Судьбоносная флешка (джен)

Афанасий Дмитриев, студент факультета режиссуры в Государственном университете культуры имени Антона Пулемётова, был отчислен прямо во время защиты диплома по причине собственной халатности. Отчисление обрушилось на него, как гром среди ясного неба, оставив после себя лишь горькое послевкусие несбывшихся надежд и жгучее чувство несправедливости. Он остался без диплома, без заветной корочки, которая, как ему казалось, была единственным пропуском в мир большого кино.

Первые дни после отчисления были наполнены отчаянием и злобой. Афанасий проклинал систему образования Безбашмака, беспощадную бюрократию, ненавистного Чеснокова и даже самого себя. Он метался по квартире, словно загнанный зверь, выбрасывая в окно старые конспекты, раскадровки, монтажные планы и разорванные сценарии. Мечта, которой он жил, обернулась кошмаром, и он чувствовал себя опустошенным, словно перемотанная кинопленка.

— Проклятое общество потребления! — со смесью злости и грусти бурчал Дмитриев, сидя на кровати. — Я флешки всего-навсего перепутал, а меня сразу на отчисление! Почему у нас в Безбашмаке такая тупая система образования?! Неужели они думают, что какая-то корочка может стать для кого-то ключом к освоению какой-либо специальности? А этот Чесноков… Возомнил себя примерным отцом, квалифицированным преподавателем и режиссером номер один, важничает ходит! Да никакой он не примерный отец и не квалифицированный преподаватель, а ноль без палочки! И фильмы его — шлак помойный! А я ещё поклонялся этой трущобной крысе в облике преподавателя…

Словно что-то вспомнив, он выплюнул из себя:

— Нет уж, я не сдамся!

И в этом возгласе было что-то новое. Не просто гнев, а решимость. Не просто отчаяние, а предчувствие перемен. Отчисление, которое должно было его сломить, наоборот, стало катализатором. Афанасий, словно феникс из пепла собственных ошибок, начал перерождаться. Он понял, что мир не заканчивается на стенах университета и что диплом — это всего лишь бумажка, а не приговор.

Он поднялся с кровати, ощущая прилив новой, незнакомой энергии. Впереди была неопределенность, но теперь она не пугала, а, скорее, манила возможностями.

* * *

Так и случилось. Афанасий Дмитриев, студент-неудачник из Безбашмака, перечеркнувший свою кинематографическую карьеру нелепой случайностью, не просто не сломился, а восстал из руин. Он переехал в Россию, конкретно в Новосибирск, словно беглец, и с новой, невероятной энергией поступил на юридический факультет Новосибирского государственного университета, что удивительно, на четвёртый курс без закрытия академической разницы. Отчаянная попытка забыть о кино? Возможно. Но она обернулась неожиданным успехом. Он с отличием получил диплом магистра юриспруденции и стал преподавателем уголовного права на этом же факультете.

— Итак, уважаемые студенты, далее разберём такую тему, как классификация преступлений… — говорил Афанасий, теперь уже строгий, но справедливый преподаватель, стоя перед студентами. Его голос звучал уверенно, а взгляд, хоть и стал серьёзнее, по-прежнему сохранял тот самый огонь, который когда-то подмечал Чесноков.

Отслужив в вооруженных силах Российской Федерации, Афанасий, словно закалённый металл, пошёл ещё дальше. Он стал служить в полиции со званием старшего лейтенанта, которое получил, подкупив начальство. Это было то поприще, которое оказалось для него досягаемым, где он мог применять свою аналитику и остроту ума. Возможно, именно здесь, на страже закона, он нашёл своё истинное призвание, далёкое от камер и монтажных столов.

Так прошли 2017 и десять месяцев 2018 года.

Только в сердце нашего горемыки до сих пор теплилась надежда получить злосчастный режиссёрский диплом, к которому он так стремился…

* * *

Однажды снежным вечером ноября 2018 года Афанасий, отведя последнюю пару по уголовному праву, вышел из университета, дошёл до автобуса и направился к своей девушке, Ксении Зайцевой, бывшей модели и художнице, ранее также снимавшейся в рекламе. Они с Ксюшей начали встречаться в июле, и их отношения были для Афанасия той самой тихой гаванью, где он мог отдохнуть от перипетий жизни и воспоминаний о несбывшихся мечтах.

Из размышлений Дмитриева вырвал рингтон на телефоне, сделанный им из его кавера на композицию Epitaph из игры Castlevania 3. Он достал телефон.

— Алло?

— Афанасий, а ты где? — послышался в трубке нежный голос Ксении.

— Да, Ксюш, скоро буду, — ответил Афанасий, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

Он положил трубку и продолжил свой путь до дома, наслаждаясь тишиной снежного вечера.

В сквере рядом с Центральным парком, напоминавшем ему о посещении Алматы в шестнадцать лет, Афанасий дышал свежим воздухом, пока шёл.

К преподавателю-полицейскому подошёл со спины некий гопник в чёрной куртке.

— Слышь, фраер, закурить не будет? — спросил гопник, в говоре и акценте которого Афанасий уловил очень явственно что-то украинское.

Афанасий обернулся и ответил:

— Извините, не курю.

— Ах, не куришь, сука?! — завёлся гопник и двинул Дмитриеву под дых.

Афанасий упал на снег, рефлекторно закрыв глаза.

— Ха! А если бы курил, не было бы проблем, на! — услышал он над своей головой издевательский голос, затем звук сплёвывания и удаляющиеся шаги.

После этого Дмитриев аккуратно встал, отряхнул с рубашки прилипший снег и прохрипел:

— Мать твою… Завтра же скажу об этом в дежурке майору Семёнову, пусть ищут говнюка…

Его слова были полны решимости. Он продолжил движение, растворяясь в снежной пелене, но в его сердце, несмотря на боль, уже зрело новое, необъявленное сражение.