Ночная ведьма (джен)

Дни шли, постепенно новые сожители свыклись с мыслью о том, что теперь они во власти этой «Мирай». Попытки сбежать строго пресекались зверушками Хирраси, но на условия никто не жаловался. Еда, вода, место для сна (хоть и не самое удобное) были, да ещё в придачу Мирай распоряжалась временем своих пленных довольно-таки грамотно: помощь с огородом, выгул зверушек, тренировки и вечерние игры — будь то настолки или спортивные игры по типу догонялок. Как убеждала себя Мирай: «Развитие в разных сферах через игры всегда будет полезным, даже если они меня проклинают».

В перерывах между делами Хирраси вызывали на задания, где она то и дело встречалась с бывшими одноклассниками. Особо далеко они не продвинулись.

«Ранг низшей луны ещё никто не получил, — рассуждала она. — Значит, мне меньше работы. Хотя... кто-нибудь да займёт место Кайгаку раньше положенного. Нужно это пресечь».

Но действительность была куда благосклоннее, чем в России двадцать первого века. Никаких ограничений — делай что хочешь! Мечта? Определённо. Но вот незадача: чтобы не допустить ПТСР у Канао, нужно найти её как можно скорее, пока бабочки не явились и не испортили девочку монеткой.

— Мирай? Скажи, у тебя есть чёткий план? — однажды спросила Макомо, ужиная с Хирраси.

— Что?

— Ты говорила про Музана, — невозмутимо продолжала девочка. — Ты знаешь больше, чем мы. Мы поняли это. Но ты нам так и не объяснила, что же такое случилось, что потребовалось нас спасать? Мы с тобой не были знакомы, да и ты содержишь нас за свой счёт. Не думаю, что просто гадалка станет возиться с калекой и буйным юношей. Даже если у тебя «большое сердце», это неправда.

Мирай замерла с палочками в руке. Рис выпал из них на стол, что для японцев было равно чёрной полосе минимум на месяц. Что же, Макомо частично права — будь на то воля Хирраси, оба вылетели из её поместья на следующий день после отбора. Но нет же, нужно хотя бы дождаться момента, когда Незуко помилует это грёбаное сборище закомплексованных детей.

Воткнув приборы в рис (подача еды умершему), Мирай протянула пиалу девочке. Та замерла, её улыбка быстро сникла.

— Это... — прошептала она, — неуважительно... табу...

— Прости, — вздохнула Мирай. — Что-то я совсем схожу с ума. План есть. Осталось найти ещё двоих.

— Кого же? — хмыкнула Макомо. — Ты знаешь нас лучше, чем мы сами.

— Знаю. И это не то, чем я горжусь.

— А чего так? Это ведь здорово. Ты знаешь, что ожидать от нас; знаешь привычки, повадки и слабости. Знание — сила.

— Сила? Зная то, что одну девочку держат в рабстве, мальчик в девять или десять лет уже взял на себя ответственность за брата и пашет как проклятый... Или пацан, у которого семья — долбоёбы, и его заставляют торговать углём, пока батя спокойно лежит, здоровый, сука! И не чешется, чтобы обезопасить семью!

— Долбо... Кого?

— Людей с крайней степенью идиотизма.

— М... Запомню. Буду так Сабито называть, когда он тупит.

Мирай прикрыла глаза. Ну да, будет у неё в поместье сборище призраков и нескончаемый поток мата. Зашибись.