Кое-что общее (гет)

Прошло несколько недель от начала учебного года. Джинни думала, что в школе ей, пожалуй, нравилось. Она выучила несколько заклинаний, заучила нужные термины, настрочила множество эссе. Еще ей пришлось научиться скрывать, что до соседок по комнате ей дела нет.

— Какие же они дурочки! — жаловалась она Тому. Он всегда был готов посочувствовать, когда ей приходилось общаться с никчемными людьми.

А еще Джинни, подумать только, заигрывала со второкурсниками! Она научилась заигрывать со второкурсниками, и оказалось, что у нее это неплохо получается. Она понимала, что это ничего не значащий флирт, но как же это было весело! Было в ощущении собственной власти что-то притягательное, особенно когда мальчики боролись за ее внимание.

Тома, похоже, больше всего забавляли ее рассуждения о том, кто ей симпатичнее: Драко, Тео или Блейз. Она сразу же отвергла притязания Винсента Крэбба и Грегори Гойла, что, кажется, еще больше развеселило Реддла.

Однажды Джинни спросила, не надоело ли ему слушать ее вздохи, когда она говорила о чем-то, кроме их совместных с Томом планов.

— Делись чем захочешь, — ответил тот, — я всегда выслушаю.

Так что Джинни заигрывала с Драко, позволяла Блейзу приобнять себя за плечи, а Тео разрешила помочь ей сделать домашнее задание по зельям, чем он с удовольствием занялся, вытянув перед собой длинные ноги. Доверяла же она только Тому, только с ним могла обсуждать что угодно. Будучи младшей сестрой оравы мальчишек, она без труда общалась с противоположным полом — и именно то, что она была в семье единственной девочкой, научило ее ни за что не доверять никому из них.

Кстати, о старших братьях. Они, разумеется, не поддержали сестру в ее стремлении остаться в Слизерине. Наступили холода, и Джинни смогла наконец надеть свой прекрасный зеленый шарф — подарок Нарциссы Малфой. Завидев сестру в обновке, Рон наградил ее весьма неприятным взглядом.

— Что, один из твоих дружков подарил? — прошипел он, подкараулив Джинни в библиотеке. Гарри Поттер неловко переминался с ноги на ногу за его спиной.

Драко неровно дышал к Гарри, и, как и все слизеринцы, Джинни научилась не упоминать имя знаменитости вслух.

— Поттер попал в команду по квиддичу на год раньше дозволенного! — жаловался Драко, несмотря на то что сам он уже тоже играл за свою сборную — на втором курсе мистер Малфой любезно подарил всей команде Слизерина новые «Нимбусы», чем обеспечил сыну место ловца. Стоили они столько, что Джинни становилось страшно от одной только мысли о таких деньжищах.

— Все учителя подыгрывают Гарри Поттеру, он у всех ходит в любимчиках! — продолжал сетовать Драко, несмотря на то что все знали: профессор Снейп регулярно отнимал у Гриффиндора баллы за одно только то, что Гарри Поттер посмел явиться к нему на урок.

Однажды Джинни неосторожно упомянула, что Поттер приезжал к ним домой на лето, и Драко не угоманивался битый час.

— Мы стараемся его лишний раз не провоцировать, — шепнул тогда Блейз на ухо Джинни.

Итак, когда Рон спросил Джинни про шарф, она улыбнулась брату, затем — Гарри, а потом как можно мягче сказала:

— Это от мамы Драко. Сказала, что ей будет жаль, если моя собственная семья решит не дарить мне шарф на зиму.

Джинни выразительно посмотрела на красно-золотой шарф Рона, и тот все-таки покраснел. У Гарри был такой же, и Джинни стало интересно, купил он его или миссис Уизли решила одарить и Поттера тоже — его собственные родственники вряд ли бы озаботились покупкой.

— Как дела, Гарри? — спросила Джинни.

Еще летом он ей очень нравился — герой, убивший чудовище, а еще он был старше, но теперь Джинни привыкла общаться с мальчиками постарше, поэтому Гарри из пассии превратился для нее лишь в объект надоедливой одержимости Драко.

— Хорошо, — стушевавшись, пробормотал Гарри.

— Джинни, мы твоя семья, не они, — сказал Рон. — Помни это.

Впрочем, Джинни уже не знала, так ли сильно она до сих пор любит своих родственников.

— Каково это — быть сиротой? — спросила она Тома позже.

— В детстве мне бывало одиноко, — ответил он, — но это же и сделало меня сильнее. Когда я поступил в «Хогвартс», стало легче — я узнал, что есть еще целый мир настоящих людей.

— Наш мир, — сказала Джинни.

— Будет нашим.

В общем, Рон обзывался и был настроен воинственно, при этом все еще считая себя ее братом, но, думала Джинни, с Фредом и Джорджем дела была много хуже. Однажды днем, когда она сидела за учебниками в библиотеке, работая над очередным бесконечным эссе, Фред опустился на соседний с ней стул, а Джордж — на стул с другой стороны, так что Джинни почувствовала себя загнанной в угол. Близнецы были все равно что обоюдоострый нож. Она быстро осмотрелась, но вокруг никого больше не было.

— Нет, сестренка, — сказал Джордж.

— Никого из твоих дружков тут нет, — добавил Фред.

— Отличная работа…

— …заставить их за тобой бегать…

— …но мы все ждали, когда их не будет — хотели поговорить, — закончил Джордж.

Джинни скрестила руки, переводя взгляд с одного брата на второго. Из всех детей Уизли эти двое были самыми вредными. Рон ерепенился, Перси нравоучал, а Билл мог только обнять сестренку, которая была намного его младше, но близнецы порой были попросту жестоки. Когда Джинни была совсем маленькой, они могли с энтузиазмом и научным интересом наблюдать, сколько колкостей потребуется, чтобы довести сестру до слез, поэтому Джинни с младых ногтей поняла, что ни в коем случае нельзя показывать, что ее что-либо беспокоит — это только подстрекало близнецов сильнее стараться, чтобы вывести ее из равновесия. Миссис Уизли никогда не встревала. «Разберитесь сами», — строго говорила она, выставляя детей во двор.

— Нельзя быть змеенышем, — сказал Фред, — и оставаться при этом Уизли.

— Уизли всегда попадали в Гриффиндор. Даже Перси.

— И Прюитты.

— Пошутила — и хватит. Пора к Дамблдору — скажи, что ты хочешь на другой факультет.

— Рон попросил Гермиону покопаться в библиотеке — так уже делали раньше, людей переводили.

— И это есть в правилах.

— В правилах?! — неверяще фыркнула Джинни. — С каких это пор вас двоих волнуют правила? — Она наклонилась, чтобы подхватить рюкзак за лямки, и встала. — Осознайте своими скудными умишками: мне нравится в Слизерине. Мне нравится быть самой собой. Я не «очередная Уизли», как вы все, я не хочу быть чьей-то копией. — Она смерила взглядом их одинаковые лица и выплюнула: — Не то чтобы вы двое в этом что-то понимали, конечно…

— Мне иногда кажется, что я им просто не нравлюсь, — поделилась она с Томом тем вечером. — Все только и бубнят о том, какой Перси весь из себя староста, как он оберегает нерадивых Фреда с Джорджем от неприятностей, о милашке-лапочке Роне и о распрекрасном герое Гарри Поттере. — На мгновение она почувствовала себя Драко, жалуясь Тому на Гарри, но тот выслушал. — Гарри Поттер убил Волан-де-Морта. Он великий. Мы все свободны только благодаря ему.

— Так, значит, этот Гарри Поттер убил Волан-де-Морта? — переспросил Том. — Ты уверена?

— Ну, — ответила Джинни, — он же исчез. Что бы он мог еще натворить, если бы не исчез?

— «Убит» и «исчез» — это очень разные вещи, — сказал Том. — Интересно, что с ним случилось на самом деле.