Послание Звёзд: Тени Прошлого. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Небесная Туча В Небе не спал. Не потому, что не хотел. Просто каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставал силуэт песчаного кота, бредущего вверх по каменистому склону. Чужак шёл медленно, но уверенно — не как заблудившийся одиночка, а как тот, кто точно знает, куда идёт. И эта уверенность бесила Тучу больше всего.«Кто ты такой? — думал он, ворочаясь в нише. — Почему Звезда не приказала тебя прогнать? Почему мать каждый вечер уходит к водопаду? И почему она смотрит в сторону лагеря так, будто ждёт кого-то?»

Птица спала рядом, свернувшись клубком. Её дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала во сне — и Туча знал, что ей тоже неспокойно. Она просто умела это скрывать. Он же — нет.

Когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы осветить тропу, ведущую вниз, Туча тихо поднялся. Он перешагнул через хвост сестры, выскользнул из ниши и направился к выходу из лагеря. Дежурный Скалолаз — сегодня это был Рыба, Что Плещется в Озере — сидел на верхнем уступе и смотрел в другую сторону. Туча прошмыгнул мимо него, сливаясь с тенями. Он не знал, зачем идёт. Может быть, хотел выследить чужака. Может быть, хотел понять, почему мать ведёт себя так странно. А может быть, просто устал сидеть на месте и ждать, когда тайна сама раскроется.

Он двинулся вниз, к Восточному склону, откуда они с Рыбой заметили чужака день назад. Но сегодня он пошёл дальше — туда, где скалы становились круче, а воздух — теплее. Туда, где заканчивалась территория клана и начинались ничейные земли. Он шёл быстро, почти бежал, перепрыгивая расщелины и скользя по мелкому щебню. Ветки можжевельника хлестали по морде, но он не чувствовал боли. В ушах шумела кровь, а в голове билась одна мысль: «Сегодня я узнаю правду».

До ничейных земель он добрался через час.

Здесь горы словно сглаживались — скалы становились ниже, между ними появлялись широкие каменные площадки, поросшие жёсткой травой. Пахло здесь иначе: не снегом и камнем, а сухой землёй и далёкими равнинами. Если принюхаться, можно было учуять запах сосен и речной воды — отголоски лесов, в которых он родился.

Туча замер на плоском выступе, оглядываясь. Луна светила ярко, и в её свете он мог разглядеть каждый камень, каждый куст. Внизу кто-то был.

Чужак.

Песчаный кот сидел на большом камне, положив лапы, и смотрел в сторону гор. Он не прятался — сидел открыто, будто ждал кого-то. Его крупное тело выделялось на фоне светлых камней, а рваное ухо дёргалось от каждого порыва ветра.

Тучелап припал к земле и пополз вперёд, прячась за валунами. Его чёрная шерсть делала его почти невидимым в ночи — только янтарные глаза блестели в темноте. Он двигался медленно, осторожно, ставя лапы на камни так, чтобы не издать ни звука. Уроки Груды Листьев не прошли даром. Он остановился в нескольких прыжках от чужака, за большим валуном. Отсюда было видно каждое движение песчаного кота, но самому оставаться незамеченным. Чужак не шевелился. Он просто сидел и ждал.

Туча ждал вместе с ним.

Прошло, наверное, полчаса. Луна успела сдвинуться к западу, тени стали длиннее. Туча уже начал замерзать — шерсть не спасала от ночного холода, и лапы начали коченеть. Он уже был готов уйти, когда сверху, с гор, послышались шаги.

Лёгкие, осторожные. Он узнал бы их из тысячи — так ходила только его мать.

Туча вжался в валун, затаив дыхание.

Из темноты вышла Лечущая Тень. Она спускалась по едва заметной тропе, перепрыгивая расщелины и огибая острые камни. Её серая полосатая шерсть в лунном свете казалась серебряной. Подойдя к чужаку, она остановилась в нескольких шагах — не слишком близко, но и не на расстоянии для разговора с чужим.

Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений.

— Зачем ты пришёл? — спросила мать. Голос её был тихим, но в ночной тишине Туча расслышал каждое слово.

— Ты знаешь зачем, — ответил чужак. Голос у него был низким, хрипловатым, с какой-то странной теплотой, которую Туча не мог объяснить.

— Уходи. Это опасно. Если кто-то из клана узнает…

— Никто не узнает. Я буду приходить ночью. К водопаду. Там нас никто не увидит.

— Дым… — мать осеклась, но Туча услышал первый слог. — Ты не должен был возвращаться.

«Дым, — повторил про себя Тучелап. — Дым… Дымчатый?»

Внутри него что-то щёлкнуло. Дымчатый Хвост. Так звали кота, о котором мать рассказывала им с Птицей той ночью, на поляне, после ссоры. Того самого — из племени Ветра. Их отца. У Тучи перехватило дыхание.

— Я узнал, что вы здесь, — продолжал чужак. — Я искал вас три луны. Три луны! — голос его чуть дрогнул. — А ты говоришь мне уйти?— Мы в безопасности, — ответила мать, но в её голосе не было уверенности.— В безопасности? — чужак — Дымчатый Хвост усмехнулся. — Среди котов, которые ненавидят равнинных? Которые смотрят на твоих детей как на чужаков? Ты сама в это веришь?-Мать молчала. Её хвост нервно дёргался из стороны в сторону.

— Я не уйду, — сказал Дымчатый Хвост, поднимаясь. — Не теперь, когда я вас нашёл. Я буду рядом. Если понадобится — защищу.

— Не надо никого защищать, — отрезала Лечущая Тень. — Тебя не должны видеть. Никто не должен знать, кто ты.

— А дети? — спросил он. — Они не знают?

— Нет. И не должны. Пока.

Дымчатый Хвост хотел что-то сказать, но мать резко подняла хвост — жест «молчи».

— Завтра в это же время. У водопада, — сказала она. — Не здесь. Слишком открыто.

— Хорошо, — ответил он.

Мать развернулась и ушла так же бесшумно, как и пришла. Дымчатый Хвост остался сидеть на камне, глядя ей вслед. Его хвост был низко опущен, и в его позе читалось что-то, чего Тучелап не ожидал увидеть в старом вояке: одиночество.

Туча выждал ещё немного, пока чужак не скрылся в темноте. Потом тихо отполз назад, поднялся на лапы и двинулся в сторону лагеря. Он почти ничего не помнил из разговора — только обрывки, только голоса и странное, тяжёлое чувство в груди. Его отец был здесь. Рядом. Прошёл через горы, чтобы найти их. Но мать не сказала им ни слова.«Почему? — думал он, перепрыгивая расщелину. — Почему она скрывает? Боится, что клан использует это против нас? Или боится, что мы отвернёмся от неё?» Он вспомнил, как Птица сказала той ночью на поляне: «Она самая лучшая мама на свете». И как он сам тогда огрызался, требуя правды.

Теперь правда была рядом. Он мог пойти завтра к водопаду, подслушать ещё раз, узнать больше. Или мог рассказать всё сестре. Но что-то внутри него шептало: «Не торопись. Сначала разберись сам». Когда он вошёл в лагерь, дежурный уже сменился — вместо Рыбы на уступе сидела Поднимающаяся Заря. Старая кошка глянула на него, но ничего не сказала. Может, не заметила. А может, сделала вид. Туча забрался в нишу, лёг рядом с сестрой и закрыл глаза. Сон не шёл — перед глазами всё ещё стоял силуэт песчаного кота на камне.

«Отец, — подумал он. — У меня есть отец». Это слово казалось чужим. Он никогда не называл так никого — ни Дымчатого Хвоста, которого никогда не знал, ни какого-то другого кота. Только мать. Только сестра. И вдруг — отец. Он не знал, радоваться ему или злиться. Но одно он знал точно: он будет следить. Узнает, зачем отец пришёл на самом деле. И если тот задумал что-то против клана — против их безопасности — Туча сам разберётся с ним. По-своему.