Rurouni Kenshin: Выстрел в Мицуяме. Пули и волны (джен)

— Господин мэр, — повысил голос Кеншин. — Вы считаете, что ради защиты собственной жизни можете убить другого человека — вот так, даже не в бою?

Каору тихо вздохнула. Она вдруг встретилась глазами с Хизокой, и ей стало неуютно.

Мэр отмахнулся.

— Брось, Баттосай. Это же такая удача! Я знаю, этот стрелок дорожит своим щенком. Они постоянно таскаются вместе. Это отличный шанс его выманить.

— Вы можете блефовать, — негромко произнёс Кеншин. — Но убить мальчика я вам не позволю.

Мэр смерил Кеншина тяжёлым взглядом. Потом бросил странный взгляд на полицейского, что всё ещё держал катану у горла Хизоки.

— Подожди три минуты, — наконец хрипло выплюнул он. — Он себя проявит. Вот увидишь.

Мэр развернулся и, тяжело переваливаясь полными ногами, двинулся к стоящему у рояля стулу.

— Ничего себе бандура, — протянул Яхико, глядя на огромный музыкальный инструмент.

Сано промолчал.

Мэр тем временем открыл крышку.

— Развлеку вас пока музыкой, — криво ухмыльнулся он и положил толстые пальцы на клавиши.

Рояль застонал. Каору вздрогнула, Сано поморщился, а Яхико едва не вывалился между перил, с отвращением заткнув руками уши. Только Кеншин остался невозмутим. Он скользил взглядом по высоким стрельчатым окнам. Если будет выстрел... откуда он будет?

Снова потянулись минуты ожидания. Каору почувствовала себя так, будто снова оказалась в тёмной коморке под крышей возле онсэна.

Играл мэр отвратительно, и, казалось, даже инструмент не желал, чтобы над ним так издевались. Поэтому когда выстрел всё же прогремел, все были напряжены до предела.

Сопровождаемая звоном разбитого стекла, пуля со свистом рассекла воздух и пробила навылет голову полицейского, что удерживал Хизоку в заложниках.

Хизока тут же откатился в сторону и схватил саблю, что выпала из мёртвых пальцев. А в следующий миг в комнату спрыгнула чёрная тень. Волосы из длинного хвоста плеснули по мраморному полу.

Музыка оборвалась с противным взрывом какофонии.

— Это он! Вот он! Вот! Убей его, Баттосай! — завизжал мэр.

Кио, с перевязанным голубой повязкой глазом, поднял свою винтовку и нацелил её на мэра.

Кеншин выхватил сакабато.

— Ну и балаган вы тут устроили, — выплюнул Кио. Голос его, будто от быстрого бега или напряжения, утратил уже знакомую всем мрачную тихость и взвился на пару тонов выше, зато сделался громче. — Угомонись, Баттосай. Этому человеку подписан смертный приговор.

— Ты уже и так убил двоих за последние пару часов, — процедил Кеншин. — Больше никто не умрёт.

— И мы до сих пор не знаем, куда вы дели Мегуми! — закричала Каору, выхватывая из-за спины синай и тоже принимая боевую стойку.

— Я не хочу попасть ни в кого из вас, — процедил Кио. — Просто уйдите.

Хизока, тоже перехватив поудобнее саблю, медленно двинулся вокруг противников по кругу.

— Нет, — отрезал Кеншин. — Больше здесь никто не умрёт. Я так сказал.

— Я стреляю метко. Более метко, чем ты можешь себе представить. Кто-то из вас двинется — и точно кто-то пострадает. Тот, кто окажется на линии огня. Тебе выбирать, кто это будет. Я могу просто застрелить этого червя, и мы разойдёмся. Ты хоть знаешь, кого ты защищаешь?

— Он говорит правду, господин Кеншин, — прошелестел Хизока, замирая напротив мэра. Он встал так, чтобы перегородить ему все выходы к отступлению.

— Я уже всё сказал, — процедил Кеншин. — За этими дверями полно полицейских. Вряд ли вы уйдете отсюда, даже если убьёте его.

Кио закатил единственный открытый глаз.

— Ага, — фыркнул он. — Тогда почему никто из них до сих пор не пришёл на звук выстрела?

На секунду после его слов воцарилась тишина. Все, не сговариваясь, повернулись к дверям. Но те оставались закрытыми и безмолвными. А вот за дверями...

— Там кто-то сражается! — удивлённо выдохнула Каору.

— Кажется, нам пришло время уже наконец вступить в нормальный бой, — проворчал Сано, разминая кулаки. — А то они так никогда и не закончат со своей болтовнёй. Приготовься, Яхико.

— Давно готов, — довольно выдохнул Яхико, выхватывая из-за спины свой синай.

— Баттосай! Сделай уже что-нибудь! — прорычал мэр, спиной прижимаясь к роялю. Несчастные клавиши, придавленные его толстым телом, протяжно завыли. — Когда всё закончится, я вознагражу тебя за голову этого ублюдка! Хочешь дом на берегу моря?

— Помолчите, — приказал Кеншин. — Сложи оружие, Кио.

— Значит, не договоримся, — хмыкнул Кио и лёгким движением пальца взвёл затвор. — Хизо!

Но в следующий миг с балконной балюстрады спрыгнул Саноскэ. Он толкнул Кио в спину, и оглушительный выстрел прошёл мимо, прошив насквозь несчастный рояль.

Кио вскрикнул, но быстро перекатился и встал на ноги. Перехватив винтовку каким-то странным хватом, он вытащил из-за пояса кодачи.

С диким воплем на пол спрыгнул Яхико.

Теперь драка завязалась по-настоящему.

— Каору, Яхико, займитесь Хизокой! — скомандовал Кеншин, а сам вступил в бой с убийцей.

Кио, судя по всему, не стремился переходить к сражению на стали, и уж тем более — к рукопашной. Быстрый и ловкий, он всё больше уворачивался и разрывал дистанцию, используя винтовку в качестве щита. Ему удавалось это довольно ловко, пользуясь тем, что пока что Кеншин проверял его силы и не бил так, чтобы покалечить. Сано же в целом нужна была скорее ближняя дистанция, поэтому он пока что наблюдал и кружил вслед за скачущими по всему залу Кио и Кеншином.

Взмах — и сакабато рассекла на спине Кио хаори. Тот вскрикнул и откатился в сторону. Хаори сполз с одной стороны, обнажая плечо и неожиданно бинты, обтягивающие его тело.

Кеншин нахмурился. А в следующий момент Сано, наконец подгадавший удачный момент для атаки, с силой впечатал кулак Кио под дых. Тот отлетел в стену — молча, и с тихим стоном сполз по ней вниз. И винтовка, и кодачи выпали из его рук и с грохотом и звоном грохнули на пол.

— Сенсей! — закричал Хизока, и в следующий миг получил синаем по голове.

Сано в пару шагов подскочил к почти поверженному врагу и, уцепив его за шиворот и вздёргивая вверх. Кончики сандалий киллера проскребли по полу.

Кио тяжело мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Руки его обхватили мощное предплечье Саноскэ.

— А теперь отвечай, ублюдок, — прорычал Сано ему в лицо. — Где, чёрт возьми, Мегуми?

В следующий миг двери за их спиной с грохотом распахнулись. Кеншин обернулся, принимая боевую стойку и готовый отразить новую опасность, если она там есть.

В зал стремительным шагом вошёл Сайто Хадзиме, и лицо его перекосилось от ярости. За ним следом шёл Чоу, поигрывая катаной, а с другой стороны — сосредоточенный и хмурый Эйжди, крепко сжимающий в руках синай.

— Идиот! — прорычал Сайто. — Убери свои кривые руки от моей жены!