ПРИЗРАК (гет)

Саймон проснулся от шороха и странных, похожих на стон звуков. Привычка спать, но слышать всё вокруг не раз спасала ему жизнь, хотя и мешала здоровому отдыху. На часах — 2:45 ночи. Все органы чувств собрались как по щелчку и принялись оценивать обстановку. Тихо. Подозрительно тихо. Шагов не слышно — лишь непонятное мычание и всхлипывание.

Объект в опасности.

Внутренний анализ сработал быстрее, чем он успел осознать. Глушитель был накручен на пистолет почти автоматически. Райли двигался бесшумно, тенью скользнул через гостиную, оценил входную дверь — ни единого намёка на взлом. Абсолютно без лишнего шума он открыл дверь в комнату Авроры и наставил ствол прямо на её кровать.

Окно открыто. Ветер колышет штору — мерно. Пройдя к гардеробной, словно ожидая засаду, он оценил помещение. Опасности нет.

За спиной снова раздался всхлип, переходящий в сдавленный крик. Гоуст опустил оружие, поставил на предохранитель и убрал за спину.

Серьёзно? — прошептал он едва слышно.

Аврора лежала в позе калачиком, запутавшись в одеяле и собственных волосах. Тонкая пижама с маленькими разбитыми сердечками обтягивала её силуэт. Звуки повторились — теперь он различил обрывки слов, невнятных, испуганных, явно идущих из глубин кошмара.

Райли недовольно выдохнул, подошёл к кровати ближе и резким движением растормошил девушку за плечо — без всякого намёка на тактичность.

Её глаза распахнулись мгновенно. Даже сквозь темноту было видно этот зелёный цвет — полный злости, испуга, слёз и непонимания. Аврора резко подскочила на кровати.

— Ты что, больной? Смотришь, как я сплю?!

— Я услышал крик и стон. Это признак опасности.

Аврора набрала полную грудь воздуха, будто собиралась на него закричать — но выдохнула, поправила спутанные волосы и вытерла мокрые глаза.

— А ещё это могут быть звуки удовольствия. Боже... — Голос дрожал, срывался. — Ты же мог постучать! Саймон, так не делают! Я очень испугалась!

— На стуки нет времени.

Эмоции взяли верх. Слёзы покатились по её щекам, делая зелёные глаза ещё ярче, ещё беспомощнее. Она дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого страха.

— Господи, я и так в стрессе и ежеминутной тревоге, а ты делаешь такие вещи... Я могу остаться заикой! Я... я... — Она запнулась, судорожно вдохнула и почти выкрикнула: — Как я устала от этого контроля! Как я устала от выбора без выбора!

Призрак явно не был готов к такому поведению. Словно маленькая девочка, у которой отобрали игрушку, Аврора махала руками, всхлипывала, что-то выкрикивала — ему это было непонятно. Неинтересно. Внешней угрозы нет — значит, и реагировать не на что.

Райли наклонил голову и тихо произнёс:

— Кошмар?

— Да, блин!

Аврора снова принялась что-то эмоционально объяснять, но он её уже не слушал. Вышел из комнаты, через минуту вернулся со стаканом воды и протянул ей.

— Пей.

— Я не хочу.

Райли поставил стакан на тумбочку у кровати и, уже выходя из комнаты, бросил через плечо:

— Тренировка. Сегодня в семь тридцать. Нужно оценить твои способности.

Закрывая за собой дверь, он услышал целую очередь ругательств в свой адрес.

«Господи. Даже ракеты по сравнению с ней не такие взрывоопасные», — хмыкнул себе под нос Гоуст и направился в свою комнату.

В 7:25 она стояла в гостиной — чёрные леггинсы, свободная футболка, волосы собраны в высокий хвост. На лице ни грамма косметики и килограмм недовольства. Гоуст уже ждал её, разминая шею. Перед ними на полу лежали два гимнастических коврика.

— Пунктуальна. Плюс, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Ты вторгся в мою комнату посреди ночи. Минус, — парировала Аврора.

Райли проигнорировал выпад и указал на коврик.

— Разминка. Пятнадцать минут. Бег на месте, растяжка, пресс. Потом посмотрим твою технику.

— Зачем это всё? — простонала девушка.

— Меньше слов. Действуй.

Саймон слегка подтолкнул её плечом к коврику, а сам занял наблюдательную позицию.

Аврора двигалась уверенно — сказывались годы балетной школы и плавания. Гоуст наблюдал молча, иногда поправляя её стойку короткими, сухими фразами: «Колени выше», «Спину ровнее», «Не заваливай плечи». Она терпела. Стиснув зубы, но терпела.

Через пятнадцать минут он бросил ей эластичные бинты для рук.

— Базовые удары. Покажи, что умеешь.

Аврора обмотала кисти и встала напротив. Он держал ладони раскрытыми на уровне груди — стандартная мишень.

— Бей.

Первый удар вышел резким, хлёстким. Второй — чуть слабее. На пятом она уже дышала тяжело, но продолжала бить с каким-то остервенением. Гоуст отметил про себя: есть база, не дилетант. Но эмоции зашкаливают.

— Достаточно. Теперь захваты. Освободись.

Он перехватил её запястье — быстро, жёстко, не давая времени на раздумья. Аврора дёрнулась, попыталась вывернуться, но хватка была стальной. Она попробовала ещё раз — безуспешно. Саймон прижал её к себе плотнее и полушёпотом произнёс на ухо:

— Неправильно. Ты борешься со мной, используя силу. У меня силы больше. Думай.

Аврора замерла. Вдох. Выдох. В следующую секунду она не стала тянуть руку на себя, а, наоборот, резко подалась вперёд и ударила его плечом в корпус, используя инерцию. Захват ослаб. Она вырвалась и отскочила на шаг назад, сверкая глазами.

— Приемлемо.

— Это всё? — Аврора тяжело дышала, но взгляд был воинственным.

— Почти. — Он достал из поясной кобуры компактный «глок» и положил на журнальный столик. — Твоё. Заряжен. Предохранитель здесь. Перезарядка стандартная. Сейчас покажу, как разбирать и чистить.

Аврора уставилась на оружие с явным отвращением.

— Я же сказала: я не ношу оружие.

Саймон молча посмотрел на неё, поджав губы. Отказы не принимаются. Он говорил спокойно, без вызова, но с той непреклонной уверенностью, которая не оставляла пространства для спора. Аврора взяла пистолет в руку — осторожно, словно ядовитую змею, — и взвесила на ладони.

— Тяжёлый.

— Привыкнешь.

— Я не хочу привыкать.

Она подняла на него глаза. В них больше не было истерики — только глухая, упрямая злость пополам с обреченностью.

— Ты хоть что-то делаешь не по инструкции, Гоуст?

Райли помолчал. Затем взял пистолет из её рук и одним отработанным движением разобрал на части.

— Смотри и запоминай. Показываю один раз.

Аврора вздохнула, опустилась на корточки рядом с ним и уставилась на детали.

— Ладно.

Больше соседи за сегодняшний день не перекидывались и словом. Аврора весь день просидела в своей комнате — что, с одной стороны, радовало Райли, а с другой, настораживало. Открыв ноутбук и настроив шифровальный канал, Саймон принялся писать отчёт для Прайса, чтобы тот передал всю необходимую информацию Хавьеру.

Оценка психоэмоционального состояния объекта: холерик с высоким нейротизмом. Склонна к пассивной агрессии, своенравна, но открыта к конструктивным диалогам.

Саймон потёр переносицу и допечатал:

Кэп, она настоящая заноза в заднице (не для протокола).

Через несколько минут после отправки пришёл ответ от капитана:

— Принято. P.S. Попробуй с ней поговорить. Знаю, ты это не любишь, но девчонка явно переживает не самое лучшее время своей жизни.

Райли раздражённо схватился за монитор обеими руками.

— Может, мне ещё и клоунский костюм купить, чтоб ей веселее стало? — пробубнил он себе под нос.

— Слушаюсь. Конец связи.

Откинувшись на стул, Саймон сложил руки на груди и погрузился в свои мысли.

— Наладить контакт… Наладить контакт. На кой чёрт это нужно? Я делаю свою работу. Эмоциональные переживания и вовлечённость — это не моя обязанность.

Он долго метался внутри себя, периодически поглядывая на дверь.

— Блядство! — выругался Призрак.

Резко поднявшись, он вышел из комнаты и направился к Авроре. Зашёл без стука — привычка, от которой он, видимо, не собирался избавляться, — и обнаружил девушку на кровати. В наушниках. Она что-то сосредоточенно рисовала в блокноте, болтая ногами туда-сюда, и явно была полностью погружена в процесс. Эта картина даже немного позабавила Гоуста — насколько вообще его могло что-то позабавить.

Аврора вздрогнула, заметив его тень, и резко сдёрнула наушники.

— Боже. Я точно стану первой заикающейся актрисой.

Райли посмотрел на неё не моргая и произнёс довольно сухо, с большим напряжением в голосе:

— Гулять пойдёшь?

Аврора саркастично улыбнулась, продолжая вертеть ручку в пальцах.

— Я вроде не скулила и не гадила на коврик, чтобы меня выводить на прогулку.

— Гулять пойдёшь?

— Это ты так приглашаешь меня на вечерний променад?

Саймон еле сдерживал желание развернуться и уйти к себе. Его ужасно раздражало поведение Авроры, но, увы, сделать с этим он ничего не мог. Тем более капитан буквально дал понять: налаживание связи с объектом необходимо.

— Да. Воздух полезен перед сном.

Аврора захлопала глазами с лёгким удивлением.

— Ого, немой Саймон умеет говорить что-то длиннее одной фразы. Ну, можем прогуляться. Я давно хотела сходить в парк напротив дома… Сколько у меня времени на сборы?

— Пять минут. Жду внизу.

— А нет, я поторопилась с выводами… — усмехнулась она. — Хорошо, буду готова.

Вечерний Лондон встретил их влажной прохладой и редкими огнями фонарей. Парк напротив дома оказался почти безлюдным — только пара собачников вдалеке да одинокий бегун, скрывшийся в глубине аллеи. Гоуст автоматически просканировал пространство: выходов четыре, слепых зон минимум, деревья дают укрытие. Приемлемо.

Аврора шла рядом, засунув руки в карманы лёгкого тренча. На удивление, молчала. Они сделали круг вдоль пруда, прежде чем девушка нарушила тишину.

— Тебе приказали со мной поговорить?

Саймон чуть сбавил шаг, остановился и вопросительно посмотрел на неё.

— Что? Буквально вчера ты вышел из-за стола без благодарностей, а сегодня вдруг позвал гулять. — Она покосилась на него с усмешкой. — Я, конечно, девушка невероятного обаяния, но не настолько.

Гоуст ничего не ответил. Аврора восприняла это как подтверждение.

— Так и знала. Отец? Кто дал команду?

— Прайс, — коротко ответил он, не видя смысла врать.

— Что ж. — Она перепрыгнула через лужу и снова пошла рядом, теперь чуть ближе. — Ладно, раз уж у нас тут сеанс принудительной социализации, давай по правилам. Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Я задаю — ты отвечаешь. Идёт?

Саймон бросил на неё быстрый взгляд. В тусклом свете фонаря её лицо казалось почти беззащитным.

— Хорошо, — сказал он, напрягая челюсть.

— Я первая. Почему ты согласился на это задание? — Девушка выделила последнее слово жестами, взяв его в воображаемые кавычки.

— Деньги.

— Просто деньги?

— Да.

Аврора присвистнула.

— А ты, оказывается, ещё тот материалист, Саймон. — Она помолчала. — Ладно, твоя очередь.

Гоуст задумался на несколько шагов. Затем спросил:

— Почему актёрское мастерство?

Аврора усмехнулась, но как-то грустно.

— Потому что я устала быть Авророй Лара, дочерью генерала. Захотелось побыть кем-то другим. Хотя бы на сцене. — Она заправила прядь волос за ухо и добавила тише: — Глупо звучит, да?

— Нет, — ответил он после паузы. — Не глупо.

Они свернули на боковую аллею. Деревья здесь росли гуще, свет фонарей почти не пробивался сквозь кроны. Гоуст машинально переместился так, чтобы идти с внешней стороны дорожки, прикрывая Аврору от возможного сектора обстрела. Она заметила этот жест, но ничего не сказала.

— Моя очередь, — произнесла она. — Что с тобой случилось, Саймон?

Он остановился. Не резко, но ощутимо.

— В смысле?

— Люди не становятся такими просто так. Что тебя сделало... таким?

В воздухе повисла долгая, вязкая пауза. Гоуст смотрел куда-то в темноту между деревьями.

— Это не один вопрос, — сказал он наконец. — И ответ не для вечерней прогулки.

Аврора кивнула — медленно, понимающе.

— Ну, камень чистой воды. Почему ты вообще пошёл меня звать?

— Прайс сказал.

— А ты всегда делаешь то, что говорит Прайс?

— Да.

— Совсем всегда?

— Он мой капитан.

Аврора хмыкнула и вдруг остановилась. Они как раз вышли к скамейке с видом на пруд. Где-то вдалеке мерцали огни высоток, вода была чёрной и гладкой, как нефть.

— Сядем? — спросила она.

Гоуст осмотрел скамейку, пространство вокруг и коротко кивнул. Они сели — на разных концах, но уже не так далеко, как раньше.

— Знаешь, — заговорила Аврора, глядя на воду, — на похоронах было человек шестьдесят. Они все подходили ко мне и говорили, что понимают мою боль. А я стояла и думала: вы даже не знали, какая она. Не знали, что она любила чёрный кофе с апельсиновым соком. И что по вечерам, когда думала, что я сплю, сидела на кухне и плакала. Потому что устала — устала изображать любящую жену и мать. — Голос дрогнул, но она справилась. — И никто из этих шестидесяти человек этого не знал. А теперь не знает никто, кроме меня.

Саймон сидел неподвижно. Не повернулся, не полез с утешениями. Просто слушал. И это было именно то, что ей сейчас требовалось.

— Я не знал твою мать, — произнёс он ровно. — Но знаю, что такое терять людей. Это не проходит. Но становится... дальше.

Аврора повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— «Дальше»? Это что, военный термин?

— Можно и так сказать.

Она слабо улыбнулась и снова отвернулась к воде.

— Ладно. Спасибо за прогулку.

— Пожалуйста, — ответил он. И это прозвучало почти искренне.

Они просидели на скамейке ещё минут десять в полном молчании. Затем Гоуст поднялся первым.

— Завтра первый день в академии. Тебе нужно выспаться.

Аврора встала, потянулась и неожиданно легко коснулась его рукава.

— Спасибо, что не сказал, что понимаешь мою боль.

Он посмотрел на неё сверху вниз и коротко кивнул.

Обратно они шли молча, но теперь молчание не было напряжённым. Где-то между скамейкой и домом что-то едва заметно сдвинулось.

Первый шаг был сделан.