Окама уже возвращался на свой пост, вооруженный длинной палкой, на конце которой был налеплен странный шарик из розовых лепестков какого-то цветка. Он шел, закинув её на одно плечо, и сейчас был похож больше на какого-то аборигена на охоте, но никак не на врача.

— Сейчас я прикоснусь к области на два сантиметра выше одного из ваших порезов на руке. Если вы почувствуете острую боль — вскрикните. Мой специальный инструмент передаст микровибрации, и я их считаю. — снова наклонившись к зеркалу, он протянул шест и мягким цветочным наконечником с филигранной точностью ткнул девушку в один из болючих синяков на плече. «Ну нееееееет!! Пожалуйста, скажите, что это шутка. Да он прикалывается надо мной! Ай, блять!»

Девушка хрипло вскрикнула, а окама продолжил говорить, куда он ткнет в следующий раз и буквально щупал девушку со всех сторон своей палкой. «Сука, "вскрикните и я считаю микровибрации"?» мысленно злилась девушка. «А ниче, что я кричу? Ты по крику не понимаешь? Тебе обязательно вот по микровибрациям надо?» она яростно продолжала придираться, пока окама медитативно и четко тыкал ее палкой. «Чувствую себя говном, которое иногда подает признаки жизни. Реально цирк какой-то…».

Далее была проверка зрачков. Как? Точно так же. Девушке наказали следить за наконечником, пока окама выписывал им у нее над головой немыслимые конделябры. Параллельно он скакал с зеркалом вокруг нее, пытаясь разглядеть реакцию и зафиксировать что-то. «Пиздец! Щас еще глаза мне выколет своим дрыном, ну что за дурость!» Девушке оставалось лишь мысленно комментировать весь процесс ее осмотра, ведь она сама согласилась на подобные условия, так что возникать и возмущаться, а тем более останавливать энергичного окаму сейчас уже не было никакого смысла.

«Вот тебе и первый местный урок: никогда не соглашаться на первое же предложение. Везде, блять, будет свой подвох!» Она старалась не впадать в полное отчаяние и найти хоть какие-то плюсы в происходящем.

А дальше началось самое "интересное". Окама, закончив с протыкиванием тела, что-то буркнул окружающим, и через какое-то время ему принесли еще одну, точно такую же, палку. Весь его вид не предвещал ничего хорошего и наводил на девушку страх его дальнейших действий. Как далеко может зайти фантазия окам? Она никогда не задавалась этим вопросом, но сейчас, вопреки всему и в первую очередь её желаниям, она это узнает.

— Теперь нам надо промыть раны, намазать мазь на ссадины и перебинтовать! — триумфально заявил врач, вооружившись обеими палками. Его глаза чуть ли не блестели, очевидно, он считал, что сейчас является верхом крутости и героизма, и открыто гордился тем, что делает. А девушку от его слов неслабо передернуло. Она повернулась на уже почти сумеречное небо с полным принятием ситуации, и лишь все еще горящий в глазах глубокий шок говорил о ее состоянии. Сил возмущаться и как-то комментировать процесс уже не было, она просто плыла по течению абсурда и тупости, в которое попала, и наблюдала, как дальше будут разворачиваться события.

«Промыть раны… намазать ссадины… перебинтовать. Палками. Почти в темноте. Да он весьма хорошего мнения о себе, судя по всему…» Сомнений в том, что окама считал все условия — трудностями, не возникало. Уже не возникало.

Начал он с относительно простого: смыть оставшуюся кровь. На одной из палок поменяли лепестковый наконечник на вату, смоченную в воде, которую принесли вместе со второй "ходулей" и врач потянулся ею к девушке. Стоит признать, что действовал он очень даже ловко и аккуратно, всего лишь пару раз ткнул со всей силы в открытую рану. Но это, в целом, мелочи на фоне того, что все корочки каким-то чудом удалось отмыть.

Далее по программе была мазь, и тут как раз и пригодилась вторая палка. Окама сначала старательно наносил красноватую жижу на ватку, крепил её, а потом пытался намазать раны девушки. С этим этапом он, в принципе, тоже успешно справился, если не считать половину мази, которая стекла на землю, пока он тянулся палкой к девушке, и запачканной там и тут одежды. Она все еще лежала, медитативно рассматривая облака, в лужицах мази, пропахшая резким запахом и рассуждала, каким образом он будет ее перевязывать. Здесь ей действительно стало интересно, потому что представить, что можно с помощью двух палок сделать качественную перевязку, она никак не могла. А еще она думала, что он будет делать с её спиной, горлом и ознобом, потому что тут лекарства нужно будет употребить внутрь. А как это сделать, если она даже сесть уже не может? Запивать таблетки как? Или это будут не таблетки?

Её размышления оказались не так уж далеки от истины. Перевязка давалась слишком сложно. Врач, сделав одну попытку и только еще раз ткнув в самую рану своей тыкалкой, понял, что управляться с бинтами с помощью палок немного сложнее, чем он ожидал. Но и тут находчивый окама не подкачал. Он достал маникюрные ножнички, нарезал лоскуты и начал кидать их в сторону девушки. В итоге получилось что-то типо одеяла из толстого слоя бинтов, укрывающее её с пальцев ног до самого носа. Окама лишь подоткнул ткань под лежачую девушку палками и теперь с гордостью смотрел на своих сограждан, весь сияя и отвечая благодарностями на сыпящуюся похвалу из ничуть не уменьшившейся за прошедшее время толпы.

— Я просто шокирована… — пробурчала девушка куда-то в бинты. «Ну, допустим пройдет озноб. Но на раны это как-то повлияет, не? Я, конечно, не врач, но что-то мне подсказывает… Ай, ладно. Хотя бы так»

— Теперь надо послушать нашу пациентку! — нараспев прокричал окама. «О, щас я ему все выскажу!» обрадовалась уже девушка, но тут вспомнила, где она находится, и выпала окончательно, хотя, куда уже больше-то? Из глубины острова к ним приближались еще четыре окамы, которые несли большущий, нет, просто огроменный рог. Глаза девушки уже были где-то на лбу, один из них начал дергаться, видя, как это огромное нечто резво кидают прямо на нее.

«Ну все, мне конец, они все-таки решили со мной не возиться и убить» Широкая сторона огромного рога неумолимо приближалась, девушка зажмурилась и в тот же миг раздался оглушающий грохот, который еще и разнесся звучным эхом по всему острову, если не дальше. Она лежала на песке, разве он не должен был упасть потише? Ну, как бы то ни было, вибрация отдала в голову, а уши заложило, и мозг перестал формулировать какие-либо мысли. Девушка оказалась на грани своего сознания, и определенно отключилась бы, если б у неё под носом в тот же момент не оказалось палки с пропитанным спиртом наконечником.

На её счастье, или же нет, края рога оказались сильно изогнутыми, и он лег ровно по её силуэту, не придавив и не доставив никакого иного дискомфорта, кроме как лишения слуха.

Картина в итоге сложилась весьма уморительная: девушка лежала, укрытая с заботливо подоткнутыми под неё бинтами, а сверху поставили еще и рог. Для верности? Нет. Проклятый окама, все еще решительный, сказал в толпу что-то в роде "Спасибо, мальчики!" и подошел к узкому краю махины.

— Дышите в такт! — и начал постукивать по земле одной из своих палок, приложив ухо к рогу. Если бы еще девушка слышала этот такт! В ушах все еще стоял звон и шок, а его слова с трудом пробивались сквозь плотную пелену жужжания. Единственное, что она придумала, это следить краем глаза за шестом и дышать в соответствии с его движениями.

— Ну, прогнозы весьма неутешительные! Слышу напряжение в диафрагме… У гостьи легкое голодное урчание в желудке третей степени!! — остальные окамы тут же кинулись к корзине, которую принесли сюда вместе с доктором, и начали доставать оттуда различные фрукты. Наблюдая за внезапной суетой окам сквозь непрекращающийся звон в ушах, девушка уже хотела что-то сказать, но при вдохе снова зашлась кашлем. Звук от каждого её действия разнесся новой волной дребезжания по острову, раскалывая голову окружающим и прежде всего девушке, и она, на свою радость, окончательно потеряла сознание.

* * *

Сказать, что болеть еще хоть раз в своей жизни девушке перехотелось, значит ничего не сказать. Она лежала на песке, укрытая бинтами и разглядывала неизвестно откуда взявшийся деревянный потолок. Мысли путались, цеплялись за все подряд и ни за что одновременно. В голове все еще стоял тугой звон, спина все еще болела, горло все еще скребло, глаз, не переставая, дергался, а настроение было ниже плинтуса.

«Кажется, теперь я полностью понимаю Санджи… это просто монстры. Лечить людей таким образом — немыслимо!!! Я… блять…» Тот вечер точно останется в ее памяти в виде новоприобретенной травмы. Пытаясь отвлечься, она начала оглядываться вокруг. Оказалось, что девушка была внутри наспех сколоченной деревянной коробки, в стенах которой были выпилены весьма большие квадратные отверстия. Сама же она находилась на том же месте, где пролежала и весь вчерашний вечер. Тело пробила резкая грубая дрожь.

Воспоминания об ужасающих пытках, иначе она никак не могла это назвать, так или иначе всплывали в сознании. Девушка хрипло захныкала от бессилия и количества странностей, которые начали происходить с ней с небывалой скоростью. Ей нужна была передышка от всего этого, хотелось спокойно обмозговать все произошедшее по десятому кругу, придти к каким-то новым выводам, принять хоть какое-то решение, лишь бы ей стало лучше хотя бы морально. Внезапно, со стороны раздались чьи-то шаги, а через пару секунд до сознания долетели размытые отрывки фраз:

— Здравствуйте!.. проснулись?.. очень… решили… нравится?.. обед… наверное… — услышав заветное слово, девушка перестала слушать, что ей пытаются донести и постаралась как можно громче просипеть:

— Обед! Еда! Я очень сильно хочу есть и пить!!! Очень надо попить! Умираю! — под торопливые шаги в душе что-то затрепетало, а тело мелко задрожало. Как же она хотела пить и есть. Она буквально молила всех богов, чтобы её нормально покормили, хотя и не обязательно нормально, но чтобы дали хоть что-то глотнуть или куснуть.

Будто услышав её оговорки, через дыру, ровно над головой, возникла вчерашняя палка. Девушка снова резко вздрогнула. Вчерашние образы бегали перед глазами, что она аж зажмурилась, но чувство жажды было в разы сильнее, и она усилием воли заставила себя посмотреть на кувшин, который был привязан к шесту. Внезапно он начал опускаться, и вода, выливаясь через края, попала четко в район носа.

Сначала девушка опешила от такого метода умывания, но чуть ли не сразу, стараясь не терять драгоценных секунд, открыла рот и начала ловить и жадно пить льющуюся водопадом теплую воду. Тело все еще отказывалось вставать, но, поднимая слабые руки, она, еле дотягиваясь, коснулась пальцами кувшина, направляя его точнее ко рту. «Зато и умылась и попила, спасибо. Утро уже не такое уж и плохое, наверное…»