Ночная ведьма (джен)

Сквозь длинные ресницы Мирай смотрела на сад глициний, окружавший её небольшое поместье. Лепестки падали, ветер трепал волосы. Всё это выглядело так, словно мир не катился в бездну. Подумаешь, подписала какие-то бумаги. Да, конечно! Теперь вместо уютной постели с мягкими игрушками Мирай вынуждена спать на жёстком полу, деля быт со своими «милыми» тварями.

Девушка прикрыла глаза. Что она натворила неделю назад? Нет, подписывала документы она не неделю, не месяц, а год назад. А неделю... Чёрт бы побрал её решение отказаться от сил и родства с... Как его там зовут?.. Ан... Нет, это он в Москве Андрей, а в мире «Клинка» он Риё. Точно, Риё! Демон, что вырезал поселение за поселением, пока Мирай с улыбкой рубила крестьян и скармливала их мясо своим демоническим зверушкам. А потом — озарение. Такое, словно его описал Задорнов: «Смеркалось. Я лежу на кирпичах и думаю...». Так же и Мирай стояла у руин и думала: «Ну и зачем я отказалась от демонической силы?».

Из мыслей её вырвал один из зверей. Волк с серебристой шерстью по кличке Кёски потянул её за подол юбки, едва не оторвав ткань.

— Да что тебе? — раздражённо фыркнула Мирай. Волк уселся напротив и, склонив голову набок, протяжно завыл. Сердце Мирай сжалось. Нет, она не была злой. Просто обстоятельства вынудили заниматься мародёрством. Хотя... это не оправдание. Мирай прикусила губу и прикрыла глаза. — Нельзя так. Нельзя!

Подол юбки волочился вслед за девушкой, которая шла к небольшой пристройке этого «шалаша». Стойло, где мирно спали Синдель — белый конь с мятной гривой, Дилена — огромная змея голубоватого оттенка, Недроклык — змей внушительных размеров и Варгир — трёхголовый пёс, сейчас было единственным местом, где Мирай могла не чувствовать себя виноватой. Её зверушки спали, прижавшись друг к другу. Остальные (Невермор — ворон и Луа — лисица ядовито-зелёного цвета) были на охране деревни, которая находилась неподалёку.

* * *

Утро выдалось довольно солнечным, но, так как девушка долгое время была демоном, оно было весьма болезненным для неё. Воспоминания о том, как прошёл обряд избавления от демонической крови, не давали ей выдохнуть. Но сам факт того, что она освободилась из-под контроля Музана, грел душу.

Между тем перед глазами вырисовывались последние события из прошлой жизни: вот она стоит с подругой у кабинета алгебры и обсуждает контрольную, заходит по звонку в класс, а потом... Их классная руководительница выдаёт вместо листов с заданиями какие-то камни. Такие приятные на ощупь, гладкие...

Затем... Голова закружилась. Прошло немного времени, и девушка отключилась. Подумаешь, стало плохо девятикласснице. Ну, вызовут скорую или в медпункт отправят... А нет! Открываешь глаза, а перед тобой 2D-мужик. А рядом сидит весь твой класс: параллель, старшеклассники и младшеклассники.

Забавно, что имя Андрея Мирай вспомнила почти сразу, в то время как своё имя никак не могла припомнить. Ну и ладно, сейчас это не так важно. Главное, что теперь у неё появились знания канона.

Со вздохом девушка направилась за копьём. Тренировку никто не отменял, а пока выносливость и умение «качаются», можно и продумать план по спасению несчастных туш, которых угораздило сдохнуть или стать «бытовым овощем», не способным определиться без помощи монетки.

Тот самый момент, когда тело изнывает и не слушается от усталости, а сам человек валится без сил на землю — бесценен. Именно тогда он начинает ценить свою жизнь. Даже если он — девочка, которой едва исполнилось шестнадцать. Интересно, как Мирай вообще выглядит? Раньше её это совсем не интересовало, да и зеркал в Бесконечной крепости не было... Ладно, с этим Хирраси разберётся позже. Сейчас нужно отдохнуть и подумать: в каком она вообще промежутке времени? Учительница что-то говорила о том, что время будет откатано назад на несколько лет... И как это считать?! По кому? По Томиоке, Гёмею или вообще Камадо? Можно, конечно, взять за базу троицу ОбаСанеГию — им по хронологии было по двадцать одному году. Даже если так, то сколько им сейчас лет? Незуко уже превращена? Как же много вопросов, но так мало ответов!

К Мирай подошёл Кёски и лизнул её в щеку своим шершавым языком. Голодный? Чёрт! Есть людей больше нельзя ведь. Допустим, Мирай согласна, но как же звери? Им-то не объяснишь этого... Можно попробовать заменить им рацион питания...

— На что, дура? — воскликнула она. — И на какие шиши я буду содержать питомцев? Да они сожрут меня быстрее, чем я голову отрублю демону! Твою ж мать! Мне ещё на этот отбор идти! Зашибись.

Мирай прикрыла глаза и выдохнула. В идеале нужно перестать паниковать и, если получится, протащить зверушек на отбор — так она сможет получить фору... Да, хороший план. А потом... потом она обязательно найдёт Канао и Юичиро.

— Ну уж нет, — пробормотала девушка. — Я сделаю из Канао чёрта в юбке, который устроит психологический хоррор всем демонам. А Юичиро... он и без того колючий ёж. Но я сделаю всё деликатно: сымитирую его смерть перед Муичиро. Тот потеряет память и станет Столпом. А Юичиро... он ведь потеряет сознание, а я его утащу и скажу, что спасла только его. Шикарный план. Надёжный, как швейцарские часы. Но сначала отбор и... зеркало.

* * *

С момента потери демонической сущности прошло по меньшей мере месяца два. Удивительно, но как только Мирай отказалась от сил, её рост уменьшился, каре отросло до поясницы, глаза стали двумя изумрудами, а веснушки пропали. Кожа, благодаря долгим тренировкам под солнцем, стала загорелой. Прямо-таки аниме-лолька с фанбазой девочек с так называемой «депрессией» из-за неразделённой любви или несуществующих идеалов, навязанных различными социальными сетями.

Мирай покрутилась перед зеркалом. Ну, ничего так, с демонами биться можно. Девушка сжала копьё. Да начнётся путь великой Мирай Хирраси!..

Глава 3

Мирай, напевая под нос незамысловатую мелодию, шла по лесной тропинке, рядом же плелась Синдель. Кровожадная лошадка, которую Мирай приучила к овощам, теперь была обучена атакам, защите и особым командам.

Очередь к столу для записи. Базовые данные: имя, фамилия, семья. Мирай, не стесняясь своей спутницы, с любопытством изучала окружающих. Ну да, всё как в фанфиках: кто-то трясётся, кто-то боится, а кто-то просто смирился со своей судьбой. Но тут Мирай заметила те самые персиковые волосы до плеч. Неужели?..

— Небеса сегодня благословили тебя, Сабито, — покачав головой, прошептала Хирраси.

— Эй! — в спину Мирай со всей силы ткнули. — Не задерживай очередь!

Девушка обернулась. За ней стоял мелкий Шинадзугава. Почему Шинадзугава? Шрам на месте, полные ненависти глаза и взъерошенные белые волосы.

— Да... да, конечно, — пискнула девочка.

* * *

Лес… дремучий, старый, зовущий голосами птиц, манящий ароматами ядовитых цветов, сейчас был с головой погружён в ночь. Мирай, потеряв из виду макушку Сабито, рыскала по всей чаще вместе с Синдель. «Замечательно! Просто замечательно! Мирай, ты дура! Сказочная идиотка!» — ругала она себя, перепрыгивая через поваленное дерево и пробегая очередную опушку в поисках «трупной» парочки, как вдруг раздалось глухое «Бум!». Хирраси со всей силы влетела в кого-то. Открыв глаза, девушка с изумлением обнаружила, что это был некогда самый грозный демонюга из их шайки с Андреем.

— Ты... издеваешься? — хихикнула Мирай. — Я-то думала, что мы с тобой пересечёмся где-нибудь... не знаю... в Крепости? Боже... Ну не на Финальном отборе ведь!

Синдель лягнула демона, явно недовольная пустой болтовнёй хозяйки. Бывший одноклассник повалился на землю и, не успев ответить, получил по шее копытом. Его голова отлетела под остатки огненных искр Синдель.

— Ладно, — произнесла Мирай, поправляя пояс. — Пошли. А то там Сабито уже в фарш превращают.

Хирраси взяла поводья Синдель и повела её дальше.

Тишину нарушил громкий крик. Макомо. Мирай ринулась на звук, спотыкаясь о корни деревьев. Вот оно... Рука девочки была оторвана и откинута в сторону, а Сабито уже терял сознание в сильной хватке демона.

— Дыхание зверя. Вторая ката: Кровопролитие, — прошептала Мирай и, крутясь в воздухе и оставляя золотые и серебряные искры, отсекла руки демону, который упивался смертью несчастных.

Сабито рухнул вниз без сознания. Макомо же потеряла много крови. Нужно оказать ей помощь. И как можно скорее.

Мирай усадила на Синдель Сабито, предварительно хорошо привязав его. А Макомо, эту пушинку, она и на руках донесёт до поместья.

Мирай покрутилась перед зеркалом. Ну, ничего так, с демонами биться можно. Девушка сжала копьё. Да начнётся путь великой Мирай Хирраси!

«Надо же, — отметила Мирай, — только сейчас поняла, что детство не просто так у мамы на работе провела».

Гости лежали на одном футоне. Макомо — без левой руки, зато живая. Сабито — целый и практически невредимый. Что касается самого отбора... Мирай отправила весть, что они оба на том свете, а сама вернулась. Всё же она не могла ждать ещё один год, чтобы получить должность.

Неделя была довольно продуктивной: и выносливость свою проверила, и на отборе побывала, и гостям «объяснила» ситуацию. Изначально те сопротивлялись, но после голодовки и угрозы расправы сдались, пообещав жить в поместье Хирраси.

— Ну что же, — Мирай завалилась на футон. — Я отбор прошла, теперь мы в одной лодке.

— Мы... рады, что живы, — начала было Макомо.

— Отпусти нас, — прорычал Сабито, пытаясь распутать верёвки.

— Погодь, — перебила Мирай. — Я вам тут ещё не всё рассказала, а ты уже свалить хочешь.

Сабито хотел что-то возразить, но встретил взгляд Макомо, в котором читалось: «Она отбитая, но спасла нас. Слушай».

— Короче, — прочистила горло Хирраси. — Вы официально сдохли. Для Томиоки вы двое — призраки. Если вы явитесь к нему, то он не станет Столпом и не оставит в живых одну девочку-демона. А если он этого не сделает, то Музан так и продолжит жить на этой земле.

— Не верю, — прокряхтел Сабито, продолжая свои попытки.

— Да похрен мне, веришь ты или нет, — рявкнула хозяйка. — Моё слово здесь закон. Я вас спасла, предупредила о будущем и готова выхаживать, пока ваша единственная задача — не выносить мне мозг своим нытьём.

Гости застыли. Ну да, чего ещё Мирай ожидала? Япония — страна тишины, порядков и традиций. Даже если мат Мирай и не использовала, то интонация сыграла свою роль.

— Предположим, ты права, — наконец подала голос Макомо. — Но... что именно мы должны делать в этом месте?

— Месте, — невесело повторила Мирай. — Согласна, положение — дерьмо, но другого не дано. А так — просто будете тренироваться, ходить со мной на задания, помогать мне с моим притоном зверей. Такой же лагерь, как и у вашего деда. Только теперь социум урезан.

— Ясно, — фыркнул Сабито. — Макомо? Мы серьёзно останемся в этом гадюшнике?

— Если она действительно разослала весть о нашей смерти, то возвращаться нельзя. Подумают, что мы демоны или под их влиянием. А идти нам некуда.

— Вот и договорились, — приторно улыбнулась Мирай.

Дни шли, постепенно новые сожители свыклись с мыслью о том, что теперь они во власти этой «Мирай». Попытки сбежать строго пресекались зверушками Хирраси, но на условия никто не жаловался. Еда, вода, место для сна (хоть и не самое удобное) были, да ещё в придачу Мирай распоряжалась временем своих пленных довольно-таки грамотно: помощь с огородом, выгул зверушек, тренировки и вечерние игры — будь то настолки или спортивные игры по типу догонялок. Как убеждала себя Мирай: «Развитие в разных сферах через игры всегда будет полезным, даже если они меня проклинают».

В перерывах между делами Хирраси вызывали на задания, где она то и дело встречалась с бывшими одноклассниками. Особо далеко они не продвинулись.

«Ранг низшей луны ещё никто не получил, — рассуждала она. — Значит, мне меньше работы. Хотя... кто-нибудь да займёт место Кайгаку раньше положенного. Нужно это пресечь».

Но действительность была куда благосклоннее, чем в России двадцать первого века. Никаких ограничений — делай что хочешь! Мечта? Определённо. Но вот незадача: чтобы не допустить ПТСР у Канао, нужно найти её как можно скорее, пока бабочки не явились и не испортили девочку монеткой.

— Мирай? Скажи, у тебя есть чёткий план? — однажды спросила Макомо, ужиная с Хирраси.

— Что?

— Ты говорила про Музана, — невозмутимо продолжала девочка. — Ты знаешь больше, чем мы. Мы поняли это. Но ты нам так и не объяснила, что же такое случилось, что потребовалось нас спасать? Мы с тобой не были знакомы, да и ты содержишь нас за свой счёт. Не думаю, что просто гадалка станет возиться с калекой и буйным юношей. Даже если у тебя «большое сердце», это неправда.

Мирай замерла с палочками в руке. Рис выпал из них на стол, что для японцев было равно чёрной полосе минимум на месяц. Что же, Макомо частично права — будь на то воля Хирраси, оба вылетели из её поместья на следующий день после отбора. Но нет же, нужно хотя бы дождаться момента, когда Незуко помилует это грёбаное сборище закомплексованных детей.

Воткнув приборы в рис (подача еды умершему), Мирай протянула пиалу девочке. Та замерла, её улыбка быстро сникла.

— Это... — прошептала она, — неуважительно... табу...

— Прости, — вздохнула Мирай. — Что-то я совсем схожу с ума. План есть. Осталось найти ещё двоих.

— Кого же? — хмыкнула Макомо. — Ты знаешь нас лучше, чем мы сами.

— Знаю. И это не то, чем я горжусь.

— А чего так? Это ведь здорово. Ты знаешь, что ожидать от нас; знаешь привычки, повадки и слабости. Знание — сила.

— Сила? Зная то, что одну девочку держат в рабстве, мальчик в девять или десять лет уже взял на себя ответственность за брата и пашет как проклятый... Или пацан, у которого семья — долбоёбы, и его заставляют торговать углём, пока батя спокойно лежит, здоровый, сука! И не чешется, чтобы обезопасить семью!

— Долбо... Кого?

— Людей с крайней степенью идиотизма.

— М... Запомню. Буду так Сабито называть, когда он тупит.

Мирай прикрыла глаза. Ну да, будет у неё в поместье сборище призраков и нескончаемый поток мата. Зашибись.

Солнечный поток не обошёл стороной и маленькую избушку, затерянную посреди зарослей глицинии. Свет ворвался в старое окно, отразился от небольшого зеркала на стене и упал прямо в лицо Мирай.

Она медленно открыла глаза. Шёрстка Кёски щекотала кожу, а Сабито и Макомо уже работали в огороде.

В окно с громким стуком врезался Невермор. К его лапе была привязана записка. Впустив ворона в дом, Мирай с любопытством принялась изучать послание. Японский язык, который стал таким знакомым, но в то же время таким далёким...

«Префектура Хоккайдо. Полночь. Одна.»

Корявый почерк, словно записка была написана тайно, с риском быть пойманным... Мирай нахмурилась. Ловушка? Возможно. Но никогда нельзя отказываться от встреч, ибо каждая открывает новый путь.

— Мирай, хватит долбаёбить на пустом месте! — раздался крик Сабито с огорода. Видимо, Макомо успела рассказать о новом слове.

— Иду! — коротко отозвалась Хирраси, прокручивая в голове несколько эпизодов встречи с отправителем.

Ох уж эти будничные дела! Накормить питомцев, поменять воду (предварительно сходив до ближайшей речки), приготовить еду, а потом заняться тренировками.

К счастью, Сабито уже перестал предпринимать попытки сбежать, а Макомо... Макомо просто наслаждалась жизнью с одной рукой. Было сложно? Да. Но ничего, главное, что живы, а остальное — лишь последствия, на которые можно и закрыть глаза.

* * *

Оживлённые улочки, яркие фонари, шум, гам... Кто-то дёрнул Мирай за подол каскадной юбки. Девушка обернулась, ожидая увидеть кого угодно от Андрея до Аказы, но... Маленький мальчик? Он дёрнул ткань повторно.

— Ты чего? — ошеломлённо поинтересовалась Мирай.

Мальчик не ответил. Лишь убедившись, что на него обратили внимание, он, уродец, пошёл в неизвестном направлении. Мирай, не раздумывая, поплелась за ним.

«Значит, — думала она, — собеседник не хочет светиться на людях. Демон. Не такой сильный, раз уж жмётся пройтись по улице. Или тот, кто точил на меня зуб».

Мальчик же вёл Мирай всё дальше, пока оба не пришли к дому. Луна осветила его тёмный, мрачный силуэт. Обветшавшие ставни, запущенный двор, заросший высокой травой, и приглушённое свечение в одном из окон создавали зловещую картину.

— Туда, — тихо сказал он. Со вздохом Мирай посмотрела напоследок в глаза ребёнка и тут же пожалела. Мёртвые глаза, которые перестали смачиваться слезами, из-за чего поверхность стала тусклой, без блеска. Рот всё время был открыт. Мама когда-то объясняла, что мышцы при смерти расслабляются, а кожа... Мирай осторожно прикоснулась ко лбу мальчика. Холодный.

Как только Хирраси отдёрнула руку, мальчик упал на землю. Он не всхлипывал, не плакал... Не дышал.

— Твою ж мать... Звери, — прошептала Мирай, сбрасывая с себя хаори и закутывая труп.

Скрепя сердце, Мирай прошла к дому через палисадник. Сердце колотилось где-то в ушах, а кожа покрылась мурашками.

Дверь отворилась, и тошнотворный запах вонзился в нос девушки. Мужчина, что сидел на татами, выглядел довольно спокойным. Возле него валялись человеческие останки.

— Мурочка моя пришла, — пропел Риё. — Голодна?

— Твою мать... Ну ты и ублюдок!..

— А? Не переживай, я сначала убил того мальчугана, а потом остальных. Ну, чтобы не мучились.

— Господи, — покачала головой Мирай. — Что тебе надо?

— Забавно, как в этой вселенной обыгрывают родственные связи, да? — обнажил клыки демон. — То рояль в кусты подсунуть, то флешбеки... К чему это я? Да к тому, что раз уж нас с тобой связывает одна кровь, то я тоже вспоминаю свою жизнь «до», как и ты. Только я демон, а ты, сука, человек.

— И? Меня это ебёт?

— Ебёт ли это тебя? — хохотнул Риё. — О, моя дорогая! Это совершенно интересный вопрос! Сейчас я не являюсь демоном каких-либо лун. Но хочу. А ты, как любящая сестра, поможешь мне заполучить эту должность.

— Хули?

— Я знаю про Сабито и Макомо.

Мирай замерла, глядя в деревянный пол. Знает?.. Молодец, а собственно, чего ей бояться?.. Её поместье окружено глицинией... Или...

— Что ты имеешь в виду? — уточнила она.

— Ты собралась спасать всех их, — сухо пояснил Риё. — Канаэ. Она сдохнет от Доумы. А он — вторая высшая луна. Ты ведь знаешь, что он впитывает в себя жертв? Ну так я тоже буду так. Уже нашёл способ. Гляди! — брат схватил чью-то отрубленную ногу, и она медленно начала впитываться в него. — Нравится?

— Ты ирод.

— Спасибо, Мурочка моя, я тебя тоже люблю. Так поможешь? Ты спиздишь Кочо, а я заполучу ранг. Сделка честная.

— Честная? — горько усмехнулась Хирраси. — Конечно, честная! Но мне-то откуда знать, что ты завтра не убьёшь кого-то из столпов?

Риё поднялся с татами. Его рост в два метра делал своё дело — запугивал. Особенно лольку, которая едва в полтора метра выросла.

— А я и не обещаю. У нас договор: я заберу силу Доумы, а ты — Канаэ. А дальше пути разойдутся.

— Я... — слова застряли в горле. — Согласна. Но... При чём тут моя помощь?

— Ох, дорогая! — старший брат склонил голову набок. — Музан следит, кто и кого бьёт. Если ты расчленишь мне Доуму, то это будет как «смерть от охотника», ну, или ранение. Он-то следит за всеми. А если я сожру его вторую высшую луну в расчленённом виде, то он подумает, что тот разлагается на солнце или от отрубки головы.

— Сабито! Ну ёб твою мать! — крикнула Мирай. — Нормально прикрепи трос к ветке! Да! Вот так!

— Что делаете? — спросила подошедшая Макомо.

— Качели вешаем, — пояснила Хирраси, не отвлекаясь от процесса. — У нас, примерно, годика через три заведётся депрессия, а то и две, будут штаны на них просиживать ночами.

Макомо, слегка потупив, перевела взгляд с Сабито на Мирай. Её глаза так изменились... Если в аниме или манге её зрачки были ромбиками, то сейчас они переметнулись вверх, оставляя за собой градиент из зелёных и синих цветов.

— А где эти «депрессии» будут жить? — тихо спросила она.

— Не знаю. Вот лично у меня всегда было так — решения принимаем в последний момент. Даже если это домашка, состоящая из таблицы на семь страниц по географии, а до урока осталось пять минут. Ничего, главное верить.

— А ты из какого города? — продолжала задавать вопросы Макомо.

Теперь Мирай потупила взгляд. А действительно... Москва? Нет, они с семьёй переехали туда около года назад, а вот до этого было что-то другое...

— Я точно не скажу, — неуверенно начала Хирраси. — Но помню инцидент с подругой... Мы поехали в центр погулять. Город большой, а мы — две малолетние дуры — попёрли в самое пекло за какими-то вкусняшками. Это было лето, рабочий день... Нас родители бы убили, если бы знали, что мы несколько раз успели потеряться и забыть название храмов... А на следующий день мы поехали на автобусе в пригород. Но ошиблись... Ошиблись так, что уехали в их область... Было весело, пока мама не позвонила и не позвала есть...

Масло медленно растекалось по телу Мирай. Тёплая ванна, или же офуро, делала своё дело: успокаивала нервы. За несколько долгих месяцев Мирай полностью ощутила, каково нести ответственность за кого-то. То зверушек накорми, то займись тренировкой с Сабито и Макомо... Как хорошо, что иногда можно выдохнуть.

— Грёбаное аниме, грёбаная Япония, — прошипела девушка, размазывая заменитель шампуня по груди. Смесь приятно охлаждала. Да, мыться в офуро нельзя — видите ли, традиции, но иногда на правила можно и забить. Хорошо, что «спасённые» отправились на миссию и не видят самого ужасного нарушения.

Пар кружил над девушкой, вода обжигала кожу, а сама Хирраси погружалась в сон.

Утром всё изменилось. Вернувшись из промёрзшей за ночь ванной, Мирай ощутила аромат риса и жареного тунца. На кухне хлопотала незнакомая девчонка. Темноволосая, с густой чёлкой, с тёмно-синими глазами и очень белой, прозрачной кожей, она напоминала сказочную фею из мультфильма.

— Это ещё что за чудо такое? — поинтересовалась Мирай, завязывая пояс кимоно.

— Мы нашли её на прошлой миссии, — просто ответила Макомо, усаживаясь за стол. — Решили не оставлять бедняжку, а то, вон, её семью демон на глазах растерзал...

Девочка, услышав, что её обсуждают, тут же подбежала к Мирай и низко поклонилась, затараторив:

— Аой Канзаки, семь лет. Умею готовить, знаю, как оказывать медицинскую помощь.

— Ух еба...

— Мирай! Не при ребёнке! — рявкнул Сабито.

— Ага... Сабито, тебе тринадцать? — уточнила Мирай.

— Ну да.

— Ага... Значит, канон канону канон.

— Чего? — испуганно пролепетала Аой.

— Мы её тоже иногда не понимаем, — хихикнула Макомо. — Но ничего, привыкнуть можно. Так что?

— Хорошо, — медленно кивнула Хирраси. — Пусть останется. Но она будет тренироваться вместе с вами. Аой, ты готова?

— Конечно! — с готовностью ответила девочка, отсалютовав.

Вернувшись за свой рабочий стол — перила выкрашенной веранды — Мирай начала записывать: «Возраст Аой = Канао -> 3 года до встречи бабочек. Муичиро на 2 года младше Канао, а значит, и Аой. Сейчас: А/К — 7; Ю/М: 5 лет. Нападение демона в 10 лет -> 5 лет в запасе».

— Пять лет и три года, — прошептала Мирай. — Ну, теперь-то можно спать спокойно: летопись налажена.

Ветер ласково трепал волосы, луна мягко освещала скрытое от посторонних глаз поместье Хирраси. Аой и Макомо спали, пока Сабито качал на качелях Мирай.

«Вот, он качает меня, — думала Мирай. — А я словно летаю. Всё ближе и ближе к звёздам. Если Сабито раскачает меня сильнее, то я буду куда ближе к ним, а они ко мне... О! Вон там Большая Медведица. Такая же, как и в моём мире... Она всё ещё на месте, а я — нет. Почему именно наша школа попала сюда? Зачем? Как?.. Так много вопросов, но ответов совсем нет!.. Ладно, если мы тут, значит, так надо. Мир ведь несправедлив. И жизнь тоже. А этот попадос — одно из этих звёзд-испытаний... Галактика — наша жизнь, звёзды — испытания, а чёрная дыра — смерть. Мы все рано или поздно окажемся там. А на пути к ней — звёзды. А звёзды — испытания. А испытания никогда не бывают такими, чтобы их невозможно было пройти. Они просто могут затянуть... Как меня. Сюда. В эту AU-вселенную. А теперь... Сабито качает меня всё выше и выше. Интересно, а могу ли я сбежать отсюда? В ту галактику и спрятаться там? С каждым толчком я всё ближе и ближе к этому небесному убежищу... Убежищу... Эй, а у нас было убежище! Мы с... Как же её?.. У нас ведь имена одинаковые!.. У нас кликухи были. Я — Сибирская кошечка. Почему? Кошечка — потому что таскала домой множество бездомных котов. А Сибирская?.. Хм... Просто так. А моя подруга — Осенняя загадочка. Осенняя — потому что мы гуляли весной, а весна и осень похожи. Загадочка... Потому что я не знала её день рождения. Но я помню. Пятнадцатое июля. А моё... Тоже летом?.. Не знаю».

— М? Мирай, ты чего? — раздался голос Сабито.

— Не, ничего, — отмахнулась девушка. — Ладно, пошли спать. Завтра будем перестраивать эту халупу.

* * *

Солнце медленно показалось сквозь густые заросли глицинии, предвещая новый день.

— Рота, подъём! — рявкнула Мирай. Аой, не привыкшая к такому, подпрыгнула на футоне, едва продрав глаза. — Сабито! Мать твою за ногу! Встал, умылся и в город за краской!

— Ого! Уже за ногу! Это прогресс, — саркастично бросил парень, поднимаясь. — Что же, надзиратель, я пошёл. Ждите к обеду...

— Ты охренел? До города минут десять.

— Блин. Там наверняка очередь...

— Очередь будет, когда я тебя в бордель сдам, — парировала Хирраси, тряся всё ещё спящую Макомо.

Буркнув что-то про «хрупкое состояние души», Сабито покинул поместье.

— Мирай-сан? — робко позвала Аой. — А мне...

— С тебя завтрак, а потом будешь помогать стирать бельё и шторы, — продолжила раздавать указания Мирай. — Макомоооо, спящая красавица, вставай! Твой принц уже обиделся на весь мир и ушёл в закат.

— Навстречу рассвету, — поправила Канзаки.

— Скажу спасибо, что не в детородный орган, — наконец мяукнула Макомо.

Встреча с Андрюшей. Для чего? Он толком не написал в письме. Да и Мирай, честно, было плевать. Главное — поскорей убить Доуму и спасти Канаэ.

— Мурочка моя, — Риё притянул сестру за талию. — Как дела?

— Да блять! Какая «Мурочка» нахуй? — взвизгнула Хирраси. — Я тебе что, квадробер?!

— Ой, а ты не помнишь? — хихикнул демон, поглаживая охотницу по голове. — Ты же всех зверей города перетаскала нам в квартиру! Говорила что-то про: «Бедные, несчастные! С голодными глазами и дедушкиными усами!».

Мирай улыбнулась. Да, она забирала бездомных котов, а мама выводила их обратно, мол, лишай подхватишь. А Мирай подхватывала. И не раз.

— Риё, — вдруг прошептала она тихо-тихо. — А ты помнишь, где мы жили раньше? Помнишь моё и своё имя?

Демон замедлил шаг и, задрав голову к небу, молвил:

— Я — Андрей. Ты... что-то похожее. А жили мы не так далеко от Москвы. Вроде бы... Питер.

— Питер, — повторила Мирай, словно пробуя слово на вкус. — Культурная столица. Там коты, Эрмитаж и, что самое главное, пышки.

— То есть архитектура тебя не интересует?

— Ха! Я вспомнила! — воскликнула девушка. — Ох, мы с подругой свинтили в центр, ну, хотели пышек поесть. А там пышечная такая, там пышка одна рублей тридцать стоит. Там адрес... Я не вспомню... Но помню что-то про Казанский собор. Мы его потеряли, хотя ходили возле него. Часа два потеряли.

— Вы — две дуры, — вздохнул Риё. — Твоя подружка, как я понял, — Куруми, — была убита одной из первых.

Мирай, только что улыбавшаяся воспоминаниям, замерла. Улыбка сползла, сердце ухнуло вниз, а по спине пробежал табун мурашек. Куруми?.. Это та демон с чёлочкой и карими глазами... Да... Это была она. Её милая, смешная подруга. Жаль, что не в этой жизни.

Следующая часть пути прошла в тишине. Мирай то и дело возвращалась к мыслям о звёздах и покойной подруге.

— Куда мы идём? — наконец спросила она. — Что там за деревня вдалеке?

— Ты же собираешь коллекцию из мертвечины. Сейчас заберёшь ещё одну аутистку. Уверен, вы найдёте общий язык.

Мирай хотела что-то возразить, но Андрей сунул ей в руку серебряный браслет.

— Носи его и не смей снимать, — пояснил он. — Поверь, это тебе пригодится. А так... ремонт-то вы доделали?

— Доделали, — кивнула Мирай, разглядывая украшение. Два красных камня — граната, три зелёных и один синий. Красота! — Теперь у нас перегородки стоят, отдельный медпункт у загона, а ещё веранду строим. Ну, закрытую. Чтобы кухня там была. А то готовить у футонов неудобно. Прикинь, Синдель и Варгир (конь и трёхголовый пёс) спиздили мясо из города! Ох, капец, конечно! Денег не хватает, но ничё! Живём! А ещё, ещё...

Риё слушал сестру и улыбался. Странный дуэт с тонкой гранью. Гранью эмоций. Если Мирай в хорошем настроении, то её не заткнуть, а если обиделась, то гасите свет. Андрей же был куда спокойнее. Излишне напоминал Томиоку, но мамино «ебальничек попроще» сделало своё дело, так что не унылое «говно», а овощ задумчивый парень.

Наконец семейка дошла до двухэтажного дома с высоким забором. Оттуда несло тухлятиной. Мирай поморщилась.

Андрей коротко постучал в массивную дверь. Через пару минут она со скрипом открылась. На пороге стоял грузный лысый мужчина, а рядом — хрупкая девочка. Канао.

— Здравствуйте, — протянул Риё. — А я вот узнал, что...

— Пошёл нахуй, — оборвал мужик и, уже собираясь хлопнуть дверью, замер. Андрей продемонстрировал мужлану свою клыкастую пасть. — Что вам надо?

— Ваша очаровательная девочка.

— Что?

— Ваша очаровательная девочка, — повторил Риё. — Вот она. Можно мы с Мирай-сан пройдём и выкупим её?

— Она не продаётся, — отрезал мужчина.

Мирай, проклиная всех богов, порылась в кармане брюк. Монеты, солома и карты с вечерних игр. Карты. Карты! Мирай же лолечка! Её легко спутать с ребёнком!

— Играем, — вскрикнула девушка. — Выигрываете вы, то я — семилетняя девочка, буду работать на вас до конца своих жалких дней! А если вы проиграете, то мы с Риё забираем вашу девочку!

Мужик окинул Мирай сальным взглядом. В его голове зрел расчёт: девчонка выглядела хрупкой, породистой, хоть и была одета странно. Такая в квартале Красных фонарей стоила бы целое состояние.

— В «Дурака» или сразу на старшую карту? — спросила Мирай, мысленно ухмыляясь, что Андрюша скорее откусит голову этому мудаку, чем отдаст её в рабство. — На старшую. Нечего время тянуть.

Мужик вытянул карту первым. Валет червей.

— Твой черёд, — оскалился он.

Девушка лёгким движением вытянула карту и швырнула её на табурет. Дама пик.

— Ой, — Мирай состроила невинную мордочку. — Кажется, дама бьёт валетов. Какая досада.

Мужик скрипнул зубами. Канао моргнула. В её мёртвых глазах появились блики.

— И как это чудо зовут? — спросила Макомо, склонив голову над девочкой. — Ну, тебя ж спрашивают!

В ответ тишина. Канао лишь похлопала своими огромными глазами.

— Имени у неё нет, — вздохнула Мирай. — Как и фамилии, с нормальным детством. Ну... Я предлагаю назвать её Канао. Это прекрасное, там, красивое... Как вам?

— Ну не знаю, — пробормотал Сабито. — Дело ваше. А вот что сама «Канао» думает об этом... И какую ей фамилию дать? Она читать умеет?

Хирраси покачала головой. Аой хлопнула себя по лбу и подбежала к комоду. Оттуда она достала листок и карандаш.

— Раз уж она читать не умеет, то мы на каждом листике напишем по фамилии, а она выберет, — с этими словами Аой разорвала лист на несколько частей и раздала их каждому. — Первая фамилия будет такой же, как и у меня... Хочу сестру иметь.

Мирай хмыкнула и получила карандаш из рук Канзаки. На листке она написала: «Цуюри».

Разложив листочки на стол, компания усадила девочку на стул. Та с любопытством изучала каждый: то брала в руки и несколько раз переворачивала, то мешала их, но вскоре она ткнула пальцем на запись Мирай.

— Эта.

— Оу, ладно, — огорчилась Аой, но натянула улыбку. — Что же, Канао Цуюри, приветствуем тебя в нашем балагане.

Девочка кивнула, а после указала на копьё Хирраси и мечи Сабито и Макомо.

— Вы охотники?

— Да, — кивнула Макомо. — На демонов. И ты тоже станешь, так ведь?

Девочка промолчала, после едва слышно ответила: «Да».

Мирай сидела на пороге дома, вглядываясь в закат. Летний ветер касался лица. Браслет, который Андрюша велел носить, неприятно давил, хотя некогда был просторным.

«Мирай, — резко возник голос Риё. — Так, слышишь меня? — Мирай кивнула. — Да или нет, дура?»

— Да слышу, слышу! — взвизгнула девушка.

«Хорошо. Сейчас мы с тобой встретимся в городке Окамино. Там произойдёт нападение Доумы на Кочо. И это, возьми кого-нибудь, а то ты Канаэ одна далеко не унесёшь.»

— Поняла. Сабито, собирайся!.. А как я тебя слышу?

«Браслет, — коротко пояснил Андрей. — Ты, главное, не снимай его после победы над Доумой. В общем, другие демоны не в курсе, что ты — человек. Все думают, что ты сдохла. А это — наш с тобой шанс на миллион!»

— Чего? Какой нахрен миллион? — не поняла Мирай, подготавливая Синдель (лошадь) для поездки.

«Помнишь, мы какие-то документы подписывали? Так эта хрень оказалась тем, что нас сюда закинуло. Чем выше ранг, тем надёжнее. И чем меньше одноклассников, тем... — Риё сделал паузу, — задумался, — но вскоре продолжил: — тем лучше. Не спрашивай.»

* * *

Окамино встретил путников громкими ругательствами жителей и запахом тухлятины. Сумерки сгустились, превращая узкие улочки в лабиринты теней.

Мирай остановила лошадь в тени клёна. Холод, проникающий под кожу, был повсюду, несмотря на лето.

— Мирай? — позвал Сабито. — Вон там...

Сабито указал на мужчину с белоснежными волосами.

— Вижу, — кивнула Хирраси. — План такой: ждём столпа цветов, затем я иду в бой, а потом я... Вырублю Канаэ. Ты её уноси, а я справлюсь.

«Я успею подойти, — пообещал брат. — Вырубай Кочо скорее, ясно?»

— Да, — одними губами ответила Мирай.

И вот, через полчаса появилась Канаэ. Битва началась. Сабито и Мирай наблюдали за Кочо. Она ловко уворачивалась, но подбегала слишком близко к Доуме. Главная ошибка.

— Сейчас... Раз, два, три!

Мирай вылетела из укрытия и с ангельской улыбкой ударила Канаэ по голове копьём. Та издала булькивающий звук и упала.

— Блять, — выдавила Хирраси, пока Доума громко ржал. Её улыбка быстро пропала. — Андрюша, а она... Она живая будет?..

«Мирай, ты просто богиня грации, — хохотнул брат. — Надеюсь, ты не проломила ей череп? Она нам живая нужна.»

Мирай сглотнула. Она опустилась на колени и проверила пульс Кочо.

— Живая, — с облегчением выдохнула она, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Но если она проснется и увидит, что я её "спасла" таким методом, мне конец. Сабито, хватай её, живо!

Юноша среагировал мгновенно. Он подхватил Канаэ на руки и быстро удалился, взяв лошадь с собой (вот сволочь!). В этот момент Доума соизволил прекратить фальшивый смех и произнёс:

— Очаровательно. Мне понравилось. Необычно, дико и... Аппетитно. Такая малышка приложила столпа! Как мило!

«Мило? Ха-ха-ха! Мирай, у тебя поклонник появился! — взвизгнул Андрей. — Ну! Не тупи, я почти на месте. Расчленяй его!»

Хирраси замерла. Какое расчленить? Она — метр с кепкой!.. Но обещание... Она дала обещание. Андрюша ведь её брат, а значит он не допустит её смерти, да?..

Мирай почувствовала, как пальцы сами собой сжимают древко копья. Её ладони вспотели.

Доума же сорвался с места. Его движение было быстрым. Мирай едва успела уклониться от ледяного вихря, что пролетел мимо, и нанесла ответный удар копьём. Металл со свистом рассек воздух, но Доума отмахнулся веером.

— Ой, как грубо, — рассмеялся он. — И всё-таки, ты такая забавная.

Мирай нахмурилась и вонзила копьё в его плечо. Металл с глухим звуком вонзился в плоть, но Доума лишь улыбнулся, отмахнувшись от оружия.

— Хорошо, — сказал он, — теперь моя очередь.

Демон резко дёрнулся в сторону и заехал веером по плечу Хирраси. Она почувствовала, как тёплая струйка стекает по коже.

— Вот же дряньство, — пробормотала она. — Дыхание... БЛЯТЬ!

Мирай отшатнулась от Доумы, ибо могильный холод начал обдавать сзади, а это значит одно — ледяные клоны...

«Мирай, собралась! — прорычал брат. — Бей, иначе я вырежу всех твоих выживших, а перед этим расскажу им, что творится на последних страницах твоих тетрадей по английскому и биологии!»

Попаданка застонала: рисованные аниме-девочки в непристойные позах, что она рисовала с Осенней Загадочной, — лучший рычаг давления.

— Ты-то как узнал?

«Я помогал биологичке! Думаешь, я тебя не найду?»

— Заебись... Дыхание зверя, вторая ката: «Кровопролитие», — прошептала Мирай и ринулась на демона.

Копьё танцевало в руках Мирай, оставляя после себя зелёные искры. Остриё постоянно издавало глухие бульки — дырявило тело демона. И вот наступил момент тишины, когда Мирай отлетела в сторону, оставляя за собой следы. Она тяжело дышала, крепко сжимала оружие, а щёки горели. Не столько от битвы, сколько от осознания того, что брат видел её рисунки.

— Ну, сука, молись, — прошипела она и ринулась на демона. Просто убить. Убить, отдать Риё и свалить в закат. — Дыхание зверя, третья ката — «Разрубить на куски».

За ударом следовал удар. Мирай крутила копьё, и наконец рогатина с неистовой скоростью прошлась по шее Доумы. Его голова отлетела к стене дома.

— Уёбище, — буркнула она, доставая из кармана хакамы шёлковую повязку. Она медленно подошла к обрубку и завязала повязку. — Пиздец, копьём биться неудобно. Заберу у тебя веера, чмошник.

В этот момент из темноты деревьев выскочила высокая фигура. Риё приземлился между Мирай и телом Доумы. Он не произнёс ни слова, лишь кивнул сестре и принялся впитывать в себя мёртвое тело демона.

— На, — тихо шепнула она, дрожащими руками протягивая браслет. Андрей замер. Он посмотрел на неё, а после на браслет.

«Оставь себе, — раздалось в голове Мирай. — Будем связываться. Всё будет хорошо»

Туман ещё гулял по улице, оставляя после себя блестящую росу на траве. Изнемождённая Мирай возвращалась домой, пошатываясь. Каждый шаг отдавался глухой болью. «Чтоб тебя черти в аду без смазки бревном ебали во все щели разом, Сабито!» — чертыхалась про себя Хирраси. В этот раз её мат был оправдан, ибо Сабито — как выражалась Мирай, напыщенный дурак, — когда спасал Кочо, ускакал на Синдель.

«Ого-го! Сестрёнка, тормозни! — хохотнул Андрей. — Тебя ж воспитывали как леди!»

«КАКОЙ НАХУЙ ЛЕДИ? — взвыла Мирай, очень стараясь не мычать вслух. — Я тебя при первой встрече порублю! Какого хрена я дралась с Доумой, пока ты, жертва аборта и пьяной акушерки, бежал ко мне со скоростью два метра в час? Я тебе кадык вырву без всяких дыханий, будь уверен!»

Последние слова, подуманные девочкой, улетели к доедавшему Доуму Риё в укромном уголке. Тот лишь оскалился, но на связь не вышел.

Мирай тем временем медленно, но верно продвигалась к поместью.

— Как же все задрали, — прошипела она, пробираясь сквозь сад глицинии. — И если Макомо или Аой не обработали Канаэ, то, клянусь, я им глаза вырву!.. Ещё и хаори забыла скинуть с Кочо...

— И тебе доброе утро, — раздалось со спины. Мирай резко обернулась. — Кочо-сан сейчас в состоянии аффекта. Ты её сильно рубанула.

— Завали, Сабито, — буркнула полторашка. — Я тебя ещё не простила.

— А ты обижалась?

Хирраси едва слышно простонала и поплелась к поместью дальше. Первым делом нужно осмотреть спасённую, а потом и поспать.

Как только попаданка толкнула дверь, к ней подбежала Аой.

— Мирай-сенсей, Мирай-сенсей, — тараторила девочка. — Сабито-сан привёл к нам девушку! Она сейчас...

— Вы оказали первую помощь? — прервала хозяйка.

— Да... Канао за ней приглядывает.

«Канао! Ну да, додумались же оставить не говорящего ребёнка смотреть за столпом. Кто бы сомневался!» — мысленно прорычала Мирай, но виду недовольства не подала. Она лишь улыбнулась уголками рта и поспешила к гостье.

Мирай юркнула за ширму, что служила перегородкой между двумя комнатами, и замерла, увидев Цуюри. Канао с неподдельным интересом изучала спящую гостью, прижав руки к щекам, явно смущаясь.

— Кто ж тебе волосы в хвост завязал? — закатила глаза Мирай, полностью позабыв о злости. Канао указала на дверь, возле которой стояла Канзаки. Хирраси ловко переделала прическу девочки. — Аой, ещё раз увижу такое безобразие — руки оторву! Чтоб завязывала простой хвост, а не это... Это.

Аой испуганно кивнула, пока Мирай лениво перевела взгляд на Канаэ. Та лежала на спине, а на лице играла умиротворённая улыбка. Её волосы рассыпались по подушке, а одной заколки-бабочки не хватало.