Происхождение | Genesis (джен)

Громкий, надрывный дребезг старого механического будильника ворвался в мой сон подобно сигналу к началу боевых действий. Этот железный монстр, стоявший на тумбочке и сверкавший своими фосфорными цифрами, был моим единственным связующим звеном с графиком внешнего мира. В комнате не было ни радио, ни телевизора, ни даже настенных часов. Я с трудом разлепил веки, ощущая, как тело, изрядно натруженное вчерашними экспериментами и складскими работами, сопротивляется пробуждению.

Потянувшись, я первым делом прислушался к своим внутренним ощущениям. Моё «ядро», вчера казавшееся выжатым досуха лимоном, сегодня пульсировало ровно и спокойно. Оно восстановилось почти полностью, и это наполняло меня тихим восторгом: значит, магическая или ментальная выносливость растет так же, как и физическая, если подвергать ее регулярным нагрузкам.

Я решил обождать с исследованиями, чтобы ядро восстановилось полностью. По внутренним интуитивным прикидкам, как раз к вечеру хватило бы времени для полноценной передышки.

Я поднялся и направился в ванную комнату, которая была под стать всему общежитию, крошечная каморка с пожелтевшей плиткой и кранами, которые издавали жалобные стоны при каждом повороте. Ледяная вода быстро прогнала остатки сна. Глядя в мутное зеркало над раковиной, я видел высокого, худощавого парня с серьезными глазами, который выглядел гораздо старше своих восемнадцати. Откровенно говоря, приютская жизнь не самым благотворным образом влияла на общее здоровье воспитанников. Я предполагал, что какие-то болячки я уже заработал, но это вопрос будущего, сейчас на повестке вопросы тривиальнее.

На завтрак у меня была простая яичница из двух яиц и кружка крепкого чая, в который я не пожалел заварки. Пока я ел, глядя на пустую стену, я планировал вечер: после возвращения со службы я намеревался уделить занятиям с ядром как минимум два часа. Теперь, когда я знал, что энергия восстанавливается за ночь, я мог позволить себе быть чуть более дерзким в своих упражнениях.

На улице всё еще царила плотная предутренняя тьма, когда я вышел из общежития. Манчестерский воздух, пропитанный влагой и угольным дымом, обжег легкие своей сыростью. Сидя в полупустом автобусе, я снова погрузился в размышления. Промозглая британская погода, эта бесконечная морось и свинцовая тяжесть небес, почему-то не вызывали во мне никаких специфических ассоциаций из прошлого.

Это было странно. Казалось бы, такая характерная среда должна была пробудить хоть какой-то эмоциональный отклик, как это случилось с названием «Манчестер Юнайтед». Возможно, мой разум защищался от слишком резких воспоминаний, или же мне действительно требовалось нечто глубоко личное. Конкретное лицо, специфическая мелодия или событие, чтобы пробить брешь в стене амнезии.

На складе я прошел через КПП, кивнув знакомому охраннику, и обменялся парой дежурных фраз с ребятами из моей смены. Джеймс уже ждал меня у нашего сектора. Его планшет с бумагами выглядел еще более потрепанным, чем вчера.

— Ну что, герой, спина не отвалилась? — Артур добродушно усмехнулся, поправляя свои очки. — Сегодня продолжаем вчерашнее. Будем фасовать фасоль и рис. Нам завезли партию из порта, работы на две недели точно хватит. Главное, следи за осанкой, Смит, а то к тридцати годам будешь ходить знаком вопроса.

Я включился в ритм работы. Монотонное перекладывание тяжелых мешков и коробок стало для меня своего рода фоном для внутренней концентрации. К полудню, когда стрелка часов на стене ангара доползла до двенадцати, Артур махнул рукой, объявляя перерыв.

— Пойдем, покажу тебе нашу столовку, — предложил он. — Еда там, конечно, не как в «Ритце», но желудок набить можно.

Столовая представляла собой просторное помещение с длинными рядами столов и линолеумом, на котором застыли следы тысяч подошв. Организация не оплачивала обеды рабочим, но цены здесь были действительно щадящими для этого района. Я взял порцию тефтелей в густой подливе, гору вареного риса и большую кружку горячего чая. Весь этот набор обошелся мне в один фунт и двадцать пенсов.

Для рабочего с зарплатой в восемьдесят фунтов в неделю это было вполне приемлемо, хотя я заметил, что большинство моих коллег всё равно предпочитали приносить с собой бутерброды в пластиковых контейнерах. Социально-экономическое положение рабочего класса в Британии начала девяностых было далеким от процветания: люди экономили на каждой монетке, стараясь выкроить средства на отопление и аренду. Это была эпоха выживания, где даже горячий обед в середине смены считался маленькой роскошью.

Я ел в одиночестве, прислушиваясь к гулу голосов вокруг. На дворе 6 ноября 1991 года, среда. Согласно правилам, которые вчера объяснил Гриффитс, получки на складе выдавались еженедельно. Это означало, что до моей первой официальной зарплаты оставалось всего два дня. Мысли о пятнице грели душу. Я начал невольно мечтать о том, как постепенно буду обустраивать свою каморку: куплю нормальную лампу, возможно, какую-то подержанную полку для книг, которые обязательно появятся у меня со временем. Однако реальность в виде сломанного холодильника быстро вернула меня с небес на землю.

— Джеймс, — спросил я, когда мы возвращались к своим поддонам, — ты не знаешь никого, кто мог бы починить холодильник? Мой старик вчера приказал долго жить, залив всё вокруг водой.

Джеймс внезапно просиял и даже остановился, довольно хлопнув в ладоши.

— Ну, парень, тебе сегодня везет! Мой младший брат, Билл, как раз занимается ремонтом бытовой техники. У него золотые руки, хоть и характер вредный. Я переговорю с ним сегодня вечером, попрошу для тебя хорошую скидку как для «коллеги по цеху». Завтра скажу тебе, когда он сможет подойти.

Я искренне поблагодарил Артура, про себя отметив, что любая экономия сейчас была на вес золота. Остаток смены пролетел незаметно. Артур даже несколько раз удивленно покачал головой, глядя на мою выносливость, я работал почти без остановок, находя в физическом напряжении странное удовлетворение.

Закончив рабочий день и расписавшись в книге учета времени, я сдал спецовку и тяжелые ботинки. В кармане моих старых джинсов лежал пухлый кошелек — сто семьдесят шесть фунтов. Это небольшое состояние, оставшееся от пособия, я всегда носил с собой, не рискуя оставлять его в комнате общежития, где замки были скорее декоративными. Направляясь к остановке, я решил, что завтра или на выходных мне обязательно нужно заглянуть в ближайший секонд-хенд. Моя нынешняя одежда была слишком легкой для манчестерской осени, а заболеть сейчас означало потерять работу и текущий шанс на нормальное существование.

Я ехал домой, глядя на зажигающиеся огни вечернего города, и чувствовал, как внутри меня, под слоями усталости и повседневных забот, зреет нечто грандиозное. Путь к магии лежал через фасоль, рис и сломанные холодильники, но это лишь придавало моей цели особый, ни с чем не сравнимый вкус жизни. Наступал вечер, время для настоящей работы. Работы с тем незримым сокровищем, которое я нес внутри себя сквозь серые улицы Манчестера.