Розовая заря (гет)

Танкиши замер, словно молнией поражённый. На его лице отражался шок и непонимание. «Пушкин» похлопал его по плечу и кивнул, показывая отойти в сторону. Что именно обсуждалось, было неслышно. Стояли они теперь далеко, а разговаривали тихо, несколько раз повернувшись к нам с озадаченными лицами.

Остальные, казалось, были удивлены не меньше.

Первыми в себя пришли Ван Ю и Ынсу. Видя, что Танкиши в наглую пялится на полураздетую Соннян, король неуклюже подвинулся к ней и, сломав стрелу, торчащую из её груди, загородил собой. Она застонала и попыталась высвободиться из объятий. Ынсу подбежала ближе и раздраженно отпихнула короля от девушки.

— Отойдите от неё! — сказала она, осматривая её и щупая пульс на запястье. 

— Это ещё почему? — спросил он, нахмурившись. — Я защищал её честь.

— Вы можете повредить её лёгкие! — пояснила докторша. Она сняла с себя верхнюю рубаху и осторожно укрыла Соннян. Увидев во взгляде короля искреннее беспокойство, женщина чуть смягчилась: — Ваше Величество, с ней будет всё в порядке. 

Двое мужчин вернулись к нам, закончив свой разговор, и посмотрели на Ван Ю и Соннян с высоты своего роста.

— Жалкое зрелище, — «Пушкин» не то каркнул как ворона, не то скрипнул как старая дверь и повернул голову к Танкиши. — Как поступишь?

— Здесь оставим. Пусть этой падалью полакомятся стервятники и шакалы, — кочевник опять оскалился по-звериному и медленно повторил: — Соннян полакомятся шакалы…

Оба рассмеялись получившемуся каламбуру.

— Вы не можете оставить её умирать! — сказал Ван Ю.

— Ты больше не король, — заметил Танкиши с нескрываемым превосходством, — поэтому не смеешь мне приказывать.

— Соннян не останется здесь одна, — ответил Ван Ю твёрдой решимостью.

Танкиши пожал плечами.

— Твоё Величество может разделить её участь, если того желает.

— Ублюдок!

Кочевник и король засверлили друг друга взглядами исподлобья.

— Я возьму её с собой, — Ван Ю посмотрел Соннян, уже отключившуюся от тяжёлого ранения. — Если надо, даже на себе понесу!

— Со стрелой в бедре Вы далеко не уйдёте, — резонно заметила Ынсу. — Лечить надо вас обоих, Ваше Величество.

Танкиши прищурился и оборвал Ынсу сварливым презрением:

— Здесь слуг и нянек нет! Не могут идти — пусть сдохнут на обочине!

Ван Ю пожелал ему так же зло:

— Чтоб тебя красный понос одолел*!

— Генерал Танкиши, — Ынсу обратилась к кочевнику вежливо, — я сама позабочусь о них.

— Нахалка! Забыла, кому ты перечишь?

— Я выполняю свой врачебный долг, господин, — невозмутимо ответила Ынсу. — У Соннян ещё есть надежда. Я проведу операцию и помогу ей идти.

— Мы поможем, — вмешалась я, решив больше не наблюдать со стороны. — Провести сотни женщин и детей через степи и море, только чтобы замучать и убить! Русь нашу столько лет доставали, а теперь ещё и за Корею принялись… Что вы, монголы, за маньяки такие?

— Ма-ни-а-ки… маниаки, — повторил кочевник. Агрессивный настрой Танкиши резко сменился задумчивостью, и он вдруг спросил Ынсу: — Есть надежда, говоришь?

— Да, но она становится меньше, пока мы с ведём с Вами эту «славную» беседу.

— Сколько времени тебе нужно?

— До заката управлюсь, — сказала Ынсу, — только верните мою чёрную сумку, которую украли ваши воины.

— После опе… р… После этого она очнётся? — её уверенность в своих способностях Танкиши явно заинтересовала.

— Да.

— И идти сможет? — вопрос, надо полагать, кочевник задал не от глупости, а от желания поиздеваться.

Уголки губ у Ынсу дрогнули.

— Вы себе как это представляете? На лечение вообще-то нужно время!

Игнорируя её возмущение, Танкиши сказал:

— Срок ты назвала. Если к заходу солнца не выполнишь, что обещала, я порежу твой болтливый рот от уха до уха.

— Не трогай женщин! Подонок! — Ван Ю рявкнул и кинулся на него, забыв о ране в бедре. 

— Я убью тебя! Убью! — Танкиши шагнул навстречу, но «Пушкин» его опять остановил:

— Оставь. Пусть эта выскочка лечит их, коли сама вызвалась. Я подобрал Соннян ещё в детстве. Откормил, обогрел. Держал при себе ближе, чем кого-либо ещё. Чем эта змея отплатила за добро?.. И ты, племянничек, — выплюнул он с презрением. — Смерть — слишком лёгкая участь для вас обоих… Эй, вы! — «Пушкин» ткнул пальцем в первых попавшихся женщин. — Отнесите её в палатку!

— Ючжин, — пока он говорил, Ынсу обратилась ко мне, — помоги дойти королю.

Закинув руку Ван Ю себе на плечо, я помогла ему встать, и он тут же убрал её.

— Не стоит, дальше я сам.

Мы пошли медленно.

— Ваше Величество, — я сделала паузу, потому как всерьёз произнести такое обращение было непривычно и странно, — Вам будет тяжело идти, поэтому обопритесь на меня.

— Я сам, а то ещё не удержишь, — суровое лицо Ван Ю вдруг озарилось улыбкой, и я подумала, что он чем-то похож на Ретта Батлера из «Унесённых ветром».

«Ну да, мужественный и обаятельный. Соннян не могла не растаять, — лёгкая зависть к наличию такого кавалера быстро сменилась любопытством. — Интересно, взаимно? Сейчас проверим…»

— Не флиртуйте, Ваше Величество, — я улыбнулась ему в ответ.

— Флирт…

— Это значит «заигрывать», — пояснила я. — Вот узнает Соннян — ещё приревнует.

Ван Ю сделал вид, что не понял намёка:

— А при чём здесь Соннян?

«Хм… интересная реакция», — румянец на щеках короля и его растерявшийся взгляд всё же были заметны. Я получила ответ на свой вопрос.

Проведение операции в полевых условиях воспринялось негодяями как цирковое представление. Танкиши разрешил делать Ынсу, что она хочет. На костре вскипятили воду, дали чистое полотно и даже нашли мыльный корень.

Ынсу посчитала, что приоритетнее всего изъять стрелу из грудной клетки, поэтому Ван Ю дожидался своей очереди, сидя в углу на тюке свёрнутых длинных циновок.

— Придётся смотреть, как я оперирую, чтобы подавать мне инструменты… Ты сможешь? — Ынсу спросила меня, сомневаясь.

В больницах приходилось бывать часто, поэтому крови или «тяжёлых» я не боялась.

— Да, смогу.

Она кивнула, ровным и уверенным тоном дала мне указание:

— Закатай рукава и вымой руки до локтей.

— Я могу что-нибудь сделать? — спросил Ван Ю.

Ынсу издала смешок.

— Очень милое предложение, Ваше Величество. Но с асептикой и антисептикой здесь и так не очень… — она потёрла кончики пальцев об ладони. — Под ногтями мой тщательнее, как я… К тому же, Вы сами ранены не легче. Вы поможете мне больше, если не будете делать себе хуже.

Не считая команд для меня, разговоры во время операций больше не велись. В палатке сильно пахло ржавым железом и жаренным мясом: Ынсу останавливала кровь и прижигала повреждённые ткани и сосуды.

После Соннян с Ван Ю было не намного проще. Устав стоять у двух составленных столов несколько часов и под раздражение Ынсу искать правильный среди её инструментов, я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, а голова кипит.

Ван Ю подвинул к столам тюк, на котором сидел, поправил «одеяло» из сиреневой жилетки Ынсу.

— Зачем под стрелу вместо меня бросилась?.. Соннян… Соннян… — он медленно повторил имя и взял её руку в свои ладони.

Сидя рядом, я подумала, что Ван Ю отличался от братьев-кочевников и своего неприятного родственника. Не жесток, на простых людей свысока не смотрел, переживал за любимую…

«Плохой он всё-таки человек или хороший?»

— Я всё хотела узнать, да не у кого. За что Вы хотели убить юаньского принца?

Уставшее лицо выразило гнев.

— Это ложь! Покушение устроил Эль-Тэмур! Устроил его на моей земле, чтобы подставить!

— А кто такой Эль-Тэмур?.. Простите, Ваше Величество, — я извинилась, чтобы он не подумал, будто я издеваюсь. — Я просто не отсюда и поэтому не знаю, что у вас тут происходит.

— Эль-Тэмур… — повторила Ынсу. — Великий канцлер империи Юань? Тиран и узурпатор?

— Верно, — подтвердил Ван Ю уже тише. — Тиран, узурпатор и мой враг!

Больше мы не разговаривали.

Солнце уже закатилось, и в палатке стало темно даже при свечах.

Очнувшись, Соннян просипела:

— Где… я… Ваше Величество, я… — она зашевелилась, и Ынсу пришлось подойти и положить ладони на её плечи.

— Лежать! Раненые волки — все такие прыткие?

— Простите… что обманула… Я…

— Тише-тише, — ответил король на её острый приступ совестливости. — У нас ещё будет время для беседы, а сейчас тебе надо набраться сил как следует.

Танкиши исполнил угрозу прийти сюда на исходе дня. Убедившись, что Соннян жива, он хмыкнул предовольно:

— Повезло тебе, лекарка. Живи, — кочевник сцапал Соннян к себе на руки, собираясь её куда-то утащить.

— К-куда? — удивлённо спросила Ынсу.

— Тебя волновать это не должно, — Танкиши улыбнулся, и выражение его лица опять стало звериным.

— Добивать понесёшь?.. Кха… — Соннян кашлянула, попытавшись засмеяться, и опять просипела: — Трус!

— Да нет, ты мне ещё живая нужна…

Ван Ю тут же взорвался:

— Не трогай её! Грязное животное!

— Онни, держи!

Не давая Танкиши выйти, мы с Ынсу били его по рукам и ногам. Ван Ю, хромая, обошёл его сзади и дёрнул за шиворот. Кочевник выпустил Соннян и рук, и мы повалились втроём, смягчив ей падение своими телами.

Удар! Танкиши упал на пол с закрытыми глазами.

Ван Ю бережно поднял Соннян с пола, помог подняться нам. Глянув на тело, он взял пустой подсвечник, собираясь его добить.

— Нет! — Соннян перехватила его руки. — Сейчас нам всем это выйдет боком… Лучше бежать, пока он не очнулся.

— Я согласна с Соннян, — поддержала Ынсу.

— И я! Валим отсюда побыстрее!

«Величество» одобрило, выбросив подсвечник, но «позаимствовав» у Танкиши саблю. Мы вышли из палатки.

На нашу удачу, здесь было безлюдно. По крикам было понятно, что спасать непонятно почему загоревшуюся дань им было сейчас важнее, чем охранять кучку ослабленных пленников. 

— Надо раздобыть лошадей, — сказала Соннян, оглядывая местность и ища пути к отступлению. — Скоро тут появится много людей.

— Я пойду, — сказал король, но заметив возмущённый взгляд Соннян, пояснил: — Ты ещё слишком слаба, чтобы сражаться. 

— Ваше Величество… — сказала она ему вслед. Ван Ю обернулся. — Будьте осторожны.

Король лишь улыбнулся и кивнул. Я готова была поклясться, что если бы нас с Ынсу не было, то он бы вернулся и обнял её. Их взгляды говорили больше, чем слова.

Ван Ю привёл двух лошадей, объяснив это тем, что Соннян и я не сможем ехать поодиночке. Она — потому, что была слаба, а я не умела ездить верхом. Было решено, что Соннян поедет с королём, а я с Ынсу.

Прихвостни Танкиши хватились, что его так долго нет, и пришли в тот момент, когда мы уже собирались ехать. «Пушкин» уже ждал нас с факелом в руке и ехидной улыбочкой.

— А ты, племянничек, оказывается глупее, чем я думал. Помогаешь рабыням сбежать? Прошлый раз ничему тебя не научил?

— Уезжайте! — коротко бросил Ван Ю и слез с лошади.

— Я не оставлю Вас, Ваше Величество, — Соннян хотела последовать его примеру, но король не дал ей этого сделать.

— Как трогательно, — сказал Талахай и гаденько рассмеялся. — Только у вас ничего не получится. Вы трое отправитесь в публичный дом, а ты, Ван Ю, сдохнешь на западной границе.

— Публичный дом — это к проституткам, что ли?! — спросила я и получила утвердительный кивок.

— Уезжайте! — повторил король. Он вынул саблю из ножен и приготовился сражаться. — Это приказ, Соннян!

— Обещайте… — сказала Соннян сквозь слёзы. — Обещайте мне, что выживете. 

— Обещаю, — сказал король и коротко коснулся её руки. 

На этом их короткое прощание закончилось, и мы пустились в бега.

Талахай крикнул:

— Взять их! Живыми или мёртвыми!

Впереди была деревянная ограда, а за ней — лес. Слезать с лошади, перелезать через неё или открывать ворота — значило потерять время и быть прихлопнутыми юаньскими солдатами.

— Сможешь перескочить? — спросила Соннян у Ынсу.

— Э-э-э, не знаю… — ответила Ынсу. — Никогда не пробовала…

Звучало не очень оптимистично.

Оценив высоту частокола и остроту его заточенных макушек, я запаниковала:

«Это безумие! Лучше быстрая смерть, чем сломанная спина!»

— Сейчас некогда проверять, — сказала Соннян. — Просто сделай это, если ты и твоя подруга хотите жить. Готова? Раз, два, три…

Ынсу, прибавив скорости, натянула поводья. Лошадь заржала и завертела головой. Чувствуя, что животное встаёт на дыбы, я зажмурилась и с остервенением вцепилась в докторшу. Оттолкнувшись задними ногами, лошадь вместе с нами взметнулась вверх. 

— А-а-а! — закричали мы с Ынсу одновременно. 

— Ма-а-ама! — завизжала докторша.

— Твою ма-а-ать! — поддержала я.

Я почувствовала, как внутри меня всё опустилось вниз и так же взлетело, когда мы приземлились.

Мы скакали так быстро, что ветер, бивший в лицо, мешал дышать. Мне приходилось отворачиваться, чтобы хоть чуть-чуть вдохнуть кислорода.

— Мы живы! — радостно кричала я, у меня даже слёзы на глазах навернулись. — Даже ничего себе не сломали!

— Ты рано радуешься, — мрачно ответила Соннян. — Оглянись назад.

Действительно, преследователи не стали следовать нашему примеру, поэтому просто открыли ворота и с угрожающим воплем погнались за нами. Вот тогда мне уже стало ни черта не весело. Нам вслед полетели стрелы. Они не достигали своей цели только потому, что уже стемнело, и было плохо видно.

— Скроемся в лесу, — скомандовала Соннян. — Лошадей оставим здесь. 

Мы спешились и побежали вглубь леса. Я постоянно оглядывалась, из-за этого запуталась в полах длинной юбки и кубарем покатилась в огромный овраг. Отбила я тогда всё, что можно было. На дне оврага была лужа, в которую я угодила прямо лицом.

Выбраться из оврага не получалось: спуск был слишком крутым и скользким. Я со злостью стукнула кулаком в грязную жижу.

Зашелестела давно опавшая листва у кого-то под ногами.

— Ючжин, ты в порядке? — спросила Ынсу, помогая мне встать. Я заметила, что Соннян обзавелась саблей.

— Да, если не считать того, что я теперь мокрая и грязная…

Вдалеке мелькнули горящие факелы, и послышалось ржание лошадей.

— Ищите их! Эти рабыни не могли далеко уйти, — крикнул кто-то.

— Это плохо, — прошептала я и кивнула головой в сторону преследователей. 

— Шевелитесь, пока они нас не заметили, — сказала Соннян, подталкивая нас. Она остановилась и сняла свои сапоги. — И снимите обувь, так от вас меньше шума будет.

Я послушно стала расшнуровывать кроссовки.

— Никогда не видела таких туфлей, — сказала Соннян, удивившись.

Ынсу ещё что-то ворчала насчёт того, что земля холодная, и мы все можем заболеть, но под неодобрительным взглядом Соннян, всё-таки сняла свои туфли. Бежать босиком было не только холодно, но ещё и скользко. 

На дне оврага Соннян заметила неглубокую яму — нишу. Ну как неглубокую — в ней свободно поместилось три человека ещё и место осталось.

— Лезьте сюда, — сказала она, прыгнув туда первой.

Чтобы нас совсем не было видно, мы скрылись под ворохом опавшей листвы. 

Рядом послышался стук лошадиных копыт, и моё сердце пропустило удар.

— Тупорогий баран! Где теперь прикажешь их искать? — спросил один из солдатов Танкиши. — И как ты мог саблю свою потерять? 

— Не знаю, — виновато ответил второй.

— А кто знает? Вот, куда они побежали, ты видел? Не новобранцы, а сплошное позорище! — ругался первый. — Ни где лево-право не знают, ни с тремя бабами справиться не могут!

— А давай скажем генералу Талахаю, что мы их убили?

— Генерал не дурак, в отличие от тебя, чтобы в это поверить! Что, если он их тела потребует?

— Недалеко есть склон крутой. Деревьев и колючек — одно на одном растёт. Господа благородные туда лезть не будут. Щас поищем поблизости и если не найдём, то скажем, что эти курвы туда свалились.

— Чтоб они в самом деле пропали!

Листва перестала шуршать, а ветки перестали трещать под чужими ногами. Мы вылезли из своего убежища.

— Свежий воздух, наконец-то, — сказала я. — Ещё чуть-чуть и я бы задохнулась.

— А у меня чуть сердце не остановилось, когда они здесь были. Да ещё и ноги замёрзли, — сказала Ынсу, обтряхиваясь от листвы и обуваясь. — Представьте, что бы было, если бы они нас заметили?

Соннян скривила лицо от боли. Даже в темноте было видно, как на её лбу блестела испарина.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Ынсу. Она достала платок из кармана своего чёрного рюкзака и вытерла лоб Соннян. — В таком состоянии нельзя совершать физических нагрузок. 

— Нужно уходить… — сдавленным голосом сказала Соннян. Дотронувшись до своей груди, она рухнула на колени. — За нами могут вернуться…

— Да, здесь Соннян оставаться точно нельзя… Ючжин, давай держи её!

Закинув руки Соннян себе на плечи, мы вылезли из оврага и пошли искать ночлег. Идти пришлось не очень долго. В кромешной тьме мы заметили, как бил свет из окошек небольшого домика, одиноко стоящего посреди леса.

Я улыбнулась. Мы с Ынсу зашагали быстрее, насколько возможно

«Наконец-то мы сможем отдохнуть», — я постучала в дверь дома.

Открыл хмурый старик.

— Вы кто такие? — спросил он. — Что вам тут надо? 

— Здравствуйте. Я прошу прощения. Не могли бы Вы пустить нас переночевать?

Недружелюбный дедок закрыл дверь прямо перед моим носом. Ожидаемо с такой формулировкой просьбы. Мне ничего не оставалось, кроме как постучать снова. Но никто не ответил.

— Ну, пожалуйста, — сказала Ынсу. — Наша подруга ранена, а мы очень устали и хотим есть.

— Что Вам стоит, — продолжила я. — Мы переночуем всего одну ночь. Одну, слышите?

Соннян становилось всё хуже. Она стояла, оперевшись на Ынсу. 

— Вот же блин! — прошептала Ынсу. — Что нам делать теперь? Ты посмотри на Соннян, ей же совсем плохо. 

Послышалось тихое женское ворчание — видимо, старика отчитывала жена. Старуха, открывшая дверь, выглядела уже поприветливее.

— Айгу! Что же вы на улице-то стоите? — сказала она, провожая нас в дом. — Ты, старый дурак, почему сразу не сказал? Хуже зверя, честное слово!

— Спасибо, — мы вошли в дом. 

Хозяйка помогла нам уложить Соннян на постель. Хотя постелью этот жалкий матрасик, лежащий на полу и скорее напоминающий одеяло, было назвать трудно. Старуха коснулась лба Соннян.

— Ох, да она же горячая, — сказала она.

— Я дам ей свой аспирин, — сказала Ынсу. Она достала пластмассовую баночку и обратилась удивлённой старухе, никогда прежде не видевшей подобных вещичек. — Аджумони**, наберите, пожалуйста, холодной воды. 

Бабушка послушно ушла за водой, а хмурый старик сел на пол и стал чинить охотничью сеть. 

Ынсу посчитала пульс Соннян. 

— Шестьдесят восемь ударов… К счастью, швы не разошлись. Хотя, я проводила операцию в полевых условиях, поэтому велика возможность возникновения инфекции. Я надеюсь, что она не заработает себе ещё и пневмонию. У Соннян поразительно крепкий организм: шла столько времени и даже умудрилась подраться в таком состоянии, но всё-таки земля холодная…

Старуха тем временем принёсла ведро воды и чистую тряпку. Ынсу намочила её и сделала Соннян компресс. 

— А теперь расскажите, кто вы и откуда путь держите, — сказала старуха и принесла две миски с рисовым супом.

Мы рассказали хозяевам про то, как нас в Юань хотели угнать. Они были корёсскими переселенцами в юаньские земли, поэтому к рассказу отнеслись с пониманием. Старик тяжко вздохнул: 

— Совсем житья не стало. 

— Вот и нашу дочь забрали в Дайду. Знать бы, как она там, — сказала бабушка и горько заплакала.

— Во что страну превратили, злодеи?! — старик продолжил говорить. — А королям всё равно, что происходит. Что толку от того, что они меняются? Все — твари продажные.

— Ладно тебе, старый, — сказала старуха успокоившись. — Пошли спать. 

Они оставили нас, не погасив свет. Я сидела, обняв колени и положив на них свою голову. Мне было откровенно погано: очень хотелось домой, сесть у телевизора и наесться мороженного до отвала.

— Ложись. Недосып вреден для здоровья, — сказала Ынсу. Она заметила мою грусть и добавила: — Мы обязательно вернёмся куда нам нужно.

Она снова намочила тряпку и вытерла лоб Соннян.

— Хотелось бы в это верить, — ответила я и улеглась на пол. 

У стариков мы провели ещё дня четыре. Едва Соннян стало полегче, она тут же засобиралась в путь.

— Нет, — сказала Ынсу. — Ты можешь снова потерять сознание. Нужно подождать, пока ты окрепнешь.

Соннян покачала головой.

— У меня на это нет времени. Вы же слышали, Талахай отправляет Его Величество на западную границу.

Соннян производила впечатление рассудительного человека. Но, наверное, это тот случай, когда разум бессилен перед чувствами. Собственно, Соннян нам своё решение не навязывала. Ведь, мы с королём толком и знакомы не были. С чего бы это вдруг мы бы пошли туда?

— Я не прошу вас двоих идти со мной, — сказала она, насупившись.

— Это необдуманный поступок, — сказала я. — Неужели ты сама не понимаешь, что тебе это не под силу?

— Я всё понимаю, — ответила Соннян. — Неужели ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы идти напролом?

Выходив Соннян с таким трудом и даже как-то привыкнув к ней, одну мы её отпустить не смогли. Тем более, Ван Ю помог нам всем выбраться из плена и не помочь ему, в благодарность, было бы как-то неправильно. Оставалось только придумать, как это сделать.

— Вы что, хотите умереть? — она искренне не понимала, почему мы решили увязаться за ней.

— Если ты знаешь, что можешь не выбраться живой, зачем идёшь тогда туда? — спросила я.

— Я не могу просто сидеть и ждать, пока короля там убьют, — сказала Соннян. — Как же вы не понимаете, что я не успокоюсь, пока не попытаюсь.

Ынсу внимательно слушала и, иронично усмехнувшись, кивала головой.

— …Или окончательно себя не угробишь, — продолжила она. — Вот что я тебе скажу: не для того я тебя лечила, чтобы ты умирать собиралась! Мы теперь друзья, понимаешь?

Я дополнила, не удержавшись:

— Как три мушкетёра.

Ынсу продолжила уже всерьёз:

— Один за всех и все за одного!

Примечания:

*Красный понос — дизентерия.

** Аджумони (кор. 아주머니) — корейское уважительное обращение к замужней женщине или женщине среднего возраста. В данном случае можно перевести как «тётушка».