Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Я вошёл в комнату мальчика без стука. Это было бы невежливо, но вежливость — привилегия равных, а я не считал одиннадцатилетнего Поттера своим равным. Пока не считал. Он сидел у окна, сложив руки на коленях, и смотрел на меня без страха. Я отметил это. Ни один ребёнок не смотрел на меня так. Ни один взрослый — тоже, если не считать Дамблдора.

— Ты не спишь, Поттер, — сказал я. — Ты ждал меня.

— Я знал, что ты придёшь, — ответил он, не оборачиваясь. — Вопрос был только в том, когда ты решишься.

Решусь. Забавный выбор слов. Он считает, что Тёмный Лорд может чего-то решаться, как трусливый школьник перед экзаменом. Я не стал поправлять. Пусть думает. Его самоуверенность — одновременно и сила, и слабость. Сила — потому что он не боится. Слабость — потому что он может переоценить себя.

Я начал разговор издалека. Не торопился. Угрозы были бы преждевременны — прошлый раз показал, что мальчик не реагирует на них должным образом. Он не сломался, не испугался, даже не напрягся. Он просто спросил, что такое Круциатус. Как будто речь шла о погоде. Это было… необычно.

Я говорил о силе, о знаниях, о Дамблдоре, который использует людей как расходный материал. Я говорил о слабости и о том, что он сам благодарил меня за смерть слабых родителей. Гарольд слушал. Он не перебивал, не спорил, не соглашался. Просто слушал. Это качество я ценю. Болтуны раздражают меня.

Он выдвинул условия. Не пешка. Не лазать в голову без спроса. Идеология по желанию. Ребёнок ставит условия Тёмному Лорду. Год назад я бы убил его за такую дерзость. Но сейчас… сейчас я был вынужден признать, что его условия не лишены смысла. Мне не нужна покорная марионетка. У меня их и так достаточно. Мне нужен кто-то, кто мыслит. Кто способен на неожиданные действия. Кто может стать клинком, а не щитом.

Я согласился. Когда его глаза сузились — холодно, оценивающе, как у хищника, — я заметил это движение. И в тот же миг, сам не понимая зачем, я ответил тем же. Мои глаза тоже сузились. Зеркально. Как будто я смотрелся в чёрное стекло.

Он это заметил. Я видел по его лицу. Но он ничего не сказал.

Потом мы перешли к уроку. Трансформация в дым — искусство, которое требует лет практики. Я ожидал, что он потратит часы, возможно, дни. Он сделал это с первой попытки. Как я когда-то. Может быть, даже быстрее.

Я не показал удивления. Холодный расчёт не терпит эмоций. Но внутри я сделал пометку: мальчик опасен. Не только для врагов — для меня тоже. Если он так быстро учится, через несколько лет он может стать проблемой. Или величайшим союзником. Всё зависит от того, смогу ли я направить его рост в нужное русло.

Я дал ему базовые упражнения и ушёл. Не попрощался. Не объяснил, куда и зачем. Мои дела не касаются учеников, даже талантливых.

Я летел в Хогвартс. Тело Квиррелла ныло от усталости — трансформация отнимала силы, которых у этого жалкого профессора и так было немного. Я проклинал свою слабость и строил планы. Мальчик был ключевым элементом. Если удастся привязать его достаточно прочно, он станет идеальным оружием против Дамблдора. Старый лис не ожидает удара от своего любимчика.

Я вошёл в кабинет, рухнул в кресло, прикрыл глаза. Усталость накатывала волнами. Я позволил себе несколько минут покоя — восстановить дыхание, успокоить магию. Потом достал пергамент, сделал пару записей. Важные имена, даты, планы на следующий месяц.

Я не чувствовал ничего. Ни холода, ни тепла. Моя аура была спокойна, как поверхность мёртвого озера. И вдруг — ничего не изменилось внешне, но что-то внутри дало сигнал. Я поднял голову.

В трёх шагах от меня стоял Гарольд Поттер.

Он материализовался из пустоты. Без звука. Без ряби воздуха. Без малейшего предупреждения. Как призрак, который вдруг решил стать плотью.

Я не дёрнулся. Тёмный Лорд не дёргается. Моя рука не потянулась к палочке — это было бы признаком страха. Я просто смотрел на него, просчитывая варианты.

— Гарольд Поттер, — произнёс я. Голос был ровным, холодным, лишённым эмоций. — Ты… следовал за мной.

— Да, — сказал он. — Это была моя инициатива. Ты не просил. Я сам решил проверить, на что способен.

Внутри меня поднялась волна… нет, не гнева. Гнев — для слабых. Это было что-то иное. Опасение. Да, именно. Опасение, замешанное на уважении. Он выследил меня. Он, одиннадцатилетний мальчик, выследил Тёмного Лорода. Проник в Хогвартс. Нашёл мой кабинет. И всё это — под дымной формой и чарами невидимости одновременно. Одновременно!

Я быстро оценил уровень угрозы. Он не враг — пока. Он не предатель — пока. Но он обладает способностями, которые я не встречал даже у своих лучших Пожирателей Смерти. И он использует эти способности без моего ведома. Это тревожный знак.

— Как долго ты был здесь? — спросил я.

— Достаточно, чтобы увидеть, как ты пишешь письма. Но я не читал их — это было бы невежливо.

Я усмехнулся про себя. Вежливость. Он говорит о вежливости, нарушив все мыслимые границы. Но в этой наглости была своя логика. Он хотел показать, что не боится. Что может прийти туда, куда я его не звал. Что он — не пешка.

И тогда я посмотрел на него внимательнее. В его глазах, в том, как он стоял, в лёгком наклоне головы — я увидел себя. Того себя, каким я был в детстве. Такой же холодный взгляд. Та же скрытая жажда власти. Та же готовность рисковать.

Я невольно сузил глаза. И он — я видел это — ответил тем же. Его глаза тоже сузились, зеркально, как будто он копировал меня. Как будто во мне отражался он.

Это было… странное ощущение. Я никогда не встречал никого, кто так походил бы на меня. Никто из Пожирателей Смерти, ни один тёмный маг, ни один противник. А этот мальчик — случайность, ошибка судьбы — сидел напротив и смотрел на меня как равный.

— Ты опасен, Гарольд, — сказал я тихо. — Более опасен, чем я предполагал. Это делает тебя либо моим величайшим союзником, либо моим величайшим врагом.

Я сказал это не для красного словца. Я говорил то, что думал. Он мог стать либо бесценным активом, либо смертельной угрозой. Всё зависело от того, как я поведу игру.

— Выбирай, — ответил он. — Я не лезу в твои дела — ты не лезешь в мои. Я учусь у тебя, но не подчиняюсь. Это моё условие.

Условия. Снова условия. Но на этот раз я кивнул. Не потому, что согласился. А потому, что понял: спорить бесполезно. Мальчика не переубедить. Его можно только использовать — до тех пор, пока он сам не станет использовать меня. Игра на два фронта. Опасная, но интересная.

— Принимаю, — сказал я. — Но запомни: я никогда не спускаю глаз с тех, кто может меня предать. И я никогда не прощаю.

— Я тоже, — ответил он.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. В комнате было темно, только одна свеча горела на столе. Тени танцевали на стенах, и в этих тенях я видел будущее. Неясное, тревожное. Мальчик передо мной мог изменить всё. Мои планы, мою власть, моё бессмертие. И я не был уверен, в какую сторону.

— Тебе пора, — сказал я. — Рассвет близко. Дамблдор утром может что-то почувствовать.

Он кивнул. Не попрощался. Растворился в дыму и исчез.

Я остался один.

Я сидел в кресле и думал. Долго, холодно, расчётливо. Я перебирал в голове каждый момент встречи. Его тон, его взгляд, его жесты. Он не боится. Он не подчиняется. Он учится быстро, как губка впитывает знания. У него есть дар, которого нет ни у кого из ныне живущих — он видит ауры под любыми чарами. Он аппарирует в одиннадцать лет. Он впитывает чужую магию без ритуалов. И теперь он умеет становиться дымом и быть невидимым одновременно.

Он — моя копия. Моя молодая, необузданная, опасная копия.

И это пугало меня. Я не хотел признаваться себе в этом, но это было так. Я боялся не его силы — я боялся того, что он может стать лучше меня. Быстрее. Сильнее. Холоднее.

Нет. Этого не случится. Я Тёмный Лорд. Я создал крестражи. Я победил смерть. Ни один мальчишка не встанет у меня на пути.

Но пока — пока он полезен. Я буду учить его. Я буду давать ему знания, дозированно, как яд. Я буду наблюдать, как он растёт, и в нужный момент направлю его остриё в сердце Дамблдора. А когда старый лис падёт — тогда посмотрим. Может быть, я оставлю Гарольда в живых. Как напоминание о том, что даже Тёмный Лорд может иметь… ученика.

Я усмехнулся. Ученика. Звучит почти сентиментально. Но я не сентиментален. Я расчётлив. И если ученик станет угрозой — я убью его. Без колебаний.

Я встал из кресла, подошёл к окну. На востоке уже серело. Скоро взойдёт солнце, и Хогвартс проснётся. Профессора пойдут на завтрак, ученики побегут на занятия. Никто не узнает, что этой ночью в кабинете Квиррелла встретились две тьмы — старая и молодая. Никто, кроме меня и мальчика.

Но Дамблдор… Дамблдор что-то почувствует. Он всегда чувствует. Его магия старая, хитрая, она улавливает отголоски событий. Я не сомневаюсь, что сегодня ночью он ощутил холод. Двойной холод. Мой и его. И задался вопросом.

Пусть задаётся. Пусть гадает. Пока он ломает голову, я действую.

Я растворился в дыму и покинул кабинет. Мне нужно было отдохнуть. Тело Квиррелла было на грани, и если я не дам ему покоя, оно рассыплется раньше, чем я найду способ воскреснуть.

Но прежде чем я улёгся на кушетку, я позволил себе одну мысль.

Гарольд Поттер. Мальчик, который выжил. Мальчик, который благодарил меня за смерть родителей. Мальчик, который не боится произносить моё имя. Мальчик, который смотрит на меня как равный.

Он станет моим шедевром. Или моим падением. Второго я не допущу.

Я закрыл глаза и провалился в темноту, где не было снов — только холодный, бесконечный расчёт.