Пять „удачных“ свиданий Гермионы Грейнджер (гет)

Глава 5. Волшебный каток, или Ледяное фиаско

Пятница, 19:00. Хогсмид, Волшебный каток «Северное сияние».

Гарри, Джинни и Забини подошли ко входу.

Каток сверкал — лёд искрился магическими искрами, которые вспыхивали под коньками и гасли, оставляя шлейф серебристой пыли. Снежинки падали снизу вверх, кружились у самого лица и исчезали, не долетев до земли. Под потолком мерцали фонари, похожие на маленькие голубые луны. Из-подо льда тянуло чистым морозом, деревом от скамеек и магией — чем-то неуловимым, от чего щекотало в носу.

Откуда-то доносилась тихая мелодия — скрипка, переливающаяся морозным эхом.

Джинни втянула носом воздух и улыбнулась.

— Обожаю это место, — сказала Джинни, втягивая носом морозный воздух. — Мы с братьями часто в детстве сюда ездили. Фред падал, Джордж смеялся, Рон ныл, что холодно.

— А ты? — спросил Забини, разглядывая лёд.

— А я каталась, — Джинни подмигнула. — И выигрывала.

— В чём?

— Во всём. На скорость, на фигурное катание, кто дольше проедет на одной ноге. Фред злился, Джордж махал, Рон говорил: «Это не честно, ты самая маленькая, у тебя центр тяжести ниже».

— Умный был Рон, — заметил Забини, усмехнувшись.

— Да. А потом он разбил голову об лёд, — добавила Джинни, и в её голосе зазвучала весёлая нотка. — Больше никто не называл его умным.

Забини тихо засмеялся.

Гарри не слушал.

Он смотрел в сторону кафе — стеклянной пристройки у входа, откуда пахло горячим шоколадом и корицей. За столиком у витрины сидели Гермиона и Драко Малфой.

Они пили шоколад из высоких чашек. Гермиона слушала, откинувшись на спинку стула — спокойно, без привычной деловой жёсткости. Губы её шевелились, она что-то отвечала, потом запрокинула голову и рассмеялась. Громко, искренне — настоящим смехом, который Гарри слышал всего несколько раз за последние годы: на днях рождения, на Рождество, когда она случайно выигрывала в шахматы у Рона.

Драко что-то рассказывал, жестикулируя чашкой. Он был в тёмно-синем пальто, без дурацкого шарфа с символикой факультета, просто в чёрном шерстяном шарфе. Волосы зачёсаны назад, но аккуратно, без тонны геля, как в школе. Из рукава пальто у него виднелся оранжевый шнурок — то ли от перчатки, то ли магловский брелок, который явно туда залез случайно. Он улыбался. Не язвительно, не надменно — по-человечески. Вежливо. И Гермиона отвечала ему тем же.

Гарри не верил своим глазам. В груди сжалось, пальцы похолодели.

— Это… это что? — выдохнул Гарри, не отрывая взгляда от стеклянной витрины.

— О, — сказала Джинни, проследив за его взглядом. — А вот и они.

— Она издевается! — Гарри говорил громче, чем хотел. Мимо прошёл какой-то маг с коньками, обернулся. — Это абсурд! Она не будет ходить на свидание с хорьком!

Джинни и Забини переглянулись.

— Гарри, — осторожно сказала Джинни, взяв его под руку и отведя в сторону от входа. — Ты где был последние два года?

— Что значит «где»? — он сбросил её руку, но слишком резко, и чуть не упал на мокрых ступенях. Забини подхватил его под локоть. — Работал. Спал. Не лез в её жизнь.

— Как дурак, — закончил Забини, поправляя на Гарри воротник куртки.

— Я не…

— Гарри, — перебила Джинни, заглядывая ему в лицо и глядя прямо в глаза. — Драко очень изменился. Ты правда не знал? Все об этом говорили.

— Я… не слушал.

— Это заметно, — вздохнула Джинни. — Он извинился перед Гермионой. За всё. За «грязнокровку», за её зубы, за всё, что говорил и делал в школе. Лично. При свидетелях.

Гарри посмотрел на стеклянную витрину. Гермиона что-то сказала — Драко кивнул, и она снова улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбалась кандидатам на дурацких свиданиях, а настоящей, тёплой, живой. Сердце у Гарри ухнуло куда-то вниз.

— И она его простила? — спросил Гарри. Голос сел, пальцы вцепились в край стола.

— Да, — сказала Джинни, кивнув. — Простила.

— Они общаются, — добавил Забини. — По работе. Вместе закон о магических детях в магловских приютах разработали.

— Ты знаешь эту историю, — Джинни повернулась к Гарри, но он отвернулся к окну. — Дети из магловских приютов, у которых случаются магические выплески. Их раньше никто не забирал, пока не станет поздно. А теперь есть программа. И закон. И приют.

— Он открыл приют, — тихо сказал Забини, глядя не на Гарри, а на свои руки. — Не для галочки. Не для газет. Сам туда ездит каждую неделю. Уже два года. Они с Гермионой работают над этим вместе.

Гарри молчал. Только сжал зубы и смотрел в одну точку.

Гарри молчал. Внутри что-то треснуло, как лёд под ногами.

— А ты откуда знаешь про приют? — спросил Гарри у Забини, повернувшись к нему.

— Гермиона рассказывала, — пожал плечами Забини. — Мы иногда пьём кофе втроём. Она, я и Драко. После работы. Говорим о жизни, о работе, о том, как Джинни в очередной раз разбила нос о метлу.

— Я ей сказала не рассказывать! — возмутилась Джинни, дёрнув Забини за рукав.

— Она и не рассказывала. — Забини усмехнулся, не вырывая рукав. — Это я рассказал Гермионе. Тот случай на тренировке, когда ты залетела в раздевалку и разбила нос о косяк.

— Это был позорный случай! — Джинни покраснела, отпустила рукав и сложила руки на груди.

— Позорный, — согласился Забини. — Но смешной. Я не удержался.

Джинни ткнула его локтем в бок. Забини охнул, но улыбнулся.

— У меня хороший врач, — сказала Джинни, уже не злясь, а скорее ворчливо.

— Я твой врач, — ответил Забини, потирая ушибленное место. — И я тебя люблю. Но ты носишься как угорелая.

Гарри не слушал. Он смотрел в окно кафе, где Гермиона и Драко вставали из-за стола.

Он пропустил её вперёд, легонько коснувшись её локтя. Вежливо. Не лез, не хватал.

— Я сейчас пойду туда, — сказал Гарри, сжав кулаки и глядя на дверь.

— Ты упадёшь по дороге, — заметил Забини, даже не поднимая головы, завязывая шнурки на коньках.

— Я…

— Поттер, успокойся, — сказала Джинни, положив руку ему на плечо. — Ты сейчас выглядишь как ревнивый идиот.

— Я и есть ревнивый идиот, — выдохнул Гарри, опустив плечи.

Джинни улыбнулась краешком губ.

— Прогресс.

Забини уже держал в руках три пары коньков.

— Надеваем, — скомандовал он, протягивая одну пару Гарри. — Будем действовать по обстоятельствам.

— У нас есть план? — спросил Гарри, принимая коньки.

— Нет, — ответили Джинни и Забини хором, даже не переглянувшись.

Джинни скинула туфли, нацепила коньки, и через минуту уже вылетела на лёд — красиво, легко, словно всю жизнь только этим и занималась. Забини последовал за ней медленно, держась за бортик.

Гарри остался у входа. Гермиона и Драко уже вышли на лёд. Она смеялась, он что-то говорил ей на ухо. Гарри смотрел и чувствовал, как под рёбрами разрастается глухая, тяжёлая боль.

Он нацепил коньки — кое-как, не глядя, — и шагнул на лёд.

«Какао, редиски и заговор»

Кафе у катка было маленьким, уютным и очень тёплым — в отличие от ледяного поля за стеклом. Пахло корицей, шоколадом и хвоей. За столиками сидели парочки, семьи с детьми, несколько старушек за дальним столиком пили какао с пирожными. За окном кружились снежинки, но в кафе дышали паром — холод оставался снаружи.

Гермиона сидела за столиком у самой витрины, сжимая в ладонях горячую кружку с какао. Она пришла раньше — специально, чтобы успокоиться. Четвёртое свидание. Драко Малфой. Кто бы мог подумать ещё год назад?

Она не знала, что за стеклом уже стоят Гарри, Джинни и Забини. Да и всё равно.

Дверь кафе открылась. Внутрь вошёл Драко — в тёмно-синем пальто, с чёрным шерстяным шарфом, без капли геля в волосах. Он огляделся, заметил её и направился к столику. Без обычной своей походки «я выше всех», без надменного прищура.

— Привет, Драко.

Гермиона встала и поцеловала его в щеку — легко, по-дружески тепло.

— Привет, Грейнджер.

Он тоже чмокнул её в ответ — так же легко, без намёка на романтику. Просто хорошие знакомые, которые рады друг друга видеть.

Они сели. Драко снял пальто, повесил на спинку стула, поправил манжеты свитера.

— Ну, рассказывай, — сказал Драко, помешивая какао маленькой ложкой и глядя на Гермиону поверх кружки. — Как твои свидания? Очень весело было на американских горках?

Кружка в руках Гермионы замерла. Она перестала дышать на секунду, пальцы побелели.

— Откуда ты знаешь про американские горки? — спросила она, не отрывая взгляда от его лица.

— А почему ты думаешь, я здесь? — Драко усмехнулся, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Ты думаешь, я пришёл с тобой на свидание, потому что хочу быть твоим парнем?

— А зачем? — спросила Гермиона, ставя кружку на стол и не сводя с него глаз.

— Хотел. На четвёртом курсе. После того как ты мне врезала. Я тогда подумал: «Грейнджер могла бы меня заинтересовать, если бы не была…» — он запнулся, поморщился. — Извини. Был дурак. И трус. Ты меня ударила — я сбежал. Даже ответить не смог.

— Потому что нечего было ответить, — сказала Гермиона, крутя кружку в руках.

— Потому что было больно, — признал Драко. — И обидно. Но ты была права. Всегда была права.

Гермиона не ответила. Только поджала губы и отвела взгляд в окно.

Драко отпил какао, поставил кружку.

— А сейчас я здесь как союзник.

— В каком смысле? — Гермиона нахмурилась, снова поворачиваясь к нему. — Союзник против кого?

Драко подался вперёд, понизил голос.

— Мы с Луной были в парке. В тот день, когда ты каталась с метаморфом. Стояли у фонтана, ели сахарную вату и смотрели, как вы веселитесь.

— Луна? — Гермиона подняла бровь. — Лавгуд?

— Она самая, — Драко улыбнулся — и улыбка была настоящей, тёплой, без капли яда. — Она работает в Министерстве, в отделе магических существ. Я встретил её на благотворительном вечере в прошлом году. Она подошла ко мне и сказала, что у меня хорошая аура. Я сказал, что это гель для волос. Она не поверила. Сказала, что гель так не пахнет.

— Ты и Луна… вместе? — спросила Гермиона, прищурившись.

— Уже год, — Драко развёл руками и чуть заметно улыбнулся. — И она считает, что Поттер — твоя судьба. И что пора ему помочь. А ты сама не справишься.

Гермиона отставила кружку и сдвинула её в сторону, как будто ей вдруг перестал нравиться вкус. Потом посмотрела на Драко с лёгкой обидой.

— И ты молчал? — спросила она, приподняв бровь. — Год молчал? Мы пьём кофе, работаем над приютом, а ты ни разу не сказал?

Драко пожал плечами, но беззаботно, по-дружески.

— А ты не спрашивала, — Драко развёл руками. — Думала, я всё ещё одинокий злодей, который точит зубы на Поттера?

— Я так не думала, — тихо сказала Гермиона, опустив глаза.

— Ладно, — Драко поднял ладонь в примирительном жесте. — Луна хотела сама сказать, но боялась, что ты будешь смеяться над её манерами. А я сказал: «Грейнджер не такая». Ну, в итоге сказал я.

Гермиона вздохнула, но уголок её губ дрогнул вверх.

— Ты мог бы раньше, — сказала она, поднимая взгляд.

— Мог, — согласился Драко, пожав плечами. — Но ты бы не поверила.

— Поверила бы, — ответила Гермиона, и в голосе зазвучала лёгкая насмешка.

— Правда?

— Правда. Я же не идиотка, как некоторые.

Они переглянулись и оба усмехнулись — примирительно, легко, без прежней колкости.

— Ладно, — сказала Гермиона, откидываясь на спинку стула. — Проехали.

— Проехали, — кивнул Драко.

— Это она тебе сказала? — спросила Гермиона, снова подаваясь вперёд и опираясь локтями на стол.

— Она сказала: «У Поттера аура загнанного фестрала. Ему нужен пинок». Я спросил: «Куда?» Она ответила: «В сторону Грейнджер».

Гермиона покраснела. Отхлебнула какао, обожгла губы, но не заметила. Потом отставила кружку и уставилась в стол.

— Луна видит ауры. И она сказала твёрдо: «Мы должны вывести его на чистую воду. Чтобы он наконец признался».

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Поэтому я записался на свидание, — продолжал Драко. — Позвонил Лаванде. Сказал, что хочу участвовать. Кстати, вместо меня должен был быть какой-то скучный историк. Ну, извини, что я тебе его подменил. Лаванда сказала, что «это будет весело», и согласилась.

— Ты подговорил Лаванду?

— Попросил. Она обрадовалась. Сказала, что Поттер уже достал её своими взглядами через витрину.

Гермиона невесело усмехнулась и поправила волосы — привычный жест, когда она нервничала. — Драко… зачем тебе это?

Он помолчал, потом пожал плечами. — Луна попросила. А я не могу ей отказать. Она умеет убеждать.

— Нарглы?

— Нарглы. И десерты. — Он криво усмехнулся. — Это страшная сила.

Гермиона снова покачала головой, но уже не осуждающе, а скорее растерянно. — Ты стал другим.

— Я повзрослел, Грейнджер. В отличие от твоего Поттера.

— Он не мой.

— Пока.

Снова тишина. Драко допил какао, поставил кружку и откинулся на спинку стула, разглядывая её.

— Ну что, — сказал он, вставая. — Я отлично катаюсь на коньках. Посмотрим, как они будут портить наше свидание.

— Что я должна делать? — спросила Гермиона, тоже вставая и поправляя шарф.

— Быть милой. Улыбаться мне. Смеяться над моими шутками. Даже если они не смешные.

— Они смешные?

— Нет. — Он ухмыльнулся. — Но ты должна делать вид. Это для него.

Она тяжело вздохнула, взяла кружку, сделала последний глоток — уже холодного какао. — Драко, я не умею притворяться.

— А ты не притворяйся. Просто представь, что он сейчас стоит там, за стеклом, и смотрит на тебя. И что у него от ревности дёргается глаз.

— Он не дёргается.

— Проверим. — Драко протянул ей руку.

Гермиона встала, взяла его под руку.

— Улыбайся, — сказал он.

Она посмотрела на него. Вспомнила всё, что он сказал. Про парк, про петарды, про Луну, про Гарри, который стоит за стеклом. Представила его лицо — растерянное, ревнивое, с этим дурацким синяком под глазом, которого ещё нет, но который мог бы быть. И не выдержала. Взгляд у неё потеплел, она тряхнула головой — и рассмеялась. Громко. Искренне. Запрокинув голову. Настоящим смехом, который невозможно подделать.

— Вот это уже лучше, — одобрил Драко.

— Пошли, Малфой. Танцевать на льду.

— Ах, Грейнджер, — усмехнулся Драко, поправляя шарф. — Ты даже не представляешь, как я танцую.

— Упадёшь, — ответила Гермиона, но без злости, скорее с усталым весельем.

— А ты меня поймаешь? — спросил Драко, уже берясь за дверную ручку.

— Ни за что, — сказала Гермиона и улыбнулась

Они вышли из кафе. Мороз ударил в лицо, изо рта пошёл пар. Лёд под ногами сверкал, фонари мерцали.

За стеклом, на улице, всё ещё стояли Гарри, Джинни и Забини. Гарри видел этот смех. Видел, как она берёт Драко под руку. Видел, как он помогает ей надеть пальто.

Он побледнел.

И ничего не мог с этим сделать.

«Учишься балету, Поттер?»

Джинни нацепила коньки с видом заправского снайпера.

— Я сейчас, — сказала она, поправляя шнуровку. — Малфой не знает, кто ему мстит.

— Он вообще не знает, что ему мстят, — заметил Забини, застёгивая свои коньки. — Это и есть главная проблема.

— Узнает.

Джинни вышла на лёд. Проехала круг — красиво, легко, словно каталась всю жизнь. Её рыжие волосы развевались за спиной, на щеках от мороза выступил румянец.

Гарри вышел следом. Сразу упал, выругавшись сквозь зубы.

— Смотри под ноги, а не на неё, — посоветовал Забини, помогая ему встать. — И дыши.

— Я дышу.

— Сильно громко. Ты пугаешь других посетителей.

— Пошёл ты.

Забини усмехнулся и поехал к бортику — держаться.

А Джинни уже приближалась к центру катка, где Гермиона и Драко катались рядом. Не держались за руки, но близко. Что-то обсуждали. Гермиона кивала.

Джинни разогналась.

— Сейчас, — прошептала она, нацеливаясь на Драко.

Она резко заложила вираж, сделала вид, что теряет равновесие, и направила себя прямо на него.

За мгновение до столкновения Драко без всякого усилия сместился в сторону. Коньки даже не скрипнули.

Джинни пролетела мимо, врезалась в бортик и перелетела через него, рухнув на мягкую подушку сугроба за катком.

Гермиона подъехала к бортику, обеспокоенно вглядываясь в сугроб.

— Джинни? — позвала она.

— Я в порядке, — донеслось из сугроба голосом Джинни, немного приглушённым снегом.

— Ты упала с такой высоты… — Гермиона покачала головой.

— Я вратарь в квиддиче, — ответила Джинни, выбираясь из сугроба и отряхивая волосы. — Я падаю чаще.

Джинни попыталась встать, но ноги разъехались, и она плюхнулась обратно.

Забини уже бежал вокруг катка с медицинской сумкой — на коньках он стоял плохо, но бежать по твёрдому полу умел.

— Вылазь, — сказал он, перегибаясь через бортик. — Показывай, что сломала.

— Я ничего не сломала.

— Покажи, я врач.

— Ты мой парень, ты всегда говоришь, что я ничего не ломаю.

— Потому что ты ничего не ломаешь. Я уже привык проверять.

Джинни выбралась из сугроба, отряхиваясь — снег сыпался с её шапки, из рукавов, из-за ворота. Она досадливо поморщилась: не получилось, позорно.

— Холодно, — сказала она.

— Идиотка, — сказал Забини, накидывая ей на плечи свой тёплый плащ. — Ты хотела сбить его, а сбила себя.

— Он увернулся.

— Он катается с пяти лет. У них в поместье был свой каток.

— Откуда ты знаешь?

— Раньше мы часто катались вместе, — ответил Забини, не глядя на неё. — У меня не получалось.

Джинни удивлённо подняла бровь.

— Почему ты не сказал?

— Тебя бы это не остановило, — вздохнул Забини.

Джинни хмыкнула, но спорить не стала. Только крепче запахнула плащ.

—

Гарри тем временем продолжал свои попытки. Он катался у бортика — падал, вставал, вздыхал, сжимал кулаки, снова падал. Смотрел на Гермиону, которая смеялась над чем-то рядом с Драко.

Драко был спокоен, как удав. Гермиона — расслаблена. Никакого напряжения, которое бывает, когда пытаешься понравиться. Она была собой. Смеялась. Жестикулировала. Даже поправила Драко шарф — холодно, наверное.

Гарри не выдержал. В груди закипело.

Он оттолкнулся от бортика и направился к центру катка. Твёрдо. Решительно. Сжав зубы.

Сделал три шага, покачнулся, взмахнул руками для равновесия —

— и рухнул.

Лёд был холодным, твёрдым и очень обидным. Щека коснулась льда, мороз обжёг кожу.

— Поттер, — услышал он голос сверху.

Драко стоял над ним. Протягивал руку. В глазах — лёгкая усмешка.

— Учишься балету, Поттер? А где пачка?

Гарри замер. Зубы сжались так, что заныли дёсны.

— Иди ты…

— Вставай, — Драко дёрнул его за руку, помогая подняться. — Не заставляй меня краснеть за тебя перед Грейнджер.

Гарри встал. Пошатнулся. Удержался.

— Ты специально увернулся от Джинни?

— Я умею кататься. Это не специально. Это профессиональное.

— Ты не профессионал, ты…

— Бывший Пожиратель, — закончил Драко спокойно. — Я знаю. Давно не слышал, но напомнил. Спасибо.

Он развернулся и уехал к Гермионе, даже не обернувшись.

Гарри остался стоять. Опустил плечи, выдохнул. Пар изо рта смешался с морозным воздухом.

Джинни подъехала к нему, запахнувшись в плащ Забини.

— Ты как?

— Хочу домой, — сказал Гарри, не глядя на неё.

— Уже? А веселье только начинается.

— Для кого веселье?

— Для Малфоя, — сказала Джинни, глядя ему вслед. — Он сегодня в ударе.

Гермиона и Драко катались дальше. Не замечая никого вокруг.

Или делая вид.

«Соревнование на льду, или Разбитый нос»

Джинни подъехала к стойке администратора, наклонилась к пожилому волшебнику и что-то быстро прошептала ему на ухо. Тот понимающе кивнул, улыбнулся в усы и взял микрофон.

— Внимание, посетители! Через десять минут начнётся соревнование парней на льду! Фигурное катание, полоса препятствий и конкурс на скорость. Приз — корзина волшебных сладостей от «Сладкого королевства». Желающие могут записаться у стойки администратора.

Джинни развернулась на коньках и подлетела к Гарри. Тот всё ещё стоял у бортика, вцепившись в поручень мёртвой хваткой.

— Ты участвуешь, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— Что? — Гарри поднял голову. Глаза у него были растерянные, щёки горели от мороза. — Я не умею кататься!

— Учись на ходу, — Джинни взяла его за руку и сжала. — Это полезно для характера.

— Это идиотизм.

— Это мотивация. Иди, запишись.

Она отпустила его руку и покатила к Забини. Тот сидел на скамейке, закутавшись в шарф по самые глаза, и грел ладони о кружку с какао.

— Ты тоже участвуешь, — заявила Джинни, останавливаясь перед ним.

— Зачем? — спросил Забини, даже не пытаясь спорить, только вздохнул.

— Чтобы поддержать Гарри.

— Я врач. Я кости лечу, а не ломаю.

— Сегодня будешь ломать. Иди.

Забини тяжело вздохнул, поставил кружку, снял шарф и нехотя нацепил коньки.

-

Соревнование началось через десять минут.

На льду собралась пёстрая компания: Гарри — бледный, с трясущимися коленями, сжав зубы; Забини — держался за борт и что-то бормотал себе под нос (на лечебном, вероятно); Драко — стоял ровно, поправлял шарф, с видом олимпийского чемпиона; и ещё двое незнакомых парней, которые переглядывались и пожимали плечами.

Девушки устроились на скамейке. Гермиона сжимала в ладонях горячую кружку с какао, Джинни с коробкой сахарной ваты, из которой уже торчали две розовые палочки.

— Это ты устроила? — спросила Гермиона, кивнув на лёд.

— А кто же ещё? — Джинни откусила сахарную вату и довольно прищурилась.

— Ты хочешь, чтобы Гарри разбил нос? — голос Гермионы дрогнул, хотя она старалась говорить ровно.

— Я хочу, чтобы он перестал бояться. Разбитый нос — малая цена.

— Ты жестокая, — тихо сказала Гермиона и отвела взгляд.

— Я любящая, — спокойно ответила Джинни. — Есть разница.

Гермиона покачала головой, но спорить не стала. Только крепче сжала кружку.

-

Первый этап — фигурное катание.

— Выступает Драко Малфой! — объявил администратор.

Драко выехал в центр. Лёд под его коньками заискрился, посыпались мелкие серебристые искры. Он сделал три круга, разогнался, выпрыгнул, провернулся в воздухе — и приземлился на одной ноге. Нога не дрогнула. Он проехал ещё круг, подняв руку над головой, словно артист в цирке.

Зрители зааплодировали. Несколько маглов завизжали от восторга.

— Хорош, — признала Джинни, откусывая ещё один кусок сахарной ваты.

— Он умеет, — кивнула Гермиона, и на её лице мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Но Гарри — лучше.

— Гарри не умеет кататься, — возразила Гермиона, поворачиваясь к лёду.

— Зато он умеет падать красиво.

— Это не падение. Это катастрофа, — усмехнулась Гермиона, но в голосе не было злости. Только горечь.

— Одно и то же, — пожала плечами Джинни.

— Выступает Гарри Поттер!

Гарри выехал в центр с видом человека, которого ведут на расстрел. Спина прямая, но ноги дрожат. Проехал половину круга — и сразу ноги разъехались. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, похожий на пьяного фламинго.

Публика замерла в ожидании.

— Давай, Поттер! — крикнула Джинни, привстав на скамейке.

Гарри проехал ещё немного, пошатнулся, взмахнул руками, попытался сделать «ласточку» — и рухнул лицом в лёд.

Звук был глухой, мерзкий — и очень смешной. За спиной кто-то прыснул в кулак.

— Ай, — простонал он, поднимая голову. Нос покраснел мгновенно.

Гермиона подалась вперёд, едва не уронив кружку.

— Он разбил?.. — спросила она у Джинни, и в голосе у неё вдруг появилась тревога.

— Ещё нет, — ответила Джинни, щурясь.

Но по лицу Гарри потекла тонкая струйка крови — сначала медленно, потом быстрее. Она закапала на белый лёд, на его куртку, на рукав.

— Разбил, — выдохнула Гермиона. Голос дрогнул, пальцы побелели на кружке.

— Это ерунда, — сказала Джинни, хотя сама закусила губу. — Он жив.

— Ты могла бы придумать что-то менее травматичное, — Гермиона повернулась к ней, в глазах мелькнула злость.

— Могла. Но не придумала, — ответила Джинни и виновато отвела взгляд.

-

Второй этап — полоса препятствий.

На льду расставили светящиеся конусы. Они мигали голубым и зелёным, словно ёлочные гирлянды.

Драко проехал змейку, даже не задев ни одного конуса. Его коньки скользили бесшумно и точно. Зрители ахнули. Драко улыбнулся и подмигнул Гермионе.

Та покачала головой, но уголки её губ дрогнули в ответной улыбке.

Забини поехал медленно, высунув язык от усердия. Сбил первый конус. Второй. Третий. На четвёртом запутался, наступил на собственную ногу и упал, сбив ещё два.

— Блейз, ты позорище! — крикнула Джинни со скамейки, но в голосе сквозила не злость, а весёлость.

— Я твоё позорище! — крикнул он в ответ, поднимаясь и отряхиваясь.

Гарри поехал. Он сосредоточенно нахмурился, выдохнул — и двинулся. Проехал первый конус — чудом не задел, глаза округлились от удивления. Второй — сбил. Третий — сбил. На четвёртом поскользнулся, рухнул, и его тело снесло остальные конусы — даже те, которые стояли в следующем ряду.

— Он сбил чужие конусы, — сказала Гермиона, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться.

— Это талант, — ответила Джинни, не скрывая улыбки.

— Это не талант. Это катастрофа.

— Катастрофа — тоже талант. Редкий.

Гарри лежал на льду и смотрел в потолок. Нос снова разболелся, под глазом начинал расплываться синяк. Он застонал.

— Он живой? — спросила Гермиона, уже без тревоги — скорее из вежливости.

— Живой. Вон шевелится, — ответила Джинни.

Гарри пошевелился. И снова застонал.

-

Третий этап — конкурс на скорость.

Драко пролетел как стрела. Его шарф развевался за спиной, лезвия коньков сверкали. Он буквально летел над льдом. Зрители зааплодировали, когда он пересек финишную черту.

Забини проехал медленно, но без падений. Джинни со скамейки кричала: «Давай, милый!» — он кричал в ответ: «Я стараюсь!» — она кричала: «Старайся сильнее!» — и он, отвлёкшись, упал.

— Это твоя вина! — крикнул он со льда.

— Это моя поддержка! — крикнула она в ответ, смеясь.

Гарри проехал три метра, поскользнулся, рухнул лицом в лёд — и проехался на носу до самого финиша. Звук был такой, что Джинни зажмурилась и даже не стала открывать глаза до конца заезда.

— Живой? — спросила Гермионна, не открывая глаз.

— Ещё шевелится, — ответила Джинни.

Гарри пошевелился. И застонал громче, чем в прошлый раз.

-

Победителя объявили через минуту.

— Победитель — Драко Малфой!

Зрители зааплодировали, кто-то свистнул. Драко поклонился с царственной грацией. Ему вручили корзину волшебных сладостей — перевязанную золотой лентой.

Гермиона встала со скамейки и подошла к Драко. Тот протянул ей корзину.

— Вам, мадам, — сказал он с лёгким поклоном.

— Спасибо, Малфой, — ответила Гермиона, и в голосе её слышалась тёплая усмешка.

— Не за что.

Драко взял её руку и поцеловал — легко, по-светски, будто они танцевали на балу, а не стояли на холодном катке. Гермиона улыбнулась.

-

Гарри сидел на скамейке, прижимая платок к носу. Синяк под глазом налился тёмно-синим, нос распух.

Джинни села рядом с ним, протянула кружку горячего какао. Гарри взял её дрожащей рукой.

— Ты разбил нос, — сказала Джинни, разглядывая синяк под его глазом. В её голосе смешались сочувствие и лёгкая усмешка.

— Знаю, — буркнул Гарри, отворачиваясь к окну.

— Это смешно, — заметила Джинни, придвигаясь ближе.

— Не смешно, — ответил Гарри, сжимая в руке платок .

— Смешно, — сказал Забини, садясь с другой стороны. В одной руке у него была кружка с какао, в другой — пакет со льдом. — Я врач, я подтверждаю. Это клинически смешно.

Гарри поморщился. Нос болел, дышать было тяжело.

— Забини, — позвал он, повернув голову. — Может, вылечишь мне нос? Ты же врач.

— Нет, — ответил Забини, отхлебнул какао и не торопясь вытер губы.

— Почему? — Гарри округлил глаза.

— Потому что я тут из-за тебя, Поттер. — Забини повернулся к нему, и в голосе его зазвучала усталая ирония. — Джинни сказала: «Пойдём, поможем Поттеру». Я пришёл. И что я вижу? Ты лежишь на льду, Драко Малфой получает приз, а я сижу на морозе и пью какао, которое уже остыло. — Он протянул Гарри пакет со льдом. — Держи. Сам. Заживляй естественным путём. Я тебя не лечу.

— Ты же врач «Гарпий»! — возмутился Гарри, но пакет взял.

— Ты не гарпия. — Забини покачал головой. — Ты идиот. Это не лечится.

Джинни засмеялась — негромко, но искренне.

— Блейз, ты жесток, — сказала она, ткнув его локтем в бок.

— Я справедлив, — ответил Забини, потирая ушибленное место.

— Это одно и то же.

— Сегодня — да.

Гарри вздохнул и приложил лёд к носу. Холод обжёг кожу, но боль немного утихла.

— Спасибо и на том, — буркнул он.

— Не за что, — ответил Забини и отпил какао.

Они смотрели на лёд. Гермиона и Драко катались в центре. Она смеялась, он что-то рассказывал. Они не обращали внимания ни на кого вокруг.

— Они хорошо смотрятся вместе, — заметил Забини. Без ехидства, просто констатируя факт.

— Заткнись, — сказали Джинни и Гарри хором.

Потом переглянулись. Потом оба не выдержали и засмеялись.

-

Смех постепенно стих. Каток закрывался.

Магические фонари гасли один за другим, лёд терял своё сияние, посетители расходились. Вокруг стало тихо — только скрип коньков последних катающихся и далёкие голоса.

Гарри всё ещё сидел на скамейке, прижимая лёд к носу. Кровь остановилась, но под глазом расплывался синяк.

— Красиво, — сказала Джинни, разглядывая его. В голосе сквозила лёгкая насмешка, но глаза были тёплыми. — Теперь ты похож на боксёра.

— Я похож на идиота, — буркнул Гарри, не убирая платка.

— Это одно и то же.

Драко и Гермиона вышли с катка. Драко нёс корзину сладостей, Гермиона шла рядом, улыбаясь. Они остановились в нескольких шагах от скамейки.

— Спасибо за вечер, Грейнджер, — сказал Драко. — Было познавательно.

— Тебе спасибо, Малфой, — ответила Гермиона. — Ты отлично катаешься.

— Я знаю.

Она чмокнула его в щеку — по-дружески, легко. Драко кивнул и направился к выходу.

Но у самой двери остановился. Обернулся. Посмотрел на Гарри.

— Поттер.

Гарри поднял голову.

— Ты знаешь, почему я здесь?

— Чтобы позлить меня? — Гарри говорил вяло, но в голосе всё ещё чувствовалась усталая злость.

— В том числе, — Драко усмехнулся. — Но не только.

Он подошёл ближе, понизил голос, чтобы Гермиона не слышала.

— Это Луна меня попросила.

— Луна? — Гарри нахмурился. — Лавгуд?

— Она самая. Моя девушка. Уже год.

— Что? — Гарри выпрямился, лёд выпал из рук.

— Ты не ослышался. Луна сказала: «Драко, у Поттера аура загнанного фестрала. Ему нужен пинок». Я спросил: «Куда?» Она ответила: «В сторону Грейнджер».

Джинни и Забини переглянулись и расхохотались.

— Она сказала, чтобы я записался на свидание, вывел тебя на эмоции и помог тебе наконец признаться. И передать, — Драко сделал паузу, — чтобы ты не был идиотом.

— Луна сказала «не будь идиотом»? — переспросил Гарри, уже не зная, удивляться или злиться.

— Она сказала: «Передай Поттеру, что нарглы не любят нерешительных». — Драко усмехнулся. — Я перевёл на человеческий язык.

Джинни и Забини уже не смеялись — они ржали. Джинни схватилась за борт, Забини вытирал слёзы тыльной стороной ладони.

— Завтра последнее свидание, — сказал Драко, снова становясь серьёзным. — В «Летающем котле». В шесть вечера. Я его отменил. Никто не придёт.

— Зачем? — спросил Гарри, сжимая платок.

— Затем, что она устала ждать. И я не собираюсь быть клоуном в твоём цирке, — Драко помолчал. — Если она тебе нужна — приходи сам. Ты идиот, Поттер. Ты всегда был идиотом. Но она тебя любит. А ты молчишь. Завтра — твой шанс. Не опоздай.

Он развернулся и вышел.

Гермиона не слышала. Она стояла у бортика, поправляла шарф и смотрела в другую сторону.

— Малфой и Лавгуд… — сказал Гарри тихо. — Он не шутит?

— Вместе, — подтвердила Джинни. — Уже год.

— И вы знали? — Гарри перевёл взгляд с Джинни на Забини и обратно.

— Никто почти не знал, — ответила Джинни, закутываясь в шарф. — Мне Блейз сказал.

Гарри вздохнул. Взял у Забини новый кусок льда, приложил к носу.

— Завтра, — сказал он, глядя в одну точку.

— Боишься? — спросила Джинни, внимательно на него глядя.

— Умираю от страха, — признался Гарри. В голосе не было бравады — только усталая правда.

— Это нормально, — похлопал его по плечу Забини. — Я каждый раз боюсь, что Джинни разобьёт нос. И она каждый раз разбивает.

— Я специально, — Джинни забрала у Забини руку, которую он протянул, чтобы помочь ей встать, и сама переплела их пальцы. — Чтобы ты меня лечил.

— Ты специально разбиваешь нос? — спросил Забини, с удивлением глядя на их сцепленные руки.

— Я специально даю тебе повод заботиться, — улыбнулась Джинни, пожимая его ладонь.

— Ты ненормальная, — сказал Забини, но беззлобно, и даже не попытался выдернуть руку.

— Я Уизли, — Джинни пожала плечами, не отпуская его пальцев. — Это норма.

Гарри усмехнулся — первый раз за весь вечер не через силу, а по-настоящему, и даже потёр переносицу, проверяя, не болит ли.

— Пошли, — сказал он, вставая со скамейки и отряхивая куртку.

— Куда? — спросила Джинни, тоже поднимаясь.

— Готовиться к завтрашнему дню, — ответил Гарри, посмотрев на неё.

— К признанию? — уточнила Джинни, чуть склонив голову набок.

— К тому, что придётся говорить правду, — сказал Гарри и вздохнул. Глубоко, как перед прыжком в воду.

Джинни улыбнулась и взяла его под руку — не спрашивая, не предлагая, просто взяла.

— Прогресс, — сказала она нежно.

Они пошли к выходу. Забини задержался на секунду, обернулся на каток — пустой, тёмный, с погасшими фонарями — и покачал головой.

Квартира Гермионы. Вечер.

Гермиона вошла в прихожую, скинула туфли и тяжело опустилась на диван. Живоглот уже сидел на подоконнике и смотрел на неё жёлтыми глазами.

— Не смотри так, — сказала она коту. — Я знаю.

Кот мявкнул.

— Сегодня было… странно. Драко помогал. Луна его попросила.

Кот фыркнул.

— Ты прав. Это было весело. Устроили конкурс на льду. Гарри разбил нос.

Кот зевнул.

— Он пытался кататься с Джинни. Соревновался с Драко. Получилось плохо.

Она откинулась на спинку дивана, погладила кота за ухом.

— Завтра последнее свидание. Пятое. Нам просто назначили место и время. Я не знаю, с кем.

Кот мявкнул.

— Если Гарри завтра мне не скажет, — Гермиона замолчала, сжала губы, — если не признается… для чего ему всё это было? Зачем он приходил? Зачем смотрел? Зачем портил мои свидания?

Кот не ответил. Только медленно моргнул.

— Я устала ждать, — тихо сказала она. — Правда. Больше не буду.

Она погладила кота, выключила свет.

За окном темнело.