Шёпот леса (гет)

Квата встретила вас дождём.

Не таким, как на Кореллии — ласковым, почти музыкальным, когда капли барабанят по корпусу корабля и хочется закутаться в плед и пить каф. Нет. Кватинский дождь был злым, тяжёлым, он хлестал по металлу так, будто хотел прогнуть его, продавить, заставить сдаться. Ветер выл в обшивке «Тихого шелеста», и даже Тизли, который никогда не жаловался на погоду, мигал тревожно-жёлтым, когда вы выходили через трап.

«Я ненавижу эту планету», — сказала Сойка, натягивая капюшон так низко, что из-под него торчали только кончики лекку. Её синяя бандана промокла за три секунды и теперь висела тряпкой, безнадёжно испорченная. «Она вся состоит из воды и грязи. И ещё из воды. И из грязи».

«Ты уже говорила», — заметил Байт. Он был единственным, кто не прятался от дождя. Форма промокла насквозь, но он, казалось, не замечал этого. Только винтовку прикрыл чехлом — осторожно, почти нежно.

«Я говорю это каждый раз, когда мы сюда прилетаем. И буду говорить, пока мы не перестанем сюда прилетать».

«Мы перестанем, когда Империя перестанет прятать здесь свои склады».

«Тогда я буду говорить это вечность».

Ты не участвовала в перепалке. Ты смотрела на карту, которую Тизли вывел на маленький голоэкран, удерживая его над головой под защитой плаща. Склад был в двух километрах к северу, в старой шахтёрской деревне, которую имперцы переоборудовали под хранилище. По разведданным — там лежали медикаменты. Обычные, не военные, не секретные. Просто лекарства, которые Новая Республика не могла получить обычным путём, потому что торговые коридоры перекрыли, а гуманитарные миссии блокировали под предлогом «санитарной безопасности».

Лея сказала: «Медикаменты для детей в колониях-спутниках. Если мы не доставим их до конца месяца, умрут не солдаты. Умрут малыши от простуды, которую нечем лечить».

Ты не могла отказать.

«Байт, ты идёшь первым. Снимаешь часовых. Только оглушающие. Сойка, остаёшься с кораблём, держишь двигатели наготове. Тизли, глушишь сенсоры и сканируешь периметр на два километра».

«А ты?» — спросила Сойка.

«Я захожу внутрь. Проверяю груз. Координирую».

Сойка хотела возразить — ты видела, как она открыла рот, как сжала кулаки под мокрым плащом. Но она была пилотом, а не бойцом, и она это знала. Поэтому она только кивнула и побрела обратно к трапу, проклиная дождь, планету и всех имперцев, которые когда-либо существовали.

Байт уже ушёл вперёд, растворяясь в серой пелене. Ты слышала его шаги ещё несколько секунд — потом их заглушил ветер.

«Тизли, пошли».

Дроид покатился за тобой, его колёса чавкали по грязи.

Склад оказался меньше, чем ты думала.

Всего одно здание — длинное, низкое, бетонное, с маленькими окнами под самой крышей. Вокруг — пустая площадка, залитая водой. Идеальное место для засады.

Ты остановилась в сотне метров, присела за грудой ржавых контейнеров. Тизли замер рядом, его белый глаз сканировал здание.

«Четыре человека внутри, — передал он миганием. — Трое у грузовых контейнеров. Один в кабинете охраны. Снаружи — двое, обходят периметр. Байт уже снял одного. Второй через тридцать секунд будет в зоне поражения».

Ты ждала. Считала удары сердца. Дождь затекал за воротник, холодная вода стекала по спине, но ты не обращала внимания.

Вспышка — Байт выстрелил. Охранник у дальней стены обмяк и упал лицом в грязь.

«Чисто», — голос Байта в комлинке звучал глухо, сквозь шум дождя. «Внутренняя охрана не в курсе. У тебя есть время».

Ты побежала.

Внутри склада было сухо и темно. Пахло пылью, старым пластиком и чем-то сладковатым — дезинфектором, которым имперцы обрабатывали контейнеры. Ты двинулась вдоль стены, держась в тени. Меч на поясе — не зажжён, но готов.

Охранников ты обошла по дуге. Трое у контейнеров играли в карты — они сидели спиной к проходу, укрывшись за ящиками, и не видели ничего, кроме своих рук. Четвёртый, в кабинете охраны, смотрел голограмму — ты видела отблески экрана на стене.

Ты прошла мимо них как тень. Бесшумно. Невидимо. Так, как учили тебя в лесах твоей родной планеты, когда ты была маленькой и пряталась от старших братьев, затаив дыхание под корнями упавшего дерева.

Контейнеры с медикаментами стояли в дальнем конце склада. Ты проверила маркировку — совпадало. Антибиотики, вакцины, болеутоляющие. Всё, что нужно для колоний.

Ты достала комлинк. «Байт, груз на месте. Начинаем погрузку».

«Понял. Загоняю транспортёр».

Ты повернулась, чтобы идти к выходу — и в этот момент завыла сирена.

«Засада!» — крикнул Байт в комлинк. «Они знали! Уходи!»

Сирена перекрывала все звуки — противный, режущий уши вой, от которого закладывало голову. Свет в складе погас, зажёгся красный — аварийный. Охранники у контейнеров вскочили, хватаясь за бластеры.

Ты вырубила первого ударом в висок, второго — ногой по колену, третьего — кулаком в горло. Быстро, тихо, без меча. Они падали как тряпичные куклы — живые, но без сознания.

Из кабинета охраны выбежал четвёртый. Ты поймала его взгляд, шагнула в сторону — его бластерная очередь ушла в пустоту. Второй удар — и он осел рядом с остальными.

Сирена продолжала выть.

«Байт, что происходит?!» — крикнула ты, выбегая на улицу.

Дождь. Ветер. И темнота.

И корабли.

Три имперских транспортника спускались с неба, разрезая тучи прожекторами. Десантные шаттлы — тяжёлые, бронированные, с открывающимися боковыми створками, из которых уже выбегали штурмовики. Белая броня мелькала в свете фар, отражаясь в лужах.

«Их слишком много», — голос Байта был спокоен, но ты слышала в нём то, чего не слышала никогда. Страх. «Три отряда, может, четыре. Командир, нам нужно уходить».

«Груз?»

«Забудь про груз! Или мы не уйдём вообще!»

Ты побежала к контейнерам, где ждал транспортёр. Байт уже был там — его винтовка стреляла короткими очередями, ослепляя штурмовиков, сбивая их с ног, но не убивая.

«Тизли!» — крикнула ты в комлинк. «Глушилки на полную! Не дай им вызвать подкрепление!»

Тизли ответил короткой вспышкой — «принято» — и сирена на базе захлебнулась, превратилась в какофонию помех.

Но штурмовики уже были здесь.

Первый отряд зашёл с юга. Ты видела их — белую стену, двигающуюся сквозь дождь, шлемы с тёмными щелями, бластеры на изготовку. Они не стреляли — пока не стреляли. Шли плотно, профессионально, прикрывая друг друга.

Ты зажгла меч.

Жёлтый свет вырвался из рукояти, разрезая серую пелену дождя. Он не гудел — он шелестел, как листва на ветру, как шорох травы под ногами. Штурмовики на секунду замерли — они не ожидали увидеть джедая.

Потом открыли огонь.

Ты не парировала — ты уходила. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение — точно. Ты не рубила, не крушила. Ты танцевала между лучами бластеров, уклоняясь, ныряя, скользя по мокрой земле. Твой меч работал редко — только когда выстрел направлен точно в голову, только когда нельзя уклониться.

Один выстрел — отбит. Второй — ушла влево. Третий — перекат, и ты уже за спиной у штурмовика, касание рукоятью по шлему — он падает.

«Байт, ты где?» — крикнула ты в комлинк.

«На вышке! Держу правый фланг! Сойка уже поднимает корабль, но посадка в таких условиях — самоубийство!»

«Скажи ей, чтобы ждала!»

«Она не будет ждать!»

Сойка и правда не стала ждать.

«Тихий шелест» вынырнул из облаков, как призрак — тёмно-серый, с оливковыми пятнами, с погашенными огнями. Он завис над площадкой в пятидесяти метрах, и трап начал опускаться ещё до того, как колёса коснулись земли.

«Командир, Байт, БЫСТРО!» — голос Сойки перекрывал даже сирену.

Вы побежали.

Ты прикрывала Байта — он волочил раненую руку, его винтовка почти разряжена. Штурмовики напирали, их было всё больше. Ты отбивала выстрелы механически, уже не думая, только чувствуя — где следующий луч, куда шагнуть, как уйти.

Трап был в двадцати метрах.

Пятнадцати.

Десяти.

И тут ты услышала это.

Гул. Низкий, вибрирующий, злой. Не такой, как у бластеров. Другой. Холодный.

Ты обернулась.

Из темноты, из дождя, из самой глубины ночи выходил он.

Кайло Рен.

Без маски. Без плаща. В чёрном, промокшем насквозь, с красным мечом в руке. Меч был зажжён — крестообразный клинок горел, шипел под дождём, испаряя капли за миллиметр до того, как они касались лезвия.

Штурмовики не стреляли в него. Они смотрели — на своего командира, на его меч, на его лицо, которое было белым от ярости.

«Это моя цель, — сказал он. Не громко, но все услышали. — Уходите».

Штурмовики hesitated — всего секунду. Потом, как по команде, развернулись и побежали к транспортам.

Ты смотрела на него. Дождь заливал глаза, но ты не моргала.

«Зачем ты здесь?» — спросила ты. Голос не дрогнул.

Бен не ответил. Он шагнул вперёд, и красный клинок взметнулся, разрубая последнего штурмовика, который замешкался. Пластик и ткань разлетелись в стороны, тело упало в грязь.

«Байт ранен, — сказал он, не глядя на тебя. — Уводи его. Я задержу остальных».

«Их слишком много».

«Для тебя — да. Для меня — нет».

Он повернулся к транспортам, из которых уже выбегал второй отряд. Поднял руку — и двое штурмовиков отлетели назад, врезавшись в броню десантного корабля.

Ты хотела сказать что-то ещё. Спросить. Поблагодарить. Ударить.

Но Байт потянул тебя за локоть здоровой рукой.

«Командир. Идём».

Вы побежали к трапу. «Тихий шелест» уже поднялся на метр над землёй — Сойка не стала ждать, пока вы заберётесь, просто подняла корабль, и вам пришлось прыгать.

Ты успела схватиться за поручень, подтянуться, втащить Байта — он тяжелее тебя вдвое, но адреналин сделал своё дело.

Трап закрылся. Корабль рванул вверх.

Ты стояла на коленях в грузовом отсеке, тяжело дыша, и смотрела на монитор, который показывал площадку внизу.

Бен стоял посреди пустой равнины, под дождём. Красный меч горел в его руке. Вокруг него лежали тела — штурмовики, которых он убил. Их было много. Больше десяти.

Он смотрел вверх. Прямо на камеру. Прямо на тебя.

Потом выключил меч и исчез в темноте.

«Ты как?» — спросила Сойка, когда вы уже ушли в гиперпространство.

Она сидела на полу рядом с тобой, держа в руках аптечку. Байт уже перевязал руку сам — грубо, но надёжно. Тизли сканировал его на предмет внутренних повреждений, мигая зелёным через короткие промежутки.

«Я в порядке», — сказала ты.

«Ты врёшь».

«Я всегда вру, когда говорю «я в порядке»».

Сойка помолчала. Потом сказала тихо, почти шёпотом:

«Он спас нас. Рен. Кайло Рен. Человек, который должен нас убить — спас нас».

«Я знаю».

«Почему?»

Ты закрыла глаза. Грузовой отсек покачивался в такт работе двигателей, пахло озоном и кровью — Байта, не твоей.

«Я не знаю», — сказала ты.

Но ты знала.

Ты знала, что он пришёл не потому, что хотел спасти отряд. Он пришёл, потому что не мог не прийти. Потому что ты была там. Потому что ты стояла под дождём с жёлтым мечом, и он увидел тебя с орбиты, и что-то внутри него щёлкнуло — как детонатор, который не может взорваться.

Ты не знала, хорошо это или плохо. Но ты знала, что теперь вы связаны. Не любовью. Не ненавистью. Чем-то другим — тем, что не имело имени на языке джедаев и не укладывалось в рамки учения ситхов.

Чем-то, что начиналось с тишины и жёлтого света.

Ночью, когда корабль летел через пустоту, ты сидела в своей каюте и смотрела на датапад.

На экране было сообщение. Зашифрованное. Ты не открывала его уже несколько часов — просто смотрела на конверт, на незнакомый код.

Потом открыла.

Одно предложение:

«Ты должна мне. Я верну долг».

Ты смотрела на эти слова. Потом положила датапад на стол и выключила свет.

В темноте, глядя в потолок, ты прошептала:

«Ты уже вернул. Ты просто не знаешь этого».

Где-то в галактике Бен Соло сидел в своём истребителе, смотрел на звёзды и держал в руке красный кристалл.

Он думал о том, как ты стояла под дождём, не отступая, не боясь. О том, как твой жёлтый свет разрезал тьму — не агрессивно, не победно, а просто ровно, как рассвет.

Он не знал, что ты шептала в темноте.

Но если бы знал, то, возможно, не сжимал бы кристалл так сильно.

Возможно, он бы его отпустил.