Бараггарт. Между пустотой и судьбой (джен)

Глава 5: Эволюция и предел

Уэко Мундо умеет удивлять мерзостью. Сегодняшний трофей — гигантская пиявка, сочащаяся кислотой и обладающая пастью, способной поглотить меня целиком, не пережевывая. Зрелище не для слабонервных. Если бы не бдительность Джейн, заметившей движение под песком, мой путь мог бы закончиться в крайне липком и дурно пахнущем желудке.

Однако после того как я поглотил её реацу, привычного прилива сил не последовало. Вместо этого пришла вязкая, тяжелая сонливость. Моя собственная энергия запульсировала в странном, рваном ритме.

— Джейн, — я едва ворочал языком, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть. — Следующий Адьюкас — твой. Кажется, я наконец переступаю порог. Если я «отключусь» надолго… просто присматривай за мной.

Я провалился в сон еще до того, как тело коснулось песка. Мне снилось море. Бескрайнее, спокойное, серое зеркало воды под беззвездным небом. Был ли это мой внутренний мир или просто каприз угасающего человеческого сознания? Не знаю. Но проснулся я уже другим.

Васто Лорде

Первое, что я почувствовал — тишину. Но не ту мертвую тишину пустыни, а тишину внутри себя. Моя реацу стала настолько плотной, что теперь она не «фонила», а лежала в груди тяжелым слитком. Сравнив свои ощущения с Джейн, я понял: разрыв в силе стал чудовищным. Раньше я был сильнее её наполовину, теперь — на порядок. Один мой выстрел Серо сейчас стоил десяти её полных резервов.

Но внешность… Внешность была главным подарком. Двухметровая, изящная гуманоидная фигура. Минимум лишних деталей, только холодная, совершенная грация хищника. Маска всё еще скрывала лицо, а дыра Пустого сместилась чуть левее центра груди.

Однако настоящий прорыв случился в моей связи со Временем. «Если я могу ускорять энтропию, почему я не могу её остановить?» — эта мысль не давала мне покоя.

Эксперимент на подвернувшемся Гиллиане прошел идеально. Вместо того чтобы рассыпаться в пыль под воздействием фиолетовой дымки, монстр замер. Его реацу не развеялась, а кристаллизовалась, превратившись в некое подобие фиолетового янтаря. Это была статика в чистом виде. Время для объекта просто перестало существовать.

Проверка в мире живых подтвердила: этот «янтарь» автономен. Он не распадается без моей подпитки. Я научился запечатывать чужую энергию в эти сферы и, что важнее, прятать их внутри своего тела. Десятикратный запас реацу, скрытый за пеленой остановленного времени… Идеальный «черный ящик». Теперь никто, даже самый чувствительный капитан Готея-13, не сможет определить мой истинный уровень сил, пока я сам этого не захочу.

Адьюкасы перестали приносить пользу. Их реацу растворялась во мне без следа, как капля воды в океане. Теперь всё «мясо» доставалось Джейн, а я лишь использовал поверженных врагов как лабораторных крыс для оттачивания контроля.

Чтобы не сойти с ума от собственного величия, мы снова отправились к людям. Возле старого каменного замка я встретил призрак дворянина. Он выглядел нелепо в своем камзоле, паря над землей с видом оскорбленного достоинства.

— Здравствуйте, сударь, — я постарался придать голосу максимум вежливости, хотя мой вид всё еще мог спровоцировать инфаркт у кого угодно. — Не подскажете ли, какой сейчас год? — Я не какой-то там «призрак»! — взвился аристократ. — Я хранитель великого графского дома! Мои потомки… — Слушай сюда, «хранитель», — я позволил крохотной капле своей реацу вырваться наружу. Воздух вокруг замка задрожал. — Если хочешь, чтобы твои потомки продолжали топтать эту землю, просто назови дату.

Дух мгновенно сдулся и рухнул бы на колени, если бы мог. — Семьсот двадцать шестой год от Рождества Христова! — пролепетал он.

Семьсот двадцать шестой… Семь веков. Семь сотен лет я бродил по пескам, убивая и эволюционируя. До интернета, смартфонов по-прежнему оставалась вечность.

— Пошли, Джейн, — я устало вздохнул, глядя, как на пятый день нашего пребывания в городе несчастный дух графа окончательно потерял рассудок и превратился в рядового Пустого, которого я тут же упокоил. — Семьсот лет охоты… Я заслужил небольшой отпуск.

— Мы идем на пляж? — Джейн не ответила, но в её движении я уловил тень согласия. Мир живых в восьмом веке не отличался комфортом, но море… Море было всё таким же. Нам определенно нужно было просто посидеть на песке и послушать шум прибоя, прежде чем возвращаться в монохромный ад и готовиться к тому, что готовит нам история.