Вне эфира утреннего шоу (джен)

Говорят, что жизнь — это зебра, и она непрерывна. Говорят, что после падения непременно будет взлет. А на кольце царя Соломона было написано: «Все пройдет, и это тоже». Вот только ирония в том, что как только девушка ступила на грешную землю «Большого яблока», она только и делала, что лажала. Может, в конце концов, её друзья из прошлой жизни были правы, и она вовсе не особенная? И было бы намного безопаснее вернуться в Город ангелов, поджав хвост, нежели заключать сделку с дьяволом?

Но если она хотя бы не попытается, то зачем вообще сюда приехала? Видимо, эта мысль и стала её новым кредо.

Нина шла по коридору к лифтам, чувствуя себя так, будто только что вышла из эпицентра взрыва. В руках она всё ещё сжимала два стакана кофе. Один из них — тот самый, простой черный американо — уже остыл, но он был её билетом в кабинет человека, который только что перевернул её жизнь.

Когда двери лифта закрылись, отсекая шум аппаратной и ядовитые взгляды ассистентов, девушка увидела своё отражение в зеркальной панели. Бледная, с растрёпанными прядями волос, выбившимися из аккуратного хвоста. Она выглядела как жертва, но в глазах появилось что-то новое. Страх начал трансформироваться в обострённое внимание. Пока лифт предательски медленно полз вверх, она пыталась пригладить хотя бы пару непослушных прядей. Она вовсе не хотела, чтобы Эллисон видел её растрёпанной малолеткой, накосячившей с адресом. Но разве она не была ею в ту минуту?

Кабинет Кори находился на верхнем этаже — там, где воздух казался чище, а ковры — глубже. Нина глубоко вздохнула и постучала.

— Входи, не стесняйся. Двери здесь открываются перед теми, кто несёт подношения, — раздался его голос из-за массивной дубовой панели.

Она вошла. Кори сидел не за столом, а в кресле у панорамного окна, закинув ноги на низкий столик. Он не смотрел на город, он смотрел на неё. Смотрел, как хитрый лис, оценивающий добычу.

— Поставь это здесь, — он указал на край стола. — Скажи честно, ты правда перепутала адреса или это был твой подсознательная лажа против скучного интервью с сенатором?

Нина поставила кофе, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— Это была ошибка, мистер Эллисон. Я была невнимательна.

— Зови меня Кори. «Мистер Эллисон» звучит так, будто я собираюсь продать тебе страховку или прочитать проповедь, — он подался вперёд, и его взгляд стал пугающе проницательным.

— Ошибки — это честно. Но в этом здании честность — в дефиците. Все здесь играют роли. Чип играет роль мученика, Алекс — роль святой, Брэдли — роль совести. А ты? — Он сделал паузу, давая ей возможность ответить, но она молчала, не до конца понимая вопрос. — А ты будешь моими глазами и ушами за пределами этого кабинета, — продолжил он, наконец отхлебнув кофе. — Все смотрят на меня, когда я вхожу в комнату. Но никто не смотрит на тебя. Ты — тень. Ты дизайнер, который приносит кофе и распечатки. И это твоё главное оружие. Ты должна начать смотреть и слушать. Смотреть — значит знать.

Он достал из ящика стола чистый блокнот и бросил его ей.

— Записывай всё. Кто с кем шепчется в курилке. Кто выходит из кабинета Алекс со стеклянными глазами. Кто из совета директоров звонит Стелле Бак чаще трёх раз в день. Приноси мне не просто факты, а связи. Научись видеть структуру под этим хаосом. Это и будет твоё «нестандартное» поручение.

Нина смотрела на Кори в течение минуты, а потом в ней что-то изменилось. Она будто обрела второе дыхание. Девушка села напротив него. Серьезно, блокнот? В каком веке мы живем? Но вслух она лишь сказала:

— То есть вам нужен свой человек внутри, потому что остальным вы не доверяете. Но вопрос в другом: почему вы доверяете мне? — Он лишь ухмыльнулся.

— Потому что я вижу в твоих глазах, насколько сильно ты хочешь остаться. И еще — потому что я уверен, что ты умнее большинства в этом клоповнике. И желательно, чтобы ты начала прямо сейчас, — добавил Кори, возвращаясь к своему планшету.

Она понимала, что в эту самую секунду заключила сделку с дьяволом, но почему-то ей казалось, что Кори Эллисон — далеко не самое страшное зло в UBA.