Личный враг (джен)

Намджун чувствовал невероятное воодушевление оттого, что принимал активное участие в обсуждении концепции нового альбома. Парни записали уже несколько песен, но теперь с возвращением Намджуна тексты придется переписывать, точнее, дополнять. Сегодня утром капитан полиции, который вёл дело о похищении, по просьбе Намджуна отдал ему тетрадь, забытую Намджуном в бункере. Юнги перелистал половину и то, что он увидел, по-настоящему расстроило его. Он не хотел бы знать, что Намджун писал все эти строки. Писал страшные слова о себе, жизни и смерти. Юнги, конечно, понимал, что Намджуну пришлось нелегко, но теперь он отчётливо осознал, насколько они были близки, чтобы потерять Намджуна навсегда. Сейчас Юнги от всего сердца благодарил фортуну за Ши — голодного гигантского менталиала. Именно голод привёл змею к тюрьме Намджуна.

В зал вошёл Тэ, а за ним — удручённый Амба. Они только что вернулись из полицейского управления. Тигр недовольно рыкнул и растянулся на полу, заняв всё свободное пространство. Парни наперебой загомонили, спрашивая Тэхена, удалось ли Амбе узнать женщину по голосу. Младший Ким поджал губы и отрицательно покачал головой.

— Амба был уверен, что узнает, но много времени прошло... Он не смог точно определить. Очень похожие голоса у сестры Намджуна и сестры Хосока. Не смотрите на меня так, — заметив негодование на лицах лидера и Хоби, защищался Тэ, — это Амба сказал.

— Ну ты даёшь, котяра! — расстроенный Хоби посмотрел на рыжую морду. — Моя сестра? Да это... Как вообще у тебя язык повернулся такое сказать, а?! Ты хоть понимаешь, что полиция теперь ее замотает? Сказать, что ее голос похож на голос одного из похитителя, всё равно что её не знать.

— Слушай, я сказал правду, — рыкнул Амба, — голоса ваших сестер очень похожи на голос той женщины в парке. Она говорила, что самое важное, чтобы я не проснулся, иначе я позову Тэхена и расскажу обо всем.

— Да ты просто огромный врун, — не унимался Хосок и бросил в кота ручкой.

Амба медленно поднялся и приблизил свою морду вплотную к лицу Хосока. Хоби инстинктивно сжался.

— Менталиалы не могут лгать в отличие от вас, людей, — тигр обдал горячим дыханием лицо Хосока и вновь растянулся на полу, не отрывая взгляда от своего визави.

— Амба прав, — спокойно подтвердил Намджун. Хосок только удивлялся спокойствию лидера. На что Намджун просто ответил: — Я знаю Кёнмин, поэтому не сомневаюсь в ее невиновности. А то, что голоса похожи — нормально. У некоторых людей голоса действительно очень похожи. И это касается наших с тобой сестер, — напомнил он Хосоку. И он был прав. Однажды Хоби сам перепутал голос своей сестры с голосом Кёнмин.

— Завтра опять поедем в полицию, — Тэхен погладил Амбу по голове. — Будем слушать и другие голоса наших знакомых женщин. И не только знакомых.

— Я хочу этого больше всего, — чтобы похитителя, наконец, схватили, но страшусь узнать его или ее имя, — откровенно признался Намджун. Парни прекрасно понимали его состояние. Мерзко понимать, что кто-то из твоих знакомых или друзей — крыса, готовая на все ради мести или ненависти. Или ради любви? Готовая заставить страдать тебя и твоих родных.

— Как думаете, кто это? — тихо спросил Чонгук, наблюдая за напряжёнными лицами ребят. Все пожали плечами. — Неужели никто из вас не подозревал кого-то конкретного?

— А ты сам на кого думал? — прямо спросил Тэхен, одно время подозревавший именно Чонгука. Ви прекрасно помнил спокойствие младшего участника. Это поражало до глубины души. И пугало.

— Ну, Тэхени подозревал именно тебя, — не подумав, ляпнул Юнги и чуть язык себе не откусил. Зачем он это сказал? — Извините, парни. Тогда все мы...

— Ты вообще о чём? — лицо Чонгука приобрело густой красный оттенок. — Ви, ты думал, что я мог похитить хёна? — Ему вдруг стало безумно больно. Он сел обратно на стул и опустил голову, чувствуя, как горит лицо от обиды и несправедливости.

— Всерьез я никогда тебя не подозревал, — стыд красными пятнами прошёлся по лицу Тэхена.

— Не ври, — бросил Чонгук, — и ты, и Юнги-хен, вы оба так думали! Вы просто... как будто меня не знаете. Неужели... Я не понимаю... Вы просто...

— Глупости, — спокойно парировал Юнги, закрывая тетрадь Намджуна, — у меня вообще не было таких мыслей.

Сокждин перевел взгляд с Чонгука на Юнги и ясно понял, что Юнги не совсем честен. Неужели Шуга тоже подозревал Чонгука? Сокждину стало очень жаль макнэ. Чонгук сейчас напоминал мальчишку, обиженного и загнанного в угол.

— Парни, давайте не будем об этом. Чонгуки, тебя никто ни в чем не винит, — примирительно сказал старший мембер.

Но Чонгук был слишком открытым и иногда слишком чувствительным, чтобы промолчать. И его горячность не заставила себя ждать. Он с горечью посмотрел на Юнги:

— Да не притворяйся ты, ты именно так и думал. Думал, что я причастен к похищению!

— Господи, опять началось, — Юнги не желал усложнять ситуацию в группе, которая только недавно устаканилась. Он сделал глубокий вдох. — Я думал так только по одной причине: я злился на тебя, — признался он. — Но это в прошлом, Чонгук.

— Почему ты вообще на него злился? — влез Чимин. Он так и не узнал, отчего отношения Чонгука и Юнги одно время висели на волоске. — Я как в лесу был, когда с вами общался, в дремучем и непроходимом. Мне никто ничего не хотел говорить. Хоби что-то знал, но врал, что не в курсе. Юнги делал вид, что не понимает, о чем я спрашиваю. Чонгук вообще ни с кем не общался почти. Ви на всех смотрел, как на бандитов. Иногда мне хотелось дать вам по мордам, — честно признался он.

— Парни, — Намджун усилием воли заставил себя не раздражаться, — не всегда можно рассказать все. Есть вещи слишком личные, Чимин, понимаешь?

Но успокоить взрывного Чимина — как ураган поймать в садок.

— Ты так говоришь, потому что тоже что-то скрываешь. Ты, Хоби и Юнги. И не делайте вид, что не понимаете, о чём я говорю.

— И о чём? — вопрос вроде невинный, но Чимин ещё больше разгорячился после слов Намджуна. Он вышел из-за стола, наступив на лапу тигра, и упрямо посмотрел на лидера:

— Вы трое что-то скрываете и не говорите никому. Думаешь, я не вижу, как вы переглядываетесь? Вы что-то такое знаете о Чонгуке?

Чонгук дёрнулся после этих слов, как от пощёчины. Сердце вдруг забилось втрое быстрее. Неужели Юнги рассказал ещё кому-то о чувствах Чонгука к Намджуну? Он не хотел верить. Ведь хён обещал молчать. Он не мог рассказать Намджуну.

— О чём ты? — взволнованно спросил Чонгук Пака.

Чимин пожал плечами. Все молчали.

Юнги иногда мог вспылить, и Намджун видел, что тот сдерживается из последних сил. Намджун поднялся, и все сразу посмотрели на него.

— Чонгук тут вообще ни причем, и хватит об этом, — веско сказал он и вышел из зала, чувствуя, как горит сердце. Неужели парни правда подозревали друг друга? Тяжело осознавать такое. Очень тяжело.

— И чего ты добился своим упрямством? — Юнги недовольно посмотрел на Чимина. — Сказал же Намджун: есть слишком личные вещи, которые не скажешь всем подряд. Зачем усложнять? Обязательно нужно лезть во все дыры?

Чонгук тоже поднялся и попросил Юнги выйти с ним.

— Надеюсь, Юнги останется жив, — Тэ постарался смягчить обстановку шуткой, но только Сокждин оценил его усилия и выдал подобие улыбки. Тэхен подошёл к открытому окну и ненароком услышал разговор Юнги с Чонгуком. Они стояли возле открытого окна в соседней комнате, но Тэхен обладал абсолютным слухом и слышал почти каждое слово. Ему стало не по себе. Неловко. Он не должен был узнать об этом. Это слишком личное, сокровенное. И это то, что принадлежит только Чонгуку и его сердцу.

* * *

— Я никому не говорил о твоих чувствах. Это правда, Чонгуки, — очень правдоподобно врал Юнги, смотря в доверчивые глаза макнэ. Юнги всё ещё немного злился на Хоби из-за его длинного языка. Но уже ничего не изменишь, потому что Намджун знает о чувствах макнэ. — Ты зря переживаешь, мы говорили, конечно, о тебе, когда Намджун вернулся. Но ничего такого, из-за чего Намджун злился бы на тебя. Ты ведь знаешь, на тебя он почти никогда не злится. — И это было чистой правдой. Чонгук и Тэхен, пожалуй, единственные люди, на которых Намджун не мог злиться по-настоящему. — Он переживал, когда Хоби рассказал о твоём поведении, но не злился.

Чонгук почувствовал что-то вроде облегчения. И дал слово, что постарается впредь не доставлять неприятностей. Чонгук уже открыл дверь, чтобы выйти, когда Юнги тихо сказал:

— Я не понимаю тебя. Зачем ты женишься? Ты в самом деле так сильно любишь Элли, полностью доверяешь ей, готов делить с ней все?

— Она всегда меня поддерживала. Даже тогда, когда вы меня подозревали. Она всегда мне верила и была рядом. Ты знаешь, как она переживала, что вы мне не верите? Она, в отличие от вас, ни секунды во мне не сомневалась. И да, я люблю её, — сказал Чонгук, смотря себе под ноги.

— То есть ты больше доверял ей, чем нам? — неприятно удивился Шуга. — Ты знаешь меня с тринадцати лет, Чонгуки... И больше доверял ей в той ситуации, серьезно? И ты правда готов разделить с ней жизнь? — Юнги понял, что Чонгук что-то не договаривает. — Ты просто хватаешься за...

— Хён, это моя жизнь, и только я решаю, как мне жить!

— Мне просто не все равно, Чонгуки! Я хочу, чтобы ты был счастлив, по-настоящему, понимаешь? Чтобы не сомневался в своем выборе, — Юнги вышел в коридор вслед за Чонгуком.

— Почему я вообще должен в нём сомневаться?! — повысил голос макнэ.

— Я не хочу, чтобы ты потом жалел и страдал из-за неверного шага! — тоже вспылил Юнги и резко обернулся, услышав прямо за спиной примирительный голос Намджуна:

— Ребят, давайте не будем ссориться. Что на вас опять нашло? Юнги?

— Я просто переживаю за него, понимаешь? — тихо ответил Юнги, когда Чонгук развернулся на пятках и пошел к лифту. — Не хочу, чтобы он сделал ошибку. Женитьба — очень серьезный шаг. Поговори с ним. Тебе он не будет лгать.

Намджун отпил кофе, который держал в руке, и какое-то время молчал. Юнги удивлялся его бесстрастному выражению лица. Как будто Намджун не испытывал никаких чувств. Что было несвойственно для него.

— Бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть и честолюбие, — процитировал Намджун. Юнги не понял, к чему эти слова, но видел на лице друга решительность и расчётливость.

— Что ты задумал? Поедешь к Чонгуку?

— Возможно, — как-то странно ответил Намджун. — Есть одно дело. Я ещё вчера подумал об этом. Надо только... Тэхен, — крикнул он, — одолжи мне кота.

— Зачем? — насторожился Тэхен и положил руку на морду Амбы. Он и сейчас боялся за него. Вдруг похититель решит, что тигр опасен для него? — Я поеду с вами, куда бы ты не собрался.

Намджун раздумывал недолго и решил, что Тэ не будет лишним. Но предупредил, чтобы Тэхен оставался в машине, пока они с Амбой будут говорить с этим человеком.

— С кем? — Чимин переводил заинтересованный взгляд с Намджуна на Тэхена.

— Не могу сказать. Я не уверен, что это она. Но она идеально подходит. У неё может быть мотив, — Намджун боялся, с что он прав. Но проверить необходимо. — Не хочу, чтобы Чонгуки страдал, но... — эти слова услышал только стоявший рядом с Намджуном Юнги и все понял. А ведь сам Юнги ее не подозревал из-за её алиби.

* * *

Тэхен остановил свой небольшой грузовичок, в котором мог уместиться тигр, рядом с домом Элли. И Намджун попросил его подождать в машине.

— Не ходи с нами. Мы вдвоем сначала пойдём. Если что, Амба позовет.

Тэхен кивнул и остался в машине, понимая теперь, почему хён заподозрил Элли. Только она могла люто ненавидеть Намджуна при условии, что знала о чувствах Чонгука к Намджуну. Но вряд ли Чонгук ей рассказал.

Намджун позвонил в дверь, и она тут же открылась, как будто Элли стояла за ней и ждала звонка. Но судя по её лицу, ждала она точно не Намджуна и Амбу. На какую-то долю секунды ее лицо исказила неприятная гримаса отвращения, но она тут же очень естественно улыбнулась и сказала, как рада видеть их живыми и невредимыми. Но было поздно. Инстинкты Намджуна, обострённые связью с двумя менталиалами, вопили об опасности. Намджун бросил мимолётный взгляд на тигра, но тот оставался спокойным.

— Так рада, что вы зашли.

— Ты лжешь, — не поверил Намджун. — Знаешь, что у меня теперь два менталиала? И мой инстинкт самосохранения развит теперь сильнее, чем прежде? В данный момент он говорит мне, что передо мной — опасный зверь, который хочет меня разорвать. Хм, — Ким усмехнулся, — я в общем-то, и сам догадывался, что это ты, пока сюда ехал. Ты единственная из моего окружения, кто может меня ненавидеть. Неужели думала, что, удалив меня, ты получишь всю его любовь?

— Я... не понимаю, о чём ты, оппа? — очень искренне удивилась Элли. Намджун даже на секунду засомневался в своей правоте. — А какой любви ты говоришь?

— А знаешь, что стало с твоим хамелеоном? — РМ знал, что ящер сейчас находится в изоляторе из специального металла, и Элли не может слышать его зов, если он действительно её менталиал.

— У меня никогда не было менталиала, — Элли казалась по-настоящему искренней. — О чём мы вообще говорим?

— Разве Чонгук тебе не сказал, что мы поймали его в канализации возле дома Чонгука? — Намджун сам просил Чонгука никому об этом не говорить. — Но Ши переусердствовал и оторвал ему лапу и хвост. Но об этом ты скорее всего знаешь, ведь ящер был в сознании и сообщил тебе, если, конечно, ваша связь работает на большом расстоянии. А потом твоя связь прервалась, правда? Хотя тебе ведь нет дела до какого-то там менталиала?

Элли сидела очень прямо и смотрела слишком спокойно. Намджун вдруг по-дружески улыбнулся:

— Ши проглотил его, пока он ещё был жив. Ты бы слышала, как эта тварь визжала. — Намджун знал, как болезненно люди-партнёры реагируют на смерть менталиала. Это что-то на уровне духовно-физической боли. Но Элли осталась абсолютно спокойной. Она сидела неподвижно и, казалось, её не волнует все, что говорит Намджун. Он опять засомневался в правильности своих действий. Может быть, Элли и правда не при чем? Только он так подумал, она сделала выпад настолько стремительный, что будь Намджун обычным человеком, он не смог бы уклониться или защититься от её ногтей, превратившихся в когти как у хамелеона. Но его усиленные способностями менталиалов инстинкты и реакция сделали свое дело. Когда Элли сделала выпад, Намджун выставил правую руку перед собой, и когти девушки разодрали ему руку, а не лицо, в которое она целилась. Намджун схватил ее за руку, но она оказалась такой же сильной, как ее менталиал и... обладала мимикрией. Она вдруг стала невидимой для Намджуна. Он на несколько секунд растерялся, и этого ей хватило для удара. Когти глубоко впились в грудь Намджуна, и он охнул, отступив назад.

— Хватит, чего ты добиваешься?! Чтобы тебе предъявили и обвинение в нападении? Все кончено.

— О чём ты? — усмехнулась Элли и появилась перед ним. — Как ты докажешь мою виновность, если нет никаких доказательств? Слова менталиала? И если даже меня обвинят, я не буду молчать. Выдам и твоего любимого макнэ. — Она заметила, как удивился Намджун и криво усмехнулась. — И это правда. Он помогал нам.

— Враньё, — тяжёлый взгляд Намджуна заставил девушку отступить на шаг. — Ты говоришь так только потому, что понимаешь, в какой яме ты оказалась, и тянешь за собой Чонгука. Человека, которого любишь. Сильно сомневаюсь, что это вообще любовь.

— Неправда, я люблю его! — выпалила Элли, и Намджун заметил, как ногти опять становятся когтями.

— Сомневаюсь. Любящий человек никогда не причинит своему любимому столько страданий. Никогда, — тихо повторил он. — Как ты жила, видя его страдание и боль? Зная Чонгука, представляю, как ему было больно, когда я пропал.

— Ну да, о моих чувствах никто не задумывался, а?! — с остервенением спросила Элли. — Я никак не могла смириться с тем, что он любит мужика. Это было так мерзко. Но, знаешь, именно Чонгуки и подал мне идею насчёт Юджин.

— О чём ты? — Намджун почувствовал неприятный холодок в сердце. Он не хотел слушать её больные фантазии. — Хотя неважно...

— Неважно?! Он говорил матери, что хотел бы, чтобы Юджин исчезла навсегда. И, знаешь, как он радовался, когда она исчезла?

— Заткнись, я все равно не верю, — Намджуну хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать ничего этого, не знать. — А ты не подумала, что именно Юджин и была тем человеком, благодаря которому Чонгук мог бы избыть свою привязанность ко мне? Потому что смирился бы со временем, что мы вместе, что я счастлив с ней. Но ты похитила её, и Чонгук вместо того, чтобы отдалиться от меня, ещё больше привязался! Чёрт! Наблюдая за моими страданиями, он тоже страдал! Как ты могла смотреть на всё это? Разве это любовь? Я не понимаю, — Намджуна распирало от сострадания к Чонгуку, к Тэхену, потерявшего своего менталиала, несчастной Юджин, которая оказалась в чужой стране, когда очнулась после похищения. Намджун вчера созванивался с ней, и Юджин рассказала обо всем, что помнила о своем похищении. Но помнила она немного.

— А самое смешное — у тебя нет ни одного доказательства. Только твоя интуиция.

Намджун понимал, что она права. Но...

— Ты всё равно потеряешь все, ради чего ты совершала преступления, — Чонгука. Он никогда не простит тебя, даже если полиция не сможет доказать твою вину.

— Только твоя интуиция против моего слова. Ни одной улики.

— И ты знаешь, кому он поверит, — уверенно произнес Намджун, зная, что Чонгук будет опять страдать. Особенно, если Чонгук действительно любит ее и готов даже жениться. Намджун не желал Чонгуку новой боли, не желал. Он видел, как лицо Элли исказила неприкрытая ненависть и ещё прорва нечитаемых эмоций. Она как будто боролась с собой. Но сумела подавить эмоции и потребовала:

— Убирайся отсюда! И чтобы я больше здесь не видела твою мерзкую рожу. Господи, как Чонгуки только обожает такое убожество с самооценкой ниже дна? Вечно сомневающийся в себе, вечно чем-то недовольный в своей жизни? — голосом полным отвращения зачастила Элли. — Если человек сам себя принижает постоянно, другие не будут его уважать. Именно поэтому ты самый непопулярный из вас семерых. Не говоря уже о твой внешности, — она посмотрела на Намджуна, как на абсолютное ничтожество. — Пошел отсюда, — она даже дверь пошире открыла и усмехнулась, словно видела в этой ситуации нечто забавное. — И кота этого облезлого забери. Если обвинишь меня, я скажу, что ты до меня домогался. И попробуй докажи, что это не так, — выплюнула она ему в лицо.

— А знаешь, что сделаю я? — в низком голосе Намджуна послышалось обещание. — Натравлю на тебя Ши. И больше никто, никогда тебя не увидит. И это — не пустые слова, — конечно, он блефовал, но Элли, похоже, задумалась о такой перспективе. На её красивом лице проступила маска безразличия, но под ней прятался неподдельный страх и смятение.

* * *

— Мы просто уйдём? — не верил тигр, когда они с Намджуном вышли из дома Элли. — Ты позволишь ей уехать?

— Я, конечно, сообщил о своих подозрениях в полицию. Но доказать её вину будет непросто. — Намджун проглотил ком в горле и прокашлялся. — Полиция должна найти ее сообщников. Не сомневаюсь, что это кто-то из её близких. Может, брат — Хонджун?

— Он живёт в Аргентине, — сообщил Тэхен.

— А когда уехал?

— Месяцев пять назад, насколько я помню. Думаешь, он уехал, потому что боялся полиции?

Намджун пожал плечами. И внезапно со всей силы ударил кулаком по капоту, оставив вмятину.

— Ничего себе, — тигр понюхал то место, куда ударил Намджун. — Это из-за твоей связи со змеёй — твоя сила. Он считает тебя своим человеком... Надеюсь, полиция сумеет вытрясти из нее признание.

Тэхен честно сказал, что сомневается в этом. За столько месяцев не смогли, а сейчас смогут? Маловероятно.

— Сейчас иная ситуация, Тэхен, — не согласился Намджун, садясь на переднее сиденье грузовичка. — Она осталась ни с чем, потому что мы с Амбой вернулись. И все её труды, так скажем, пропали. Но самое главное — она потеряла Чонгука.

Тэхен наблюдал за несчастным, убитым выражением лица своего лидера и старшего брата и хотел помочь ему, как-то утешить. Но в голове крутились только шаблонные, заезженные фразы. Тэхен услышал гул моторов, и во двор въехали несколько полицейских машин. Но Элли в доме уже не было. Она сбежала скорее всего из окна, потому что не проходила мимо Амбы, Намджуна и Тэхена, иначе тигр уловил бы ее запах.

Пока полиция была в доме и разговаривала с Намджуном, во дворе появилась ещё одна машина — Чонгука.

— Что происходит, Тэхен? — встревожился он. — Что-то с Элли? — Он заметил Намджуна в окровавленной футболке. — Хён, что происходит? Ты ранен! Как ты?

Намджун не мог ничего сказать. В горле встал ком и не давал ему говорить.

— Мне очень жаль, Чонгуки, — наконец, тихо выдавил он. — Но Элли... она. Я не знаю, как сказать...

— Ее похитили? На неё напали?

Амба в негодовании рыкнул:

— Это она похитила. И меня, и Намджуна, и Юджин! А ты, как слепой, наивный котёнок, ничего не видел перед своим носом! Что смотришь, как будто я тебя обидел? Это она напала на Намджуна, когда он сказал, что обо всем догадался, разодрала ему всю грудь, чокнутая, лживая кошка!

— Уймись, Амба, — усталость вдруг навалилась на Намджуна и придавила как камнем к земле. Он присел на крыльцо, чувствуя слабость в ногах. — Тэхен, ты тоже успокойся, — Намджун понял, что тигр слишком эмоционален именно потому, что чувствует и эмоции Тэхена.

Но Тэхену было так больно, что эмоции просто раздирали его. Больно за хёна, за своего тигра, за Чонгука, который стоял сейчас перед ним в полнейшем смятении.

— Хён, — умоляюще обратился Чонгук к Намджуну, — это правда? — И понял по его молчанию, что да, всё именно так, как сказал тигр. Он не понимал, что сейчас чувствует. — Почему?

Намджун и Тэхен переглянулись. Никто из них не успел ответить. К Чонгуку подошёл капитан, который вёл дело о похищении Намджуна, и попросил Чонгука ответить на несколько вопросов.

Намджун и Тэхен подождали, пока полицейские уедут, и зашли в дом Элли, где на кухне сидел в одиночестве Чонгук, схватившись руками за голову. Из него точно выкачали все чувства, оставив ему лишь безнадежность. Он повернул голову на звук шагов, но не смог посмотреть ребятам в глаза. Он вообще сомневался, что когда-нибудь сможет это сделать. Правда об Элли просто раздавила его. У него никогда не болело сердце, но сейчас он чувствовал, как что-то давит на грудную клетку. Словно чувства причиняли физическую боль.

— Оставьте меня, — попросил Чонгук, не оборачиваясь. Он не представлял, как посмотреть в глаза Намджуну. Что сказать ему. Но не мог не спросить: — Как ты догадался, хён?

— Не понимаю, почему Юнги не подозревал её? — вместо ответа спросил Намджун. — Ладно ты, я могу понять. Ты ей верил и любил, ведь она всегда была рядом и поддерживала. Ты доверял ей, потому что она отлично тобой манипулировала. Но Юнги и Хосок знали, чёрт побери, о твоих чувствах! Неужели у них ни разу не возникла мысль о ее причастности?! Это же готовый мотив, — Намджун стал слишком эмоциональным, видя боль на лице макнэ. Все, что сегодня произошло, оставит отпечаток на их памяти и сердцах. Не стираемый отпечаток предательства. — Если бы они хоть немножко подумали, предположили, что она знает, что ты л... — на секунду замялся, понимая, как нелегко Чонгуку слышать это все, но остановиться уже не мог, — знает обо всем. — Намджун перевел дыхание и приказал себе успокоиться. Но как успокоиться, когда Чонгук сидит перед ними совершенно разбитый, с дорожками от слёз на щеках, а все лицо в рваных, красных пятнах, а душа — в клочья ? Как унять злость и боль? Он обязан был как-то поддержать Чонгука, но даже его лексикона не хватило, чтобы найти нужные слова. Никакие слова не смогут утешить его сейчас. — Я позвонил твоей маме. Она скоро приедет, ты не должен оставаться один. И будь осторожен. И не вини себя, ради бога!.. И мы все должны быть осторожны.

Намджун вышел из дома, чувствуя, как горит всё внутри. От несправедливости, от переживаний за Чонгука. от неопределенности, ведь Элли сбежала, и неизвестно, на что она может пойти ради мести...

Элли словно испарилась, сняв со счетов все деньги. Ведь наличные невозможно отследить в отличие от карт. Намджун подозревал, что она уехала из страны. Для нее не составило бы труда незаметно пробраться на поезд или корабль, который идёт в другую страну. И Намджун был бы не против. Пусть лучше покинет Корею, чем останется. Иначе жди беды. С такими способностями она может сделать что угодно. Например, всадить нож в спину или живот Намджуна, а он её даже не увидит.

* * *

Прошло пару недель после побега Элли, но полиция до сих пор не смогла её отыскать. Чонгук ходил молчаливый и совершенно несчастный. Не мог смотреть мемберам в глаза. Потому что чувствовал вину. Он знал её лучше всех, но ни разу даже не заподозрил, потому что знал, насколько уважительно она относилась к Намджуну. И что оказалось в итоге? Притворство, фальш, откровенная ненависть, желание заставить Намджуна страдать только потому, что Чонгук испытывал к нему что-то вроде обожания или нечто большее. Порою Чонгук стеснялся своего чувства. А иногда оно пугало его своей силой. Он пытался отстраниться от него, уверял себя, что это просто уважение и привязанность. И ему это помогало.

А Элли? Что он испытывал к ней? Чонгуку казалось, он любит её. Но вот она сбежала, и что осталось от его любви? Он не испытывал нестерпимой боли и отчаяния от того, что ее нет рядом. Возможно, потому что знал, что она преступница, и не мог любить такого человека. Или просто отгородился от своих чувств? Все хорошее по отношению к ней перечеркнули её преступления. Чонгук точно знал, что не сможет простить её. Он запутался, заплутал в своих же чувствах и переживаниях. И вдобавок к этому прибавился страх. Чонгук боялся её. Боялся, что она может причинить вред Намджуну. Именно из-за ревности и ненависти к Намджуну Элли решилась на преступления. Теперь он знал это. И, пожалуй, все, кого опрашивали полицейские, тоже знали. И всем задавали вопросы что-то вроде: какие отношения между Ким Намджуном и Чон Чонгуком? А между Намджуном и Элли Фай?

Но самое страшное и мерзкое — полицейские подозревали и его. Хотя, они всех подозревали одно время. Но теперь подозрение пало на родных и близких людей Элли — конкретного подозреваемого. А кроме брата из близких у неё был только Чонгук. И он автоматически попадал под подозрение, как человек, который проводил с ней больше всего времени. Её жених.

Он как будто вывалился в огромной луже, грязной и зловонной. Чонгук думал, что знает Элли. Как человек может так естественно притворяться? Лгать самому родному и любимому? Неужели бывает любовь, ради которой можно изничтожить других людей?

За эти две недели Чонгук измотался больше, чем за целый год переживаний. Полиция буквально вытрясла из него все моральные силы. А стоило ему войти в помещение, где находились мемберы, ему казалось, они смотрят на него с осуждением и жалостью. Или ему это действительно только казалось?

* * *

Чонгук присел на стул в студии. Завтра первый концерт после возвращения Намджуна. Нужно взять себя в руки и отыграть как можно лучше. Показать все, на что он способен. Если бы не расследование, у него было бы больше времени для репетиций. Но полиция спутала ему все планы. Хотя нет, Элли, а не полиция. Из-за неё всё полетело в тартары. Чонгук открыл бутылку воды, и в этот момент дверь открылась. Вошёл Намджун. Осмотрелся в поисках макнэ.

— Чонгуки, ты почему не идёшь? Репетиция ещё не закончилась. — Намджун сел на стул рядом с макнэ. — Слушай, сколько можно избегать нас? Ты что, думаешь, мы тебя осуждаем или считаем виноватым? Любовь, да и вообще чувства, очень сложная вещь. Иногда мы видим только то, что хотим или то, что нам показывает тот или иной человек. Знаешь, — Намджун приобнял Чонгука за плечи, — никто ее не подозревал, потому что её брат обеспечил ей алиби. — Намджун помолчал, всматриваясь в исхудавшее лицо Чонгука, и проклиная Элли за то, что Чонгук долгое время страдал по её вине, не говоря уже о самом Намджуне.— Ты знаешь, самая страшная и самая эффективная маска — маска добродетели. Она действует безотказно почти на всех. И Элли блестяще носила подобную маску. Я даже завидовал тебе. Считал ее любовь к тебе чуть ли не совершенной. А вышла такая вот... ситуация.

— Ты к чему всё это говоришь?

— Я просто хочу сказать, что никто из нас не винит тебя. Зачем ты прячешься ото всех? Серьезно, Чонгуки. Парни переживают, что ты закрылся в себе. Нельзя все время быть одному, тем более в такой ситуации. Ты не позволяешь нам поддерживать тебя, уходишь от разговоров и ответов. Мы же любим тебя. Ты не можешь всю жизнь прятаться, ты же взрослый, смелый человек. Ты и так несколько месяцев прятался в свою раковину.

— И... вы меня не вините, правда? — Но в голове звучал иной вопрос: ты меня не винишь?

Намджун заглянул ему в глаза и понял, что именно подумал Чонгук.

— Конечно нет. За что? За твою любовь? За чувства? Это было бы кощунством — винить тебя за это.

— Ты сейчас о ком говоришь?

— Э?.. — Намджун как будто споткнулся и почувствовал неловкость. — Об Элли. Я имею в виду, ты любил её, поэтому и верил. Это же нормально. И только ты сам винишь себя. Не мы.

— Никак не пойму, откуда она вообще узнала? — не понимал Чонгук. — Наверное, подслушала мой разговор с мамой год назад.

— Сейчас уже неважно, как она узнала. Давай поднимайся и пошли репетировать. — Намджун потрепал Чонгука по плечу, подошёл к двери и валялся за ручку. — Не нужно стесняться своих чувств. И уж тем более не нужно за них извиняться. Это только принижает их значимость. Особенно такие чувства, как... — Намджун понял, что говорит вслух, и немного смутился. — Не обращай внимания, — и вышел, оставив Чонгука одного, чтобы он смог привести мысли в порядок и принять правильное решение.

* * *

— Ну ты оратор, — рыкнул Амба, когда в зал вернулся Намджун. — Такое напел Чонгуку. Я оценил, красиво. Сам придумал?

Намджун честно и прямо сказал, куда нужно идти тигру. Спросил:

— Разве я неправ в чем-то?

— Я всё думал, когда ты наконец поговоришь с ним? — улыбнулся Чимин.

Вообще, по мнению ребят, Намджун стал спокойнее и вёл себя с Чонгуком как и прежде легко. В общем, как и со всеми. Он решил, что ничего не может изменить и уж тем более не может вырвать чувства Чонгука или заставить его не чувствовать. Чувства и эмоции — нечто необъяснимое, но естественное. Чувства и эмоции всегда взаимодействуют, и без них человек просто бездушная машина.

— Опять пишешь в "тетради смерти"? — задал вопрос Юнги, заметив на коленях Намджуна тетрадь из бункера.

— Что за жуткое название, хён? — Чимин хлопнул Юнги по коленке.

Намджун хохотнул:

— Но очень точное. Какого бреда я в ней только не написал. Придумал десяток вариантов самоубийства в пространстве, где почти ничего нет.

— И это, по-твоему, смешно?! — Чимин стремительно вскочил на ноги и выбежал из танцевального зала.

Намджун посмотрел на ребят, но все отводили глаза.

— Наши макнэ слишком чувствительные, — Намджун постарался сгладить ситуацию. Он поднялся с пола и пошел искать Чимина. Но нашёл только Чонгука. Он вылетел на Намджуна из-за поворота и чуть не сбил с ног. — О, Чонгуки! Где Чимин, не видел его?

Чонгук покачал головой и какое-то время смотрел на Намджуна взглядом, которому Намджун не смог бы дать определение. И сожаление, и нежность, и доверчивость.

— Я домой пойду, — нарушил молчание Чонгук и потер глаза. — Надо выспаться, наконец. Никак не высплюсь, а завтра нужно быть в форме.

— Иди конечно, — сказал Намджун. По его мнению Чонгуку нужно было именно это — хороший сон. Вид у него был помятый и уставший. Чонгук двинулся к лифту, а из зала для танцев вышел Амба и принюхался.

— Ты чего? — спросил Намджун, всё ещё думая о Чонгуке.

— Тэхен сказал найти Чимина.

— А, — не мог не улыбнуться Намджун, — так ты охотишься?

— Угу, — рыкнул менталиал, — выслеживаю дичь, — и пошел по запаху Чимина.

Намджун закатил глаза и головой покачал, зная повадки Амбы и его отношение к Чимину. Намджун не сомневался, что "дичь" будет загнана в какой-нибудь угол и зализана от макушки до пят. И крики Чимина "о помощи" услышит вся компания. Только он подумал об этом, откуда-то снизу донёсся звонкий голос Чимина.

Намджун прислонился плечом к стене, ожидая возвращения охотника и жертвы. Мысли перескакивали от Элли к Чонгуку, от завтрашнего концерта до их с ребятами безопасности, от текстов новых песен до хореографии. Каждый шаг, каждое движение, каждый взгляд и речь — нужно запомнить все, впрочем, как и всегда на любом концерте.

Он задумался и заметил Чонгука только после того, как он обнял Намджуна со спины и прижался щекой к плечу.

— Спасибо, хён. Я многое хотел бы сказать... Но я просто рад, что ты с нами и... — он тщательно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего, — такой же, как и прежде... по отношению ко мне.

Намджун не видел его лица, но чувствовал улыбку в его голосе.

* * *

В последствии, полиция так и не нашла Элли. Полицейские подозревали, что она покинула Корею и отправилась в Аргентину к брату. Несколько человек на одном круизном лайнере в заливе Рио-де-ла-Плата видели очень похожую женщину, но на этом ее след обрывался окончательно. Что с ней стало, Чонгук никогда так и узнал. Хотя очень хотел: она была ему дорога. Когда-то.

Что касается его чувств к Намджуну, всё осталось по-прежнему. Чонгук время от времени напоминал себе, что его любовь — игра в одни ворота, — в его собственные. Он смирился с этим давно. Только раньше Намджун не знал о его чувствах, и было проще. А после побега Элли, первое время Чонгук даже не знал, как правильно общаться с ним. Но и это прошло. Ему стало проще из-за отношения самого Намджуна, такого же как и прежде. Как будто ничего не изменилось. В общем, так оно и было. Как Намджун относился к Чонгуку тепло, как к младшему брату или родственнику, так оно и осталось. Да, иногда Чонгук ловил на себе его пристальный взгляд. Намджун точно хотел понять, что в данный момент творится в голове Чонгука. И в такие моменты Чонгук напоминал себе, что Намджун всегда помнит о его любви. Помнит и принимает её как что-то естественное.

* * *

Как-то лет пять спустя, после одного из концертов в Мексике, Чимин в шутку спросил Чонгука:

— Как там твоя любовь к хену, ещё жива? — он спросил это без задней мысли, будучи уверенным в том, что любовь-обожание Чонгука к Намджуну в прошлом. Поднял взгляд на Чонгука и понял, что ошибся. Ведь Чонгук ни одним вздохом не напоминал о своих чувствах уже очень давно. Чимин считал, что несколько лет с побега Элли и служба в армии стёрли из сердца макнэ это чувство.

— Зачем тебе знать об этом? — Чонгук завязал пояс на халате и сел на кресло напротив Чимина, который пришел к нему в номер.

— Да нет, я просто спросил. Думал, все уже прошло.

Чонгук не ответил, но Чимин видел его тоску, на мгновение набежавшую на его спокойное лицо.

— Ты говорил ему о своих чувствах? — не унимался Чимин. Он никогда не спрашивал Чонгука о таких вещах, но сейчас стало интересно. Может, потому что он был не совсем трезвый и не до конца отдавал отчёт своим действиям.

— Зачем? Он и так знает. Он ведь не слепой.

— Он не говорит об этом.

— О чём? О том, что замечает на себе мои взгляды?

— Ты правда его любишь? — Чимин понял ответ Чонгука и без слов. Но Чонгук всё же ответил: очень просто, с прямолинейной честностью:

— Да.

В этом простом "да" Чимин услышал и нежность, и едва различимую тоску.

И почувствовал неловкость. Он жалел, что вторгся на территорию самого сокровенного чувства его друга. Неужели можно так долго безответно любить человека, но при этом оставаться другом, младшим братом и товарищем?

Когда Чимин вышел из его номера, Чонгук мысленно вернулся на несколько месяцев назад, в США. Тогда они все семеро жили в одном доме. В один из вечеров Чонгук гонял на байке и вернулся поздно, когда почти во всех окнах уже погас свет. Он вбежал по лестнице на второй этаж и в темноте с кем-то столкнулся.

— Чонгуки? Это ты?

Простой вопрос и просто голос Намджуни-хёна. И что-то в этот момент надломилось внутри Чонгука, и он не смог сдержать себя. Он обнял Намджуна так крепко, что самому стало трудно дышать. Чонгук чувствовал, как напряжены спина и плечи Намджуна, когда сам он испытал что-то похожее на эйфорию. Так хорошо ему давно не было. Он забылся и, кажется, поцеловал Намджуна... в щеку? Или не только? И быстро сказал, пока Намджун был настолько близко, насколько это возможно:

— Я так рад, что у меня есть ты. — И быстро ушёл, осознав, что только что произошло и как все это выглядит. Он боялся, что Намджун будет злиться, но хён не выказал раздражения. Однако несколько дней разговаривал с ним натянуто. Обоим было неловко. Потом, правда, все пришло в норму. И их теплые отношения не претерпели изменений. По крайней мере внешне всё было как обычно.

* * *

Намджун тоже время от времени вспоминал тот случай, особенно если оставался с Чонгуком наедине. И в один из таких моментов, Намджун неожиданно для себя мягко спросил:

— Тебе не трудно из-за этого?

Чонгук нахмурился, не понимая, о чём говорит хён, а когда понял, ответил не сразу:

— Нет, я привык. Это чувство будто нечто неотделимое от меня. Я не хочу его потерять, — откровенно ответил Чонгук.

Намджун только вздохнул украдкой. Он понимал, что в тихой любви Чонгука к нему нет каких-то особых ожиданий или расчета, но есть доверие и уважение. И эта беззаветная и чистая любовь рождала в душе Намджуна благодарность.