Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Мариус, постучавшись и получив разрешение, вошёл в комнату сестры.

В центре просторной спальни возвышалась массивная кровать с балдахином. Четыре резные деревянные стойки, украшенные искусной резьбой в виде вьющихся лоз и мифических существ, поддерживали тяжёлый бархатный полог глубокого изумрудного цвета. Ткань ниспадала мягкими складками, создавая ощущение уединённого островка покоя. Кровать была застелена плотным покрывалом с золотистой вышивкой, а у изголовья возвышалась горка подушек в шёлковых наволочках.

Напротив кровати, на противоположной стене, висел огромный портрет в тяжёлой золочёной раме. Однако он был полностью занавешен плотной тёмно-синей шторой, которая крепилась к карнизу изящными кистями. Штора не пропускала ни лучика света, и о том, что изображено на портрете, можно было лишь догадываться.

Одна из боковых стен комнаты словно жила своей жизнью: вместо обычных обоев её украшали волшебные картины. Там сменяли друг друга пейзажи с плывущими облаками, морские виды с покачивающимися на волнах кораблями и диковинные сады, где цветы распускались прямо на глазах. Картины двигались, но это были не портреты людей — лишь ожившие сцены природы и архитектуры.

Вдоль одной из стен стоял внушительный шкаф для одежды. Его массивные дубовые створки были украшены тонкой резьбой, повторяющей мотивы виноградной лозы и фантастических птиц. Ручки шкафа были выполнены в виде змеиных голов с кольцами в пасти. Дверцы плотно прилегали друг к другу. Шкаф выглядел так, словно хранил множество тайн и воспоминаний, а его лакированная поверхность мягко отражала свет, добавляя комнате уюта и благородства.

Обстановку дополняли массивный комод из тёмного дерева с медными ручками, старинное зеркало в резной раме и мягкий ковёр с восточным орнаментом, приглушавший шаги. В воздухе витал тонкий аромат цветочных духов и едва уловимый запах женских благовоний, наполнявший спальню атмосферой уюта и загадочности.

По комнате, словно загнанный зверь, металась Кассиопея. Её пальцы нервно теребили край шёлковой накидки, а в каждом шаге чувствовалось плохо скрываемое напряжение.

— Что ты так нервничаешь? — Мариус посмотрел на сестру, и в его голосе прозвучала усталая забота.

— Я думала о твоей работе. Вдруг наш запрет свяжет нам руки? Что, если он не даст нам ничего сделать? — её голос дрогнул, а взгляд, обращённый к брату, был полон тревоги. Она остановилась у окна, но не стала отдёргивать штору, будто боялась увидеть что-то пугающее снаружи.

— Это маловероятно, — спокойно возразил Мариус. — Мы обходим всех, кто с ним связан, за милю.

— Но вдруг кто-то всё же встретится? Мы же до конца не знаем, кто с кем связан! — воскликнула она, и в её интонации зазвенели панические нотки. Она резко развернулась, и её юбки взметнулись вихрем.

— Пойми, — мягко, но настойчиво стал объяснять брат, — люди, связанные с теми событиями, — их сейчас почти никого нет в этом времени или их очень мало. А их родственники... они не из тех, кто станет лезть на рожон.

— Но многие из них помешаны на чистоте крови! Они открыто поддерживают Грин-де-Вальда! Вдруг кто-то из них попадётся нам на пути? Что нам тогда делать? — её голос сорвался почти до шёпота, а руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Мариус тяжело вздохнул и терпеливо продолжил:

— Это маловероятно. Да, они кричат о чистоте крови на каждом углу, но на деле лишь выжидают. Они поддерживают Грин-де-Вальда только на словах, а сами ждут, кто победит, чтобы примкнуть к сильнейшему. Они не полезут в драку, пока исход неясен: им есть что терять. Так что успокойся. Да и мы будем работать где-нибудь на задворках Англии. Вряд ли встретим там кого-то из них. А если и встретим случайно — просто обойдём стороной.

Кассиопея медленно опустилась на край кровати. Плечи её поникли.

— Может, ты и прав... Но у меня дурное предчувствие. Оно гложет меня изнутри.

— Не знаю. Я ничего такого не чувствую. Ты же помнишь: когда мы оказываемся рядом с теми, кто причастен к тем событиям, нас словно отталкивает невидимая сила. Это наш оберег. Сейчас я даже замечаю, что само Время помогает нам, отдаляя от опасности. Так что вряд ли с нами может что-то случиться. Тем более от простого разговора: без злого умысла ничего не происходит. Перестань себя накручивать. Лучше соберись: завтра у нас важная встреча с группой и распределение задач.

Она лишь молча кивнула, погружённая в свои мысли.

— Хорошо... Можешь идти. Мне надо переодеться.

Кассиопея резко встала и почти подбежала к массивному шкафу. Рывком распахнув дверцы, она скрылась внутри.

— И да! — раздался приглушённый голос из глубины гардероба. — Мне нужно купить одежду! Мне просто нечего надеть!

— Ты только за этим меня позвала через Тинки? Тебе больше ничего не нужно, и нет никаких других вопросов? — спросил Мариус.

— Да, только за этим. Да иди же уже, мне надо переодеться!

Мариус лишь покачал головой, развернулся и вышел.

«Нечего надеть», — думал он, шагая по коридору. — «Целый шкаф с незримым расширением забит до отказа! Целая комната одежды».

Мариус остановился перед дверью из массивного тёмного дуба. Её поверхность украшала тонкая резьба с изображением переплетённых ветвей и магических символов, которые едва заметно мерцали в полумраке. Ручка была кованая, в виде головы змеи; по периметру двери проходил изящный металлический орнамент.

Он открыл её и вошёл в комнату. Дверь открылась почти бесшумно, словно заботясь о покое своего хозяина. Да, это была комната Мариуса.

В центре его комнаты стояла массивная кровать с резным изголовьем из тёмного дерева. Покрывало глубокого изумрудного или сапфирового цвета было расшито серебряными узорами, напоминающими созвездия. На подушках лежали мягкие пледы, а в изножье кровати небрежно брошен тёплый клетчатый плед — он так и манил прилечь после долгого дня.

Рядом с кроватью возвышался высокий старинный шкаф; дубовые створки украшала тонкая резьба и потускневшие медные ручки. Благодаря заклинанию незримого расширения внутри он был гораздо больше, чем казался снаружи. За дверцами скрывалась целая гардеробная: на вешалках висели пальто, несколько костюмов и пара мантий; рубашки и разная обувь для города и природы занимали свои места; на полках аккуратно сложены шарфы и шапки. В потайных отделениях хранились редкие ингредиенты для зелий и зачарованные предметы.

У окна располагался массивный письменный стол из тёмного полированного дерева. На его поверхности лежала стопка книг по чарам и зельеварению; рядом стояли чернильница с пером и несколько свитков. Старинная настольная лампа мягко переливалась в лучах света; на стене над столом висела подвижная карта звёздного неба: на ней можно было разглядеть траектории полёта мётел и созвездия, видимые только волшебникам.

Воздух в комнате был пропитан сложным букетом ароматов: свежестью чистого льна; лёгким запахом древесины от мебели; нотками крепкого чая с бергамотом (это Тинки поставила его для хозяина) и едва уловимым ароматом сушёных трав из маленького мешочка в ящике стола. Иногда сюда доносился запах дождя и мокрой листвы из приоткрытого окна — он смешивался с уютным теплом домашнего очага.

Мариус прошёлся по комнате и сел за стол. Надо было расписать обязанности членов группы. Все приглашённые согласились участвовать; теперь ему нужно составить план: кто чем будет заниматься; выделить их обязанности; выбрать зельеваров и следопытов; определить тех, кто лучше подойдёт для захвата и уничтожения (хотя всем придётся принимать участие). Но главное — выделить сильные стороны каждого члена группы: кто к чему более расположен.

Побарабанив пальцами по столу, он придвинул к себе перо и чернильницу; взял чистый лист бумаги и задумался. Он хотел позвать Горация на роль зельевара, но отказался от этой идеи: опасности не для него; не тот характер.

Кого же назначить на эту роль?

Постучав кончиком пера по бумаге, он начал писать, но отвлекся на свои мысли: «Хорошо, что новый министр не скупится на оплату специалистам по борьбе с Грин-де-Вальдом и его сторонниками, поэтому многие соглашаются и вступают в организацию по поиску всяких террористов (да таких групп, как у него несколько, потому что работать нужно по всей стране). Но ладно, нужно писать и не отвлекаться на посторонние мысли».

Перо заскрипело по бумаге.

* * *

Мариус коротко постучал костяшками пальцев по массивной двери и, не дожидаясь ответа, решительно толкнул её. Он вошёл в кабинет, и его окутал густой, тяжёлый воздух, пропитанный запахом дорогого табака, старой бумаги и воска для полировки мебели.

Это было огромное, мрачное помещение с высоким потолком, теряющимся в полумраке. Стены были обшиты тёмными деревянными панелями, на которых висели потускневшие от времени портреты суровых предшественников нынешнего хозяина. Единственными источниками света служили настольная лампа под зелёным абажуром, заливавшая рабочий стол ярким, но замкнутым кругом света, и несколько свечей в массивном канделябре.

— О, Мариус! — голос тучного мужчины, сидевшего за столом, прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Он оторвался от бумаг, и его круглое лицо расплылось в фальшиво-радушной улыбке. — Проходи, располагайся.

Не вставая с кресла, он лениво взмахнул палочкой. Из тёмного угла кабинета с тихим скрипом вылетело тяжёлое кожаное кресло и мягко опустилось рядом со столом, приглашая гостя сесть. В то же мгновение стул, на котором обычно сидели просители, с грохотом улетел в противоположный угол, словно его сдуло ураганом. Жест был демонстративным, властным.

Мариус едва заметно поморщился. Он хмыкнул, понимая, что этот показной трюк — не просто проявление гостеприимства, а способ напомнить о разнице в их положении. Но он также знал: за этой бравадой скрывается страх и зависимость.

— С чем пришёл? — голос хозяина кабинета стал деловым и сухим, как только Мариус опустился в предложенное кресло.

— Принёс документы на подпись, — спокойно ответил гость, положив на край стола тонкую кожаную папку. — Здесь расписано, какое будет подразделение и его функции. Всё расписал, как и просили.

Толстяк подался вперёд, его глаза алчно заблестели при виде бумаг. Он быстро пролистал страницы.

— Замечательно! — он откинулся на спинку кресла и самодовольно улыбнулся. — Теперь мне есть с чем идти к министру. Может, какие-то пожелания будут? Я постараюсь выбить лучшие условия, но всё же подумай, чего не хватает. Пока на министра давят со всех сторон, обвиняя его в бездействии, он согласится на многое. Он сейчас как загнанный гипогриф.

Мариус выдержал паузу, внимательно глядя на собеседника. Он чувствовал его нетерпение и нервозность.

— Да, есть одна просьба, — наконец произнёс он ровным тоном. — Это нужно для дела.

— Не тяни книлза за хвост! Говори как есть! — перебил его мужчина, раздражённо постукивая пальцами по столешнице.

— Хорошо. Мне нужно разрешение на портключи, — сказал Мариус и добавил тише, но твёрже: — На все возможные случаи. Я знаю, что по всему миру накладывают «Табу» на все перемещения таким способом. Так вот, мне нужно максимальное количество разрешений.

Улыбка сползла с лица толстяка. Он замер на секунду, а затем снова забарабанил пальцами по столу.

— Да, запрос у тебя... конечно... — протянул он с сомнением. — Ладно, постараюсь выбить. Конечно, только сколько получится... — он вздохнул. — Придётся подгадать момент, когда министр будет в хорошем расположении духа. Ты же понимаешь, что сейчас это редкость. Все давят и давят, сами ничего не делают, только критикуют!

Мариус подался вперёд, его взгляд стал острым как бритва.

— Я всё понимаю. Но ты постарайся. Это очень важно для дела. Желательно на всю группу.

Он сделал акцент на последних словах и добавил с нажимом: — Ты же знаешь: если тебе понадобится моя помощь... я постараюсь помочь.

Толстяк нервно сглотнул. Он прекрасно понимал скрытый подтекст этой фразы: «Я знаю твои тайны». Его лицо покраснело ещё больше.

— Я тебя понял! — воскликнул он и резко взмахнул руками в воздухе. — Постараюсь изо всех сил! Не знаю когда, но я тебе сообщу.

Он встал из-за стола и начал хаотично сгребать бумаги в стопку, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Если у тебя всё, то мне пора на доклад!

Мариус медленно поднялся.

— Хорошо. Буду ждать вестей.

Он развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Оставшись один, толстяк шумно выдохнул и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Фух! Как же мне от него не по себе... Но придётся выполнять обещания... Что же я при нём всегда такой болтливый?

Мариус шёл по тускло освещённому коридору прочь от этого душного кабинета. На его губах играла едва заметная холодная улыбка.

«Как же легко ими манипулировать... Простенькое заклинание легилименции — и этот напыщенный индюк обещает золотые горы».

«И даже разрешение на портключи для всех возможных случаев выпросил бы... кроме спальни королевы», — подумал он про себя с усмешкой.