Джокер. Префлоп (джен)

День, когда дядюшка-пират Оливер Фернандес должен быть привезти команду Кеннарда в Лондон, для Джея начался затемно — и это при том, что в августе рассветало ещё довольно-таки рано. Но нешуточное волнение и радостное предвкушение, сродни тем, что охватывают людей, и больших, и маленьких, накануне Рождества, к примеру, или собственного дня рождения, подобно разряду тока подкинули Джея на удобной кровати в гостевой спальне квартиры мистера Пайкса и не дали больше сомкнуть глаз. Он смотрел на большие часы на стене комнаты и мысленно подгонял стрелки — ну чего они застыли, будто приклеенные?! Когда на кухне звякнул чайник и зашумела вода из-под крана, Джей вскочил, не в силах больше валяться без дела, и помчался прямиком на эти звуки, подтверждающие, что кто-то из хозяев уже проснулся.

Миссис Пайкс, немало выслушавшая от супруга историй о его старшем сыне, слегка переживала насчёт того, какими окажутся друзья её пасынка. Да ещё и учится эта ребятня в школе с кошмарной репутацией — пансион для малолетних правонарушителей, вы подумайте только! Но Джей Поттер, явившийся только после предварительного звонка и тихо просидевший весь вечер в выделенной ему комнате — а перед этим наговоривший миссис Пайкс кучу приятных вещей на тему того, как вкусно она готовит — сходу покорил сердце этой славной леди. А уж то, как Джей был аккуратно причёсан и красиво одет, породили в миссис Пайкс робкую надежду на то, что Бенджамин Пайкс, удивительно смышлёный и хваткий, по словам её мужа, окажется таким же приятным и вежливым, как его школьный товарищ.

«И будет у Элси и Эндрю самый настоящий старший брат, — расставляя на столе блюдца и чашки, размечталась миссис Пайкс. — Конечно, пока они ещё совсем маленькие и не особо-то нуждаются в ком-либо ещё, кроме меня и отца… Но ведь мы, родители, не вечные… и потом, разговаривать на всякие важные темы дети предпочитают всё-таки со старшими братьями или сёстрами… вот как мы с Каролиной, например… Жаль, конечно, что Элси вряд ли станет делиться с Беном своими дечачьими секретами… зато он сможет её защитить от хулиганов! Она же вырастет красоткой, вся в меня!»

— Здрасьте, миссис Пайкс, вам помочь? — неожиданно прозвучало от кухонной двери, заставив почтенную мать семейства вздрогнуть и неловко поставить только что наполненную сахарницу мимо стола.

Миг — и Джей уже улыбался миссис Пайкс с пола, прижимая к груди спасённую сахарницу, из которой, между прочим, не вылетело ни единой крупинки сахарного песка. Да уж, регулярные тренировки «усиления», которыми Джея порой доводили до бешенства Йен и Пит Уилсон, дали свои несомненные плоды! Джей и сам не понял, как автоматически ускорил себя — в таком режиме восприятия стеклянная сахарница не падала на пол, а медленно и величаво парила по отвесной траектории — метнулся прямо между ножек кухонного стола и подставил ладони аккурат под блестящие пузатые бока посудины. И всё это за доли секунды!

— О, боже, как ты это сделал?! — круглым глазам миссис Пайкс наверняка позавидовала бы та почтовая сова, которую Джей гладил накануне, к тихому одобрению Хагрида. — Ты не ушибся? Вставай, скорее вставай! Ну и скорость! Ну и реакция, Джей!

— Да пустяки, мэм, мы все так умеем, — и ведь Джей ни капли не соврал, сказав это. А то, что членам команды Кеннарда для подобных трюков требовалось наличие рядом их командного волшебника — ну уж простите, это особое секретное условие, не предназначенное для чужих ушей. — Мы просто очень много играем в лакросс в школе. Там без реакции никуда!

— Бенджамин тоже играет? — полюбопытствовала миссис Пайкс, вытаскивая из холодильника яйца и ветчину.

— Бенджамин?.. А, вы про Бена! Ну конечно! Он вообще крутой, вот увидите. Бегает так быстро, что ветер не угонится! А уж какой вёрткий — его никто никогда не может поймать, ни один преф… ой, то есть, ни один защитник команды противника! Чистая правда, мэм!

И ведь опять Джей ни словечком не соврал! Бена Пайкса, проныру и шпиона, действительно никто не мог поймать, пока он нёс старшакам заказанную теми «запрещёнку», разнюхивал новости или следил за учителями. Хотя все префекты школы Святого Брутуса (особенно, конечно, недоброй памяти выпендрёжник Элайджа Маккарти) видели в самых сладких снах то, как всё-таки однажды прищучат этого пройдоху и притащат на ковёр к директору Хоффманну. И чтоб в карцер его законопатили не меньше, чем на неделю, этого гада Бена Пайкса!

Но, само собой, в такие подробности биографии Бена Джей благоразумно не вдавался. К тому же на запах яичницы и тостов скоро подтянулись и сам мистер Пайкс, и близняшки Эндрю и Элси — на кухне стало шумно, весело и так по-особому уютно, когда утром выходного дня за вкусным завтраком собирается по-настоящему дружная семья.

«У меня семья не хуже, — затолкав поглубже некстати прорезавшуюся зависть ко всей этой идиллии, подумал Джей и подцепил вилкой большой кусок ветчины. — А даже ещё лучше, вот! Потому что у нас есть Гуф, и тётя Мардж, и Злыдень ещё. А ещё… у меня есть команда Кеннарда! И я их всех сегодня увижу! Наконец-то!»

Приведя себя, таким образом, в полное согласие с окружающей его действительностью, Джей энергичнее заработал челюстями — ведь мистер Пайкс сказал, что такси, которое отвезёт их всех на вокзал, приедет уже через полчаса.

* * *

— Ну ты и франт! — Йен Саммерс всё никак не мог успокоиться, в который уже раз разворачивая Джея то одним боком к себе, то другим. — Ты будто даже стал выше, Джей! А волосы специально укладывал, что ли? Не виделись всего три недели, ты когда успел их отрастить?

Джей и рад бы был ответить на все эти расспросы друга, но он и сам не понимал, как его аккуратный ёжик превратился вот в это вот — вся макушка обросла волосами, а те будто сами собой улеглись крупными волнами. «Ты на принца из книжки стал похож! — с восторгом сказала ему Энни Ковентри, и сердце Джея немедленно превратилось в сгусток горячей и сладкой карамели. — У моей соседки Лиз есть детская книжка со сказками, так там на картинке в точности такой же принц, как ты! Только он немножко повыше, кажется…». Джей тут же выпрямил спину и чуточку привстал на цыпочки. Но долго изображать высокого и прекрасного принца ему не дали — с вагонных ступенек соскочили Майки, Пит Уилсон и Дик МакКензи, за ними, что-то жуя, по своему обыкновению, вывалился Пайкс, подтянулись братья Хэдсоны, и, наконец, замыкающими, степенно выбрались на перрон сам командир Брэдли Кеннард и его снова изображающий престарелую рок-звезду пиратский дядюшка.

Джея обнимали и хлопали по плечам, вываливали сразу миллион новостей (Бен) и выспрашивали насчёт новой школы (Дик). Майки шутя приподнял Джея над землёй и показал разошедшийся по шву рукав куртки («Видал, Джей? Ещё больше бицепсы накачал!»). Пит Уилсон с видом профессионального исследователя подёргал отросшие волосы Джея, заглянул в его серо-зелёные, абсолютно не нуждающиеся в очках глаза и, пока пожимал руку, успел посчитать пульс. А Энни… Джей даже не понимал, как же ему все эти дни не хватало простого присутствия этой удивительной девочки. Первый день августа выдался настолько погожим, насколько это слово вообще применимо к погоде в Британии, но когда Джей увидел её улыбку и немножко растрёпанные с дороги лёгкие светлые волосы, солнце над Пэддингтонским вокзалом (а именно туда прибыл поезд, доставивший ребят из Сарн Аббакса) воссияло, по мнению Джея Поттера, в миллион раз ярче.

Мистер Пайкс о чём-то быстро переговорил с мистером Фернандесом и призывно замахал руками, подзывая шумную ребячью компанию к себе. Оказалось, что в городскую квартиру мистера Пайкса они не поедут, а прямо вот сейчас же, через несколько минут, загрузятся в пригородный поезд и отправятся в старинный город под названием Ройял-Танбридж-Уэллс, что расположен примерно в тридцати милях от Лондона. Именно там, в большом деревянном доме неподалёку от красивой парковой зоны — как коротенько поведала миссис Пайкс — коротал свой век её дед, мистер Питер Кардиш, которому не так давно исполнилось девяносто два года. «Да уж, такой старой развалине и впрямь необходима помощь с фермой, — несколько ошеломлённый возрастом хозяина их жилища на предстоящий месяц, подумал Джей. — Это получается… сейчас девяносто первый год… он что, в девятнадцатом веке родился?! Очуметь просто… Он как, в своём уме? У таких древних стариков часто крыша едет от старости, помнится, мама рассказывала что-то такое про одну соседку…»

* * *

— Ну и хоромина! — как всегда, эмоционально и ёмко высказался Бен Пайкс, и вся команда Кеннарда дружно закивала — именно что хоромина, правильнее и не скажешь! Дом, гордо возвышавшийся посреди довольно большого участка земли, сплошь поросшего какими-то растрёпанными кустами и всяким бурьяном, оказался настолько же большим, насколько и бестолково выстроенным. Казалось, будто ребёнок-великан, пока что не очень хорошо владеющий своими пальцами, попытался сотворить домик из всех попавшихся ему под руку кубиков. А так же палочек, кирпичиков, дощечек и даже вязанок соломы. От основного корпуса, выложенного крупными каменными блоками, разбегались деревянные галереи, ведущие в пристройки, флигельки, сарайчики и даже просто на одну из лужаек порядком запущенного сада. На всех крышах что-нибудь да торчало — печные трубы, флагштоки, ржавые флюгеры и допотопные телеантенны. А на самой высокой крыше пристроилась — вы не поверите! — самая настоящая голубятня! Джей такие только в книжках видел, про Первую мировую войну — тогда почтовые голуби ещё вовсю использовались для связи, хотя уже были изобретены телеграф и радио… кажется. Или ещё не было радио? А, неважно! Главное — это был поистине Дом Для Приключений и Поиска Сокровищ! Натуральное волшебство без всякой магии! Юх-ху! Лето обещало быть просто замечательным!

От избытка чувств Джей выпустил огонёк и заставил его пропрыгать по всем обращённым в сторону дороги окошкам — словно солнечного зайчика. Энни сразу же поняла, в чём подвох — солнце-то светило совсем с другой стороны — и шутливо дёрнула Джея за торчащий вихор.

— Тихо, Джей, не шали. Ещё напугаешь старичка…

— И кто это тут ко мне пожаловал? — словно в ответ на шёпот Энни в доме распахнулась дверь и показался… Ну уж нет, дамы и господа, назвать «старичком» этого молодцевато выпрямившегося седовласого джентльмена можно было только сослепу и в полной темноте! Дедуля миссис Пайкс, вопреки опасениям Джея, явно находился в полном уме, здравой памяти и мог дать фору иным гораздо более молодым мужчинам по части подтянутости фигуры и горделивости осанки. Ему только фуражки и сверкающих эполетов не хватало для полноты картины — ни дать ни взять генерал на смотре войска, просто вылитый!

— Дедушка! — миссис Пайкс почти пробежала по заросшей сорной травой тропинке к дому, волоча за собой одинаково разинувших рты близнецов. — Я так соскучилась! Как ты? Всё хорошо? Элси, Эндрю, поздоровайтесь — это же ваш прадедушка Питер! Ты же помнишь моих детей, дедушка? Смотри, как они выросли с той поры, как ты в последний раз навещал нас!

Было забавно наблюдать, как дети то пытаются спрятаться за спину матери, то выглядывают снова, влекомые нешуточным любопытством, и что-то лепечут, смешно картавя и коверкая слова — а мистер Кардиш добродушно рокочет им нечто ободряющее. Мистер Пайкс догнал своё шустрое семейство через полминуты и обменялся с величественным старцем рукопожатием — и улыбки на лицах обоих мужчин абсолютно искренне лучились приязнью.

— Бен, — обернувшись к ребятам, помахал рукой мистер Пайкс. — Иди сюда, Бенджамин!

На памяти Джея это был первый раз, когда Бен Пайкс, неустрашимый и дерзкий Бен-весельчак, Бен-заводила, и всё такое прочее — и вдруг смутился. Почти до слёз, вот честно! Он шёл по дорожке так медленно, словно к его ногам привязали по блину от штанги, и общий вес превышал двести килограммов. И остановился, не дойдя до семейства Пайксов пары шагов.

— Бенджамин Пайкс, значит, — голос мистера Кардиша прозвучал в наступившей тишине особенно раскатисто. — А второе имя у тебя имеется, Бенджамин?

— Нет, сэр…

— А? Не слышу! Скажи громче, парень, тут все свои, некого стесняться! И выпрямись уже, чего сгорбился, как штрафник на плацу?

— Нет, сэр! — гаркнул Бен во всю мочь и расправил плечи. Посмотрел на старика прямо и твёрдо — как обычно смотрел на разозлённого «мистера Айсберга», и даже на самого директора Хоффманна. — Мама хотела дать мне второе имя, в честь отца, но не успела. Потому что умерла, сэр. И у меня только одно имя — Бенджамин. Но я предпочитаю, чтобы меня называли Бен. Просто Бен. Сэр.

— Нахал, да? — грозно нахмурил седые брови мистер Кардиш. — Бен, говоришь…

Все почему-то замерли — и мистер Пайкс, и его жена, и маленькие Элси с Эндрю. Команда Кеннарда так вообще, казалось, перестала дышать, ожидая вердикта патриарха здешних мест — однако Джей заметил, как Йен и Майки незаметно качнулись вперёд, будто готовясь прыгнуть и вытащить Бена из зоны поражения. А Кеннард приподнял руку — явно для того, чтобы дать отмашку к началу спасательной операции. Джей легонько пошевелил пальцами, и волшебный огонёк, маленький, не больше искорки, ласково пощекотал его ладонь — мол, не переживай, друг, я уже наготове и прыгну прямо в нос противному старикану, только прикажи!

— А ты мне нравишься, парень! — громыхнул мистер Кардиш в тот самый миг, когда разлившееся в воздухе напряжение стало уж совсем невыносимым. — Сам таким нахальным был, когда служить начинал. Ну, давай же руку! Добро пожаловать в семью, значит! Просто Бен, ха-ха-ха! Здравствуй, Бен!

Ладошка Бена буквально утонула в громадной лапище старика. Но взгляда Бен не опустил и в ответ на смех мистера Кардиша улыбнулся так же открыто, как его отец. Джей выдохнул и позволил огоньку раствориться в воздухе — опасность миновала, никого не надо спасать или запугивать.

— Эй, бригада! Подходи знакомиться! — весело позвал мистер Кардиш неловко мнущихся поодаль ребят. — Друзья моего старшего правнука Бена — и мои друзья! Добро пожаловать в Кардиш-холл, господа школяры! Кхм… И дама, прошу прощения, мисс, не углядел вас сразу. И как же ваше имя, прелестная юная леди?

* * *

Запущенным и бестолковым Кардиш-холл выглядел только снаружи — в этом Джей убедился, едва только переступил порог дома. Внутри всё было устроено удивительно удобно и даже красиво. Чувствовалось, конечно, что этот дом — обиталище старого холостяка, или, точнее, давнишнего вдовца — Джей уже успел узнать, что бабушка, а потом и мама миссис Пайкс умерли довольно рано и все заботы по хозяйству взяла на себя её старшая сестра Каролина. А потом сёстры выросли и покинули старый дом на окраине лесопарка, и с тех пор мистер Кардиш живёт тут один. Ну, не совсем один — в доме водилось пять или шесть котов, они всё время мельтешили, и Джею никак не удавалось их сосчитать; на голубятне вольготно гнездились голуби, а в подвалах втихую хозяйничали мыши — чем и объяснялось наличие в доме такой уймы кошачьих. При этом в Кардиш-холле приятно пахло старым деревом и трубочным табаком, ещё немножко тянуло свежей зеленью из открытых окон, а вот запаха запустения или жуткой кошачьей вони, как в доме старухи Фигг (Джей сам там не бывал, но Большой Дэ ему про это рассказал довольно красочно) не было и вовсе. Ребят расселили так, как им самим захотелось: братья Хэдсоны, конечно же, устроились рядом, как привыкли за всю свою жизнь, Бен оккупировал комнату на чердаке в гордом одиночестве, Майки и Йен выбрали спальню поближе к кухне, а Брэдли командирским приказом велел Джею, Питу и Дику располагаться в чём-то вроде казармы — там стояло аж восемь кроватей вдоль стены, так что места всем хватило с избытком. Для Энни миссис Пайкс открыла свою собственную спальню — там всё осталось таким же, как в старые времена, нужно было только смахнуть кое-где пыль и поставить в вазу у окна букетик цветов из сада. Старшие Пайксы с детьми обустроились в комнате бывшей старшей хозяйки Кардиш-холла — там в углу даже имелась детская кроватка, ведь миссис Кардиш считала, что маленьким детям лучше спать в родительской спальне, чем начисто опровергала все эти новомодные учения о как можно более ранней сепарации подрастающего поколения от родительской опеки.

Словом, Кардиш-холл, как и его нынешний хозяин, только с виду казались суровыми и неприглядными. Сам мистер Кардиш не занимался готовкой — как он сказал, не тем концом руки вставлены, он спец больше по оружию, нежели по всем этим вилкам-поварёшкам. К нему с уже готовым провиантом наведывались курьеры из ресторанчика, которым владел старинный друг семьи — не такой старый, как мистер Кардиш, конечно, но ещё помнивший и миссис Кардиш, и несчастную, рано овдовевшую дочь своего самого благодарного клиента, и его чудесных малюток-внучек. Однако ж и кое-какие продукты в доме имелись — миссис Пайкс немедленно сунула нос во все шкафы и кладовки, распаковала привезённые с собой сумки и занялась приготовлением позднего обеда — пока команда Кеннарда раскладывала вещи, мистер Пайкс и мистер Кардиш обходили сад, дымя, соответственно, сигаретой и трубкой, а близняшки Элси и Эндрю храбро карабкались по лестнице, ведущей к чердачной комнате, чтобы понять, кто же это такой, их таинственный «старший брат», о котором мама им уже успела рассказать много занимательного.

Брэдли Кеннард, убедившись, что команда занята делом и пока что его присмотр не требуется, высунулся в окно «казармы» и присвистнул. Со второго этажа пристройки, где им предстояло жить, можно было вылезти по стеблям плюща, что заполонил всю наружную кирпичную стену, прихотливо раскинув толстые, как корабельные канаты, стебли.

— Лезем? — рядом с плечом Брэдли замаячили сразу три головы с одинаково горящими азартом глазами. — Брэдли, давай я первый попробую, я умею по такому лазать! — это, конечно, был Пит, и он не бравировал — по канату в спортивном зале Святого Брутуса быстрее Пита Уилсона мог вскарабкаться только прирождённый пролаза Бен Пайкс.

— Давай, Пит, только осторожнее там, — Брэдли посторонился, давая Уилсону простор для манёвра. Пит уселся на подоконник, свесил ноги вниз и пощупал носком кроссовка ближайший к окну стебель плюща.

— Вроде крепкий, должен выдержать.

— Усилить тебе руки на всякий случай? — предложил Джей, радуясь, что снова может делать что-то полезное для команды Кеннарда. — Или давай подошвы липкими сделаю — я знаю, что там надо нарисовать!

— Ну не-ет, так каждый дурак сможет, с магией-то! Это неспортивно! — фыркнул Пит и развернулся, уже стоя обеими ногами на плюще. — Я отправляюсь! Под стрелой не стоять!

Следом за благополучно спустившимся на землю Питом быстро и ловко выбрался Бредли, за командиром, с чуть меньшей скоростью и большей осторожностью, спустился Дик, а Джей, не удержавшись-таки от мелочного хулиганства, накарябал на подошвах своих фирменных кроссовок по крошечной закорючке — и, красуясь, прошагал по стеблям плюща до земли как по лесенке, размахивая руками и насвистывая популярный мотивчик.

— Позёр, — попенял ему Пит и захихикал, наблюдая, как Джей с трудом отрывает липкие подошвы от садовой дорожки — при каждом шаге вместе с обувью поднималась в воздух гроздь мелкого гравия. — Вот станешь снова задохликом без тренировок — никакая магия тебе не поможет, понял?

— Угу, — мрачно буркнул Джея и поковырял закорючки на кроссовках — в тщетной надежде их оттереть. Бесполезно: руны въелись намертво, теперь их только срезать ножиком. «Такие классные кроссовки загубил! — мысленно взвыл Джей. — Они же ещё совсем новые! И фирменные! И как теперь в них ходить? Они же ко всему липнут, как жвачка!»

Словно в ответ на горестные сетования Джея, ладонь знакомо щекотнуло. Джей недоверчиво уставился на нетерпеливо пляшущий между пальцами огонёк, а потом… Взял да и задрал ногу, позволяя волшебной искорке соскользнуть с его пальцев на многострадальную липкую подошву. Огонёк запрыгал бойчее, и намалёванная чёрным фломастером закорючка смазалась, растекалась чернильной кляксой, а потом и вовсе испарилась с тихим шипением — как капля воды, попавшая на раскалённую сковородку. Джей радостно улыбнулся и подставил огоньку вторую подошву — а потом потопал ногами, с удовольствием отмечая, что больше ни к чему не прилипает, и побежал следом за уже успевшими отойти за старые кривые яблони друзьями.

* * *

Командиром мистер Кардиш оказался самым настоящим, а не только по внешнему облику. Брэдли, за поздним обедом, плавно превратившимся в ранний ужин, с почтительным интересом выслушал пожелания старого джентльмена на тему «трудового пребывания вашей бригады, мистер Кеннард, в моём доме на остаток лета» и признал, что задача не только составлена толково, с учётом особенностей каждого члена команды, но и вполне им всем по силам. Энни, например, досталась библиотека — конечно, громко сказано, книг в доме мистера Кардиша водилось немного, но пребывали они в сущем беспорядке, ведь он, по его словам, не особо любил печатное слово, предпочитая слушать радио и временами смотреть телевизор в гостиной — когда шли какие-нибудь серьёзные научные передачи или фильмы про войну. Поэтому в обязанности Энни Ковентри вменялось протереть полки в паре застеклённых шкафов, подклеить страницы, выпавшие из пыльных томиков и расставить всё красиво — ну, и само собой подразумевалось, что Энни может прочитать любую книжку из тех, что поступили в её распоряжение, а так же обустроить в библиотечной комнате всё по своему вкусу. Немудрено, что эта самая комната через пару дней стала штабом команды Кеннарда — как самая уютная и самая дальняя от прочих помещений в доме.

Братья Хэдсоны, в силу субтильности определённые мистером Кардишем как «типичные штабисты», шатались по всему дому с монтёрским чемоданчиком, одним на двоих, и проверяли везде проводку. В будущем Мик и Пол собирались стать инженерами-конструкторами, и возня с лампочками и розетками была ими сочтена достойной тренировкой необходимых навыков — против чего мистер Кардиш возражений не имел, а напротив, высказал самое горячее одобрение. Только строго-настрого потребовал, чтобы перед тем, как лезть к открытым контактам и заголённым проводам, мальчики отключали главный рубильник на щитке в холле. Братья хором поклялись и с той поры объявлялись только на приёмах пищи и общих сборищах команды в царстве Энни, всё остальное время посвящая электрификации и математическим расчётам напряжения в каждой комнате Кардиш-холла.

Йен и Майк, признанные силачи команды, взялись подправить ограду вокруг участка. Работы с изгородью хватало, но перетаскивать слишком тяжёлые брусья и камни мистер Кардиш ребятам запретил: «Вы мне помогаете, а не батрачите, парни! Заделайте вон те пару дырок — и будет с вас!».

Самое веселье, по мнению Джея, досталось ему самому, Бену, Питу, Дику и командиру Брэдли. Вдоль ограды росли старые яблони — и кое-какие из этих старушек нынешним летом расщедрились на богатый урожай. Мистер Кардиш яблоки обожал, ел их просто так, кусая румяные бока на удивление крепкими зубами, а ещё гнал из них домашний сидр. Яблоками ребята и занялись: собирали отдельно падалицу и те, что ещё держались на ветках, складывали в специальные корзины, перемежая ряды яблок соломой, попутно обрезали старые сухие ветки, чтобы вечером спалить их в маленьких жарких костерках.

А ещё играли в лакросс — теми же яблоками, которые из-за побитых бочков не годились для еды или хранения. Джей вспоминал, как ловил в жестяное ведро хлюпкие помидорины на ферме у мистера Кроусса прошлым августом — и ему казалось, что всё вернулось на круги своя. Вот снова лето, каникулы, сад. Яблоки вместо помидор, но так даже лучше — они мельче, увесистее, их сложнее ловить и нет опасности обрызгаться с головы до ног помидорным соком, если «снаряд» лопнет от удара. А потом, когда лето закончится, за ними приедет мистер Уильямс на школьном автобусе и отвезёт всю команду Кеннарда обратно в Святой Брутус… И они будут вместе, как всегда. Каждый день, весь следующий учебный год. А на Рождество снова поедут в Лондон…

— Не хочу в этот их Хогвартс, — прошло уже пять дней с момента их приезда в гости к мистеру Кардишу, на знакомые до последней чёрточки лица лёг бронзовый загар от щедрого августовского солнца, и Энни, захватив очередную книжку из «библиотеки», устроилась под яблоней, которую мальчишки уже освободили от груза плодов. Джей с тоской посмотрел вокруг — вот командир, волосы ярко пламенеют на свету, спортивные штаны продраны на коленях и перемазаны травяным соком, но в кармане однозначно прячется знаменитый командирский нож — тот самый, которым Брэдли однажды распорол бровь старшаку Оливеру Джеймисону. Вот Пит — откусил кусок яблока и разглядывает семечки внутри, словно прикидывает, как их лучше разрезать своим неизменным скальпелем, вдоль или поперёк. Бен о чём-то взахлёб рассказывает Дику, успевая бросать падалки в корзину, размахивать руками и жевать печенье — вот когда он успел пробраться на кухню и стащить оттуда печенье? Они же с раннего утра в саду, даже завтракали здесь же, Энни принесла блюдо с сэндвичами и бутылку молока. Энни… Она читает, и солнце золотит её лёгкие волосы, Энни щурится и улыбается чему-то — наверное, интересной книжке? Или ей тоже просто хорошо тут, с ними всеми вместе? Так же, как и Джею?..

— Не хочу в Хогвартс, — повторил Джей уже громче, и тут его, наконец-то, услышали. Бредли Кеннард аккуратно уложил спелое яблоко на соломенную подстилку в корзине, выпрямился и отряхнул руки.

— Думаю, пора нам это обсудить, Джей. Ричард, Питер, — судя по тому, что прозвучали полные имена Дика и Пита, намечалось что-то серьёзное. — Идём в библиотеку. Энни, сбегай за Хэдсонами, пусть тащат свои блокноты. И ты свои тоже прихвати. И в библиотеку все, на скорости, ясно? А ты, Бенни, ступай к Майки и Йену. Поможешь им там.

— Бредли, но мне тоже есть что порассказать Джею! — заныл Бен, вовсе не горя желанием помогать «силачам». Ещё заставят яму копать какую-нибудь! Бен Пайкс однозначно предпочитал работать головой, а не руками — и пусть кто-то скажет, что это не разумный выбор.

— Обязательно расскажешь, только не сейчас. От тебя слишком много шума, Бенни, и ты любое серьёзное дело тут же превращаешь в цирк с клоунами. А Джею сейчас помощь нужна, а не клоунада, ты что, не понимаешь?

Бен посмотрел на мрачно сопящего Джея и нехотя кивнул. Уж он бы развеселил друга-волшебника так, что тот думать бы забыл про всякие горести! Но командир прав: путь сначала с Джеем поговорят «умники», они такого накопали и навертели, пока Джей куковал в своём Литтл-Как-Его-Там, что волосы дыбом. И тут уж смеяться никак нельзя, Джею надо будет крепко над всем этим подумать. Но потом… Бенджамин Пайкс собой не будет, если не придумает, как взбодрить Джея Поттера! Они такого вместе напридумывают, чтобы от души поприкалываться над застрявшими в средних веках волшебниками со всеми их свечками, котлами и почтовыми совами, что мало никому не покажется!

Джею до ужаса не хотелось идти в «библиотеку» — как излишне пафосно назвал Брэдли эту комнатушку с парой старых книжных шкафов и разномастными креслами, которые Энни, с разрешения мистера Кардиша и с помощью Йена и Майки перетащила туда из разных спален. Вот чувствовал он, всем своим нутром, что разговор предстоит не из лёгких и явно ему не понравится. Что такого надумали «умники»? Джей, конечно же, в самый первый день — точнее, ночь — своей встречи с командой Кеннарда выложил всё как на духу: как он познакомился с Хагридом, как сходил с ним в Косой переулок, и про гоблинов рассказал, и про мантии от «Твилфит и Таттинг». Даже показал ребятам эти мантии! Кстати, Брэдли эта волшебная одёжка оказалась очень даже к лицу, он смотрелся в чёрной с серебром хламиде словно настоящий король! Только маленький ещё и без короны на голове. И про то, что наболтал ему мастер по волшебным палочкам, Джей тоже рассказал без утайки, сразу же вытащив из сумки густо исписанный листок и передав его Энни — весь монолог мистера Олливандера, полный конспект, вот так-то! С той ночи прошло уже три дня, но обсуждения приключений Джея и разговоров про волшебный мир так и не случилось — команда болтала обо всём на свете, кроме того, что Джея волновало по-настоящему. И Джей успокоился. Ребята нормально к нему относятся, как и раньше! И он уже, как мы увидели, даже начал мечтать о возвращении в Брутус и продолжении так понравившейся ему тамошней жизни. Там ведь даже зло до последней косточки знакомое и привычное — грозный «мистер Айсберг», суровый директор Хоффманн, зануда и придира Маккарти… А что будет в этом неведомом Хогвартсе? Джей всего несколько часов провёл в волшебном мире, но ему уже с лихвой хватило творящихся там несуразностей и не самых приятных отличий от нормального человеческого быта. Свечи вместо лампочек! Совы в роли почтальонов! А ещё эти кошмарные, зелёные, вообще не совместимые с людьми гоблины!.. И те чудовища, про которых написал книжку мистер Саламандер — они же тоже ТАМ есть!.. «Не хочу! — в отчаянии думал Джей, нога за ногу плетясь за энергично шагающим командиром. — Ненавижу сказки! И фантастику не люблю! Хочу домой, к маме с папой… к кузену… и к Гуфу… и потом в Брутус…».

Поглощённый своими страданиями, Джей и не заметил, как они с Брэдли прошли по всему Кардиш-холлу, поднялись и спустились по нескольким лестницам и очутились в библиотеке. Энни успела раньше них: она сама и братья Хэдсоны уже устроились в креслах, на этот раз расставленных вокруг обшарпанного кофейного столика. На столике были грудой навалены тетрадки и блокноты — видимо, те самые, в которых Энни, Мик и Пол записывали свои выводы по рассказам Джея и прочитанным с его помощью волшебным книжкам. «Как много они всего понаписали! — ужаснулся Джей и окончательно затосковал. — Умники… Сейчас как скажут что-нибудь… страшное!».

Отставшие по дороге Дик МакКензи и Пит Уилсон ввалились в «библиотеку» и добавили хаоса на кофейном столике — уронив каждый ещё по нескольку толстых тетрадок поверх уже имевшейся горы бумаги. Брэдли уселся в кресло возле окна — самое большое, как и положено командирскому — и откашлялся.

— Джей, сядь. И перестань изображать христианского великомученика в Колизее.

— Чего?.. — Джей плюхнулся на ближайшее к нему кресло и постарался запихать поглубже рвущееся наружу волнение. А то уже ладони припекает, того и гляди вырвется стая огоньков и спалит всю эту макулатуру вместе со столом.

— Лицо попроще сделай, говорю. Никто тебя не собирается бросать львам на съедение.

— А-а-а! — Джей, наконец-то, сообразил, о чём толкует Бредли. Ну да, христиан в Древнем Риме львам скармливали. А римские патриции сидели на трибунах и делали ставки, кого быстрее сожрут. Помнится, Бен про это здорово рассказывал — изображая в лицах то римлян, то христиан, то голодных львов. Рычал тогда — весь этаж слышал!

— Начнём, — Бредли строго оглядел собравшихся и «умники» невольно дружно выпрямились под его испытующим взглядом. — Сначала говори ты, Пит.

— Ладно, — Пит Уилсон выудил самую растрёпанную на вид тетрадь и открыл её где-то на середине. — Первым делом, поздравляю тебя, Джей, ты влип по полной. Волшебники — не люди.

Сердце Джея ухнуло куда-то в пятки. А потом пробило подошвы и кануло примерно в центр Земли. Он как-то сразу понял, что будущий гениальный врач Уилсон совсем не шутит. «Не люди, — заторможенно подумал Джей. — Не люди, а… монстры. Как гоблины. Как драконы и мантикоры… И я такой же — не человек… Я — не человек…».

— Пит! — возмущённо воскликнула Энни и пересела на стул рядом с креслом Джея. Схватила его за безвольно повисшую руку и крепко сжала ощутимо потеплевшую ладонь. — Ну что ты такое говоришь! Джей, не слушай его. Пит просто хочет сказать, что волшебники очень сильно отличаются от обычных людей. Они намного крепче и выносливее, и здоровее ещё. Волшебников очень трудно ранить или убить! А если всё-таки они ранятся — то выздоравливают гораздо быстрее и легче!

Поднялся галдёж. Братья Хэдсоны, то и дело вырывавшие друг у друга блокноты, рассказывали Джею про квиддич — игру в мяч, наподобие регби, только в воздухе, верхом на мётлах, и ещё с дурацким правилом про особый маленький мячик с крыльями — снитч. Какая команда поймала, та и победила — а предыдущие голы вроде как этим снитчем смазывались. Действительно, совсем по-дурацки! Оказывается, про квиддич Мик читал про себя, а не вслух, вот Джей и не запомнил ничего. Он, помнится, вообще тогда уснул прямо там, в Убежище — а Мик даже не заметил, просто держал его за руку и читал чуть ли не до утра. Так вот: братья Хэдсоны, на основе того, что вычитал Мик, прикинули, какие силы нужны, чтобы поднять в воздух метлу без всякого мотора, да ещё не одну, а с наездником. И какие ещё усилия потребуются, чтобы этот наездник: а) летал по вертикали, горизонтали, делал финты и висел вниз головой (в книжке были картинки, Мик своими глазами подобное видел) и б) какого чёрта в этой игре ещё летают сами по себе мячи?! Ни моторов. Ни турбин. Ни крыльев, сложной механики, ни даже простейшей тяги от нагретого воздуха, как у монгольфьеров! Тыча Джею в нос раскрытым блокнотом, по страницам которого извивались, словно змеи, длинные цепочки цифр и непонятных закорючек, Мик Хэдсон с пеной у рта доказывал, что все эти мячи и мётлы, и летающие на них волшебники нарушают первостепенный закон физики на планете — закон гравитации. А значит — этого не может быть, потому что такого не может быть никогда!

Но оно есть.

Пол согласно кивал и порывался вставить свои объяснения. Джей слушал и всё больше хотел заткнуть уши и забыть про то, что услышал. Только вот его по-прежнему держала за руку Энни, а вырывать у неё ладонь Джей не собирался ни под каким предлогом: он чувствовал себя утлой лодчонкой во власти шторма, которую удерживает возле безопасного берега один-единственный якорь — тёплая ладошка девочки рядом с ним.

После братьев Хэдсонов снова начал вещать Пит — и Джею поплохело уже окончательно. Пит Уилсон, не верящий ничему, кроме научно подтверждённых фактов, и не доверяющий никому, кроме себя и своих собственных наблюдений, вычитал в учебниках дочки госпожи Амелии то, что полностью перечёркивало все постулаты нормальной человеческой «анатомии, физиологии и биохимии, но ты, Джей, не заморачивайся, ты эти науки пока что не учил — так что скажу по-простому: у волшебников нет нормальных болезней, они болеют по-своему, от отравлений и проклятий — прикинь? И лечатся  тоже по-своему — не операции, лекарства и реабилитация, а заклинания, зелья и стирание памяти!».

Услышав про стирание памяти, Джей уже привычно напрягся и невольно сильно сжал ладонь Энни — та даже тихонько ойкнула. Но Пит тут же пояснил Джею, что стирать память — не всегда плохо. «Вот смотри, Джей — я про это в учебнике прочитал, значит, это уже константа для волшебного мира, сечёшь, да? Так вот! К примеру, попал какой-нибудь волшебник в заваруху — убили там кого на его глазах, дракон жену съел или ещё какая беда приключилась. И впал в депрессию от переживаний. Такое и у обычных людей сплошь и рядом приключается, это понятно. Но! Если нормальному человеку, чтобы прийти в себя после аварии или трагедии, понадобятся годы лечения, плюс помощь психиатров, плюс гора таблеток, то волшебники — оп! И просто стёрли пострадавшему воспоминания! И он как новенький — вроде что-то такое было, но он же ничего не помнит и больше ни о чём не переживает! Представил? А есть ещё зелья с подобным эффектом, они ещё круче действуют, я в учебнике по зельеварению за седьмой курс прочитал такое! Только мне надо ещё раз будет прочитать, поможешь, Джей? Ладно, это потом... Так, про что я говорил? А, да! В общем! Волшебники болеют не как обычные люди и лечатся тоже — значит, внутри они другие, не укладывающиеся в нормы. И вот из этого следует один неприятный вывод… но про это тебе Дик скажет, а я пока подумаю, чего ещё я тебе не рассказал…».

Дика МакКензи Джей слушал уже в полном трауре — даже близость Энни на какое-то время перестала его волновать. МакКензи, по всей видимости, определился с тем, по какой стезе двинется дальше по жизни — и сыпал цитатами из законов, уложениями, исключениями и поправками со сноровкой настоящего законника. Джей узнал про «прецедентное право», которое главенствовало у волшебников, и про Совет Лордов Магии, который номинально подчинялся Королеве, но на деле в грош не ставил ни её саму, ни законодательство в мире обычных людей. Главное правило у волшебников было — не попадайся! А уж если попался… Заклинание стирания памяти в твоём полном распоряжении — и все дела. Дик подробно объяснил Джею, что такое Статут Секретности, рассказал про страшную тюрьму для магов, которая находится где-то на острове в море и называется Азкабан. «Схоже звучит с Алькатрасом», — подумал Джей и содрогнулся. Про американскую неприступную тюрьму Алькатрас он слышал ещё в Святом Грогории — Грегори Перкинс, достойный сын своего отца-бобби, любил поболтать на тему разных тюрем и того, как там несладко живётся заключённым. В Алькатрасе было хуже всего, по мнению Перкинса. Но там хоть не было дементоров — про этих тварей МакКензи тоже вычитал кое-что, и рассказанное им повергло в ужас не только Джея, но и всех, кто был в библиотеке.

Далее Дик плавно перешёл к тому, о чём уже вскользь упомянул Пит. Из-за того, что волшебники не болели обычными хворями, легко заживляли заклинаниями самые обширные раны и выращивали новые кости взамен сломанных всего за одну ночь — при помощи зелья «Костерост» — они с удивительным равнодушием относились к травмам обычных людей. «Если маг сломает не-магу руку или ногу — но при этом не будет доказано нарушение Статута, то магу ничего за это не будет, — рассказывал Дик, стараясь казаться бесстрастным, но видно было, как его возмущает подобное положение вещей. — Вот если убьёт — тогда да, будет. Вы только подумайте — будет просто штраф! Причём не в пользу родных убитого, как вы могли подумать? В пользу казны! Административное нарушение и штраф! Даже суд за убийство «маггла», как они нас называют — не положен. Если только не нарушен Статут… Маги могут разрушать дома обычных людей, забирать у них любые вещи, есть в ресторанах и не платить за это — просто не попадайся и всё! Контроль чисто для фикции — есть у волшебников такое типа полицейского управления, называется Аврорат. И тамошние полисмены ловят только тех преступников, которые грабят и убивают таких же волшебников, как они сами! Есть ещё Департамент Правопорядка, эти за соблюдением Статута следят. Есть мракоборцы, про них я не совсем понял, но вроде как совсем уж злое колдовство среди волшебников не приветствуется — это как МИ 6 у нас, наверное. И, представляете, всех законов, которые защищают нас от них — два абзаца на всю толстенную книгу! А все остальные миллион страниц — про то, как волшебники разбираются между собой!.. В общем… Это какой-то другой мир, Джей, и он не для людей. Не для обычных людей, я хотел сказать. Тебе придётся выбирать: или ты с ними — и тогда живёшь по их законам, а про обычный мир забываешь вообще. Или ты с нами — но тогда все волшебники Британии станут тебе… ну, не то чтобы врагами… они тебя не поймут. Насколько я уяснил из этого их Свода Законов — они уже точно двести лет живут по своим собственным правилам, Статут приняли в восемнадцатом веке. Да и до этого волшебники держались наособицу, подчинялись людским правителям только для вида, а на самом деле жили своим умом и своим сообществом, я про это в Истории Магии прочитал. Всё у них своё — было и есть. Свои войны, свои деньги, женятся на своих — как цыгане у нас или какие-нибудь африканские аборигены. Закрытый мир, Джей. И они не стремятся с нами дружить — вот что я понял».

После этих слов Дика в библиотеке повисла тяжёлая тишина. То, что Джей поначалу воспринял как подарок, как величайшую ценность — доставшуюся ему вместе с телом Гарри магию — теперь вдруг превратилось в печать прокажённого. Он — волшебник. И для него существует только закрытый со всех сторон магический мир. А всё остальное — вся планета Земля, реки, моря и океаны, леса, горы и пустыни, величественный Лондон, вечно праздничный Париж, таинственный Тайбей и все остальные города мира — всё это не для него… И в этом прекрасном, огромном, разноцветном мире могут спокойно жить его друзья, его команда — но не он. Потому что он — другой. Он чужак… монстр… враг им всем…

Потому что он — волшебник…

— Джей! — голос Энни донёсся до Джея словно сквозь вату — в ушах плотными пробками стоял тонкий, непрерывно нарастающий звон. — Брэдли! Дик! Сделайте же что-нибудь! Он же сейчас себя покалечит! Джей! Джей! Очнись! Джей, ну пожалуйста!

«Да что за… — Джей смахнул с лица горячие капли воды и заморгал, словно только что разбуженный. — Опять меня обливают водой… Но почему она горячая? Большой Дэ мне тогда холодную воду на голову вылил…»

— Ричард, тебя занесло, — прозвучал над головой Джея спокойный голос Брэдли. — В следующий раз сбавь накал эмоций, не в Королевском суде выступаешь.

— Прости, командир, перестарался с пафосом, — в голосе Дика МакКензи, вопреки ожиданиям, не слышалось ни капли раскаяния, и вообще, он, кажется, больше наслаждался произведённым эффектом, чем сожалел о своей промашке. — Джей, ты как? Самосожжение, конечно, выглядит эффектно, но, согласись — у тебя пока нет повода помереть таким молодым! Ты же не решил таким образом выразить свой протест против дурацких законов мира волшебников, нет же? Ну же, утешь меня, скажи, что ты не настолько тупой!

— Сам ты тупой, — огрызнулся Джей, окончательно приходя в себя. Самосожжение? Он что, сам себя чуть не сжёг?! Надо было МакКензи в нос пальнуть, вот же чёртов болтун — вещал, как королевский прокурор, чуть насмерть всех тут не перепугал!

— Ещё воду тащить? — Джей повернулся на голос. Братья Хэдсоны переминались в дверях, держа каждый в руках по стеклянной вазе. Кажется, в этих вазах раньше стояли цветы по комнатам — Энни каждое утро собирала в саду букетики. Джей провёл рукой по мокрой макушке и выцепил из-за уха стебелёк — оказалось, ромашка, заметно пожухшая и пожелтевшая, будто сгоревшая на солнцепёке.

— Как самочувствие? — Пит Уилсон подскочил к Джею и с деловитым видом пощупал его мокрый горячий лоб. — Не тошнит, в глазах не двоится? Тебя командир нечаянно по башке вазой двинул, когда водой обливал. Хорошо прилетело, как бы не сотряс! Ну, Джей? Сколько пальцев видишь?

— Да отстань ты! — Джей отпихнул руку Пита с растопыренными пальцами и встал. — Что со мной было? Огонь, да?

— Ты весь был в пламени, — Энни подошла к Джею поближе и несмело взяла его за руку. — Джей… Это было очень страшно. Не делай так больше, пожалуйста! Мы уже всё придумали… ну, как нам всем быть дальше. Я говорила Бредли, что тебе не надо всё это рассказывать, но он сказал, что тебе надо знать… что ты должен быть готов…

— Только я не учёл, что у нас не только Бенни любит клоунаду, — фыркнул Брэдли и снова занял своё большое кресло. — Придурки… Я велел вам ввести Джея в курс дела, а не запугивать его до смерти, идиоты! Сели все по местам. Джей, прекрати страдать. Энни же сказала — мы уже всё обдумали и приняли решение. Готов слушать нормально или дать тебе ещё времени, чтоб успокоиться?

— Я успокоился, Брэдли, — Джей пощупал насквозь мокрую обивку кресла под собой, поморщился и пересел на стул, с которого недавно соскочила Энни. — Обещаю больше не гореть. И ничего не жечь тут. И да… спасибо, что водой облил. Как догадался?

— В записях твоего кузена очень подробно про это написано, — усмехнулся Брэдли и сдвинул на край стола слегка подкопчённые и влажные от брызг тетрадки. — Всё, больше никто не хочет попугать нашего Джея? Энни, ты как, сильно испугалась? Может, пойдём на кухню, чаю попьём? Миссис Пайкс оставила нам гору печенья, я еле успел половину спрятать от Бенни. Попробовал, пока ныкал — вкусное!

— Да, давайте выпьем чаю! — Энни быстро поднялась с краешка самого дряхлого на вид кресла, на которое только что уселась с соблюдением всех предосторожностей. Джей с облегчением увидел, что она улыбается — не так ярко и светло, как давеча в саду, над книжкой, но уже вполне уверенно. Его охватило запоздалое раскаяние: мало того, что сам чуть не сгорел, так ещё и Энни напугал! Ну что он за истеричка, вообще не умеет держать себя в руках!

Энни, перед тем как покинуть «библиотеку», собрала в аккуратную стопку все тетради и блокноты с кофейного столика и распахнула окно. Свежий августовский ветер выдул из комнаты запахи гари и влажной бумаги, взъерошил мокрые волосы Джея и скользнул по его всё ещё горячему лбу подобно дружеской ладони — мол, не дрейфь, парень, всё будет хорошо!

«Ага, — кивнул этой незримой поддержке Джей и придержал дверь для Энни, прижимавшей к себе кипу бумаг — слишком опасные вещи тут записаны, не стоит оставлять всё это на виду. — Я больше не загорюсь, что бы ещё не услышал. Чёрта с два. Я волшебник, но я ещё и нормальный человек, ясно? А не какой-то там дурацкий монстр, вот так вот!».

* * *

Оставшиеся от августа — да и от всего лета — дни промчались со скоростью выпущенной из спортивного ружья мелкокалиберной пульки, так же быстро и почти неуловимо для глаза. Джею всё казалось, что времени у них ещё полным-полно — но нет, вот уже и тридцать первое, завтра они все уезжают из Кардиш-холла в Лондон, а оттуда — кто куда. Вот об этом «кто куда» стоит рассказать подробнее, несравненные и многотерпеливые спутники мои, потому что эпохальное решение, озвученное Бредли Кеннардом за чаепитием в то памятное утро, стало полной неожиданностью не только для Джея Поттера, но и для вашего благодарного рассказчика.

Брэдли дождался, пока Энни разольёт всем чай по чашкам и разложит по блюдцам печенье — действительно, очень вкусное, Джей не удержался и сразу запихал в рот целых два кругляша, упоительно пахнущих корицей. Не хуже чем у мамы, вот честно! Сам командир чаёвничать не спешил, водил задумчиво пальцем по ободку своей чашки и внимательно приглядывался ко всем членам команды по очереди. А потом встряхнулся, выпрямил спину и коротко скомандовал:

— Пит, дуй за остальными. И проверь, где там мистер Кардиш.

— Ага, — Уилсон дожевал печенье, отхлебнул чаю, чтобы легче проглотилось, и стартовал прямо с места — только ножки у стула скрипнули.

Пока дожидались Бена, Майки и Йена, (которые уже с утра ворочали тяжёлые доски ограды и наверняка успели проголодаться, ну, разве что кроме Бенни — у него-то точно в карманах имелись печеньки на перекус), разговор не клеился. Так, звучали отдельные реплики о том, как вкусно готовит миссис Пайкс да насколько жаркий выдался в этом году август. Снова нарастало напряжение, но больше Джей не боялся — он верил Брэдли Кеннарду больше, чем самому себе. И Энни Ковентри — тоже. Раз эти двое сказали, что уже принято какое-то важное решение, то Пит с Диком и братьями Хэдсонами могут рассказывать сколько угодно страшилок про волшебников — Джею Поттеру не грозит остаться за бортом и жить дальше без команды Кеннарда. Да!

— Печенье! — радостный возглас Йена очень кстати разбил повисшую было на кухне тишину. Все задвигались, заулыбались, Энни подхватилась со своего места, чтобы достать вновь прибывшим чайные пары и подогреть чайник. Бен Пайкс втиснул табуретку между стульями Джея и Дика, и тут же принялся рассказывать на ухо Джею какой-то анекдот — Джей никак не мог уловить смысла, но это было явно смешно, потому что Бенни хихикал как ненормальный и дёргал Джея за руку, предлагая присоединиться к веселью. Майки полез в холодильник — печенек ему показалось недостаточно, чтобы заморить червячка, они же с Йеном потеряли кучу калорий, и их надо возместить. Скоро в центре стола обустроилась большая тарелка с сэндвичами — Майки щедро нарезал всё, что попалось под руку, и сыр, и ветчину, не забыл про зелень, а по краям тарелки наложил крупно порезанные яблоки. Джей вспомнил своё первое пробуждение в качестве волшебника Поттера: как ему ужасно хотелось есть и как он лопал сливочное масло с яблоками и молоко с мясом. Теперь события прошлого лета казались далёкими и почти нереальными — целая жизнь минула с тех пор, целый огромный учебный год в Святом Брутусе. И Джею казалось, что он всегда был тем, кто он есть сейчас: Джей Поттер, волшебник команды Кеннарда, ученик школы Святого Брутуса и кузен Дадли-Большого-Дэ-Дурсля. И ему это ужасно нравилось!

— Так, ладно, — Брэдли Кеннард отпил-таки глоток уже остывшего чая и решительно отодвинул чашку от себя. — Теперь все кто ест — ешьте, кому есть что сказать — ждите, пока я не договорю, а ты, Бен, держи под рукой стакан воды. Джей тут решил, что он сам неплохо умеет гореть, так что — как задымится, лей ему воду на макушку!

— Реально сам загорелся? Во ты даёшь! — восхитился Бенни, и этих незамысловатых слов Джею хватило, чтобы перестать грызть себя и даже малость возгордиться: поджечь бумажку любой дурак сможет, а вот попробуйте-ка поджечь самого себя! Ха! Да ещё и не сгореть при этом, как спичка, и даже ни капельки не обжечься. Да он крут!

— Мы с вами уже это обсуждали, и все вместе говорили, и я с каждым по отдельности говорил… да и между собой вы всё по сто раз перетёрли, я думаю. Сейчас я повторю всё для Джея, потому что он вообще не в курсе. И да. Как я уже сказал: если кому есть что добавить к моим словам — ждите, пока я не договорю. Тебя особенно касается, Бенни — не устраивай балаган. И ты молчи, Дик. Джей, если эти двое попробуют меня перебить — разрешаю пульнуть в них пламенем, только не сожги совсем. Они нам ещё пригодятся.

Джей не понял, как надо реагировать на эти слова командира: то ли посмеяться, как удачной шутке, то ли принять самый серьёзный вид, на какой только способен. И потому просто сделал то, что получилось само собой, без участия мозгов: щёлкнул пальцами и позволил огоньку выписать над своей ладонью короткую энергичную спираль.

— Вот, поняли, обалдуи, как надо чётко и быстро выполнять приказы командира? — довольно проговорил Брэдли, меж тем как Энни с улыбкой захлопала в ладоши, а Майки и Йен совершенно одинаково по-разбойничьи ухмыльнулись. Бен хмыкнул и принял независимый вид — впрочем, дёргать Джея за руку перестал. А Дик МакКензи насупился и сложил руки на груди, явно собираясь сказать что-то язвительное, но наткнулся на понимающий насмешливый взгляд Брэдли — и промолчал.

— Джей, я знаю, что ты прикидывал, как не дать Майки, Йену и мне стать смертниками, — медленно и веско проговорил Брэдли Кеннард, глядя Джею прямо в глаза. — Мне Энни рассказала. Не сердись на неё, что проболталась, это ведь не было секретом?

Джей молча кивнул. Он помнил тот разговор с Энни у окна — как она боялась за ребят и почти плакала, а он держал её за руку. Конечно, это вовсе никакой не секрет, но ведь Джей ещё не придумал, как добраться до своих денег и вытащить ребят из Брутуса!

— Я это ценю. Спасибо, Джей, — глаза Брэдли на миг потеплели, но он тотчас же снова стал очень серьёзным. — Я тоже думал об этом. Весь год. И как раз когда ты уехал домой, я принял решение.

Теперь на командира смотрели все — так же внимательно и серьёзно, как он сам смотрел на Джея. Даже вечно голодный Йен перестал жевать и отложил недоеденный сандвич на тарелку.

— Мы не вернёмся в Брутус. Никто из нас. Дядя Оливер уже сунул на лапу кому надо и всю нашу команду перевели в другую школу.

— И в отличную, между прочим! — не удержался-таки Дик МакКензи и шутливо прикрыл ладонями нос. — Не пуляйся в меня огоньками, о, великий огненный маг! Я просто чертовски рад, что больше не вернусь в тот гадюшник!

«А дисциплинка-то у нас в команде хромает на обе ноги, — рассмеялся про себя Джей, когда только что царившую почтительную тишину взорвали дружный смех, посыпавшиеся шуточки и общий радостный гвалт. — Брэдли же велел его не перебивать. И сам теперь орёт, как на стадионе!»

Из ставшего вдруг общим — и весьма оживлённым — рассказа Джей понял следующее: дядюшка-пират ухитрился пропихнуть ребят в жутко престижную и неприлично дорогую школу для одарённых детей при Оксфордском университете. Для Энни там будет просто рай — потому что в школе есть класс с углублённым изучением химии и допуском в химические лаборатории факультета естественных наук Оксфорда. Мику и Полу Хэдсонам тоже будет лафа — математику и физику в школе ведут настоящие университетские профессора и братья уже прошли предварительный тест на глубину знаний. «Нас сам профессор Сэмуэл похвалил, — похвастался Джею Мик и, в ответ на его недоумевающий взгляд, пояснил: — Ну да, ты же не в курсе, Джей… Ну, это самый крутой профессор сейчас на кафедре математики, он мировая звезда, здорово, да?». Углублённого изучения истории, юриспруденции и медицины в школе не было, но имелась продвинутая биология («Мне всё пригодится, не анатомией единой», — высказался на эту тему Пит Уилсон). А Дик добавил, что обязательно проберётся в знаменитую Оксфордскую библиотеку и сам прочитает всё, до чего дотянется по интересующим его темам. «А до чего не дотянусь — мне Бен достанет. В обмен на кое-какие журнальчики для взрослых!» — под общий смех и одобрительные кивки Бена Пайкса подытожил Дик и непримиримо вздёрнул нос в ответ на явно осуждающий взгляд Энни. Йену и Майки, в Брутусе не особо утруждавшими себя учёбой, в школе для умников, конечно, придётся трудновато, но ребята уповали на то, что смогут хорошо показать себя в каком-нибудь спорте. «Спортсменам в универах хорошо живётся, — Йен улыбался так заразительно, что Джей окончательно позабыл про недавние страшноватые откровения о мире волшебников и свои личные переживания на эту тему. — Девочки спортсменов любят… А прикинь, Джей, если в той школе будет команда по акробатике? Тренеру Грейвзу на Рождество тонну шоколада купим, если срастётся! Договор?» И Йен протянул Джею руку, которую тот, конечно же, с удовольствием крепко пожал. А про себя подумал, что на грядущее Рождество тонну шоколада получит не только мистер Грейвз — ведь теперь у него есть деньги Поттеров, целый сейф! А за осень Джей обязательно придумает, как до них добраться.

Джею показали рекламные буклеты новой школы — было интересно разглядывать старинное здание, похожее на маленький рыцарский замок, большущие деревья в окружающем школу парке и неожиданно нелепо выглядевшую на фоне всей этой старины группу домиков современного облика — общежитие для школьников, или, по-университетски — кампус. Бредли сказал, что они постараются поселиться вместе, а если не выйдет — уговорят или напугают новых соседей, чтобы те поменялись. «Угу, Бредли будет сначала вежливо уговаривать, а когда надоест — покажет свой ножик. И всё, дело в шляпе!», — сострил Бен и кухню снова наполнил взрыв смеха.

«Они будут вместе и далеко от Брутуса и того кошмарного «особого» класса», — Джей был очень рад таким новостям, вот правда. Но… «Они будут вместе… а меня с ними не будет… я буду в Хогвартсе… совсем один…»

— Хорошо, давайте-ка потише, — когда все отсмеялись и Энни снова поставила на плиту чайник, Брэдли заново принял серьёзный вид. — Джей. Я понимаю, что тебе не по нутру ехать в волшебную школу. Но ты должен. И сейчас я тебе объясню, почему это так важно.

То, что командир говорил дальше, Джей потом записал по памяти в одной из своих новых тетрадок — потому что это был самый настоящий План На Всю Жизнь. И переписал слова Кеннарда в новом письме для Большого Дэ — семья должна быть в курсе, чем Джей собрался заниматься после учёбы.

«Я четыре года проторчал в Брутусе, Джей. Специально поступил туда, я потом тебе расскажу, как я это провернул — пришлось сотворить кое-что, чтобы туда пробраться. Но я знал, что делаю. Только в Брутусе я мог найти людей, которые готовы землю зубами грызть, но пробить себе дорогу в жизни. И я таких нашёл. Ты год прожил в моей команде, ты всех нас знаешь — скажи же, отличные подобрались люди, а?».

На это Джей закивал с такой скоростью, что аж подсохшие волосы разметались во все стороны. Отличные люди, лучше не бывает — чистая правда!

«Я не собираюсь работать на государство, Джей, — Брэдли Кеннард уже не сидел за кухонным столом, он стоял возле распахнутого окна и говорил, глядя на залитый солнцем сад, повернувшись спиной к команде — но его голос в снова наступившей тишине звучал, подобно торжественному оркестру, хоть Брэдли и не повышал голоса. — Мы все выучимся в этой крутой школе и станем теми, кем и должны стать — самыми крутыми спецами в науках. Мы будем знать всё, что можно, во всех областях, клянусь! А потом… — Брэдли обернулся к друзьям и обвёл их сияющими глазами. Августовское солнце пробралось сквозь ветви яблонь и набросило на плечи командира Кеннарда золотой плащ. А его рыжие волосы вспыхнули под солнечными лучами как самая настоящая королевская корона. — Я хочу объездить весь мир. Побывать в каждой стране, в каждом интересном городе! Увидеть всё своими глазами и потрогать своими руками. Вот чем мы будем заниматься. Мы станем путешественниками и исследователями. Будем искать сокровища и разгадывать тайны. И никогда, ни одной секунды мы не будем работать ни на кого, кроме себя — все сокровища будут только нашими и все тайны — тоже! А когда надоест мотаться по миру, купим себе остров — и сделаем собственную страну, где будут только наши правила и законы! Вот так вот, Джей. Как тебе такой план на жизнь?».

У Джея от обрисованной Бредли картины дух захватило. Он же тоже о подобном мечтал! Путешествовать по всему миру, как мистер Саламандер, искать сокровища и узнавать тайны! Да это же так круто, что круче просто не бывает! Вместе с командой Кеннарда! Да, миллион раз да!

«Ты будешь нашей защитой от волшебников, Джей, и от всяких бандитов тоже, — деловито продолжил Брэдли, отходя от окна и снова превращаясь из будущего короля собственного королевства в командира Кеннарда — спокойного, собранного и чуточку ироничного. — Вот поэтому ты должен ехать в свою школу и учиться там как проклятый. Волшебники могут помешать нам — просто потому что им наши законы не писаны. Ты обязан стать самым крутым волшебником на свете, чтобы никто из вашей братии к нам не полез и не помешал искать клады. И жить, как нам хочется. Ты понял, Джей?».

Конечно, он понял. И был согласен ехать в этот дурацкий Хогвартс прямо сейчас, несмотря на то, что лето ещё не закончилось. Командир прав: это лучшее решение из всех возможных и Самый Замечательный План, который только можно себе вообразить. Да!

«Теперь слово Энни. Ты должен узнать кое-что про себя, Джей. И это очень важно. Слушай внимательно».

После такого замечательного выступления командира ребята принялись болтать о будущих путешествиях и открытиях — загомонили все разом, перебивая друг друга и сыпля вычитанными или услышанными по телевизору историями — про золото инков, сокровища фараонов, клады в подземельях Тауэра… Джей пересел поближе к Энни и одобрительно улыбнулся ей, готовясь запомнить каждое её слово — так же, как запомнил слова Бредли.

Сам Кеннард не принимал участия в общем трёпе — он тоже перебрался на стул рядом с Энни и ждал, пока она соберётся с мыслями и заговорит.

«Я прочитала об этом в одной из твоих волшебных книжек, Джей. Это называется «Кодекс Мерлина», там ещё про маленьких волшебников и их родителей-неволшебников, помнишь, я тебе показывала? Этот Кодекс целиком не сохранился, в разных книжках только выдержки из него, и я не знаю — это законы для волшебников или просто исторические факты… Но… В общем, во времена Мерлина короли могли взять на службу волшебников — и тогда между ними появлялся особый союз. Это как… как защита, что ли. Король защищает своего волшебника, а волшебник — короля. Если сделка просто на словах, эту защиту можно было сломать или один мог предать другого. Но если давать клятву на крови…».

«Мы тогда подписались кровью, что ты наш командный волшебник, Джей», — тихо и доверительно проговорил Брэдли, и Джей сразу вспомнил тетрадный листок и печать-солнышко, ярко вспыхнувшую золотом под светом волшебного огонька. Прошлым августом, в сарае мистера Кроусса…

«Такую клятву нельзя сломать и никто не сможет предать, никто из тех, кто подписался кровью, — глаза Энни казались огромными за стёклами очков и в них будто сияли звёзды. — Ты наш защитник, Джей, а мы — твои защитники. Это на всю жизнь. Потому что у нас получилось всё по правде. Ты — настоящий волшебник…».

«Но это же для королей правило», — сообразил вдруг Джей и чуть не застонал от досады — они же никто не разу не короли, значит, клятва и защита не сработают?

«Ну да, для королей, — улыбнулась Энни. — Я же и говорю — у нас получилось всё по Кодексу Мерлина, по правде!».

«А кто тогда король? — всё ещё продолжал сомневаться Джей. — Король же нужен настоящий, по крови!».

«А ты всё ещё не понял? — ухмыльнулся Брэдли и тут Джей действительно всё понял, и даже разинул рот — настолько это всё выглядело фантастично и в то же время он нутром понимал, что это чистейшая правда. — Королевская кровь в хренадцатом поколении, правда, прилично разбавленная, но это не суть важно, если что. Можешь начинать благоговеть, милостиво дозволяю… мой придворный маг».

«Ваше Величество», — со всё ещё обалдевшим видом протянул Джей и вдруг звонко чихнул — проскочивший между его пальцами огонёк рассыпался сотней крохотных искорок, которые разлетелись по всей кухне, подобно праздничному конфетти из хлопушки. Ребята повскакивали, начали хватать искорки и громко вопить, когда негодующе шипящие огонёчки несильно обжигали им руки.

«Ага», — довольно кивнул Брэдли, они втроём переглянулись с видом заговорщиков, только что замысливших особо каверзную пакость, и хором рассмеялись — внеся свою посильную лепту в весёлый хаос, царящий на кухне старого и запутанного, как лабиринт Минотавра, Кардиш-холла.

* * *

Да, как уже упоминалось, финальные дни лета пронеслись со скоростью мысли, но как же много всего Джей и команда Кеннарда успели сделать за это время! Энни и Дик снова шерстили волшебные книжки из сундучка госпожи Амелии — днём этого было делать нельзя, чтобы мистер Кардиш чего не заподозрил, а следовательно, для них самых и Джея бессонные ночи вошли в обыкновение. В результате чего все трое по утрам напоминали свежеподнятых зомби — натыкались на все углы и норовили пристроиться подремать в любом тихом местечке. Джей не понимал львиной доли того, про что ему вслух читали его добровольные менторы, но Энни не давала другу падать духом. «Это теория, — терпеливо объясняла она Джею, быстро-быстро конспектируя только что прочитанное в очередной толстой тетрадке. — Тебе нужно усвоить только основные принципы и научиться применять их на практике — этому вас должны научить преподаватели в школе. Смотри, тут так и написано — следуйте указаниям наставника! А почему и отчего всё получается именно так, ты даже не задумывайся, Джей! Ты удивительный волшебник, ты делаешь свои огоньки и огненные буковки без всякой волшебной палочки и без специальных слов — а вот в этой книжке написано, что это называется «беспалочковая невербальная магия» и считается, что это самый сложный способ колдовства, доступный только единицам! Вот, видишь? Ты уже умеешь то, чего не умеют другие! Но тебе надо научиться и по-другому колдовать… как обычные волшебники… ха-ха, как забавно звучит — «обычные волшебники», да?».

«Только не свети своими умениями в школе! — подхватывал наставления подруги Дик и грозил Джею пальцем. — Выскочек не любят! Мы все в Брутусе усиленно прикидывались обычными, в меру тупыми, слегка умными — кое-кому, вообще-то, даже прикидываться не приходилось, качки несчастные, лентяи… ладно, это лирика. В общем! Изображай нормального туповатого подростка, не показывай огоньки и закорючки, не усиливай никого! Учи и практикуй то же, что и все, держись среднего уровня! А сам найди там такое же Убежище, как было у нас в Брутусе — и занимайся как проклятый, понятно? Ты наш тайный козырь, Джей Поттер, наш разведчик и шпион в чужом мире — и тебя не должны рассекретить. Когда мы все закончим учиться, против нас будет весь мир — потому что за такие мозги как у меня, Брэдли или Энни, не говорю уже про Хэдсонов… да все универы мира за нас передерутся, а уж спецслужбы как вцепятся… Особенно в Энни — она же гениальный химик… Ты понял, да? У нас полная команда потенциальных переворачивателей устоев, и ты в их числе. Нас быстренько посадят на поводки, если узнают, на что мы способны — даже Майки с Йеном. Чихнуть не успеют, как окажутся в джунглях с автоматами как какие-нибудь особо крутые «коммандос»… Мы не хотим себе такой судьбы, Джей. Поэтому не ленись! И одновременно маскируйся под дурачка и лентяя! Ты сможешь, я знаю. Важны не оценки, а то, что ты научишься делать на практике, и ещё сведения. Информация, Джей! Вынюхивай про волшебный мир всё, что только можно — сколько всего магов в Британии и во всём мире, какие у них обычаи, чем они опасны для простых людей, где находятся их города, как туда попасть… всё узнавай! И записывай. Стенографию выучи, наконец! Если не сможешь связаться со мной или Брэдли… Ладно, это вопрос будущего, решим. А пока… Давай-ка ещё раз перечитаем ту главу про Визенгамот — я так и не понял, это просто законодатели, или Верховный Суд, или всё вместе?..».

Брэдли Кеннард не сидел над волшебными книжками, вопреки ожиданиям Джея — он вообще почти ничего не читал, что было крайне несвойственно командиру. Зато очень много писал, отправлял кучу писем и постоянно висел на телефоне — подслушать его разговоры не смог даже Бен Пайкс, Брэдли его мигом выловил и профилактически двинул по шее, дав, однако, понять, что скоро сам обо всём расскажет и нечего за ним шпионить. С Джеем Брэдли тоже поговорил насчёт маскировки, дотошно выспросив своего командного волшебника, что о нём знают и думают аборигены магического мира. Сведений оказалось немного: со слов мистера учителя-на-замену Люпина, Джей происходил из богатой семьи, коротышка Фингл-Дингл утверждал, что Гарри Поттер — герой и в одиночку завалил крутого чёрного мага неимоверной силы, будучи ещё младенцем. Хагрид поведал, что вытащил Джея из развалин его родного дома и отвёз в Литтл Уингинг на летающем мотоцикле, который ему презентовал некий Сириус, про которого великан не захотел рассказывать подробнее. Госпожа Амелия обрисовала Джею и Энни, каким его видит старшее поколение (к счастью, не сильно любящее покидать свои дома) и каким его представляют в местной прессе. «Кстати, Джей, нам нужна эта пресса! Подпишись и собирай газеты, потом привезёшь мне. И вообще: собирай информацию. Любую, какую сможешь. И записывай как можно подробнее. Стенографию доучил? Нет ещё? Чтобы до конца сентября выучил досконально, ленивец!». Так вот, по словам госпожи Амелии общественность ожидала увидеть тощенького ребёнка с трогательными большими зелёными глазами за стёклами очков. И со шрамом в виде молнии на лбу. Про очки и шрам упоминал и бармен Том — и даже отказался верить, что лишённый этих признаков Джей — тот самый знаменитый Гарри Поттер. Брэдли задумался, потом надолго завис на телефоне, и одним погожим августовским утром в Кардиш-холл доставили посылку — маленькую коробку с логотипом известной лондонской фирмы по производству очков. К облегчению Джея, очки оказались с простыми стёклами без диоптрий. И, по общему мнению команды Кеннарда (особенно польстило Джею одобрение Энни Ковентри) очки Джею Поттеру очень даже шли. «Настоящий ботан, безобидный такой, и не подумаешь, что та ещё оторва, — одобрительно похлопал Джея по плечу Йен Саммерс и тут же нахмурился. — А вот что делать с твоими мускулами — ума не приложу. Ёжику понятно, что никакой ты не тощенький! А ну-ка, надень свою хламиду! Может, под ней не будет видно, что ты качок?».

Джей вытащил мантию от «Твилфит и Таттинг» из своего нового школьного рюкзака, потряс ею в воздухе — ткань мигом распрямилась и обрела такой вид, словно её только что тщательно отгладили. Не соврала продавщица в ателье! Круто! Под мантией и впрямь было незаметно, какие у Джея Поттера широкие плечи и крепкие руки. А так же какой у него твёрдый пресс и тренированные ноги завзятого акробата. Маскировка — высший класс! Йен показал Джею большой палец и на этом свою миссию счёл выполненной — по авторитетному мнению Йена, заподозрить в этом очкастом хлыще спортсмена и крутого парня было абсолютно невозможно.

Насчёт шрама Брэдли ничего придумать не смог — не резать же Джею лоб своим знаменитым ножиком на самом деле! Да и заживёт рана быстро — Пит Уилсон уже выяснил, что регенерация тканей у волшебников превышает обычную людскую в разы. «А если мне этот чёртов шрам себе пожелать? Ну, как я умею… помнишь, как с глазами мы придумали тогда?» — спросил у Пита Джей и замер в ожидании ответа: честно говоря, резать самому себе лоб не хотелось до ужаса. Пит Уилсон раздумывал довольно долго, так и этак поворачивая Джея в окну и вглядываясь в его лицо, ярко освещённое солнцем. И вынес вердикт с чрезвычайно профессиональным выражением на хмурой физиономии — а Джей не смог удержать шумного выдоха облегчения: «Нет уж. Ты так пожелаешь, что прорежешь лобную кость и выжжешь себе мозги, знаю я, на что ты способен! Говори всем так, как сказал бармену — шрам зажил, остались только маленькие следы. Можешь ещё приплести своих родственников — мол, затаскали тебя по врачам, сделали косметическую операцию, ушили, заполировали лазером, свели келоид подчистую… в общем, ври сколько угодно, маги всё равно в этом ни черта не смыслят, у них другая медицина. Только не запутайся сам, что будешь врать! Давай порепетируем. Итак, Гарри Поттер, где твой знаменитый шрам в виде молнии, про который даже в нашей волшебной газете написано? Ну-ка отвечай!».

Повеселились Джей с  Питом знатно, придумывая, в какую такую крутую клинику его отправили Дурсли, чтобы свести шрам со лба. Сошлись в итоге на той, что курировалась той самой «очковой» фирмой, откуда Джею прислали очки в модной оправе — Кеннард подтвердил, что да, при фирме имеется клиника, но там зрение лазером поправляют, а не лбы полируют. «Подумаешь, — легкомысленно отмахнулся Пит. — Маги всё равно в этом не разбираются! Для них что косметология, что проктология — один чёрт! Кстати, Джей! Маги чертями не ругаются, запомни. У них самый страшный враг человечества, то есть, воллшебничества — Мордред, сын Морганы. Вот им и ругайся, понял? Не «иди к чёрту», а «иди к Мордреду»! Сойдёшь со своего, сразу и бесповоротно, ха!». Джей так удивился (да и Кеннард тоже), что они вдвоём насели на Уилсона, допытываясь, откуда тот выкопал столь интересный факт из быта волшебников. А тот, польщённый искренним интересом друзей, пустился в пересказ длиннющей легенды про то, как Мордред круто насолил великому волшебнику Мерлину и почему теперь имя Морганиного сына используют наравне с прозвищами извечного врага людского рода. Рассказывал Пит с огоньком, события давних эпох звучали в его исполнении как сводка последних новостей с поля боя, и Джей так увлёкся, что даже забыл спросить Уилсона про то, что это за зверь такой — проктология. Про косметологию-то он понял, чего тут не понять? А вот это слово… Ладно, потом посмотрит в словаре — кажется, у Энни в Библиотечной комнате он выдел какие-то энциклопедии.

И да, Джей таки нашёл значение этого медицинского термина — через пару дней, когда Пит вновь ввернул непонятное словечко в какой-то из своих замысловатых ругательских тирад (вы же помните, благодарные спутники мои, что Джей недаром считал Питера Уилсона одним из своих самых крутых учителей обценной лексики?). Лучше бы не находил, честное слово! Потому что выходило, что, по мнению Пита, волшебники не отличали лба от зад… кхм… афедрона! Как же Джей смеялся… Даже Бен прискакал на его хохот — и через минуту они смеялись уже вдвоём. Такие забавные моменты — хотя непосвящённый вряд ли углядел во всём этом хоть толику смешного — здорово помогали Джею. Он по-прежнему не доверял волшебникам, ненавидел заклинание Стирания Памяти и жутко не хотел покидать свой привычный мир, погружаясь с головой в неудобную и непонятную ему старину, но… Он уже не так боялся всего этого. Согласитесь, то, над чем можешь посмеяться — пусть и выглядит твой смех по-дурацки — уже не так сильно пугает, нежели ты относишься к этому «чему-то» излишне серьёзно.

Впрочем, сия сентенция сомнительна — в отношении Джея и мира магии. Но в этом ему придётся убедиться самому, и довольно-таки скоро.

Ведь лето действительно подошло к концу…

На прощание мистер Кардиш закатил для ребят настоящий пир. Приехали из Лондона мистер и миссис Пайкс — двойняшек они на этот раз оставили дома с няней, ведь задержаться надолго у Пайксов бы не вышло. Уже наутро им предстояло сопроводить Кеннарда и его команду на пригородный поезд до Чаринг Кросс в Лондоне, а оттуда на метро до вокзала Мэрилебон — и привет, Оксфорд! Там их встретит мистер Фернандес — именно с ним подолгу разговаривал по телефону Бредли, утрясая все нюансы перевода команды из Брутуса. Джей ехал с командой Кеннарда только до Чаринг Кросс. Там он должен был остаться один — и пойти на вокзал, на специальную платформу девять и три четверти, откуда уходил поезд до Школы магии и волшебства Хогвартс.

По поводу номера платформы, кстати, команде Кеннарда пришлось устроить настоящий мозговой штурм, а Энни и Дику — зарыться в волшебные книги по самую маковку. Ведь Хагрид только вручил Джею билет на поезд, но не объяснил, где эта самая платформа, с невозможным для обычного людского мира номером, находится! А вот умница Энни сумела разыскать в старом учебнике дочки госпожи Амелии историческую справку о строительстве железнодорожной ветки «Лондон — Хогвартс» с подробными описаниями заклинаний, которые при этом использовались. По всему выходило, что Джею придётся пробивать лбом одну из каменных колонн на вокзале… Хохот снова стоял до небес, и Пит Уилсон на полном серьёзе посоветовал Джею списать исчезновение шрама-молнии на травму от шараханья головой об стену. «Синяк изобрази, это безопаснее, чем открытая рана, — вещал Уилсон под дружное хихиканье Джея и Бена Пайкса. — Давай я тебе расскажу про виды гематом — наколдуешь самую шикарную, и все вопросы про шрам отпадут сами собой!».

Мистер Питер Кардиш весело командовал доставщиками из ресторана и вообще разводил неимоверную суету вокруг накрываемого стола — но Энни Ковентри, кидая на старика взгляды украдкой, ясно видела, насколько старый джентльмен расстроен. Почти целый месяц старинный дом был наполнен разговорами, смехом и топотом — просто удивительно, сколько разнообразнейших шумов могут создавать всего-то девять мальчишек и одна тихая девочка! И мистер Кардиш как будто помолодел во всей этой суматохе: с удовольствием «раздавал наряды» по утрам, принимал рапорты о проделанной работе за общим поздним ужином, подолгу беседовал с Диком МакКензи и Бредли Кеннардом, которые оба любили исторические хроники, а мистер Кардиш, как-никак, был живым участником обеих самых значимых войн двадцатого века, и мог рассказать много такого, чего не найдёшь ни в одной книжке. И теперь всё это заканчивалось — и Кардиш-холлу предстояло вновь погрузиться в безмолвие, а мистера Кардиша ожидали долгие одинокие вечера в компании телевизора, газет и собственных воспоминаний… «Как грустно, — думала Энни и послушно расставляла тарелки по-новому в третий раз — мистеру Кардишу всё никак не нравилась сервировка. — Грустно быть совсем одному… хотя, тут же живут кошки. Но кошки, даже такие пушистые и ласковые, как здесь — это всё-таки не то…».

— Ну всё, мы обо всём договорились с дядей, — Брэдли Кеннард вошёл в столовую, отчаянно тряся затёкшей рукой — опять висел на телефоне. — Мы снова к вам приедем на зимние каникулы, мистер Кардиш. Вы же не против? Мистер Пайкс? Миссис Пайкс?

Энни даже немножечко подпрыгнула от радости — всё же их командир удивительно чуткий! Мистер Кардиш расцвёл прямо-таки на глазах и трубно возвестил, что «возражений нет и в помине, к тому же эти чёртовы птицы опять забили гнёздами все дымоходы, и кто-то же должен их прочистить? Не те годы уже у меня, чтобы по крышам лазать, как престарелый шимпанзе!». Миссис Пайкс даже слегка всплакнула — она вообще была ужасно сентиментальной, по мнению Энни Ковентри. «Дедушка, как замечательно, что ты будешь не один зимой! — воскликнула она. — А я уже голову сломала, придумывая, как тебя уговорить поехать на зиму с нами с Лондон». «И бросить собственный дом? — грозно встопорщил усы мистер Кардиш. — И не думай, девочка, никуда я не поеду. Родился здесь, живу здесь и помереть намерен тоже здесь! Никакого Лондона!».

Прощальная вечеринка удалась на славу. Все ели и пили вволю — кому что хотелось и кому что разрешалось, ведь к имевшемуся на столе в избытке яблочному сидру мистер Кавендиш ребятам даже прикасаться запретил. «Рано ещё, — сказал он как отрезал. — Вот годика через три-четыре… лично каждому поднесу чарочку. Как раз вызреет то, что нынешнего урожая, вами собранного — вот и попробуете». Бен всё равно ухитрился подтянуть к себе один из глиняных кувшинчиков и сунуть туда нос, но Брэдли бдил — и Бенни схлопотал по затылку прежде, чем успел сделать хоть малюсенький глоточек. Мистер Пайкс одобрительно кивнул командиру Кеннарду и погрозил старшему сыну кулаком, на что тот независимо фыркнул и набрал себе полную тарелку пирожков — миссис Пайкс привезла с собой целую гору домашней выпечки.

Беседы за столом велись на самые разные темы, в основном, про будущую учёбу (исключая, само собой, учебные дела Джея Поттера, он, по придуманной сообща командой Кеннарда и семьёй Дурслей легенде, отправлялся в закрытую школу в Шотландии — по желанию своих ныне покойных родителей). Захлёбывались восторгом на тему очередного кумира-профессора Мик и Пол Хэдсоны, со знанием дела описывал знаменитую университетскую библиотеку Дик МакКензи — видать, где-то нашёл и прошерстил справочник для туристов. Пит Уилсон решил было поделиться сведениями об Анатомическом театре Оксфорда, но его мигом заткнули пирожком с капустой — уж больно неаппетитным выходил рассказ будущего светила медицины! Джей по большей части жевал, слушал и всеми порами кожи впитывал это удивительное чувство единения и спокойствия, которое царило нынче вечером в Кардиш-холле. Он с друзьями. Его семья с безопасности — Дадли прислал несколько толстых писем и по телефону Джей поболтал со всеми Дурслями по очереди, благо, как раз хватило оставшихся от отцовского подарка денег, чтобы заплатить за междугородний звонок. Отец обещал найти толкового юриста, чтобы выяснить, что пишут в законах про наследство сирот, а Большой Дэ переписал для Джея ночные беседы с Хагридом — всё, что подслушал через «люк контрабандистов» в той старой хижине. Настоящий учебник про волшебных зверей получился! Хагрид всё-таки ужас сколько знает про магическую фауну. «Надо будет его ещё на парочку таких бесед развести», — решил про себя Джей, выхватывая из-под носа Йена последнюю куриную котлету. Йен скорчил свирепую рожу, но Джей оказался не из пугливых — показал другу в ответ язык и запихал в рот полкотлеты разом. Йен шумно вздохнул и переключился на отбивные — их оставалось ещё предостаточно.

— Учёба — она сродни битве, — разглагольствовал между тем уже немного захмелевший мистер Кардиш. — Не война, конечно же, но что-то вроде того. Если не тренироваться как следует — мигом попадёшь в штрафбат! А то и в плен заберут или там посадят на гауптвахту — и выбираться будешь долго, да… Так что! Не посрамите меня там, бойцы! Я на вас поглядел — все вы дельные, и головы не пустые, а ещё… У вас у каждого наверняка кто-то воевал из родни, хоть вы, может, об этом и не знаете… Так вот я вам за всех скажу — британские солдаты всегда держали марку, везде и всегда! На море, на суше, в воздухе… Королевские войска Соединённого Королевства — это всегда звучало и будет звучать гордо! Вы меня поняли, команда? Держать марку! Это приказ!

— Так точно! — вразнобой заорали все — даже мистер и миссис Пайкс подхватили, настолько ярким был энтузиазм в голосе старого вояки. А мистер Кардиш залихватски выпил полную рюмку сидра и звучно откашлялся, пряча повлажневшие глаза.

— Жаль, конечно, что мало кто сейчас интересуется своей родословной, да… Столько славных деяний совершили ваши предки! Забывается война — что первая, что вторая… А ведь это то, про что забывать не надо бы… А может, оно и к лучшему, что забывается…

— У меня прадедушка воевал на Первой мировой, — неожиданно даже для самого себя, сказал Джей и тут же смутился — потому что все разом уставились на него. Про прадедушку Джея он ещё никому не рассказывал — это было вроде как их семейным делом, а про семью Джей старался говорить как можно меньше, чтобы ненароком не выдать их с Большим Дэ Великую Тайну. — Тётя дала мне фотографию…

— А покажи-ка! — попросил мистер Кардиш. И Джей тут же сорвался с места — чтобы вихрем домчаться до «казармы», вытащить из сумки подаренный Петуньей Дурсль фотоальбом и так же бегом вернуться в столовую. — Ну-ка, ну-ка…

Прадедушка Джей всё так же строго глядел в объектив, новенькая военная форма сидела на нём как влитая. Мистер Кардиш осторожно провёл по фотографии кончиком пальца и перевёл взгляд на Джея.

— А ведь я его знаю, парень… То-то я всё смотрел на тебя и понять не мог — почему твоё лицо мне будто бы знакомо? Энни, детка, — обратился мистер Кардиш к моментально встрепенувшейся Энни. — Слетай в библиотеку, принеси фотоальбом с газетными вырезками — он самый большой и дряхлый, не ошибёшься. Ты же все альбомы по дому собрала туда, а?

— Да, — закивала Энни и умчалась едва ли не быстрее Джея. А вот вернулась уже не так быстро, и это было понятно: альбом оказался не просто большим, а огромным, и тащила его Энни с явным трудом.

Команда Кеннарда повскакивала из-за стола и сгрудилась за спиной мистера Кардиша — всем было интересно посмотреть на прадедушку их личного волшебника. Мистер Кардиш долго переворачивал альбомные листы, то и дело принимаясь комментировать какую-нибудь газетную фотографию — их в альбоме имелось множество. И наконец остановился, разглядывая пожелтевший газетный лист с большой, на всю полосу фотографией — на фоне немного неуклюжего военного самолёта времён Первой мировой стояли три человека. Три офицера — как было понятно по их форме. Двое в фуражках, а один, стоявший немного в стороне — в шлеме, немного похожем на те, что надевают хоккеисты. «Шлемофон, — всплыло вдруг в памяти Джея полузнакомое слово. — Это старинный шлемофон… прадедушка был военным лётчиком?!».

— Вот, это он, — уверенно ткнул пальцем в человека в шлемофоне мистер Кардиш. — Энни, принеси мою лупу! Надо убедиться, но на память пока что не жалуюсь… нет, точно он. Читай, Джей — видно плоховато, выгорело всё, но разобрать можно.

Джей медленно прочитал вслух коротенькую заметку — неведомый журналист по-военному коротко описывал прибытие выпускников Центральной лётной школы на военный аэродром Норборо в Норфолке. «Лейтенанты Эдвард Моррис, Уильям Джонсон и Джеймс Батчелор» — гласила надпись под фото.

— Джеймс Батчелор, — повторил Джей и мистер Кардиш согласно кивнул — именно так, он самый. А Джей вдруг на минутку задохнулся — ему почудилось, как из далёкой, невозможно далёкой от него военной Англии начала двадцатого века вдруг потянуло ветром, пахнущим хвоей, порохом и самолётным керосином. А молодой мужчина в шлемофоне цепко глянул прямо в его душу знакомыми по отражению в зеркале серо-зелёными глазами. Цепко, но не зло — вдруг понял Джей. «Он будет гордиться мной, обещаю, — поднимались неясные, но абсолютно искренние слова из сердца Джея. — Мой прадедушка был военным лётчиком, защищал свою родную страну, своих друзей, и семью — и я тоже буду так же… Обещаю. Я буду защищать всех. И теперь понятно, почему мне так нравится прыгать высоко и кажется иногда, что я научусь летать… мой прадедушка летал! И я тоже буду… обещаю!».

— Это наши корни — и они в земле, на которой мы живём, — мистер Кардиш аккуратно отцепил выцветшую газетную вырезку от альбомного листа и вручил ошеломлённому Джею. — Куда бы тебя жизнь не занесла — помни про свои корни, парень. Помни, какими они были — те ребята. Какими мы были… И ты со всем тогда справишься. Мы же смогли! И ты сможешь — ты же тех же корней, что и мы. Не забывай про это, Джей.

— Обещаю, сэр, — выдохнул Джей и бережно вложил старую газету в свой фотоальбом — рядом с фотографией прадедушки с тем же именем, что и у него-теперешнего.