Woven (гет)

( 1968, Гейдельберг, квартира неподалёку от университетского комплекса)

То, что ей удалось обставить новое жилье по своему вкусу и под свои нужды — и весьма неплохо вышло, кстати, — не означает, что в этих стенах можно полностью изолироваться «за кремовыми шторами» от происходящего в мире раздрая.

...Во Франции только отгремели события «Красного мая» (и последствия ещё долго будут влиять на общественную жизнь, как говорят между собой старшие коллеги с кафедры, предрекающие скорый уход де Голля с политической сцены ); внутри блока стран Варшавского договора тоже далеко не все радужно после «Пражской весны» ; США сотрясают протесты против войны во Вьетнаме.

(«Интересно, а он все эти манифестации в стране проживания вообще заметил..? Не удивилась бы, если нет...»)

У них в Германии, конечно, не настолько все радикально (да и не была она никогда сторонницей радикализма, несмотря на довольно «левые» взгляды). Но студенческо-преподавательская среда, в которой она продолжает «вариться» в силу выбора профессии и научной карьеры, не может быть в такие времена совершенно спокойной.

Как и она сама.

Сидя в пятницу вечером после насыщенной рабоче-учебной недели в кресле перед телевизором, Юдит вполглаза смотрит выпуск новостей, одновременно считая петли.

На экране Беата Кларсфельд⁽¹⁾ публично даёт пощечину избранному два года назад федеральному канцлеру Кизингеру.

Бывший премьер Баден-Вюртемберга в ответ на «нациста» медленно, держась за щеку, сходит со сцены; Юдит кажется, будто в его глазах стоят слезы.

Выходит, человек всё-таки может поменять свои убеждения? Не «понарошку», не потому, что это выгодно в моменте, а действительно поняв, что ранее заблуждался?

Видимо — да. Но только если делает это осознанно, по собственной воле.

Привстав, она переключает канал на другой, где идёт какой-то годный французский фильм , но внимание её рассеивается.

Петля соскальзывает. Юдит, выругавшись, дёргает за нитку, и все тщательно вывязанные ряды схлопываются.

Ну и пофиг.

Она представляет, с каким удовольствием сейчас так же бы заехала по лицу одному (не)товарищу, о котором последние шесть лет не было ни слуху ни духу.

Да и в предыдущий раз....(она смотрит на свои наручные Timex⁽²⁾,обнаруженные ею ещё тогда, давно, в принесённой Эрихом коробке, завёрнутые в какой-то старый конспект или черновик поверх фирменной упаковки; удивительно не то, что кое-кто забыл после визита в деканат их передать (тут она как раз была ничуть не удивлена), а что вообще все содержимое коробки удалось спасти от уборщицы и последующего выноса с прочим хламом ).

Никакой пояснительной записки, конечно же, не было.

Типичный Дитер.

Но вот обнаруженный ею в этом же ворохе рисунок, на котором безошибочно угадывается янтарно- песчаный пляж вдоль кромки воды и солнце, медленно плывущее к горизонту над Балтийским морем, — это точно было нетипично. И неожиданно.

«Неубиваемые» — с восхищением прокомментировал младший братец Арон, когда на семейном обеде увидел это изделие известной американской фирмы на запястье у сестры . «Можно хоть под поезд класть — ничего им не будет!».

Юдит тогда отшутилась, что проверять экспериментально не будет.

Хотя в каждой шутке — лишь доля шутки.

Она не Анна Каренина какая-нибудь, чтобы кидаться не то что под поезд, а вообще куда бы то ни было из-за неразделенных чувств.

У неё впереди — целая жизнь, и она проживёт её так , как считает нужным и правильным.

(1971 г, Кельн, кафе в Центральном городском парке. )

— Ну, девушки, ещё раз за наш наконец-то совместный и наконец-то выходной!

— И — не грех и повторить — за успешную защиту докторской нашей фройляйн докторессы! Ура!

Сидя возле окна, из которого открывается сказочный вид на зимний парк, они втроём чокаются кружками, в которых плещется фойерцангенболе⁽³⁾

— Спасибо, девочки, — Юдит в данный момент абсолютно счастлива. — И за эту поездку выходного дня, и за за поздравления и ....вообще!

— Ну, ты ж давно хотела повидать Кельн, — улыбается Ильзе. — Я ещё надеюсь тебя на каток сегодня затащить, пока мы не ушли из парка. А вечером — на концерт Вики Леандрос. Гулять так гулять!

— Вот именно — подтверждает Эстер, тряхнув кудрями. — Не, я понимаю, что ты теперь в городе своей мечты, с Академией наук в шаговой доступности от квартиры, и вообще живёшь свою лучшую жизнь, но надо же иногда таки менять обстановку.

— Ну... на следующей неделе поеду в Бонн на конференцию...- начинает было Юдит.

— По работе не в счёт!

— На самом деле, мейделе, шутки шутками, но мы тобой гордимся. Женщин в науке должно быть как можно больше.

— Правильно. И не только в науке. А то этим мужчинам дай только волю — они такое намутят...и в области науки, и в остальном.

— Что мы слышим от нашей милой барышни? Ильзе, ты что, с благоверным поссорилась?

— Вовсе нет. Иначе как бы я с ним сейчас детей оставила? Я про то, что нас должно быть и слышно, и видно. А то вторая половина двадцатого века, а в половине земель до сих пор замужней женщине требуется разрешение мужа при устройстве на работу.Кошмар! Хорошо, что Франц — адекватный , и уважает и меня, и мои взгляды. А другие? Я вот в следующем году уже точно планирую вернуться на работу; соскучилась по своей школе, ученикам и даже — только не смейтесь — по лабораторным работам! Не представляю, как многие всю жизнь только детьми и домом занимаются...

— Это точно, -Эстер с помрачневшим видом надкусывает сэндвич. Сама она после окончания магистратуры уже несколько лет как работает в местном филиале крупной фармацевтической компании и попутно отбрыкивается от попыток многочисленной родни свести её с энным «сыном маминой подруги». — Это не жизнь.

— Ну, почему, — Юдит пожимает плечами. — Некоторых такая жизнь устраивает.

— Но не тебя.

— Не меня. Жаль, что родители пока ещё с этим не смирились. Не говоря уже о швейцарских кузенах.

— Тоже пытаются с кем-нибудь познакомить?

— Иногда. (Не то чтобы Юдит сильно доставали, но периодически, особенно на семейных праздниках, тема «тикающих часиков» , бывает, всплывает)

Она отпивает последний глоток. Цитрусовый запах с привкусом жжёного сахара почему-то наводит на непрошенную, невесть откуда взявшуюся мысль, что кое-кто в это праздничное время года вынужден обходиться без этого традиционного напитка: американцы предпочитают эгг-ног.

Юдит невольно фыркает, представив, как этот «кто-то» отреагировал бы, попробуй кто-нибудь всучить ему эту гремучую смесь, почему-то популярную в англоязычной среде.

Видимо, на лице ее все же что-то отражается, потому что подруги тут же переглядываются между собой.

— А может, всё-таки..., — осторожно начинает Ильзе.

— Мейделе, только не говори, что ты до сих пор не забыла своего мелкого пришибленного придур..

— Эстер, ты не помогаешь!

— ....пардон, хотела сказать «миниатюрного недопонятого недогения». Столько времени прошло...

— Девочки, вы же помните, что у нас существуют две темы- табу ? — вздыхает Юдит, отставляя пустую кружку в сторону. — Напоминаю : политический строй наших восточных соседей⁽⁴⁾ и моя несуществующая личная жизнь. Я бы хотела, чтобы так оно в дальнейшем и оставалось.

— Но наше-то правительство хотя бы можно ругать? — Эстер с нехарактерным тактом сжимает её руку в своей. Ильзе делает то же самое со своей стороны.

— Наше -можно! — Юдит снова улыбается. — Хотя лично я политикой Брандта ⁽⁵⁾ довольна. Но допускаю, что у других может быть и иное мнение.

— Ну слава Б-гу! А теперь, если уже доели и допили — все в сад, то есть — в парк! Гулять так гулять!

(1975г, Гейдельберг, парк на территории кампуса)

— У фройляйн старшей научной сотрудницы найдётся несколько минут свободного времени? — Эрих подловил её в перерыве возле выхода из лаборатории, и теперь они могут хотя бы на некоторое время подышать воздухом, или, как выражаются студенты, «потрогать траву».

— Для тебя — всегда найдётся, -она отвечает в той же шутливой манере, — герр профессор.

— Кстати, об этом, — они сворачивают на аллею, вдоль которой тянутся к весеннему солнцу вековые деревья, — ты когда свою хабилитацию⁽⁶⁾ собираешься проходить? Советую не очень долго тянуть: сейчас, когда Шмидт пытается — безуспешно, правда, — доказать всем, что он не хуже Брандта, и в стране назревает рецессия, могут возникнуть некоторые проблемы с финансированием проектов...хотя все же надеюсь, что наших кругов это не коснётся; ну, или если коснётся — то по минимуму.

— Да ты, господин барон, оптимист — полушутливо фыркает она в ответ. — Тебя бы с Эстер свести : обсуждали бы политику правительства хоть целые сутки напролёт, только без меня.

А с хабилитацией я и сама затягивать не собираюсь : мне право на преподавательскую деятельность очень нужно, ты же знаешь, — добавляет она уже всерьёз.

— А ты знаешь, что я не барон, и никогда им не стану : у моего брата своих сыновей двое, — парирует Эрих. — И фройляйн Фельдман, если мне память не изменяет, уже года три как "фрау" , так что ....

( Эстер действительно, как ни странно, нашла партнёра — и местами сообщника — себе под стать в очередном «сыне маминой подруги» , который не побоялся рискнуть здоровьем, и, кажется, её нынешняя жизнь вполне устраивает)

— ....и , кстати, Юдит, — тон фон Герца неожиданно становится более серьезным, — давно хотел спросить: чисто теоретически, ты бы согласилась выйти за меня?

Хорошо, что она не носит обувь на высоком каблуке, иначе бы стопроцентно споткнулась.

— Что, прости?!

— Ну...- он смущённо смотрит вниз, куда-то на гравий, которым посыпаны дорожки, — ты ведь говорила недавно, что к тебе на свадьбе брата снова приставали с этим вопросом. А так...больше не приставали бы. К тому же, — тут он нервно кусает губы — я после перенесённой в детстве инфекции не могу иметь детей, так что ... в этом плане ты могла бы быть совершенно спокойна. И...мне кажется, что мы понимаем друг друга зачастую даже лучше многих супружеских пар...

— Вот именно, Эрих, — она поворачивается и тоже серьёзно смотрит в глаза. — И мне ОЧЕНЬ не хотелось бы портить наши с тобой отношения. А это бы неизбежно случилось, потому что я никогда бы не смогла дать тебе то, что ты заслуживаешь....да и не только тебе. Даже «чисто теоретически» . И даже если бы я не ....ты ведь понимаешь, что некоторые люди просто не заточены под семейную жизнь и «домашний очаг»....понимаешь ведь, да?

(Она не лукавит : в этом они с Дитером похожи; стереотипное семейное счастье — точно не для таких, как они)

( А ещё на две трети связанная вещь , лежащая сейчас в её сумке , умей она говорить, определённо высказалась бы насчёт синиц и журавлей...)

— Понимаю, — вздыхает фон Герц. — Прости, это было глупо с моей стороны — предлагать тебе...короче, сам дурак.

— Ничего ты не дурак, — не соглашается Юдит. — Просто.....давай не будем больше о грустном?

— А о не грустном можно? — несколько минут спустя лицо Эриха снова приобретает привычное выражение.

— Конечно, можно!

— Как насчёт того, чтобы пойти вместе поесть? По времени мы ещё вполне успеваем в столовую.

— Вот от этого предложения я точно никогда не откажусь! Погнали, пока дорогие коллеги все самое вкусное не разобрали!

1) "левая" активистка-общественница

Вернуться к тексту

2) известная с середины 20го века американская марка часов

Вернуться к тексту

3) немецкий традиционный рождественский напиток на основе красного вина и цитрусовых

Вернуться к тексту

4) ГДР

Вернуться к тексту

5) канцлер ФРГ(1969-1974).При нем начались подвижки в дипломатическом сближении как с ГДР, так и с СССР, а также улучшения в области социальной политики и образования

Вернуться к тексту

6) получение профессорского звания, дающее право на преподавание в высших учебных заведениях

Вернуться к тексту